?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков (комментарии) // "Facebook", 19 июля 2019 года 
19th-Jul-2019 12:24 am
berlin



Nikolai Rudensky (19.07.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:

«Фауст — это прототип советских конструкторов ядерного щита... Да, вот такие лекции я буду читать в Гамбурге, а потом в Мюнхене».

Ну, наконец-то немцы поймут, что к чему.


из комментариев:

Vadim Vildshteyn: А сколько стоит билет на Быкова для школьника по студенческому билету или пенсионера по третьей группе инвалидности?

Дмитрий Львович Быков: Vadim Vildshteyn Вадим, не знал, что у вас третья группа. Проведу лично.



Nikolai Rudensky (19.07.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе» сказал, что очень любит у Хемингуэя рассказы про Ника Картера. Хемингуэй писал про Ника Адамса. Про сыщика Ника Картера — это не Хемингуэй.


без комментариев



Nikolai Rudensky (19.07.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:

«Чуковский стал писать сказки, чтобы уснул его больной сын Боба... Или Коля? Да, Коля. Боба — это старший сын».

Старший был как раз Коля.


из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Вот тут спасибо, мы всегда благодарны за фактографические уточнения.



Sergey Smirnov: Николай Руденский (Nikolai Rudensky) Стесняюсь невежества своего, но не для больной ли туберкулезом Муры сказки он писал?

Дмитрий Львович Быков: Сергей Смирнов история создания «Крокодила» подробно изложена автором, и никакой Муры до 1920 года не было.

Дмитрий Львович Быков: А уж туберкулезом она заболела уже после его «отречения»



Nikolai Rudensky (19.07.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе» благодарит за уточнение насчёт детей Чуковского и говорит, что плохо помнит их хронологию — твёрдо знает лишь то, что самой старшей была Лида. Увы, на самом деле Коля был старше Лиды.


из комментариев:

Киселев Виктор: Диме Быкову можно простить забывчивость, при том не такую уж важную.Он недавно пережил тяжелую болезнь.Он очень много сделал и сделает для культуры России.

Дмитрий Львович Быков: Киселев Виктор ну, болезнь была не тяжела, до маразма ещё далеко, а помнить по ранжиру всех детей Чуковского в самом деле не главное. Я и сам признаюсь, что путаю их. Главное — помнить, что Коля написал Балтийское небо, а Лида — Прочерк.

Киселев Виктор: Дмитрий Львович Быков, Лидию Чуковскую нельзя забыть. Она достойная часть русской культуры.

Дмитрий Львович Быков: Киселев Виктор вот именно. Николай, впрочем, тоже.



Nikolai Rudensky (19.07.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе» без особого воодушевления меланхолически отвечает слушателю, спрашивающему, как бесплатно попасть на его лекцию в каком-то немецком городе (кажется, в Гамбурге):

«Понимаете, цену назначаю не я, а организаторы. И мне достается далеко не вся выручка».

Впрочем, все же сообщает некий пароль, который должен помочь.


из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Вы желали бы, чтобы я выступал бесплатно?

Nikolai Rudensky: Нет, что вы. «Наш век — торгаш».

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский при чем здесь торгашество? Вы в самом деле считаете, что авторский вечер должен быть бесплатным? Ведь это не комментирование чужого труда, а вполне труд.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Вы, должно быть, не поняли, что это цитата. Там речь как раз идет о труде — правда, не об авторских вечерах.

Michael Granovskiy: Дмитрий Львович Быков Но цена должна быть разумной и reasonable. 75 баксов как это было а НЙ последний раз, это too much.

Дмитрий Львович Быков: Цитата цитатой, но торгаш — слово с вполне определенной модальностью. Ведь не просто так вы приводите именно эту цитату

Дмитрий Львович Быков: Michael Granovskiy неужели кто-то преследовал вас, требуя купить билет? Этот вечер в НЙ вообще был благотворительным, если помните.

Michael Granovskiy: Дмитрий Львович Быков Ну и как благотворительность преуспела при такой задраной цене. Сколько больных и сирых осчастливили?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Ведь не просто так вы приводите именно эту цитату». Ну не править же Пушкина.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И поверьте, я тут никак не хотел упрекнуть вас в меркантильности. Пушкин материальным интересом тоже не пренебрегал.

