Дмитрий Быков (комментарии) // "Facebook", 26+27+29 июля 2019 года
Nikolai Rudensky (26.07.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе» предполагает, что Хрущев догадывался о готовящемся против него заговоре, но сознательно не стал ему мешать, ибо считал, что удаление от власти будет для него наилучшим выходом. И действительно, добавляет писатель, после отставки Хрущев жил «довольно свободно». Мне представляется, что такой фатализм, точнее квиетизм, Никите Сергеевичу присущ не был. Ну и жизнь его после отставки можно называть какой угодно, но уж вряд ли свободной.
Дмитрий Львович Быков на «Эхе» предполагает, что Хрущев догадывался о готовящемся против него заговоре, но сознательно не стал ему мешать, ибо считал, что удаление от власти будет для него наилучшим выходом. И действительно, добавляет писатель, после отставки Хрущев жил «довольно свободно». Мне представляется, что такой фатализм, точнее квиетизм, Никите Сергеевичу присущ не был. Ну и жизнь его после отставки можно называть какой угодно, но уж вряд ли свободной.
без комментариев
Nikolai Rudensky (26.07.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе», отвечая на вопрос слушателя, говорит, что в одном из эпизодов фильма Тарковского «Зеркало» не может быть отсылки к стихотворению Мандельштама, поскольку синий однотомник Мандельштама вышел только позже. Вообще-то «Зеркало» — фильм 1974 года, а однотомник вышел в 1973-м. Не говоря о том, что стихи Мандельштама все же были известны и прежде.
Дмитрий Львович Быков на «Эхе», отвечая на вопрос слушателя, говорит, что в одном из эпизодов фильма Тарковского «Зеркало» не может быть отсылки к стихотворению Мандельштама, поскольку синий однотомник Мандельштама вышел только позже. Вообще-то «Зеркало» — фильм 1974 года, а однотомник вышел в 1973-м. Не говоря о том, что стихи Мандельштама все же были известны и прежде.
из комментариев:
Vladimir Abarinov: Я вот тоже не помню Мандельштама в «Зеркале».
Nikolai Rudensky: Речь идет о том, насколько помню, что мальчик дышит на стекло, а потом стирает туманное пятно. У Мандельштама:
На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.
Vladimir Abarinov: Ну, «Камень» я читал в ксерокопии в конце 60-х.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский он не дышит на стекло, в том-то и дело. Там горячая чашка стоит на стекле, стекло не оконное, а настольное. Цитата вообще ни при чем.
Leonid Katsva: Николай Руденский знаете, я в детстве очень любил дышать на стекло, а потом протирать запотевший участок стекла. При этом о стихотворении Мандельштама, естественно, не подозревал даже.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Наверное. По существу вы скорее всего правы — но обоснование, по-моему, странное.
Julia Trubikhina: Дмитрий Львович Быков там дело не в ОМ, а в Достоевском. Вспомните, что зачитывается вслух. И кружок от чашки — это из общения Ивана К с чертом «с хвостом датской собаки».
Дмитрий Львович Быков: Julia Trubikhina там зачитывается письмо Пушкина к Чаадаеву, но подозреваю, что кружок от чашки — это просто кружок от чашки.
Андрей Дмитриев: Тем более, что один из смысловых персонажей фильма, Арсений Тарковский, уж точно знал эти стихи наизусть. Уже если Диму и впрямь отравили, то не для того, чтобы убить, а чтобы окончательно превратить в идиота.
Дмитрий Львович Быков: Андрей Дмитриев реальный поэт Арсений Тарковский не является персонажем фильма, стихи Мандельштама не имеют к этому эпизоду никакого отношения, а вы, Андрей, за годы, пока мы не виделись, явно в кого-то превратились окончательно. Даже страшно сказать, в кого.
Andrew Zbarsky: И бедный эрудит Дима не знает, что в синий однотомник 1973 года (основной корпус) вошли только два сборника, «Камень» и «Tristia». Эти сборники с начала 60-х годов регулярно попадались в букинистических, в зависимости от состояния, если мне не изменяет память, от 20 до 35 рублей. Так что при желании и возможностях не было никаких проблем иметь эти сборники стихов. У нас таких возможностей не было, поэтому, кто переписывал их от руки, кто, при доступе к машинке, перепечатывал. Знаю одного ныне видного ученого-экономиста, прекрасного знатока поэзии, который переписал для себя основной корпус Пастернака в большой серии...
Дмитрий Львович Быков: Андрев Збарский прежде чем обзывать меня «бедным эрудитом», раскройте синий однотомник 1973 года и найдите там порядка 40 воронежских стихотворений плюс армянский и московский циклы.
Vladimir Abarinov: Я вот тоже не помню Мандельштама в «Зеркале».
Nikolai Rudensky: Речь идет о том, насколько помню, что мальчик дышит на стекло, а потом стирает туманное пятно. У Мандельштама:
На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.
Vladimir Abarinov: Ну, «Камень» я читал в ксерокопии в конце 60-х.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский он не дышит на стекло, в том-то и дело. Там горячая чашка стоит на стекле, стекло не оконное, а настольное. Цитата вообще ни при чем.
Leonid Katsva: Николай Руденский знаете, я в детстве очень любил дышать на стекло, а потом протирать запотевший участок стекла. При этом о стихотворении Мандельштама, естественно, не подозревал даже.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Наверное. По существу вы скорее всего правы — но обоснование, по-моему, странное.
Julia Trubikhina: Дмитрий Львович Быков там дело не в ОМ, а в Достоевском. Вспомните, что зачитывается вслух. И кружок от чашки — это из общения Ивана К с чертом «с хвостом датской собаки».
Дмитрий Львович Быков: Julia Trubikhina там зачитывается письмо Пушкина к Чаадаеву, но подозреваю, что кружок от чашки — это просто кружок от чашки.
Андрей Дмитриев: Тем более, что один из смысловых персонажей фильма, Арсений Тарковский, уж точно знал эти стихи наизусть. Уже если Диму и впрямь отравили, то не для того, чтобы убить, а чтобы окончательно превратить в идиота.
