Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ru_bykov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ru_bykov

Дмитрий Быков (комментарии) // "Facebook", 23+24 августа 2019 года





Nikolai Rudensky (23.08.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе» (горячо):

«Эти ожидания, связанные с приходом Путина, — они же не чьи-то, они наши...»

Французы в таких случаях говорят: parlez pour vous.


без комментариев


Nikolai Rudensky (23.08.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:

«Я повторяю свою любимую мысль — к сожалению, она не успела за это время измениться...»

Очень точная и емкая самохарактеристика.


без комментариев


Nikolai Rudensky (23.08.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:

«Я совершенно не считаю, что Россия должна следовать примеру Запада. Напротив, Россия сейчас должна — и это самое сложное — придумать свой прорыв в XXI век».

Это очень похоже на речь министра из сатиры А.К. Толстого «Сон Попова»:

«...Нет, господа! России предстоит,
Соединив прошедшее с грядущим,
Создать, коль смею выразиться, вид,
Который называется присущим
Всем временам; и, став на свой гранит,
Имущим, так сказать, и неимущим
Открыть родник взаимного труда.
Надеюсь, вам понятно, господа?»


из комментариев:

Андрей Мартьянов: Странно себя ведет после отравления Дмитрий Львович Быков.

Дмитрий Львович Быков: Да ничего странного. Все то же избирательное цитирование с неясной целью. Обратите внимание на вопрос. Вот кусок стенограммы:

Дмитрий Львович Быков: «США и Англия во Вьетнамской и Корейской войнах намеренно уничтожили порядка двух миллионов мирных жителей в бомбежках, и ни малейшего покаяния нет до сих пор…» Ну как это нет, простите? Вьетнамская война вызвала в обществе колоссальное движение и колоссальное покаяние. «Рожденный 4 июля» посмотрите и почитайте еще лучше. «Как в этом контексте следует относиться к Западу? Не является ли это фашизмом или антимодерном в вашей терминологии?»

Запад не монолитен, Запад очень разный, и я совершенно не собираюсь видеть в Западе некий идеал для России. Россия должна сейчас (и это самое сложное) придумать какой-то прорыв в двадцать первый век, отбросив очень многое из того, что есть в современности. Трамп — это тоже Запад, и Трамп мне активно не нравится. Почему я должен все время, говоря о российских проблемах, кивать на проблемы Запада? Это делают практически все, но меня сейчас занимают проблемы России. Если бы я был гражданином Запада — европейским, американским, латиноамериканским, — меня бы волновали те проблемы, я бы не кивал постоянно на Россию, говоря: «А вот Путин позволяет себе еще не такое».

Андрей Мартьянов: Неужели на Западе так многое просто можно отбросить, без анализа, и опираться только на кондовый российский опыт прорывов и поражений, в ходе которых угроблено 42 миллиона человек?

Андрей Мартьянов: Россия часто сосредотачивалась при виде проблем, но это, скорее всего,может привести к очередному отставанию, а то и к исчезновению страны в привычном виде.

Дмитрий Львович Быков: Андрей Мартьянов вы отвечаете не мне, а автору провокационного вопроса, на который дан единственно возможный иронический ответ.

Леонид Данко: Если уж они преданнейшего им Маяковского убили, то Быкова для них убить — два пальца об асфальт. И никакие реверансы в сторону преступного режима, к сожалению, не спасут великого поэта Быкова. Возможно, он сам это понимает и потому пытается в прозе заговорить путинским языком о некоем «прорыве» в... прошлое коммуно-чекисткое рабство. Поэта может обидеть и убить каждая сволочь у власти.

Дмитрий Львович Быков: Л.Г. Данко Где же вы видите реверансы? Может быть, вы научитесь понимать авторскую мысль, слышать интонацию, соотносить ответ с вопросом? Или вам нравится только слово «Долой»?

Леонид Данко: Дмитрий Львович Быков, нет, Вы мне нравитесь, как Поэт, но не как «политик». «Долой» — это только по отношению к власти, «Будь благословенна!» — это по отношению к русской поэзии и поэтам.

Дмитрий Львович Быков: Л.Г. Данко я не политик. Я писатель, журналист, преподаватель.