Дмитрий Львович Быков: Michael Granovskiy это вопрос не ко мне. Но если вам не нравится осчастливливать больных, никто не мешает вам сходить на мое бесплатное выступление — например, 1 сентября в библиотеке Светлова.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский у Пушкина сказано много всего. Но слово-то, согласитесь, характерное. Не хочу оправдываться и рвать на груди рубаху, но на Эхе я работаю бесплатно, хотя кто-то и в этом наверняка усмотрит корысть.

Igor Kourliandski: Дмитрий Львович Быков Дмитрий Львович, Вы должны устраивать и бесплатные вечера для особо Вас любящих почитателей и читателей. Т.е. чредовать платные с бесплатными. Наверное, так.

Nikolai Rudensky: Поэт. Вы совершенно правы. Вот вам моя рукопись. Условимся.

Michael Granovskiy: Дмитрий Львович Быков В нашем селе на восточном побережье такой библиотеки не числиится. Но если серьезно, все должно быть соразмерно. Ваш поток лекций все-таки расчитан на русскоязычную эмиграцию с существенной составляющей людей пенсионного возраста. И вашим менеджерам следовало бы это понимать.

Дмитрий Львович Быков: Игорь Курляндский Игорь, вообще-то я никому ничего не должен — вам уж точно. Но бесплатные вечера на Эхе и абсолютно бесплатные лекции случаются у меня регулярно, просто вы не всегда знаете о них. Не было случая, чтобы я отказался выступить в школе или библиотеке или попросил за это гонорар

Дмитрий Львович Быков: Michael Granovskiy сообщите об этом моим менеджерам, они наверняка рассмотрят ваше обращение.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков В данном случае я на вашей стороне. Труд как труд, и почему он не должен оплачиваться? Стесняться тут, по-моему, нечего.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но тогда в чем смысл цитирования этого фрагмента из передачи? Чтобы выразить солидарность?

Igor Kourliandski: Дмитрий Львович Быков Я понимаю, что не должны. Это у меня такой оборот иронический.

Igor Kourliandski: Николай Руденский А над чем Вы ваше тогда издеваетесь?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Не совсем. Мне показалась несколько забавной как раз застенчивость, обычно вам несвойственная. Ну и еще этот странный пароль, освобождающий от платы за вход.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский постоянный слушатель должен иметь преференцию. А застенчивости там как раз не было — когда (если) прочтёте расшифровку, обратите внимание на адресата реплики.

<...>

Таня Хотимская: Если нет денег, Быкова можно прекрасно слушать в интернете, там много интереснейших его выступлений.

Aleksei Kirilov: Дмитрий Львович Быков Дмитрий Львович, когда уже в Швейцарию? 😇

Дмитрий Львович Быков: Aleksei Kirilov только что был в Лозаннском университете — в конце мая.

Michael Granovskiy: Таня Хотимская Вы правы. ДЛБ можно слушать даже из утюга. Его много, даже порой с избытком. Вопрос лищь в чувстве меры русских гастролеров в Штатах. Некоторые его утеряли.

Дмитрий Львович Быков: Michael Granovskiy а некоторые и от рождения не имеют о нем понятия.



Nikolai Rudensky (19.07.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:

«У Василя Быкова совсем немного произведений, где действие происходит на фронте, а не среди партизан. Ну, есть «Круглянский мост»...»

Вот «Круглянский мост» как раз про партизан.


из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Там именно это и добавлено — посмотрите в расшифровке.

Nikolai Rudensky: Если так, прошу прощения.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский и названы две собственно фронтовые вещи — Его батальон и Мертвым не больно. Хотя и рассказы были.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Еще «Дожить до рассвета» — она фронтовая, хоть и с особенностями.

Дмитрий Львович Быков: Нет, там все-таки действие в тылу врага, и проблематика скорее касается личного выбора.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Но действуют в ближнем тылу врага фронтовики, а не партизаны. В «Звезде» Казакевича тоже все происходит в тылу врага, но это фронтовая повесть.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А «проблематика скорее касается личного выбора» — это и на фронте бывает.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но для меня она о том же, о чем «Пойти и не вернуться»: героем управляет только совесть, а не долг и не приказ. Стратегического смысла подвиг не имеет.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Такое, опять-таки, бывает и на фронте. Это не критерий.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский критерий, потому что проблематика военной прозы сдвигается к экзистенциальной.

