?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков (комментарии) // "Facebook", 16 августа 2019 года 
16th-Aug-2019 12:47 pm
berlin



Nikolai Rudensky (16.08.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе» попал на излюбленную ноту:

«Советский Союз был уничтожен тем, что было хуже него: энтропией, распадом и коммунистической номенклатурой, желавшей обогащения».

Мало какое государство и общество бывало уничтожено чем-то кроме энтропии и распада, что бы это ни значило. (Это если не говорить о внешнем вмешательстве, которого в случае с Советским Союзом не было.) Что же касается коммунистической номенклатуры, то я не помню, чтобы она так уж стремилась уничтожить Советский Союз. Она в нем себя недурно чувствовала.


из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: И тем не менее его уничтожила именно она, что бы это ни значило.

Nikolai Rudensky: Если так, то сильно припозднилась.

Serguei Artiouchkov: Не надо грешить на энтропию, судьбу, рок или фатум. Советский Союз уничтожила дурная экономическая система.

Serguei Artiouchkov: Дмитрий Львович, вы человек талантливый. В Советском Союзе вы, безусловно, имели бы социальный статус выше среднего и материальные блага достаточно высокого уровня. Но чтобы достичь того социального статуса и тех социальных преимуществ, которые вы имеете сейчас (относительных, естественно, в абсолютном значении вы никогда бы их не имели), вам постоянно приходилось бы писать и говорить вещи, за которые вам было бы стыдно, жить в постоянной лжи и противостоянии с собственной совестью. Если для вас это несущественно, тогда да — Советский Союз для вас.

Maxim Pakhomov: Дмитрий Львович Быков когда вы говорите, Дмитрий Львович, впечатление такое, что вы бредите. (С)

Дмитрий Львович Быков: Максим Пахомов когда вы говорите, Максим, такое впечатление, что вы грубите.

Дмитрий Львович Быков: Serguei Artiouchkov у советского человека эта совесть хотя бы наличествовала. Когда современный россиянин доносит или клевещет, он этим гордится.

Serg Mitrofanov: Быков прав в том, что Советский Союз себя уничтожил сам, но чего ж по этому поводу страдать? И второй Советский Союз себя уничтожит, и Третий... Нам главное из-под этого извернуться.

Дмитрий Львович Быков: Серг Митрофанов

Меф Хронов: Дмитрий Львович Быков у каждого философа свой философский камень. Вы полагаете, что номенклатура уничтожила СССР. Кто-то, например, ваш покорный слуга, что он развалился из-за внутренних противоречий, которые не способен был преодолеть в силу отсутствия соответствующих механизмов (институтов). Что мне видится верней, потому что произошло это как-то естественно, без особых катаклизмов (непосредственно в момент распада). Но парадокс в том, что больное тело не исчезло, оно мимикрировало и в итоге в нынешнем виде, сильно изменившись — тут и спорить не о чем, явило себя миру. Главное, что в мозгах СССР существует и поныне. Как сказочная империя, с вкусным пломбиром у одних и моральными ценностями — у других.

Дмитрий Львович Быков: Меф Хронов вы действительно полагаете, что сегодняшняя Россия моральнее брежневской и что у большинства населения сохранился скепсис относительно власти?

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков В СССР в силу информационной блокады не было столько диссидентов и недовольных, способных выходить на акции протеста.

Дмитрий Львович Быков: Михаил Соколов в СССР было гораздо меньше энтузиастов действующей власти. Ее терпели, но ею не гордились. Сотрудничество с ней расценивалось как коллаборационизм.

Меф Хронов: Дмитрий Львович Быков Россия как таковая очень разная. Верхушка такая же лживая и лицемерная как при соввласти. Раньше это скрывалось в силу исторических и идеологических причин, а теперь, когда эти причины потеряли силу, поняла, что ей это ничем не грозит. Наблюдения за людьми, с которыми приходится сталкиваться на улице, в транспорте и т.д., убеждают меня в том, что общая атмосфера стала мягче, гуманнее и, если хотите, «моральнее». Но это разные «России». И грядущие катаклизмы будут вызваны именно этим противоречием, на мой взгляд. И скепсис относительно власти не только сохранился, но и усиливается.