Дмитрий Львович Быков: Андрей Дмитриев реальный поэт Арсений Тарковский не является персонажем фильма, стихи Мандельштама не имеют к этому эпизоду никакого отношения, а вы, Андрей, за годы, пока мы не виделись, явно в кого-то превратились окончательно. Даже страшно сказать, в кого.
Andrew Zbarsky: И бедный эрудит Дима не знает, что в синий однотомник 1973 года (основной корпус) вошли только два сборника, «Камень» и «Tristia». Эти сборники с начала 60-х годов регулярно попадались в букинистических, в зависимости от состояния, если мне не изменяет память, от 20 до 35 рублей. Так что при желании и возможностях не было никаких проблем иметь эти сборники стихов. У нас таких возможностей не было, поэтому, кто переписывал их от руки, кто, при доступе к машинке, перепечатывал. Знаю одного ныне видного ученого-экономиста, прекрасного знатока поэзии, который переписал для себя основной корпус Пастернака в большой серии...
Дмитрий Львович Быков: Андрев Збарский прежде чем обзывать меня «бедным эрудитом», раскройте синий однотомник 1973 года и найдите там порядка 40 воронежских стихотворений плюс армянский и московский циклы.
Nikolai Rudensky (26.07.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе» о Льве Толстом после начала 1880-х годов:
«...А потом начались муки совести — бесплодные по большей части».
Дмитрий Львович Быков на «Эхе» о Льве Толстом после начала 1880-х годов:
«...А потом начались муки совести — бесплодные по большей части».
без комментариев
Nikolai Rudensky (26.07.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«Кнуров, на мой взгляд, самый обаятельный герой «Бесприданницы». Понимаешь, почему Лариса в конце концов к нему уйдет».
Вообще-то Лариса собирается уйти к Кнурову не из-за его обаяния, а оттого, что он выиграл ее в орлянку. Но в конце концов так и не уходит.
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«Кнуров, на мой взгляд, самый обаятельный герой «Бесприданницы». Понимаешь, почему Лариса в конце концов к нему уйдет».
Вообще-то Лариса собирается уйти к Кнурову не из-за его обаяния, а оттого, что он выиграл ее в орлянку. Но в конце концов так и не уходит.
из комментариев:
Igor Kourliandski: Ну да. Просто Быков помнит фильм Рязанова, где очень обаятельный Кнуров.
Дмитрий Львович Быков: Игорь Курляндский Быков помнит прежде всего пьесу :
«
ЛАРИСА: Уж если быть вещью, так одно утешение — быть дорогой, очень дорогой. Сослужите мне последнюю службу: подите пошлите ко мне Кнурова.
КАРАНДЫШЕВ. Что вы, что вы, опомнитесь!
ЛАРИСА. Ну так я сама пойду. (...) Уж теперь у меня перед глазами заблестело золото, засверкали бриллианты.
»
Igor Kourliandski: Дмитрий Львович Быков Но именно рязановский фильм сообщил персонажу Кнурова такое обаяние. В пьесе же не было видно такого, что Лариса непременно к нему придет. Это решение ею было принято в самом конце в виду совсем отчаянного положения.
Дмитрий Львович Быков: При чем здесь рязановский персонаж, ну Игорь, ну серьёзно? Реплика «Как мужик русский, мало что пьян, надо поломаться» — написана Островским. «В нищенской обстановке, да ещё за дураком мужем, она или погибнет, или опошлится» — его реплика. Он один жалеет ее, он один видит в ней человека, он сродни Дудукину и Флору Прибыткову — типаж частый у Островского и наиболее приличный во всем этом таборе
Nikolai Alexandrovich Riazantsev: A, kstati, ne skhozghi li Karenina, Larissa s madam Bovari?
Дмитрий Львович Быков: Николай Александрович Рязанцев мне кажется, Лариса гораздо пошлее. Влюбиться в Паратова, измываться над Карандышевым, «засверкали брильянты» — все это образ не настолько привлекательный, как Эмма, а с Анной и сравнивать грешно
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Он один жалеет ее». Может быть — но о своем удовольствии тоже не забывает.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский можем ли мы, сами столь несовершенные, требовать, чтобы человек в летах забывал о своём, может быть, последнем удовольствии?!
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Разумно.
Igor Kourliandski: Дмитрий Львович Быков Но у Вас там выше было об обусловленности задолго до конца ухода к Кнурову Ларисы. Текст пьесы основания для такого не дает. Да, Кнуров жалеет ее, но покупает как проститутку (видит как человека?) и метит на нее жребий.
Nikolai Alexandrovich Riazantsev: Ya-pochti polniy profan v literature, poetomu, vidimo,pokazalos, chto est shodstvo
Дмитрий Львович Быков: Игорь Курляндский Ну Игорь! Это не на неё жребий! Это жребий на право предложить ей поездку: «вы мне мешаете, а я вам». И нигде у меня не сказано, что этот выбор предопределён. Хотя в «Последней жертве» коллизия разрешается именно таким образом, но это все-таки другая пьеса.
Дмитрий Львович Быков: Николай Александрович Рязанцев разве что в фабуле: красивая молодая женщина губит себя
Nikolai Alexandrovich Riazantsev: Cnacu6o, I prostite za latinicu
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Это не на нее жребий! Это жребий на право предложить ей поездку...» Ну да, поездка ведь может быть и целомудренной. Съездили в Париж, посмотрели выставку...
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Правда, в таком случае непонятно, почему Кнуров и Вожеватов мешают друг другу. Могли бы и втроем с Ларисой прокатиться.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский ну это уж совсем извращённая фантазия, мне так слабо
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И с какой стати, если так, Кнуров сулит Ларисе огромное содержание? Неужели за то, чтобы вместе с ней выставку посмотреть?
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский нет, не только за это. Но говорить о праве собственности на человека тут, по-моему, несколько чрезмерно
Natali Rochev: Николай Руденский ага, нашли дурака. Содержание женщины взамен на сексуальные услуги. На выставку он и с женой съездит.