Леонид Данко: Дмитрий Львович Быков, я Вас люблю и считаю своеобразным Маяковским нашего времени, но когда Вы повторяете примитивную путинскую чепуху об некоем «особом пути России» и каком-то неведомо куда «прорыве» — мне просто больно и обидно, — как за Маяковского, когда он искренне славил Ленина и его преступный режим. Простите. Я Вас ни в чем не упрекаю и не осуждаю. Я Вам сочувствую и Вас люблю, как Поэта.

Дмитрий Львович Быков: Л.Г. Данко спасибо, но ведь цитата приведена выше — там сказано о необходимости найти свой путь в XXI век, никакого отношения к особому пути России это не имеет

Леонид Данко: Дмитрий Львович Быков, дорогой, любимый и уважаемый, скажу Вам прямо и в прозе: никакого «своего пути» ни у России, ни у русского народа нет и быть не может никогда. Есть либо Европа и Цивилизация, либо Азия — политическая дикость и варварство. Это политика — наука, а не поэзия.

Дмитрий Львович Быков: Л.Г. Данко но своя история и свои этапы у каждой страны тоже есть, вы же не станете с этим спорить? У Америки и Нигерии история разная, стадии ее тоже разные, не говоря о стартовых условиях

Леонид Данко: Дмитрий Львович Быков, не стану спорить, конечно. Только замечу кратко, что XXI век — глобальное и, возможно, последнее в истории столкновение цивилизаций: «европейской» цивилизации просвещения, науки и гуманизма и «азиатской» цивилизации варварства, дикости, тирании, диктатуры и мракобесия. Россия на распутье выбора своего пути. И мы тоже, каждый из нас. Кратко так. Спасибо Вам за Вашу Поэзию и Творчество.

Дмитрий Львович Быков: Л.Г. Данко и вам спасибо.


Nikolai Rudensky (23.08.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе» (задумчиво):

««Господа Головлевы»... «Сага о Форсайтах»... «Семья Оппенгейм»... «Семья Ульяновых» Шагинян — это все романы семейного упадка».

Бывают же странные сближения.


из комментариев:

Igor Kourliandski: «Западня» Золя — явный упадок семьи.

Дмитрий Львович Быков: Щедрин как раз ненавидел Золя и сравнивал «Нана» с горой нечистот. Золя видит во всем прежде всего биологические предпосылки, «Ругон-Маккары» повествуют о биологическом вырождении. Для Щедрина это непозволительный физиологизм.


Nikolai Rudensky (23.08.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:

«Это понимание власти как тайного союзника художника… Да, русское искусство традиционно видит во власти понимающего двойника… Это, может быть, и ложная концепция, но концепция, которая вытекает из русского понимания искусства как системы и иерархии. А кто признает эстетические иерархии, тот вынужден и признавать государственные. На мой взгляд, такая связь существует. Отсюда же стихийный монархизм Пушкина, аристократический. Отсюда же и вера в том, что власть является тайным собеседником, тайным считывателем художнических посланий. Отсюда отношение к Сталину… Где искусство сакрально, там и власть сакральна… Поэтому отношения между властью и художником — это отношения между Воландом и мастером. Тайный защитник, только просить его ни о чем не надо. Придет и сам все даст».

К последней фразе хочется добавить: «Потом догонит и еще даст».

Все это, на мой взгляд, не то чтобы неверно — но крайне односторонне. Да, такая традиция в русской литературе есть — но есть и совсем другая. Тот же Пушкин написал оду «Вольность», не очень-то проникнутую монархическими настроениями. Скажут, что это был юный Пушкин, — но ведь он и в зрелом возрасте не хотел зависеть ни от властей, ни от народа. И Лермонтов прощался со «страной рабов, страной господ» без большого сожаления. И даже личный друг императора Алексей Толстой писал: «От земного нас бога Господь упаси!// Нам Писанием велено строго// Признавать лишь небесного Бога!»

Ну и, конечно, не следовало бы выкидывать из истории русской литературы другого Толстого — Льва. Процитирую Алданова:

«…Толстой — колоссальное явление в истории русской политики. Вместе с Герценом он был первый свободный гений России; среди великих людей русской литературы, быть может, ему первому нечего замалчивать и нечего скрывать…За всю свою жизнь он не сказал власти ни одного слова, которое не было бы проникнуто независимостью и достоинством. Никогда, ни в какую пору жизни, ни при каких обстоятельствах он не мог делать и не делал того, перед чем не останавливались другие…»

В общем, не считал Толстой власть сакральной. Да и Чехов не считал, и многие другие. Если же говорить о советских временах, то, например, об отношении Ахматовой к власти лучше судить по «Реквиему», а не по «Славе миру».