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков Это впечатления юноши, запоздавшего в застой и поспевшего в перестройку. Большинство прекрасно сотрудничало. Приходи в эфир, обсудим :)

Дмитрий Львович Быков: Меф Хронов что усиливается — совершенно справедливо. Но вспомните «русскую весну». Афганистан не вызывал подобного энтузиазма среди двадцатилетних — именно потому, что туда реально могли послать.

Дмитрий Львович Быков: Михаил Соколов ну зови, хотя всякое обсуждение будет субъективно. Реальной социологии не было тогда и нет сейчас.

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков Опять спорный тезис. Вполне приличные опросы делал Грушин еще в начале 60-х. Идеальной социологии нет нигде, везде люди подвирают. Обсудим, спасибо.

Меф Хронов: Дмитрий Львович Быков сколько себя помню (с 60-х годов), энтузиазма воевать не было совсем. Армия воспринималась, как неизбежное зло, которое нужно пережить. Советско-китайский конфликт воспринимался как начало катастрофы, а военные, участвовавшие в нем и др. войнах, как жертвы. А что изменилось? Пропаганда навязывает образ веселой войны, прогулки на танчиках и в самолетиках. Народ воспринимает это скорее как карнавал, а не как серьезный вызов.

Дмитрий Львович Быков: Меф Хронов огромная часть народа убеждена в том, что русские рождены воевать и делают это лучше всех.

Меф Хронов: Дмитрий Львович Быков мне такие встречаются крайне редко. Да, это навязывается конторой мединского, и некоторые так начинают думать, сразу после просмотра очередного «шедевра» на НТВ или Рен-ТВ. Потом со временем рассасывается.

Дмитрий Львович Быков: Меф Хронов хотел бы я увидеть, куда и как это рассосется, и не вместе ли со всей страной.



Nikolai Rudensky: Успешный современный писатель, живущий так, как при советской власти он не мог бы и мечтать, говорит, что «при господах» было лучше. И в определенном смысле он прав: статус в системе был выше, «уважения от людей» было больше. А уж коммунистические номенклатурщики тем более могли бы понять, что при смене режима они, может быть, и обогатятся, но положение правящей прослойки будет утрачено.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Николай, честное слово, не может же успешный современный писатель измерять качество эпохи исключительно своим благосостоянием. Есть другие какие-то критерии, например, жизнь стариков, состояние умов, уровень цинизма... Я понимаю, что СССР был очень дурным государством. Видит Бог, не нужно повторять эту мантру. Но неужели вы не видите, что нынешняя Россия — это во многом, как заметил Павловский, откат к допетровским представлениям?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я, конечно, не имел в виду только собственное материальное благосостояние. «Жизнь стариков» — она даже в позднее советское время была существенно короче и беднее, чем сейчас, хоть и сейчас не сахар. «Состояние умов» и «уровень цинизма» сегодня, конечно, не радуют, но в брежневские времена со всем этим было много хуже. А что такое «откат к допетровским представлениям», я плохо понимаю. Замечания же Павловского меня, по чести говоря, мало интересуют. Его взгляды на происходящее слишком сильно зависят от того, в каком положении он сам находится.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но это не делает их менее проницательными. Не всегда, конечно, но прислушиваться к нему стоит. Допетровские представления в данном случае — ненависть к Западу, изоляционизм, мракобесие.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ой, ну что вы говорите. Будто при советах мы этого не видали — в еще более лошадиных дозах.

Дмитрий Львович Быков: В СССР все же не доходили до прямой пропагандист войны и презрения к борьбе за мир, не употребляли слова «геополитика», не скатывались в местном самоуправлении на уровень Цапков. То есть некоторые приличия все же блюли.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Да, тут, наверное, вы правы. В официальной пропаганде «приличий» (т.е. лицемерия) было, пожалуй, побольше. Но это мало что меняет.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Боюсь, в общественном климате это меняет очень многое. Когда перестают стесняться.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Соглашусь. Приличиями надо дорожить. Но в брежневское время это уже воспринималось как условность. Адресаты пропаганды понимали (чувствовали) ее суть ничуть не хуже, чем теперь. А уровень ее тотальности был выше.