Natali Rochev: Николай Руденский это называлось так «на выставку» или «на воды».
Natali Rochev: Николай Руденский втроем обычно на выставке заказывали местную проститутку.
Natali Rochev: Как и щас, собстно.
Дмитрий Львович Быков: Natali Rochev ну, вам видней
Михаил Чумалов: Николай Руденский А не кажется тебе, Коля, что даже если покупаешь проститутку (утрирую), то и к ней можно отнестись либо как к купленной вещи, либо по-человечески, с симпатией. Мне кажется, здесь об этом речь. И вряд ли можно примеривать наши моральные нормы к среде, описываемой Островским
Nikolai Rudensky: Михаил Чумалов Да, наверное, отличались тогдашние нормы от нынешних — но не в ту сторону, как ты, кажется, думаешь. Сейчас девушка, становящаяся любовницей женатого богача в обмен на материальные блага, может быть, не вызывает большого уважения — но и только. Тогда же, и особенно в той среде, она ставила себя вне «порядочного общества». И человек, делающий ей такое предложение. не мог этого не понимать. А «симпатия» — что ж, она могла быть всегда, дело естественное.
Михаил Чумалов: Николай Руденский Я имею в виду не время, а среду, в которой покупать и продавать — норма жизни. Возможно, Быков прав, и Кнуров отнёсся к Ларисе более человечески, чем другие. В рамках его понятий, разумеется. Она уже поставила себя вне «порядочного общества» свои поступком, а он предложил какой-никакой, но выход из безвыходного положения. Тут и эгоизм, и сочувствие одновременно. Такие люди.
Nikolai Rudensky: Михаил Чумалов «Она уже поставила себя вне «порядочного общества» свои поступком» — ты, должно быть, судишь по рязановскому фильму, а не по пьесе, где на недозволенное сближение между Ларисой и Паратовым никакого намека нет. Поехать за Волгу с Паратовым и компанией — поступок экстравагантный, не более того. А отправиться с Кнуровым в Париж и стать его содержанкой — совсем другое дело.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский бежать со свадьбы, бросить жениха и ночью кутить с другим — это не скандальный поступок, а бесчестье, и Лариса прекрасно это понимает. Спать с Паратовым для полноты позора ей совершенно необязательно
Igor Kourliandski: Разговор с Паратовым Ларисы определенно говорит о том, что только поездкой на яхте дело не ограничилось, а было и что-то, о чем необязательно было сказать в пьесе прямо. Мол, как же вы безбожно поступаете (что, окаывается, помолвлены и меня бросаете).
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А вы твердо уверены, что Лариса бежит со свадьбы? Что свадьба должна была состояться именно в этот день?
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski «Мол, как же вы безбожно поступаете (что, оказывается, помолвлены и меня бросаете)». И вы считаете что сказать такое мужчине девушка могла только после того, как переспала с ним? По-моему, вы модернизируете тогдашние нравы.
Igor Kourliandski: Николай Руденский Ни капли. А почему вдруг посчитала, что он должен был на ней жениться? Покатались на яхте и что, какие тут обязательства? Ну, почитайте их последний разговор.
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski Спасибо, я читал. Помню, кстати, что никакой яхты там нет. Есть (хоть и не показан) некий пикник за Волгой, на котором секс как-то трудно себе представить.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский там не яхта, конечно. Упоминаются катера.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский свадьба объявлена, Карандышев даёт обед «для Ларисы» по случаю ее согласия, он официальный жених — чего ещё?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков
«
ЛАРИСА. Мама, я боюсь, я чего-то боюсь. Ну, послушайте: если уж свадьба будет здесь, так, пожалуйста, чтобы поменьше было народу, чтобы как можно тише, скромнее!
ОГУДАЛОВА. Нет, ты не фантазируй! Свадьба — так свадьба; я Огудалова, я нищенства не допущу...
»
Что-то непохоже, что свадьба назначена на этот самый день и что Лариса с нее бежит.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Лариса просит Карандышева как можно скорее увезти ее в деревню. Сомнительно, что они там станут сожительствовать вне брака. Возможно, свадьба пройдёт скромно, поскольку Карандышев все истратил на обед, и будет на другой день, уже без всяких торжеств — могло и такое быть: ср. «После венчания не было даже легкой закуски». Но то, что она бежит от жениха, никакому сомнению не подлежит
Igor Kourliandski: Николай Руденский На катере за Волгу, там пикник. Вы думаете уединиться было нельзя? Кнуров затем говорит, что она БРОСИЛА жениха накануне свадьбы. Почему же бросила, если просто уехала на пикник?
«
ПАРАТОВ (Ларисе). Позвольте теперь поблагодарить вас за удовольствие — нет, этого мало, — за счастие, которое вы нам доставили.
ЛАРИСА. Нет, нет, Сергей Сергеич, вы мне фраз не говорите! Вы мне скажите только: что я — жена ваша или нет?
ПАРАТОВ. Прежде всего, Лариса Дмитриевна, вам нужно ехать домой. Поговорить обстоятельно мы еще успеем завтра.
ЛАРИСА. Я не поеду домой.
ПАРАТОВ. Но и здесь оставаться вам нельзя. Прокатиться с нами по Волге днем — это еще можно допустить; но кутить всю ночь в трактире, в центре города, с людьми, известными дурным поведением! Какую пищу вы дадите для разговоров.
ЛАРИСА. Что мне за дело до разговоров! С вами я могу быть везде. Вы меня увезли, вы и должны привезти меня домой.
ПАРАТОВ. Вы поедете на моих лошадях — разве это не все равно?
ЛАРИСА. Нет, не все равно. Вы меня увезли от жениха, маменька видела, как мы уехали — она не будет беспокоиться, как бы поздно мы ни возвратились… Она покойна, она уверена в вас, она только будет ждать нас, ждать… чтоб благословить. Я должна или приехать с вами, или совсем не являться домой.