Дмитрий Львович Быков: Грубо говоря, человек воюет уже не за родину, а за своё я.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А что, на фронте экзистенциальной проблематике не место? Она обитает только в тылу врага?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Насколько я помню, герой «Дожить до рассвета» воюет и гибнет не за свое «я». Впрочем, строить причудливые классификации с переменными критериями, конечно, не возбраняется. У Борхеса, помнится, есть хороший пример.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский на фронте человек не один, там все время кто-то рядом, командиры, однополчане. В позднем Быкове он всегда один и решает только сам.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Это попросту неверно. И в партизанском отряде человек обычно не один, и на фронте бывают «экзистенциальные» ситуации, когда принимать важное решение приходится самостоятельно.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский нет, в партизанском отряде герой Быкова обычно отправляется на задание. Кстати, в «Дожить» та же история, и главное — патриотическая тема подменяется личной войной за личное достоинство.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Герой Быкова обычно (например, в том же «Круглянском мосте») отправляется на задание не в одиночку. А, скажем, в «Жизни и судьбе» Новиков принимает решение задержать танковую атаку сам. Хоть это никак не партизанская повесть.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский в «Жизни и судьбе» главная тема — именно сдвиг патриотического дискурса в экзистенциальную сторону.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Сдвиг патриотического дискурса в экзистенциальную сторону не меняет фронтовую тематику на партизанскую. Вы забываете, о чем изначально шла речь.

Igor Kourliandski: По «Пойти и не вернуться», обращаю внимание, был очень нехилый фильм «Обреченные на войну» 2008 г. (там музыка моего брата композитора Дмитрия Курляндского).

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский меняет принципиально. Тема фронтовой прозы, как я ее понимаю, война за родину, тема партизанской в исполнении Быкова — личная война. Но это уже терминологическое.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Если вы общепринятым словам придаете свои особые смыслы, причем по ходу дела эти смыслы меняете, то вам обеспечена победа в любом споре. Однако ценность такой победы кажется мне сомнительной. Я в простоте душевной продолжаю считать, что фронтовая проза — это про фронт, а партизанская — про партизан. Спасибо за увлекательную беседу!

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но фронтовая проза — вся разная, в сороковые она про одно, в семидесятые про другое. А к победе в споре я вообще не стремлюсь, меня интересует уточнение позиций.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Фронтовая проза — вся разная» — это бесспорно. Но все-таки мне хочется думать, что есть у нее что-то объединяющее — она про фронт.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский иногда про фронт, иногда про экзистенцию, этот сдвиг меня и занимает. Формально она вся про фронт, включая партизанскую.

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков Предлагаю конструктив: Николай Руденский пишет комментарии к ПСС Дмитрий Львович Быков. :)

Дмитрий Львович Быков: Михаил Соколов для этого он должен меня как минимум пережить.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Формально (и реально) партизанская война ведется не на фронте, а в тылу противника. Поэтому она и называется партизанской.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский проведём другую границу: есть повести, где описываются боевые действия, и есть другие, где до них так и не доходит.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков По вашему совету обратился к расшифровке и прочел вот что: «Ну у него еще есть рассказы военные, «Круглянский мост» есть, но в основном, по-моему, его основная тема была партизанской...» Кажется, я все-таки расслышал правильно.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский вас сбила общая перечислительная интонация. «Круглянский мост» упомянут после военных рассказов, и к ним его отнести никак нельзя. С него начинается разговор о партизанской теме.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Наверное, эта интонация сбила с толку и расшифровщиков, и слушателей. Что ж. Как я уже сказал, с такими приемами вам обеспечена победа в любом споре.

Дмитрий Львович Быков: Если слушатели хотят думать, что я не читал «Круглянский мост», их не переубедишь. Всякий видит и слышит то, что ему приятно.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Никто не говорит, что вы не читали «Круглянский мост». Но что вы отнесли его к фронтовой прозе, а не к партизанской — это очевидно. Возможно, вы так видите.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский я в устной речи не могу держать в руках знаки препинания. Но разговор о фронтовой прозе закончился на фронтовых рассказах. Сказано с полной определенностью, что фронтовых повестей — две.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «У Кагана было особое прирожденное свойство вязкости. Начав с ним говорить, никак нельзя было от него отцепиться, иначе как полностью признав его правоту и уступив ему последнее слово». («В круге первом»)

Дмитрий Львович Быков: Нет-нет, на признание я не рассчитываю. Вы останетесь при своём, и я ещё не помню случая, чтобы мне удалось вас переубедить. Но это и не входит в мои задачи.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Вот и договорились! (с) тов. Сталин



ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е
This page was loaded Aug 21st 2019, 5:46 pm GMT.