Michael Shraibman: 1) Вообще говоря, пропаганда войны велась при Ленине и Сталине. Это было не всегда удачно — «Наш ответ Чемберлену» спровоцировал экономический кризис, так как народ бросился скупать продукты, вызвав кризис НЭПа. Но, например, завоевание Грузии в 1921 г Лениным по-моему мало чем отличается от разных современных событий. Как и подавление трагического грузинского национального и крестьянского восстания в 1924. Что до Туркестана, то официально Туркестанский фронт был был преобразован в Среднеазиатский военный округ только в 1926 г. Война же с Туркестанской автономией (которую поддерживали местные социалистические и даже еврейские партии) и местным национально-освободительным движением (басмачи — это не только исламисты, но и демократы-джадиды и социалистическая партия Эрк) сопровождалась геноцидом. Красной армией вырезались целые селения. Причем КА опиралась на русских и армян, местное абсолютно преобладавшее мусульманское население было враждебно или нейтрально. 2) Слово «геополитика» широко используется современными мейнстримными американскими политологами, например, Коткиным, не вижу в нем ничего дурного.

Дмитрий Львович Быков: Михаил Шрайбман вы не видите, Гитлер не видел, а я вижу.

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков До пропаганды войны все 30-е годы прекрасно доходили. Любой войны с любым «империализмом», а не только с германским «фашизмом». В 1939-40 была пропаганда войны с демократической Финляндией, а не с нацизмом. Под видом того, что там фашизм. Ровно то, что делают Путин и его пропаганда против Украины.

Дмитрий Львович Быков: Михаил Соколов Миша, мы сравниваем с Путиным Брежнева, а не Сталина. Со Сталиным все понятно, по-моему.

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков При Брежневе были лицемерные формулы: «борьба за мир», «оказание интернациональной помощи». Ровно как путинисты про ДНР. Яростно обличали «агрессию» против свободолюбивого народа Вьетнама, всех пугали «китайским ревизионизмом». В рамках военого обучения в СССР открыто обьясняли, кто главный противник — США и кто второй, — маоисты КНР. Все приемы пропаганды ныне взяты оттуда. Побольше истерики, так она как раз из конца 20х-30-х. Таким бы сделали ТВ тогда, будь оно у Сталина, твои любимые пламенные комсомольцы. Брежнев на словах опасался большой войны, а локальных войн вел побольше Путина.

Дмитрий Львович Быков: У меня нет любимых комсомольцев, я и программу «Взгляд» не очень люблю. Но речь идёт именно о лицемерии — о том, лучше оно или хуже. О локальных войнах Брежнева мы все помнит.

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков Комсомольцы-ИФЛИ. Шелепинская компания. Так и сейчас в основе продаваемого народу — лицемерие: «спасение Донбасса от кровавой киевской хунты». Два сорта одной мерзости. Современная пропагнада идет именно от сталинской истерии 30-х, «военных тревог», имитации «капиталистического окружения». Апелляции к брежневщине не вполне корректны.

Дмитрий Львович Быков: Михаил Соколов брежневщина все-таки не сталинщина. Что касается ИФЛИ — видеть в них только комсомольцев означает сильно их упрощать. Белинков был из той же компании.

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков Белинков — исключение, опередившее время, большинство были вполне советскими людьми, пережившими постепенную эволюцию взглядов.

Дмитрий Львович Быков: Михаил Соколов ну вот в том-то и дело, что для тех людей и той страны возможна была эволюция. Коммунистическую идею можно отбросить, а национальную идентичность куда ты отбросишь? Сегодня сделана последняя ставка, потенциала для перемен не видео.

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков Видно, выйди на улицу. На Сахарова :)

Дмитрий Львович Быков: Михаил Соколов ох, выхожу, ох, смотрю. Но сейчас момент такой, развилка.



Olga Kiseleva: Дмитрий Львович Быков <<В СССР все же не доходили до прямой пропагандист войны и презрения к борьбе за мир»>>,

Дмитрий Львович, я в большом затруднении/недоумении — а как вы в таком случае расцениваете вторжение в Афганистан в декабре 79 года? Неужели как акт борьбы за мир? Не говоря уже о негласном участии в войнах в Юго-Восточной Азии (Корея, Вьетнам), о бесперебойных поставках оружия и посылке военспецов на Ближный Восток (арабо-израильские войны). И это далеко не полный список славной советской борьбы за мир. «Мир — это война?» Прямо по Оруэллу? Как бы вы ответили на этот вопрос?