»
Почему вдруг она ему теперь жена? А маменька должна благословить?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А зачем тогда вы сказали, что она бежит со свадьбы?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А предположение, что свадьба могла быть устроена на другой день после обеда, скажем мягко, причудливо.
Igor Kourliandski: Николай Руденский
«
ПАРАТОВ (показывая обручальное кольцо). Вот золотые цепи, которыми я скован на всю жизнь.
ЛАРИСА. Что же вы молчали? Безбожно, безбожно! (Садится на стул).
ПАРАТОВ. Разве я в состоянии был помнить что-нибудь! Я видел вас, и ничего более для меня не существовало.
»
Кажется, за сценой серьезные отношения.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ну и «Лариса просит Карандышева как можно скорее увезти ее в деревню» — если после «как можно скорее» вставить «после свадьбы», это будет верно. И это вовсе значит, что свадьба состоится сегодня или, самое позднее, завтра.
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski «Позвольте теперь поблагодарить вас за удовольствие — нет, этого мало, — за счастие, которое вы нам доставили». Этак вы скажете, что Лариса отдалась не только Паратову, но и другим участникам пикника.
Igor Kourliandski: Николай Руденский Ваша ирония смахивает на хамство. Представьте себе, что не один Вы здесь умный. Я привел и другую цитату из их разговора ниже. Лариса опредленно считает, что Паратов после этой поездки должен жениться на ней и поражена, что он не сказал ей о своем обручении.
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski «Вы меня увезли от жениха, маменька видела, как мы уехали...» — это вовсе не подразумевает, что между Ларисой и Паратовым произошло физическое сближение.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский что же здесь причудливого? По какому случаю обед, как вы полагаете? Кнуров даёт Огудаловой деньги на свадебное платье
Igor Kourliandski: Николай Руденский Ну а причем потом «цепи»?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ага. Деньги на платье. Видимо, с тем чтобы оно было готово сегодня же — ну самое позднее завтра к утру. У вас своеобразное представление о тогдашнем (да и нынешнем) быте.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «По какому случаю обед, как вы полагаете?» А вы, видимо, полагаете, что это свадебный обед?
Igor Kourliandski: Николай Руденский Что такого «безбожного» тогда сделал Паратов? С точки зрения Ларисы. Ну, не сразу сказал о своей помолвке с выгодной партией...
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский ничего своеобразного, Лариса торопит с отъездом, повторяет это — без свадьбы это маловероятно. В любом случае свадьба — дело решённое, Карандышев всем говорит, что Лариса выбрала его. Побег в такую минуту — это позор и скандал
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski Ну как. Кое-что сделал. Сказал ей, что любит ее, — и увез от жениха на ночную гулянку за реку. А потом оказалось, что обручен с другой. По тем временам и нравам это и впрямь «безбожно».
Igor Kourliandski: Николай Руденский Т.е. просто обманул в чувствах. Подал ложную надежду и только.
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski А по-вашему, это пустяки?!🙂 Нет, вы точно склонны к модернизации!
Igor Kourliandski: Николай Руденский Под Вашим влиянием избавляюсь от нее. Я не написал выше, что это пустяки.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Особенно реалистично выглядит заказ и пошив свадебного платья менее чем за сутки. Кажется, любовь к фантастике сыграла с вами злую шутку!🙂
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский в тексте ясно сказано: «Лариса Дмитриевна выходит замуж, так мы у жениха обедаем». Ее брак — дело решённое, отъезд в деревню — дело дней
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Побег в такую минуту — это позор и скандал». С этим я не спорю. Но далеко не такой позор и скандал, как отъезд в Париж с богатым женатым покровителем.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ну хорошо хоть, что свадьба не сегодня и даже не завтра. Это уже прогресс.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский «бежать чуть не накануне свадьбы», говорит Кнуров. Стало быть, речь о днях
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Это смелый вывод без достаточных оснований. Жизнь тогда шла медленнее. «Чуть не накануне свадьбы» — это может быть и за месяц, и за два. День свадьбы вообще, судя по всему, еще не назначен.
Дмитрий Львович Быков: Что до поездки с женатым покровителем — «Стыда не бойтесь, осуждений не будет. Есть такие границы, за которые никакое осуждение не переходит»
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский достаточные основания как раз есть, Лариса сама торопит со свадьбой. «Чуть не накануне» — это именно вопрос дней, как и предполагаемый отъезд. Но мы ведь в основном, кажется, обсуждаем личность Кнурова?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Вспомните, например, «Анну Каренину». После объяснения с Кити Левин готов жениться хоть завтра. Но в итоге проходит довольно долгое время, А ведь это более «продвинутая» среда.
Igor Kourliandski: Вот что интернет животворящий делает. Приятно обсуждать здесь классику с двумя, можно сказать, корифеями нашей филологии — Николаем Руденским и Д.Л. Быковым.
Михаил Чумалов: Спор становится схоластическим. Было— не было, и если было, то как, в каких позах. Да какая разница? Суть дела в том, что Лариса опозорена. И это знают все окружающие. И дальше либо в Волгу, либо в деревню с Карандышевым подальше от людских глаз, либо содержанкой. Все уже забыли, с чего вообще начался этот диалог.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский почему же более продвинутая? У Огудаловых цыганский табор, а Китти все-таки аристократка
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Стыда не бойтесь, осуждений не будет...» Согласитесь, что Кнуров тут вряд ли может быть объективен. Не стоит полагаться на его оценку.
Igor Kourliandski: Михаил Чумалов Ну, стать содержанкой — это все-таки вовсе необязательный выбор, как и Волга.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский боюсь, в глазах многих поездка с Кнуровым — не такой провал, как брак с Карандышевым
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Почему же более продвинутая?» Потому что это столица, а не провинция, и потому что это куда более образованная общественная прослойка. «Кажется, ясно» (с) Сталин.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский нет, образование тут скорее сковывает вольность нравов. У Огудаловых явно не строгий дом и вольные порядки, дикость нравов тут только располагает к вольнице
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski Я совсем не корифей филологии. «Не льсти, не люблю», как говорил купец у того же Островского. 🙂
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Боюсь, в глазах многих поездка с Кнуровым — не такой провал, как брак с Карандышевым». В глазах многих наших современников — безусловно.
