Swietłana Aleksijewicz (wywiad) // «Wyborcza.pl», 27 lipca 2019
Swietłana Aleksijewicz: Plany na przyszłość? Nauczyć się żyć. Nadal tego nie umiem
<...>
— Jak na dzisiejsze standardy książki pisze pani długo.
— Szybciej się nie da. Co roku powieść? Nie wyobrażam sobie. Mamy takiego pisarza — proszę nie podawać nazwiska — który wydał wielką książkę o Okudżawie, a rok później o Pasternaku. Jak to możliwe? Przecież Pasternak to ogromny świat!
— По нынешним меркам вы долго пишете свои книги.
— Быстрее не выходит. По роману в год? Не представляю себе. У нас есть такой писатель — прошу не вспоминать фамилию — который выпустил большую книгу про Окуджаву [2009], а через год — про Пастернака [2005]. Как это возможно? Ведь Пастернак — это целый огромный мир!
— Szybciej się nie da. Co roku powieść? Nie wyobrażam sobie. Mamy takiego pisarza — proszę nie podawać nazwiska — który wydał wielką książkę o Okudżawie, a rok później o Pasternaku. Jak to możliwe? Przecież Pasternak to ogromny świat!
— По нынешним меркам вы долго пишете свои книги.
— Быстрее не выходит. По роману в год? Не представляю себе. У нас есть такой писатель — прошу не вспоминать фамилию — который выпустил большую книгу про Окуджаву [2009], а через год — про Пастернака [2005]. Как это возможно? Ведь Пастернак — это целый огромный мир!
<...>
rozmawiała Ludmiła Anannikova
Дмитрий Быков в программе ОДИН 19-го июня 2015 года:
Я недавно видел в одном автосервисе работу двух мастеров параллельно: один работает стремительно, а другой с такой развалкой, с такой медлительностью всё делает, с такой расслабленностью. Да, это два биологических таких вида. Это не значит, что один лучше, а другой хуже. Кстати говоря, русские патриоты всё время же говорят неторопко, непоспешно, раздумчиво. Для них медлительность — это признак ума. Знаете, есть такие люди, которые ничего не делают быстро, и про них говорят «наморщить попу». Вот такие люди, которые всё время морщат попу для важности. Это чудовищно скучно. Я их не люблю.
Я недавно видел в одном автосервисе работу двух мастеров параллельно: один работает стремительно, а другой с такой развалкой, с такой медлительностью всё делает, с такой расслабленностью. Да, это два биологических таких вида. Это не значит, что один лучше, а другой хуже. Кстати говоря, русские патриоты всё время же говорят неторопко, непоспешно, раздумчиво. Для них медлительность — это признак ума. Знаете, есть такие люди, которые ничего не делают быстро, и про них говорят «наморщить попу». Вот такие люди, которые всё время морщат попу для важности. Это чудовищно скучно. Я их не люблю.
Дмитрий Быков в программе ОДИН от 8-го августа 2015 года:
Тут, кстати, некоторые люди в комментариях пишут, что «Быков неглубок и поверхностен». Это вечный упрёк, с которым я сталкиваюсь с рождения. Неглубок и поверхностен, потому что, как пишет одна дама: «Он даже не задумывается, прежде чем ответить на мировые вопросы». Конечно, если вы настаиваете, я могу всё время, как это называется в русском народе, «морщить попу», то есть изображать такую крайнюю задумчивость. «Такой серьёзный, важный, деловой, как будто хочет пукнуть головой»,— была такая эпиграмма на одного поэта. Я могу, если хотите, но боюсь, что вам будет скучно.
Тут, кстати, некоторые люди в комментариях пишут, что «Быков неглубок и поверхностен». Это вечный упрёк, с которым я сталкиваюсь с рождения. Неглубок и поверхностен, потому что, как пишет одна дама: «Он даже не задумывается, прежде чем ответить на мировые вопросы». Конечно, если вы настаиваете, я могу всё время, как это называется в русском народе, «морщить попу», то есть изображать такую крайнюю задумчивость. «Такой серьёзный, важный, деловой, как будто хочет пукнуть головой»,— была такая эпиграмма на одного поэта. Я могу, если хотите, но боюсь, что вам будет скучно.
Дмитрий Быков в программе ОДИН от 1-го февраля 2019 года:
Действительно, проект Хржановского великий. Не просто огромный, а великий. И это вызывает ощущение не скажу зависти. Зависть как раз довольно благородная эмоция. Если бы Сальери завидовал Моцарту! Но у Сальери к Моцарту онтологическая вражда, неприятие на бытийственном уровне. Он не понимает, как этот безумец и «гуляка праздный» может творить великие вещи, тогда как он творит, что называется, «наморщив попу», с невероятной серьезностью ко всему относясь. Он не понимает Моцарта на уровне личностном, на уровне биохимическом, он его не принимает.
Действительно, проект Хржановского великий. Не просто огромный, а великий. И это вызывает ощущение не скажу зависти. Зависть как раз довольно благородная эмоция. Если бы Сальери завидовал Моцарту! Но у Сальери к Моцарту онтологическая вражда, неприятие на бытийственном уровне. Он не понимает, как этот безумец и «гуляка праздный» может творить великие вещи, тогда как он творит, что называется, «наморщив попу», с невероятной серьезностью ко всему относясь. Он не понимает Моцарта на уровне личностном, на уровне биохимическом, он его не принимает.