Дмитрий Львович Быков: Olga Kiseleva да очень просто ответил бы — речь не о практике, а о пропаганде. Добавлю, что передачи вроде соловьевских и цитаты вроде киселевских были в СССР немыслимы.

Olga Kiseleva: Дмитрий Львович Быков А разве то, что практика никак не подверстывалась под пропаганду, это ничего такого? Что под разговоры о строительѕтве детских садов и больниц из Афгана шли гробы — это как будто бы нормально? Получается, что ссср точно так же участвовал в войнах, как и рф участвует сегодня, а разница состоит лишь в том, что тогда воевали под личиной «мирного строительѕтва», а теперь никто не рассказывает про детсады в сирии или украине. (Не считая лживой болтовни о «гуманитарных конвоях» посылаемых в донбасс с якобы продуктами, в действительности — с военной техникой и боеприпасами). Чем, на ваш взгляд, это было лучше сегодняших войн с участием рф?

Дмитрий Львович Быков: Разница состоит в том, что население СССР не захлёбывалось от радости по поводу этих войн, не впадало от них в патриотический экстаз и не устраивало победных шествий по поводу Афгана, а напротив, трезво все про него понимало. Имперцы и милитаристы были, но их презирали. Войнам не радовались, потому что помнили другую войну.

Olga Kiseleva: Дмитрий Львович Быков Простите, Дмитрий Львович, всё не совсем так или совсем не так. По телевизору населению разъяснили, что СА вошла в Афганистан потому, что иначе там были бы войска НАТО (или по-простому американцы). Буквально так, без шуток. Население поверило. Помню свой шок, когда с коллегами заговорили об Афгане (война к тому моменту уже шла пару лет) и все они, люди образованные и вполне адекватные в других вопросах, единодушно согласились, что ввод войск в афган — необходимая и оправданная мера. «А иначе американцы». Никаких намеков на презрение ни в ком не обнаруживалось о ту пору. Либо молчали (меньшинство), либо истово поддерживали. Не совпадают наши воспоминания о той атмосфере. Победные же самодеятельные шествия, об отсутствии которых вы упомянули в качестве аргумента, в советскую пору иметь места никак не могли, так как никакие массовые акции по инициативе снизу были в принципе невозможны, так что этот аргумент вряд ли можно признать удачным.

Дмитрий Львович Быков: Olga Kiseleva Ольга, скажите одно: насчёт 1926 года рождения — правда или это юмор такой? Потому что если правда — никакой дискуссии быть не может, только почтительное восхищение.

Olga Kiseleva: И да, вдогонку — никто из нас войну (Вторую мировую) не помнил, разве что по кино или книгам, мы — послевоенное поколение.

Olga Kiseleva: Я уже ответила (до того, как прочла ваш вопрос) — послевоенное поколение.

Дмитрий Львович Быков: Olga Kiseleva нет, все послевоенное поколение отлично ее помнило, потому что жило среди ветеранов, а для них страшнее войны ничего не было. И к русской партии — почитайте Янова — власть относилась без восторга, и прямые проявления ксенофобии не поощрялись, и антиукраинская пропаганда из телевизора не лилась. Но если путинская Россия нравится вам больше брежневской, это ваш выбор. Просто помните, что у брежневской был шанс на перемены, сверху или снизу, и все жили их ожиданием. А у путинской этого шанса нет, и перемен скорее боятся, чем хотят, даже если речь о среднем классе.

Olga Kiseleva: Дмитрий Львович Быков <<Нет, все послевоенное поколение отлично ее помнило>>

Как может человек ПОМНИТЬ то, чему он не был свидетелем? Вы — литератор, вам ведомы значения слов, поясните, пожалуйства, что вы имеете в виду.

Дмитрий Львович Быков: Буквализм вообще не помогает вести дискуссию. Есть контекст, в котором жило послевоенное поколение. Есть семейная, родовая память, есть генетическая память о голоде и страхе. Когда вы окружены свидетелями эпохи, вы эту эпоху знаете. Когда война для вас — миф из передач Первого канала, эта память утрачивается. Не могли бы вы великодушно пояснить мне, Ольга, что, собственно, вы стремитесь мне доказать в этой дискуссии? Что Советский Союз был плох, я повторял неоднократно. Если вам было в нем хуже, чем сейчас, это ваш личный опыт и ваша личная удача.