Igor Kourliandski: Николай Руденский Просто Кнуров выражает излишнюю самоуверенность и успокаивает так Ларису. Стыд и осуждение — непременные составляющие такой ситуации, несмотря ни на какие деньги.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский в глазах современников Кнурова, думаю, тоже. Вспомним «Анну на шее»: многие ли ее осуждают?
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski Совершенно верно. Историк в Вас берет верх!
Igor Kourliandski: Николай Руденский Ну вот — я вовсе не безнадежен!
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Вспомним «Анну на шее» — давайте вспомним! Она замужняя женщина — и при этом любовница знатного лица. С ней все в порядке. Она не содержанка у женатого купца, хотя бы и богатого.
Дмитрий Львович Быков: Любовница — это, конечно, сильно почетнее содержанки. Анна Каренина тоже замужняя женщина и тоже любовница. Видимо, лицо было недостаточно знатное
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Как вы, должно быть, помните, у Бетси Тверской тоже есть любовник(и) — но это ей в обществе ничуть не вредит. Анна, в отличие от нее, покидает мужа и уходит к любовнику — а это уже неприемлемо. Героиня «Анны на шее» этого не делает, да и не может сделать. Тут некоторая разница. Странно, что она от вас укрылась.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский героиня Анны на шее изменяет мужу демонстративно и открыто. Видимо, вопрос действительно в том, насколько велики возможности любовника и каков его статус
Дмитрий Львович Быков: И Анна не «уходит к любовнику», а слишком откровенно ведёт себя на скачках
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Совсем не только в этом. Важнее вопрос соблюдения внешних приличий.
Михаил Чумалов: Игорь Курляндский Слова «обязательный выбор» — это парадокс. Выбор, он либо есть, либо его нет. И у Ларисы Огудаловой он был именно такой, как я написал. Она сама об этом говорит. И Кнуров с Вожеватовым тоже.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Если помните, она уезжает с Вронским в Италию, а потом живет с ним в его имении. И вот отношение к ней в свете меняется именно тогда — а совсем не на скачках.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но Каренин требует соблюдения приличий именно после скачек, и перелом в отношении к ней совершается именно тогда — мать Вронского, сама имевшая любовников, замечает, что это что-то выходящее за все приличия
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Тем не менее в этот момент ее вряд ли подвергли бы остракизму в театре.
Igor Kourliandski: Михаил Чумалов Ну, выбор суицида или проституции — отрицательный по своему смыслу...
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Аня с Артыновым ведёт себя не менее откровенно, но никакого остракизма. Я вдруг подумал: если бы Анна была женой Вронского и изменяла ему с Карениным — был бы остракизм или нет?)))
Igor Kourliandski: Ну да. Просто Быков помнит фильм Рязанова, где очень обаятельный Кнуров.
Дмитрий Львович Быков: Игорь Курляндский Быков помнит прежде всего пьесу :
«
ЛАРИСА: Уж если быть вещью, так одно утешение — быть дорогой, очень дорогой. Сослужите мне последнюю службу: подите пошлите ко мне Кнурова.
КАРАНДЫШЕВ. Что вы, что вы, опомнитесь!
ЛАРИСА. Ну так я сама пойду. (...) Уж теперь у меня перед глазами заблестело золото, засверкали бриллианты.
»
Igor Kourliandski: Дмитрий Львович Быков Но именно рязановский фильм сообщил персонажу Кнурова такое обаяние. В пьесе же не было видно такого, что Лариса непременно к нему придет. Это решение ею было принято в самом конце в виду совсем отчаянного положения.
Дмитрий Львович Быков: При чем здесь рязановский персонаж, ну Игорь, ну серьёзно? Реплика «Как мужик русский, мало что пьян, надо поломаться» — написана Островским. «В нищенской обстановке, да ещё за дураком мужем, она или погибнет, или опошлится» — его реплика. Он один жалеет ее, он один видит в ней человека, он сродни Дудукину и Флору Прибыткову — типаж частый у Островского и наиболее приличный во всем этом таборе
Nikolai Alexandrovich Riazantsev: A, kstati, ne skhozghi li Karenina, Larissa s madam Bovari?
Дмитрий Львович Быков: Николай Александрович Рязанцев мне кажется, Лариса гораздо пошлее. Влюбиться в Паратова, измываться над Карандышевым, «засверкали брильянты» — все это образ не настолько привлекательный, как Эмма, а с Анной и сравнивать грешно
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Он один жалеет ее». Может быть — но о своем удовольствии тоже не забывает.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский можем ли мы, сами столь несовершенные, требовать, чтобы человек в летах забывал о своём, может быть, последнем удовольствии?!
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Разумно.
Igor Kourliandski: Дмитрий Львович Быков Но у Вас там выше было об обусловленности задолго до конца ухода к Кнурову Ларисы. Текст пьесы основания для такого не дает. Да, Кнуров жалеет ее, но покупает как проститутку (видит как человека?) и метит на нее жребий.
Nikolai Alexandrovich Riazantsev: Ya-pochti polniy profan v literature, poetomu, vidimo,pokazalos, chto est shodstvo
Дмитрий Львович Быков: Игорь Курляндский Ну Игорь! Это не на неё жребий! Это жребий на право предложить ей поездку: «вы мне мешаете, а я вам». И нигде у меня не сказано, что этот выбор предопределён. Хотя в «Последней жертве» коллизия разрешается именно таким образом, но это все-таки другая пьеса.
Дмитрий Львович Быков: Николай Александрович Рязанцев разве что в фабуле: красивая молодая женщина губит себя
Nikolai Alexandrovich Riazantsev: Cnacu6o, I prostite za latinicu
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Это не на нее жребий! Это жребий на право предложить ей поездку...» Ну да, поездка ведь может быть и целомудренной. Съездили в Париж, посмотрели выставку...
