?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Захар Прилепин // "Piter.tv", 21 апреля 2019 года 
21st-Apr-2019 05:50 pm
berlin
«Я с ними могу быть в чем-то несогласен, а они хотят, чтобы меня вообще не было» (с) Д.Л.Быков

Захар Прилепин[видео на сайте Piter.tv]


Захар Прилепин о Дмитрии Быкове: Я хочу, чтобы он был

Автор «Взвода» считает своего коллегу очень умным и одаренным человеком.

Российский писатель и публицист Захар Прилепин прокомментировал госпитализацию своего коллеги Дмитрия Быкова. В Петербург писатель приехал с презентацией своей новой книги «Некоторые не попадут в ад».

«Я желаю Дмитрию Львовичу поскорее вернуться в нашу жизнь. Он очень умный, очень одаренный персонаж, который заставлял придумывать более сложную структуру контрдоводов — учил людей более сложно мыслить. Дмитрий Львович — человек с богатейшим бэкгруандом, и, вступая с ним в спор, надо отдавать себе отчет, что у тебя серьезный оппонент. Я хочу, чтобы он был».

— Захар Прилепин.

Напомним, что журналист Дмитрий Быков был госпитализирован в 16 апреля незадолго до концерта в Уфе Быков. Писатель пожаловался на плохое самочувствие. Медики приняли решение ввести его в медикаментозную кому. Позднее Быков был перевезен в Москву. В воскресенье, 21 апреля, стало известно, что публицист начал выходить из комы.

Прилепин и Быков долгое время дружили, однако разругались на фоне политических разногласий.


[Виталий Дымарский:]
— А я ему говорю: «Дима, давайте вы напишете про Прилепина». А он говорит: «Нет, ни фига. Только не про него». Было дело?

[Дмитрий Быков:]
— Было. Я не…

[Виталий Дымарский:]
— Поэтому поменяли на Шолохова.

[Дмитрий Быков:]
— …не хотел бы делать рекламу этому персонажу. Для меня он умер. Надеюсь, что для вас тоже.
Comments 
21st-Apr-2019 07:48 pm (UTC)
Дмитрий Ольшанский
17 апреля в 14:47

Сегодня такой день, что хочется думать про Быкова, и думать что-то хорошее, потому что ему нехорошо.

Мы однажды с ним прилетели в Нью-Йорк, - а я как-то расслабился, и почему-то поверил ему, что у нас есть отличная гостиница.
Выходим из джейэфкей - ну, куда едем?
- На Бауэри, - говорит Быков.
А Бауэри - это в Международной панораме советской был жанр "Трущобы Бауэри", потом, конечно, полегче стало, но все же.
Заходим. А там гастарбайтерская такая общага, нары вместо кроватей, лампочка болтается.
Я - весь в страданиях.
- Так отличный же отель! - довольно говорит Быков, - щас поспим, - и пытается лезть на нары.
- Ну нет, - говорю, - теперь мы поедем в мой отличный отель.
И, преодолевая изрядное сопротивление, потащил его в гостиницу напротив Мэдисон Сквер Гардена аж за 90 долларов.

*

А в другой раз я был глупо влюблен.
Девушка была совершенно не та, и чувства мои были надуманные и ненужные, но я был очень расстроен, и долго, долго жаловался Быкову, сидя с ним в
снесенной уже шашлычной на Пресне, которую мы тогда очень любили.
- Мне надо ей что-то сказать. Но что? Как? Я не знаю, - нудил я.
Быков, как обычно, одновременно слушал меня, ел, спал, писал стихи и каждую минуту отвечал на телефонные звонки.
Как у него получается делать сто дел разом? Это вопрос для филологов двадцать второго века.
- О, я придумал! Давай ты напишешь ей письмо. От моего лица.
И Быков мгновенно сделал сто первое дело - сочинил моё любовное письмо.
Дорогая Маруся! Ты моя судьба! Ты..
Да хоть в стихах.
Но мне это все равно не помогло.

*

От дружбы, работы и выпивки с Быковым у меня в памяти осталась целая галерея квартир, редакций и рыгаловок, куда мне уже не суждено вернуться.
"Собеседник" на Новослободской улице, где я обычно ждал его, пока он заканчивал главу из романа или рифмованный фельетон (смотреть, как ты работаешь, - это все равно что смотреть на огонь, - любил говорить я); "Консерватор" на Гончарной, где мы были заместителями сурового коммерсанта Лейбмана и занимали две маленькие комнаты через стенку; "Русская жизнь" на Каретном, где он навсегда поразил другого моего приятеля тем, что запивал водку жидкостью из банки с сосисками; и его Мосфильмовская, где мы отмечали его тридцать пять, что ли, лет, смешно звучит; и мой Козицкий, рядом с которым я как-то совершил невероятное - перешёл Тверскую в самый разгар движения, ничего не боясь, держась за рукав быковского тулупа, ведь это же Быков, ну что с ним может случиться?

Но самое главное место Быкова в Москве была рюмочная на Большой Никитской.
Она существовала всегда, и он сидел там всегда, и мы всегда там встречались, и за одним соседним столиком обязательно пили консерваторские студенты, а за другим - писатель Орлов, тот самый, который Альтист Данилов.
Но все когда-то кончается, даже если есть стопроцентная уверенность, что оно будет длиться и длиться.
А потому рюмочную закрыли, и Орлов умер, и Быков исчез из моей жизни, и я больше никому не доверю ни выбор гостиниц, ни любовные письма, да и Тверскую в час пик я уже не перейду никогда.

Выздоравливай, дорогой.
Мы теперь, так получилось, враги, но иногда бывает так, что это уже неважно.


Edited at 2019-04-21 08:09 pm (UTC)
This page was loaded Sep 19th 2019, 11:17 pm GMT.