Olga Kiseleva: Дмитрий Львович Быков вы не отвечаете на мои вопросы, а задаете свои в таком количестве, что это обессмысливает продолжение дискуссии — пока я высказываю возражение против приведенных вами ранее аргументов вы, не отвечая мне, выдаёте новые. Живо напомнили стиль шукшинского персонажа Глеба Капустина. Прощайте.

Дмитрий Львович Быков: Olga Kiseleva Ольга, если вы хотите со мной попрощаться, я не стану вас удерживать. Но я прямо и конкретно отвечаю на ваши вопросы. Какие из них остались без ответа? Если же вы почему-либо не хотите отвечать на мои, это никак не моя проблема.



Igor Svinarenko: Группа убийц (и грабителей) захватила власть в стране и начала приобщать пипл к своей «морали» начиная с детсада. И чем это могло кончиться? Счастьем всего человечества? Ну под конец стали убивать меньше, но. Красавец Гагарин кстати испытывал баллистическую ракету сидя в отсеке для ядерной боеголовки. И вот сегодня интеллектуалы спорят — почему банда не превратилась во что-то приличное. Мне это нравится.

Дмитрий Львович Быков: Игорь Свинаренко Игорь, ты реально считаешь всех русских революционеров бандой убийц и грабителей? Вот серьёзно? Вот в двадцатые годы страной правила банда убийц и грабителей? Это сильный тезис, с ним как-то даже и не поспоришь.

Igor Svinarenko: Ну конечно это не банда убийц. Просто честные чистые люди, идеалисты, расстреливали заложников, вели продразверстку, устроили Голодомор с колхозами и прочее в таком духе. Царя с детьми убили в подвале с детьми чисто из гуманизма. Тогда ты должен и Чикатилу называть революционером. Не хотел задеть тонкие струны твой души. Да я и в светлой республике Артеке которую ты воспевал как московский писатель — был пионером и столько там увидел столько гопников и тварей!

Дмитрий Львович Быков: Игорь Свинаренко гопники и твари были и есть везде. Но, во-первых, брежневский СССР все-таки несколько отличался от сталинского. А во-вторых, ни идеалисты, ни гопники не делают революций. Хотя присутствуют в рядах любых революционеров примерно поровну.

Igor Svinarenko: Басаев был революционер. Чисто как красные в 1917 — убивал полицейских, офицеров, воевал против законной власти. И когда развитие идет вниз, точно ли это революция?

Igor Svinarenko: Но по любому я тронут вниманием классика к моим скупым строкам.

Igor Svinarenko: А, еще Шариков был большой революционер — отнять и поделить, а профессора уплотнить.

Дмитрий Львович Быков: Игорь Свинаренко Шариков не революционер, а жертва скрещивания собачьего сердца с пролетарским мозгом.

Дмитрий Львович Быков: А двадцатые годы точно были развитием вниз по сравнению с десятыми?

Mikhail Sokolov: Дмитрий Львович Быков Жаров, Безыменский, Авербах и Литовский наполнили русскую литературу «серебряного века» комсомольским задором и компартийностью. Это и было «развитие».

Дмитрий Львович Быков: Михаил Соколов ну да, а Бабеля, Ильфа с Петровым и Луговского выдумали большевики.

Igor Svinarenko: Дмитрий Львович Быков Да, царь не высылал философских пароходов, да и вообще не устраивал в своей стране войну длиной в 6 лет, не давил крестьянские бунты артиллерией и самолетами, не проводил, лох, коллективизацию. Но со мной легко спорить. Теперь тебе осталось совсем чуть — опровергнуть своих коллег Бунина и Набокова, которые тоже высказывались про те времена. Хотя кто они против Горького и А Тостого? А голод в Порволжте в 20-е? Роскошь же.

Дмитрий Львович Быков: Игорь Свинаренко Игорь, голод был и в 1890-е. Но спор в принципе бессмысленный — просто не надо видеть в революции исключительно гопничество. Было бы все хорошо в шестнадцатом — не было бы такого в семнадцатом.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Бабеля, Ильфа с Петровым и Луговского выдумали большевики». Фамилию Бабеля тут, быть может, лучше было не упоминать.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский он был вполне искренним сторонником этой власти, увы, как и большинство оепрессированных.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Даже если так (а я не уверен), это не значит, что власть была хорошая.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский конечно, не значит. Никто этого и не утверждает. Просто в двадцатые годы торжествовали не только деграданты и Шариковы.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Никто этого и не утверждает». Разве? А я уж было подумал...