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Правда, в таком случае непонятно, почему Кнуров и Вожеватов мешают друг другу. Могли бы и втроем с Ларисой прокатиться.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский ну это уж совсем извращённая фантазия, мне так слабо
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И с какой стати, если так, Кнуров сулит Ларисе огромное содержание? Неужели за то, чтобы вместе с ней выставку посмотреть?
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский нет, не только за это. Но говорить о праве собственности на человека тут, по-моему, несколько чрезмерно
Natali Rochev: Николай Руденский ага, нашли дурака. Содержание женщины взамен на сексуальные услуги. На выставку он и с женой съездит.
Natali Rochev: Николай Руденский это называлось так «на выставку» или «на воды».
Natali Rochev: Николай Руденский втроем обычно на выставке заказывали местную проститутку.
Natali Rochev: Как и щас, собстно.
Дмитрий Львович Быков: Natali Rochev ну, вам видней
Михаил Чумалов: Николай Руденский А не кажется тебе, Коля, что даже если покупаешь проститутку (утрирую), то и к ней можно отнестись либо как к купленной вещи, либо по-человечески, с симпатией. Мне кажется, здесь об этом речь. И вряд ли можно примеривать наши моральные нормы к среде, описываемой Островским
Nikolai Rudensky: Михаил Чумалов Да, наверное, отличались тогдашние нормы от нынешних — но не в ту сторону, как ты, кажется, думаешь. Сейчас девушка, становящаяся любовницей женатого богача в обмен на материальные блага, может быть, не вызывает большого уважения — но и только. Тогда же, и особенно в той среде, она ставила себя вне «порядочного общества». И человек, делающий ей такое предложение. не мог этого не понимать. А «симпатия» — что ж, она могла быть всегда, дело естественное.
Михаил Чумалов: Николай Руденский Я имею в виду не время, а среду, в которой покупать и продавать — норма жизни. Возможно, Быков прав, и Кнуров отнёсся к Ларисе более человечески, чем другие. В рамках его понятий, разумеется. Она уже поставила себя вне «порядочного общества» свои поступком, а он предложил какой-никакой, но выход из безвыходного положения. Тут и эгоизм, и сочувствие одновременно. Такие люди.
Nikolai Rudensky: Михаил Чумалов «Она уже поставила себя вне «порядочного общества» свои поступком» — ты, должно быть, судишь по рязановскому фильму, а не по пьесе, где на недозволенное сближение между Ларисой и Паратовым никакого намека нет. Поехать за Волгу с Паратовым и компанией — поступок экстравагантный, не более того. А отправиться с Кнуровым в Париж и стать его содержанкой — совсем другое дело.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский бежать со свадьбы, бросить жениха и ночью кутить с другим — это не скандальный поступок, а бесчестье, и Лариса прекрасно это понимает. Спать с Паратовым для полноты позора ей совершенно необязательно
Igor Kourliandski: Разговор с Паратовым Ларисы определенно говорит о том, что только поездкой на яхте дело не ограничилось, а было и что-то, о чем необязательно было сказать в пьесе прямо. Мол, как же вы безбожно поступаете (что, окаывается, помолвлены и меня бросаете).
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А вы твердо уверены, что Лариса бежит со свадьбы? Что свадьба должна была состояться именно в этот день?
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski «Мол, как же вы безбожно поступаете (что, оказывается, помолвлены и меня бросаете)». И вы считаете что сказать такое мужчине девушка могла только после того, как переспала с ним? По-моему, вы модернизируете тогдашние нравы.
Igor Kourliandski: Николай Руденский Ни капли. А почему вдруг посчитала, что он должен был на ней жениться? Покатались на яхте и что, какие тут обязательства? Ну, почитайте их последний разговор.
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski Спасибо, я читал. Помню, кстати, что никакой яхты там нет. Есть (хоть и не показан) некий пикник за Волгой, на котором секс как-то трудно себе представить.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский там не яхта, конечно. Упоминаются катера.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский свадьба объявлена, Карандышев даёт обед «для Ларисы» по случаю ее согласия, он официальный жених — чего ещё?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков
«
ЛАРИСА. Мама, я боюсь, я чего-то боюсь. Ну, послушайте: если уж свадьба будет здесь, так, пожалуйста, чтобы поменьше было народу, чтобы как можно тише, скромнее!
ОГУДАЛОВА. Нет, ты не фантазируй! Свадьба — так свадьба; я Огудалова, я нищенства не допущу...
»
Что-то непохоже, что свадьба назначена на этот самый день и что Лариса с нее бежит.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Лариса просит Карандышева как можно скорее увезти ее в деревню. Сомнительно, что они там станут сожительствовать вне брака. Возможно, свадьба пройдёт скромно, поскольку Карандышев все истратил на обед, и будет на другой день, уже без всяких торжеств — могло и такое быть: ср. «После венчания не было даже легкой закуски». Но то, что она бежит от жениха, никакому сомнению не подлежит
Igor Kourliandski: Николай Руденский На катере за Волгу, там пикник. Вы думаете уединиться было нельзя? Кнуров затем говорит, что она БРОСИЛА жениха накануне свадьбы. Почему же бросила, если просто уехала на пикник?
«
ПАРАТОВ (Ларисе). Позвольте теперь поблагодарить вас за удовольствие — нет, этого мало, — за счастие, которое вы нам доставили.
ЛАРИСА. Нет, нет, Сергей Сергеич, вы мне фраз не говорите! Вы мне скажите только: что я — жена ваша или нет?
ПАРАТОВ. Прежде всего, Лариса Дмитриевна, вам нужно ехать домой. Поговорить обстоятельно мы еще успеем завтра.
ЛАРИСА. Я не поеду домой.