из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: О стратегиях Ахматовой в этом свете и о ее понимании власти много любопытного можно найти здесь: Жолковский А. К.: Анна Ахматова — пятьдесят лет спустя

Nikolai Rudensky: Спасибо. Об отношении Жолковского к Ахматовой я кое-что знаю — и с интересом прочту.

Дмитрий Львович Быков: Тут интересно именно его отношение к советскому, а не к Ахматовой. Отношение несколько более широкое, нежели просто отрицание, для которого, прямо скажем, высшее образование необязательно.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ну, для почтительной любви к советскому не нужно и среднего образования.

Дмитрий Львович Быков: Но речь не о любви, почтении или ненависти. Речь вообще не об оценках, давайте попытаемся избавиться от модальности и проанализировать, где и как Ахматова использует авторитарные стратегии.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я бы сказал чуть иначе: посмотрим, как Жолковский конструирует авторитарные стратегии и приписывает их Ахматовой. Это действительно интересно.

Дмитрий Львович Быков: Почему же сразу «приписывает»? Может быть, интерпретирует? Обнаруживает? Как-то хотелось бы меньше модальности.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я читал что-то из написанного Жолковским об Ахматовой. По-моему, это больше не о ней, а о нем самом. Но все равно интересно.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Любые несогласия с любым филологом оформляются именно так: «Вы все это не о писателе, а о себе». На этом же основании гомофобов обычно упрекают в латентном гомосексуализме — сильный полемический ход, но несколько фельетонный.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Сарнов эти интерпретации Жолковского, помнится, разбирал.

Дмитрий Львович Быков: И не только Сарнов. Но Сарнов получил весьма точный и корректный ответ.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Там (у Жолковского) обнаруживается очень много неполного цитирования, которое вам бывает столь неприятно.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Ну, за Ахматову-то кому же вступиться? А я жив, слава Богу.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «Нет великого Патрокла...»

Дмитрий Львович Быков: Вот именно. Презрительный Терсит стал прототипом всей оппозиции — кроме него, высмеять напыщенного Ахилла было некому.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Кажется, там «презрительный» в значении «презренный».

Дмитрий Львович Быков: Там «презрительный» в значении «презрительный». Презиравший великого Патрокла с его другом.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Словарь с вами не согласен: «устар. то же, что презренный ◆ Нет великого Патрокла, жив презрительный Терсит. В. А. Жуковский»

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Но это, наверное, неправильный словарь.

Дмитрий Львович Быков: Словарь не согласен, безусловно. Но авторского комментария на эту тему у нас нет. Да и с чего бы так презирать Терсита? Надо было обладать некой храбростью, чтобы указать Ахиллу на отдельные его недостатки.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А вот пример из «Былого и дум»: «На этом завязался неприятный разговор, я ему доказывал, что эпитеты «гнусный», «презрительный» — гнусны и презрительны относясь к человеку, смело высказавшему свое мнение...» Впрочем, Герцен был наполовину немец и по-русски знал плохо.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Или неправильный авторский текст.

Alexander Etkind («Facebook», 25.08.2019):

спасибо ФБ — из дебатов Дмитрий Львович Быков и Nikolai Rudensky я узнал, что в русском языке «презренный» и «презрительный» долго были синонимами. Совсем как в анекдоте: он украл, у него украли — одним словом, вор. Как это возможно?

Формализация языка — дело государственной власти. Это с ее (и возможно, только с ее) перспективы эти два слова синонимичны. Кто ее презирает — тот и сам, конечно, презренен.

Хорошо что эти слова разошлись в значениях.



Дмитрий Львович Быков: Толстой же и сам себя считал властью — отсюда его прямые обращения к царям, притом обращения на равных. Мы все помним: в России два царя, Толстой легко колеблет трон Николая...

Nikolai Rudensky: Это сказал не Толстой, а, кажется, Суворин. Толстой глядел на вещи несколько иначе.