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский представьте, я никогда не называл эту власть хорошей. Я лишь возражаю тем, кто видит в ней одну шариковшину и не видит ее, как бы сказать, исторической обусловленности.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ну, будем считать, что мне показалось.

Дмитрий Львович Быков: Это легко проверить, привести, например, какую-нибудь мою цитату типа «Советская власть — хорошая!»

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Вы никогда не изъясняетесь столь лапидарно.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский и столь плоско.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А что советская власть была лучше и досоветской, и постсоветской, вы тоже никогда не говорили?

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский много раз говорил и охотно повторю.

Дмитрий Львович Быков: С поправкой, что советская власть не монолитна и что речь не о терроре тридцатых. Но его, конечно, отдельно рассматривать нельзя, тут вы вполне правы.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Спасибо за откровенность.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский да я вообще очень открыт, со мной спорить одно удовольствие.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Спорить с вами действительно увлекательно. Однако, на мой взгляд, открытость к числу ваших достоинств не принадлежит.

Igor Svinarenko: Дмитрий Львович Быков Да и в Соловецком лагере было много хорошего, его хвалил и Прилепин! «На острове Революции (ранее — Попова) в Кемском заливе, где находилась лесопилка, было решено создать транзитный пункт между железнодорожной станцией Кемь и новым лагерем на Соловецких островах». И все-таки — гопники. Без гоп-стопа и убийств все б закончилось за неделю. Арестовали б эту гопоту и на каторгу. В 1916 все было херово а в 1917 стало роскошно как и все в России.

Roustam Sadykov: Очень жаль, что тогда в августе 17-го Корнилову не хватило решимости и жёсткости дойти до Петрограда и задушить красную гидру в зародыше. А ведь там тогда всего человек 12 террористов было во главе с Лениным и Троцким. Легко можно было бы свернуть им шеи.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский это скорее недостаток, да

Дмитрий Львович Быков: Рустам Садыков ну, свернули вы им шеи. Дальше что? Про штаб Навального наверху сейчас примерно так думают. Поистине, все это было.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я и думал, что вы так считаете. Но тревожиться не стоит — этот недостаток, если он у вас и был, вы сумели в себе побороть. 🙂

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Вы просили напомнить вам ваши цитаты с высокой оценкой советской власти. Ну вот, например: «Сталин никакого отношения к советскому проекту не имеет; он не стоял у его истоков, он не был его теоретиком, ну и так далее... Я занимаюсь анализом советской истории, пытаюсь понять, почему модернистский советский проект оказался так живуч и не был добит сталинизмом — и в результате именно он победил во Второй мировой войне». Сейчас поищу еще.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но я совершенно не отрекаюсь от этих слов! Где здесь одобрение советской власти? Я просто говорю, что Сталин был тормозом и отрицанием советского проекта

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков ««Смогли бы какие-нибудь русские писатели XIX века жить и работать в СССР?» Ну конечно... Вот насчет Чехова интересно... Мне кажется, такой модернист, человек с опорой на все новое, с жаждой этого нового, — да, пожалуй, что он смог бы. Пожалуй, Чехову было бы даже интересно пожить в СССР, ну, потому что многое из того, что здесь делалось в плане гигиены и просвещения, мне кажется, это его бы как-то очень умиляло...»

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И еще: «Советская власть не состояла из репрессий... советская власть в свои первые годы была временем живого творчества масс. И это творчество не всегда сводилось к расстрелам... Нет, это время, когда после нескольких веков абсолютной забитости народ ощутил себя хозяином страны, увидел грандиозные перспективы... Ленин по природе менее всего садист... и восхищали его в то время не жестокости и радикализм Гражданской войны, а творчество и самоорганизация: ее-то он и называл "Великим почином". Люди, которые сами взялись за дело и не хотят никакого начальства, — вот его идеал... Он любил пролетариат, а не презирал его, обращался к народу без высокомерия, без тени снисходительности... И народ это чувствовал, откликаясь ему такой любовью, какой никто из российских руководителей не знал ни при жизни, ни после смерти... Ленин сумел найти слова и приемы, которые заставил людей поверить не в него, а в себя. Это опыт бесценный, и нам еще предстоит открывать его заново... Он научил эту массу прямой и свободной речи... он верил, что его страна может быть другой, любил ее народ и ее культуру, верил в свое дело и имел четкие понятия о вещах, которыми непосредственно занимался».

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский и Ромена Роллана умиляло. И Уэллса. И Шоу. Почему бы модернисту начала века не интересоваться советским проектом и даже не одобрять его? Неужели Чехов настолько был предан монархии? Не думаю

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский вы будете отрицать, что Ленин пользовался любовью рабочего класса?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ну и последнее: «Россия в формате СССР была наиболее могущественной державой за всю свою историю, приковывала взгляды всего мира и во многих отношениях указывала ему путь...»

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский с чем здесь спорить?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Нет, Чехов не был предан монархии. Но и кровавой большевистской диктатуре он вряд ли был бы предан.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А вы будете отрицать, что Гитлер пользовался любовью рабочего класса?

Дмитрий Львович Быков: Конечно, пользовался, любовью рабочего класса и Путин пользуется. Просто бывает разное состояние рабочего класса. А для вас Ленин схож с Гитлером?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «С чем здесь спорить?» Ну, хотя бы с тем, что советская Россия указывала миру путь. Слава богу, миру и в голову не приходило по этому пути пойти.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но ведь указывала? Ведь предлагала другой вектор истории? Что предлагает нынешняя Россия, кроме агрессии?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Россия в формате СССР была наиболее могущественной державой за всю свою историю». С этим тоже можно поспорить. При Николае I Россия наводила страх на Европу не в меньшей степени. И уж точно была могущественней Америки.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский признаю, тогдашней Америке было 50 лет от роду.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «А для вас Ленин схож с Гитлером?» Кое-какое сходство вижу.

Дмитрий Львович Быков: Но влияние — это же не только страх, верно?

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский кое-какое сходство и у Трампа есть.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Ведь предлагала другой вектор истории?» Так и нацистская Германия предлагала. И даже полпотовская Кампучия. Это не заслуга.

Roustam Sadykov: Дмитрий Львович Быков У Навального нет регулярных вооруженных частей в отличие от Корнилова. Корнилов бы мог, если бы Керенского ослушался и попер бы как танк. А так в благородство сыграл и всё равно через год погиб уже в гражданской войне.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский насчёт Кампучии не убеждён, но это частности. А заслуга или нет — тоже познаётся в сравнении: голая геополитика — это циничнее, по-моему.

Roustam Sadykov: Дмитрий Львович Быков И Навальный, это вообще из другой оперы, он сам революционер, он не военный.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Но влияние — это же не только страх, верно?» Так и николаевской Россией многие в Европе восхищались.

Дмитрий Львович Быков: Рустам Садыков предложить-то что он мог, кроме диктатуры? Диктатура и без него получилась.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский кто и чем восхищался? Государственным устройством? Техническим прогрессом? Образованием? Национальной политикой, особенно в польском вопросе?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Сталин был тормозом и отрицанием советского проекта». И именно при нем этот проект достиг своего максимального успеха. Диалектика, наверное.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский максимального успеха он достиг в шестидесятые-семидесятые. Культурно и интеллектуально сталинская эпоха была беспрецедентным провалом, о состоянии общества не говорю.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А вот с государственной мощью — как внутри страны, так и вовне — все было зашибись.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский ну, вы же знаете — или вдруг не знаете? — для меня государственная мощь не критерий величия. Сколько батальонов у папы Римского? — Передайте рабу Божьему Иосифу, что мои батальоны он увидит там...

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Россия в формате СССР была наиболее могущественной державой за всю свою историю,...» А мне показалось, что вы это говорили с почтительным одобрением.

Дмитрий Львович Быков: В формате СССР — это, например, Дубна и Байконур, Тарковский и Хуциев, Василь Быков и Юрий Трифонов, математическая школа и ФИАН. А не крупнейшая в мире репрессивная система.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ах, так, значит, могущество советской державы заключалось в Тарковском... Похоже, сама держава это не очень понимала — а то не выпустила бы его сдуру за границу...

Дмитрий Львович Быков: Могущество советской державы заключалось не только в бомбе и ГУЛАГЕ. Но каждый хочет видеть своё и не примет чужого права на другое видение, это нормально.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А державное могущество России при Николае I заключалось в Пушкине и Лермонтове? А при Николае II — во Льве Толстом и Блоке?

Roustam Sadykov: Дмитрий Львович Быков Большевики после выборов в Учредительное собрание оказались в меньшинстве. Так что никакой «любви» к Ленину и в помине не было. Потому они и разогнали Собрание. Они не для этого власть захватывали, им террор нужен был.

Дмитрий Львович Быков: Рустам Садыков Рустам, вы же сами настаиваете на необходимости террора, а виноваты большевики

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский державное могущество складывается в том числе из интеллектуального потенциала, вертикальной мобильности, способности мобилизовать население на созидательные задачи. Со всем перечисленным у монархии обстояло неважно.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А вот у сталинского СССР и гитлеровской Германии со всем перечисленным дело обстояло неплохо.

Дмитрий Львович Быков: У сталинского СССР и гитлеровской Германии, повторяю, с этим обстояло очень плохо. Но вы же не станете обвинять меня в сочувствии сталинскому СССР и гитлеровской Германии, а также в их социальном и идеологическом отождествлении?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Нет, не стану. Вы считаете, что сталинский СССР был много лучше гитлеровской Германии, а равно царской России.

Дмитрий Львович Быков: Сталинский СССР был лучше гитлеровской Германии, но много хуже СССР образца 1956 года. А вот с нынешней и особенно будущей Россией у него гораздо больше сходств, особенно если осенью власть окончательно изберёт тактику асфальтового катка.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков В сочувствии сталинскому СССР — признаюсь, есть у меня такое подозрение.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский признаюсь, это подозрение удивительно и необоснованно. Но в столкновении гитлеровской Германии и сталинского СССР я, безусловно, на стороне сталинского СССР. Не предполагал, что в этом есть что-то сталинистское.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков В этом нет. Но в восхвалении «советского модернистского проекта», закономерно победившего под руководством Сталина реакционный гитлеровский, что-то такое улавливается.

Дмитрий Львович Быков: Я же говорил, что он победил вовсе не благодаря руководству Сталина. Николай, скажите честно, без полемических уловок — я ведь с вами вполне откровенен: вы действительно считаете меня скрытым сталинистом?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Вы действительно считаете меня скрытым сталинистом?» Нет, скрытности я вам никак не приписываю. Вы часто говорите то, что в эту секунду думаете. А что касается сталинизма — тоже, пожалуй, нет. Вы, примерно как Хрущев, говорите, что Сталин грубо исказил многие черты советского «проекта», но это не должно умалять его («проекта») великих достоинств.

Roustam Sadykov: Дмитрий Львович Быков Диктатура диктатуре рознь. Сам Лавр Корнилов писал типа спасу страну от бесов, проведем выборы и прочь из политики. А эти сразу власть брали ради власти.

Roustam Sadykov: Дмитрий Львович Быков Гагарина любимого забыли. Как же без Гагарина, он наше всё.

Дмитрий Львович Быков: Рустам Садыков ну вот с этого и начинается — диктатура диктатуре рознь. Спасибо, пробовали

Дмитрий Львович Быков: Просто скажите, чем диктатура Корнилова принципиально отличалась бы от диктатуры большевиков.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Думаю, такого массового террора на классовой основе, как при большевиках, при Корнилове не было бы.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский очень хотелось бы верить в это.

[окончание в первом комментарии]



ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е
Comments 
16th-Aug-2019 07:46 pm (UTC)

окончание:

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Так дайте себе волю!

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но предположение, что он уничтожил бы большевистскую верхушку и спас страну, — уже допущение террора, разве нет? Что в личности Корнилова указывает на его способность остановиться?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Да, человек он был, как можно понять, чуждый сентиментальности. И вполне возможно, что какую-то часть большевистской верхушки уничтожил бы, И да, это был бы террор. Но террора, подобного красному, думаю, не могло бы быть. И сам он был не таков, чтобы его устраивать, и ограничители были бы — как внутренние, так и внешние.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский ну, дай Бог ему удачи в альтернативной истории, в другом измерении.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И лавровый венок.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский и роман Водолазкина.
This page was loaded Oct 19th 2019, 12:44 am GMT.