ПАРАТОВ. Но и здесь оставаться вам нельзя. Прокатиться с нами по Волге днем — это еще можно допустить; но кутить всю ночь в трактире, в центре города, с людьми, известными дурным поведением! Какую пищу вы дадите для разговоров.
ЛАРИСА. Что мне за дело до разговоров! С вами я могу быть везде. Вы меня увезли, вы и должны привезти меня домой.
ПАРАТОВ. Вы поедете на моих лошадях — разве это не все равно?
ЛАРИСА. Нет, не все равно. Вы меня увезли от жениха, маменька видела, как мы уехали — она не будет беспокоиться, как бы поздно мы ни возвратились… Она покойна, она уверена в вас, она только будет ждать нас, ждать… чтоб благословить. Я должна или приехать с вами, или совсем не являться домой.
»
Почему вдруг она ему теперь жена? А маменька должна благословить?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А зачем тогда вы сказали, что она бежит со свадьбы?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А предположение, что свадьба могла быть устроена на другой день после обеда, скажем мягко, причудливо.
Igor Kourliandski: Николай Руденский
«
ПАРАТОВ (показывая обручальное кольцо). Вот золотые цепи, которыми я скован на всю жизнь.
ЛАРИСА. Что же вы молчали? Безбожно, безбожно! (Садится на стул).
ПАРАТОВ. Разве я в состоянии был помнить что-нибудь! Я видел вас, и ничего более для меня не существовало.
»
Кажется, за сценой серьезные отношения.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ну и «Лариса просит Карандышева как можно скорее увезти ее в деревню» — если после «как можно скорее» вставить «после свадьбы», это будет верно. И это вовсе значит, что свадьба состоится сегодня или, самое позднее, завтра.
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski «Позвольте теперь поблагодарить вас за удовольствие — нет, этого мало, — за счастие, которое вы нам доставили». Этак вы скажете, что Лариса отдалась не только Паратову, но и другим участникам пикника.
Igor Kourliandski: Николай Руденский Ваша ирония смахивает на хамство. Представьте себе, что не один Вы здесь умный. Я привел и другую цитату из их разговора ниже. Лариса опредленно считает, что Паратов после этой поездки должен жениться на ней и поражена, что он не сказал ей о своем обручении.
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski «Вы меня увезли от жениха, маменька видела, как мы уехали...» — это вовсе не подразумевает, что между Ларисой и Паратовым произошло физическое сближение.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский что же здесь причудливого? По какому случаю обед, как вы полагаете? Кнуров даёт Огудаловой деньги на свадебное платье
Igor Kourliandski: Николай Руденский Ну а причем потом «цепи»?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ага. Деньги на платье. Видимо, с тем чтобы оно было готово сегодня же — ну самое позднее завтра к утру. У вас своеобразное представление о тогдашнем (да и нынешнем) быте.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «По какому случаю обед, как вы полагаете?» А вы, видимо, полагаете, что это свадебный обед?
Igor Kourliandski: Николай Руденский Что такого «безбожного» тогда сделал Паратов? С точки зрения Ларисы. Ну, не сразу сказал о своей помолвке с выгодной партией...
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский ничего своеобразного, Лариса торопит с отъездом, повторяет это — без свадьбы это маловероятно. В любом случае свадьба — дело решённое, Карандышев всем говорит, что Лариса выбрала его. Побег в такую минуту — это позор и скандал
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski Ну как. Кое-что сделал. Сказал ей, что любит ее, — и увез от жениха на ночную гулянку за реку. А потом оказалось, что обручен с другой. По тем временам и нравам это и впрямь «безбожно».
Igor Kourliandski: Николай Руденский Т.е. просто обманул в чувствах. Подал ложную надежду и только.
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski А по-вашему, это пустяки?!🙂 Нет, вы точно склонны к модернизации!
Igor Kourliandski: Николай Руденский Под Вашим влиянием избавляюсь от нее. Я не написал выше, что это пустяки.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Особенно реалистично выглядит заказ и пошив свадебного платья менее чем за сутки. Кажется, любовь к фантастике сыграла с вами злую шутку!🙂
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский в тексте ясно сказано: «Лариса Дмитриевна выходит замуж, так мы у жениха обедаем». Ее брак — дело решённое, отъезд в деревню — дело дней
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Побег в такую минуту — это позор и скандал». С этим я не спорю. Но далеко не такой позор и скандал, как отъезд в Париж с богатым женатым покровителем.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ну хорошо хоть, что свадьба не сегодня и даже не завтра. Это уже прогресс.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский «бежать чуть не накануне свадьбы», говорит Кнуров. Стало быть, речь о днях
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Это смелый вывод без достаточных оснований. Жизнь тогда шла медленнее. «Чуть не накануне свадьбы» — это может быть и за месяц, и за два. День свадьбы вообще, судя по всему, еще не назначен.
Дмитрий Львович Быков: Что до поездки с женатым покровителем — «Стыда не бойтесь, осуждений не будет. Есть такие границы, за которые никакое осуждение не переходит»
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский достаточные основания как раз есть, Лариса сама торопит со свадьбой. «Чуть не накануне» — это именно вопрос дней, как и предполагаемый отъезд. Но мы ведь в основном, кажется, обсуждаем личность Кнурова?
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Вспомните, например, «Анну Каренину». После объяснения с Кити Левин готов жениться хоть завтра. Но в итоге проходит довольно долгое время, А ведь это более «продвинутая» среда.
Igor Kourliandski: Вот что интернет животворящий делает. Приятно обсуждать здесь классику с двумя, можно сказать, корифеями нашей филологии — Николаем Руденским и Д.Л. Быковым.
Михаил Чумалов: Спор становится схоластическим. Было— не было, и если было, то как, в каких позах. Да какая разница? Суть дела в том, что Лариса опозорена. И это знают все окружающие. И дальше либо в Волгу, либо в деревню с Карандышевым подальше от людских глаз, либо содержанкой. Все уже забыли, с чего вообще начался этот диалог.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский почему же более продвинутая? У Огудаловых цыганский табор, а Китти все-таки аристократка
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Стыда не бойтесь, осуждений не будет...» Согласитесь, что Кнуров тут вряд ли может быть объективен. Не стоит полагаться на его оценку.
Igor Kourliandski: Михаил Чумалов Ну, стать содержанкой — это все-таки вовсе необязательный выбор, как и Волга.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский боюсь, в глазах многих поездка с Кнуровым — не такой провал, как брак с Карандышевым
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Почему же более продвинутая?» Потому что это столица, а не провинция, и потому что это куда более образованная общественная прослойка. «Кажется, ясно» (с) Сталин.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский нет, образование тут скорее сковывает вольность нравов. У Огудаловых явно не строгий дом и вольные порядки, дикость нравов тут только располагает к вольнице
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski Я совсем не корифей филологии. «Не льсти, не люблю», как говорил купец у того же Островского. 🙂
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Боюсь, в глазах многих поездка с Кнуровым — не такой провал, как брак с Карандышевым». В глазах многих наших современников — безусловно.
Igor Kourliandski: Николай Руденский Просто Кнуров выражает излишнюю самоуверенность и успокаивает так Ларису. Стыд и осуждение — непременные составляющие такой ситуации, несмотря ни на какие деньги.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский в глазах современников Кнурова, думаю, тоже. Вспомним «Анну на шее»: многие ли ее осуждают?
Nikolai Rudensky: Igor Kourliandski Совершенно верно. Историк в Вас берет верх!
Igor Kourliandski: Николай Руденский Ну вот — я вовсе не безнадежен!
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Вспомним «Анну на шее» — давайте вспомним! Она замужняя женщина — и при этом любовница знатного лица. С ней все в порядке. Она не содержанка у женатого купца, хотя бы и богатого.
Дмитрий Львович Быков: Любовница — это, конечно, сильно почетнее содержанки. Анна Каренина тоже замужняя женщина и тоже любовница. Видимо, лицо было недостаточно знатное
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Как вы, должно быть, помните, у Бетси Тверской тоже есть любовник(и) — но это ей в обществе ничуть не вредит. Анна, в отличие от нее, покидает мужа и уходит к любовнику — а это уже неприемлемо. Героиня «Анны на шее» этого не делает, да и не может сделать. Тут некоторая разница. Странно, что она от вас укрылась.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский героиня Анны на шее изменяет мужу демонстративно и открыто. Видимо, вопрос действительно в том, насколько велики возможности любовника и каков его статус
Дмитрий Львович Быков: И Анна не «уходит к любовнику», а слишком откровенно ведёт себя на скачках
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Совсем не только в этом. Важнее вопрос соблюдения внешних приличий.
Михаил Чумалов: Игорь Курляндский Слова «обязательный выбор» — это парадокс. Выбор, он либо есть, либо его нет. И у Ларисы Огудаловой он был именно такой, как я написал. Она сама об этом говорит. И Кнуров с Вожеватовым тоже.
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Если помните, она уезжает с Вронским в Италию, а потом живет с ним в его имении. И вот отношение к ней в свете меняется именно тогда — а совсем не на скачках.
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но Каренин требует соблюдения приличий именно после скачек, и перелом в отношении к ней совершается именно тогда — мать Вронского, сама имевшая любовников, замечает, что это что-то выходящее за все приличия
Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Тем не менее в этот момент ее вряд ли подвергли бы остракизму в театре.
Igor Kourliandski: Михаил Чумалов Ну, выбор суицида или проституции — отрицательный по своему смыслу...
Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Аня с Артыновым ведёт себя не менее откровенно, но никакого остракизма. Я вдруг подумал: если бы Анна была женой Вронского и изменяла ему с Карениным — был бы остракизм или нет?)))
Nikolai Rudensky (26.07.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«Ну, теперь поговорим о Шукшине. Хотя мне больше хочется о Горации. Впрочем, о Горации мы уже поговорили».
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«Ну, теперь поговорим о Шукшине. Хотя мне больше хочется о Горации. Впрочем, о Горации мы уже поговорили».
из комментариев:
Светлана Михайлова: Шукшин — великий русский писатель.
Быков — графоман👎
ну, это на мой, очень субъективный взгляд.
Всегда очень удивляет, когда народ его поэтом величает.
Дмитрий Львович Быков: Светлана Михайлова а меня очень удивляет, когда люди вроде вас берутся судить о том, о чем не имеют понятия. Давно пора перестать удивляться, но как-то все сохраняется эта юношеская свежесть восприятия.
Светлана Михайлова: Дмитрий Львович Быков, приношу свои извинения. Я вас слушаю и читаю, учусь. Но, простите ещё раз, ваши стихи не считаю поэзией. Ну вот как-то так.
В остальном — разумеется, Вы — класс!
Я и правда, не гуманитарий, но поэзию люблю.
Всего доброго.
Дмитрий Львович Быков: Светлана Михайлова понимаете, то, что вы считаете или не считаете поэзией — это деталь вашей биографии. Она может заинтересовать ваших биографов, но остальных — вряд ли.
Светлана Михайлова: Шукшин — великий русский писатель.
Быков — графоман👎
ну, это на мой, очень субъективный взгляд.
Всегда очень удивляет, когда народ его поэтом величает.
Дмитрий Львович Быков: Светлана Михайлова а меня очень удивляет, когда люди вроде вас берутся судить о том, о чем не имеют понятия. Давно пора перестать удивляться, но как-то все сохраняется эта юношеская свежесть восприятия.
Светлана Михайлова: Дмитрий Львович Быков, приношу свои извинения. Я вас слушаю и читаю, учусь. Но, простите ещё раз, ваши стихи не считаю поэзией. Ну вот как-то так.
В остальном — разумеется, Вы — класс!
Я и правда, не гуманитарий, но поэзию люблю.
Всего доброго.
Дмитрий Львович Быков: Светлана Михайлова понимаете, то, что вы считаете или не считаете поэзией — это деталь вашей биографии. Она может заинтересовать ваших биографов, но остальных — вряд ли.