Дмитрий Львович Быков: Толстой глядел иначе, безусловно. Если вы заметили, я и не приписываю эту цитату Толстому. Или вам хочется думать, что приписываю? Уверяю вас, ничего подобного. Что же касается сакральности, то Толстой и самого себя считал вполне сакральной фигурой. Ср.: «Лошадь поняла, что надо уступить дорогу Толстому». Отношение к миссии художника у него было серьезное, отсюда и диалог с властью на равных — и уверенность в необходимости такого диалога. Он обращается к Александру «Брат мой». Это и есть вера в знанье друг о друге предельно крайних двух начал.

Nikita Chugunov: Дмитрий Львович Быков, я бы скорее сказал, что Толстой никого не считал сакральной фигурой. Сколько там человеку нужно земли? Ну и вот.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я не думаю, что Толстому тут был присущ такой мистицизм. Он и в самом деле считал людей братьями. А царский титул для него мало что значил.

Дмитрий Львович Быков: Никита Чугунов Вы скорее сказали бы так, я скорее сказал бы иначе — на некотором фактическом материале. Это не делает кого-то из нас лучше. Это разница мнений, явление естественное для свободной дискуссии.

Nikita Chugunov: Дмитрий Львович Быков А приписывать Толстому самосакрализацию я не стал бы. Хотя некоторым не столь значительным писателям она, может быть, и свойственна.

Nikita Chugunov: Дмитрий Львович Быков, верно. Но мнение бывает верное и неверное, исходя именно из фактов.

Дмитрий Львович Быков: Некоторым не столь значительным, безусловно, свойственна. Некоторые неписатели любят им на это толсто, по-толстовски намекнуть и за это безмерно себя зауважать, ибо других оснований для самоуважения им не хватает. Правда, всегда непонятно, из чего они исходят, но что нам с вами за дело до чужих мотивов? «Пусть кляча брыкается, у нас загривок не натерт».

Дмитрий Львович Быков: Никита Чугунов Я бы даже сказал — единственно верное. Одно мое, другое неверное. Где-то я уже это встречал.



Игорь Зотов: непрерывный понос на любую тему — как же он надоел, не меньше путина.

Дмитрий Львович Быков: Игорь Зотов Понимаете, Игорь, Путина вы выключить не можете. Хотите вы того или нет, он определяет вашу жизнь. Меня же вы элементарно можете не слушать, книг моих не покупать, а по телевизору меня и так не помазывают. Но вы из какого-то странного мазохизма по-прежнему не можете без меня обходиться, читаете меня и обо мне, слушаете и обсуждаете меня. Объяснить это можно только одним: вы делаете все это с наслаждением и пользой, даже с любовью, а все эти разговоры про понос и прочее детское хамство — от каких-то тайных комплексов, разбираться в которых я не хочу.


Nikolai Rudensky (24.08.2019):

Дмитрий Львович Быков пишет в журнале «Дилетант»:

«Даже Сталин со всей его силой торможения и упрощения не сумел остановить этого главного вектора советской власти — движения на Запад, сквозь всю азиатчину».

Эта фраза очень напоминает главную мысль известного постановления ЦК КПСС от 30 июня 1956 года:

«Несмотря на все зло, которое причинил культ личности Сталина партии и народу, он не мог изменить и не изменил природы нашего общественного строя».


из комментариев:

Михаил Немков: Николай! А что-нибудь умное Быков говорит? Или одни глупости, ляпы и ошибки???

Лев Мурашов: Он, вообще, слишком много болтает лишнего, лучше бы стихи писал, читал и ничего более.

Дмитрий Львович Быков: Лев Мурашов давно пора изолировать, оставив только перо и бумагу. Мне вообще нравится этот тон: «Слишком много болтает». Неужели вы думаете, что эта наглость характеризует вас как интеллектуала?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Да, сказано грубо и несправедливо.

Михаил Немков: Лев Мурашов побольше бы таких «болтунов» жили бы в другой стране!

Nikolai Rudensky: Михаил Немков Конечно, у Дмитрий Львович Быков много верных наблюдений и мыслей. Так много, что на все откликнуться невозможно. Поэтому я и отбираю те, что представляются мне уязвимыми.

Дмитрий Львович Быков: Мои достижения и так фиксируют многие. А Николай — голос моей профессиональной и классовой совести.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я как тот раб, который, стоя за спиной римского триумфатора, время от времени повторял: «Помни, что и ты человек!»



Mark Aniskin: у Быкова есть пробелы в знаниях истории, я думал только в мелочах, на которые натыкался в его романах, оказывается не только, если он не заметил, как обеспечили фатальное отставание «долой преклонение...» и «оборудование не устаревает морально...»

Дмитрий Львович Быков: Марк Анискин долой преклонение — это сталинский лозунг. Погодите с диагнозами, вчитайтесь в цитату.

Mark Aniskin: Дмитрий Львович Быков Вы сказали что ему не удалось.

Дмитрий Львович Быков: Марк Анискин ему не удалось окончательно превратить Россию в Азию.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ему советская власть не дала. Вишь, говорит, чего захотел...

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский ему не дала сложная совокупность факторов, в числе которых была и советская власть.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Да, с советской властью шутки плохи. Велит на Запад — значит, надо на Запад, как Сталин ни упирался.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский она успела сформировать как минимум два поколения, которые в азиатчину не вписались. И победили ее в конце концов.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Мне ближе точка зрения, высказанная еще на заре советской власти Алдановым: «Та русская самобытность, та особенная стать, которой восторгался Тютчевъ... врядъ ли могла бы найти болѣе ревностныхъ и своеобразныхъ сторонниковъ, нежели нынѣшніе хозяева Москвы. Ужъ чего самобытнѣе путь, по которому большевики повели Россію. Правда, здѣсь слѣдуетъ сдѣлать теоретическую оговорку: по тому же пути они съ полной готовностью повели бы и всѣ другія страны. Но западноевропейскій міръ, какъ бы то ни было, за ними пока не идетъ, и большевистская самобытность, стало быть, ничего въ своемъ достоинствѣ не теряетъ».

Дмитрий Львович Быков: Где это Ленин восхищался русской самобытностью? Вообще цитата выглядит скорей как полемика с евразийцами.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И далее: «Разумѣется, съ формальной стороны и здѣсь возможно возраженіе. Ленинъ изобличаетъ не Западъ вообще, не Западъ «какъ таковой», а Западъ капиталистическій. Но это возраженіе аналогіи положительно не вредитъ. Какъ мы видѣли, и славянофилы — особенно, гіозднѣйшихъ поколѣній — любили поговорить о биржахъ западноевропейской буржуазіи».

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И наконец: «Большевики ушли отъ гнилого запада еще дальше на востокъ, чѣмъ славянофилы: индусскіе факиры воспитываютъ нравственный духъ молчаніемъ и умерщвленіемъ плоти; творцы голода и чрезвычаекъ создали для русскаго народа такія условія жизни, при которыхъ онъ не нуждается въ добровольномъ самоистязаніи; каждый житель совѣтской Россіи нынѣ тотъ же индусскій факиръ».

Дмитрий Львович Быков: Памфлет — хороший жанр, но опять-таки далекий от объективного исследования.

Дмитрий Львович Быков: Современные славянофилы поклоняются Сталину и ненавидят Ленина — именно за его западничество (и юдофильство, мифическое, впрочем)

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Я думаю, что жанр, в котором тут выступил Алданов, ничуть не хуже того, в котором выступили вы. Ленин же, конечно, субъективно славянофилом никак не был, но Алданов, как мне кажется, проницательно уловил его объективное родство с ними. А особой ненависти к Ленину у «современных славянофилов» (вроде Проханова, не говоря уже о Зюганове) я не вижу. Разве что у фриков, напирающих на его частично еврейское происхождение, Но это уж совершенные маргиналы.

Дмитрий Львович Быков: Ничуть не хуже, конечно. Просто об этом жанре Белинков говорил: «Я не хочу анализировать, я хочу глуми-иться!»

Дмитрий Львович Быков: Ну, Зюганов какой же славянофил?! Он в ужасе открестился бы от этого определения. Он абсолютный ортодокс, даже, кажется, не антисемит.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков К Алданову это имеет мало отношения. Он не был любителем глумиться.

Дмитрий Львович Быков: Насчет факиров — не глумление? Назовем сардонической иронией.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А за Зюгановым вы, кажется, не следите. Он уже давно если и ортодокс, то скорее православный.

Дмитрий Львович Быков: Но до славянофильства, по-моему, не дошел. Иначе вовсе уж никому верить нельзя.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Простите, никак не хотел подорвать вашу веру в людей!

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский в этом случае — скорей в нелюдей.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков На этой оптимистической ноте — удаляюсь. Спасибо!



ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е
Tags: комментарии, чужое мнение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments