Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ru_bykov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ru_bykov

Categories:

Беседа Дмитрия Быкова с Юлием Гусманом // «Вечерний клуб», 10 апреля 1997 года

Юлий Гусман: «В джинсах прошу не приходить»

Слово «гусманиада» известно всем отечественным кинематографистам. Оно означает помпезный, шумный, длинный праздник с элементами ампира а-ля семидесятые и соцарта а-ля восьмидесятые. С одной стороны, все будто бы всерьёз. С другой, все очень смешно — начиная от количества фильмов, номинированных на нынешнюю «Нику», и кончая гусмановским принципиальным нежеланием выпускать кого бы то ни было из зала хотя бы по нужде, пока всё не кончится.

— Юлий Соломонович, откуда вообще это правило — никуда не выходить из зала во время церемонии?

— Ты что, думаешь, я действительно запоминаю всех, кто вышел? Специально, чтобы не позвать на следующий раз? Чушь, у меня на «Нике» других дел хватает. Простоя считаю, что это неприлично — выходить во время церемонии награждения. Это неуважение к награждаемому, к ведущему, к профессии, наконец. Если ты соскучился — зачем занимаешь чужое место? На «Нику», слава Богу, всегда полно желающих. Большинство журналистов приберегают под конец интервью главный вопрос: а как бы это на «Нику»...

— Я не попрошусь, я аккредитован. Но неужели вы всерьёз сравниваете «Нику» с «Оскаром»?

— Главное отличие «Оскара» от «Ники» в том, что, когда Шварценеггер обнимает Роберта де Ниро и говорит ему «Поздравляю, старик», это вызывает восторг у зала и по крайней мере выглядит достоверно. А когда наш NN с кислой миной поздравляет нашего РР, весь зал убеждён, что в душе он его сожрать готов. И если «оскаровская» аудитория вообще доброжелательна, то наша публика от души ненавидит любого награждаемого.

Я не говорю о мелких различиях вроде того, что ни один критик, приглашённый на церемонию американской киноакадемии, не позволит себе писать о ней в амикошонском наглом тоне, акцентируясь на том, кто как был одет, чем кормили и кто сколько съел.

— Наезды ваши на критику общеизвестны...

— Я ни на кого не наезжаю, Боже упаси! Пусть пишут что хотят, я готов признать любые несовершенства «Ники». Но писать следует все-таки о «Нике», о кино, а не о десятистепенных вещах и не в трактирном тоне, усвоенном в колонках светской хроники. Писать, чтобы пнуть, — это, конечно, очень возвышающее занятие, очень такое лестное для пишущего, он как бы уравнивается с объектом пинка.

— Многие, и я в том числе, считают нерациональным проводить «Нику» на таком безрыбье.

— Это известная точка зрения, но у отечественных кинематографистов должен быть свой праздник. Хотя бы такой. Пока есть кино — будет и «Ника». И наоборот. И, может быть, именно в таком варианте он наконец напомнит всей стране о том положении, в каком оказалось кино. Подождите писать, вы же ещё не видели церемонии!— хочется мне сказать всем людям, которые сетуют на безрыбье очередной «Ники».

— Правда ли, что вы теперь запрещаете снимать картины с номинации, как сделал Михалков с «Утомлёнными»?

— Ну как это можно запретить? Просто если режиссёр фильма — сам академик, то есть он участвует в «Нике» и признает её, с его стороны, по-моему, неэтично снимать свою картину с конкурса. Такое решение действительно принято.

— Не кажется ли вам чрезмерным тот урожай призов, который именно вследствие безрыбья собрал «Кавказский пленник»?

— Это вполне достойная картина, и такое награждение действительно отразило бы ситуацию. Но результаты «Ники» ещё не известны — могут быть всякие неожиданности.

— А если в стране будет за год снята одна картина — вы её наградите? По всем категориям?

— У тебя очень мрачные прогнозы.

— Я просто наслушался Сергея Соловьёва...

— Я не думаю, что до этого когда-нибудь дойдёт. Но если дойдёт, наверное, мы будем награждать одну картину. Просто церемония приобретёт иной смысл, из торжественной превратится в пародийную.

— Вот-вот. Не слишком ли она торжественна сегодня?

— В «Нике» всегда есть сильный элемент иронии, другое дело, что не все его замечают. По-моему, это смешно, когда выходят суворовцы с трубами и среди главного кинематографического праздника страны начинают играть. Кому-то это кажется помпезным. Потом я не люблю дилетантизма. Дилетантизм — это непредсказуемость. В Баку я работал в горкоме комсомола и примерно знал, как делается вся политика в стране. А сейчас понятие образца, нормы утрачено вообще. Никто не знает, что выкинет завтра любой из депутатов Госдумы.

Я считаю, что, если мы делаем дело, у него должно быть своё лицо, стандарт, установленный образец. «Ника» будет меняться, но превращать её в капустник мы не намерены. Есть торжественная церемония с элементами самопародии, она и останется такой, так что милости прошу, форма одежды парадная.

— Ваш имидж как ведущего как-то изменится?

— Мой имидж как ведущего изменить очень трудно, особенно в мои годы. Хотя я до сих пор ощущаю себя младше всякого серьёзного, самодовольного человека... Веду ли я «Тему», или «Нику», или собрание межрегиональной депутатской группы, я не могу быть тошнотворно серьёзен, я всегда как-то приплясываю.

— А как насчёт демократизировать церемонию — в связи с обнищанием кинематографа? Пусть все придут в джинсах и свитерах, и вы тоже...

— Если все придут в джинсах и свитерах, это будет не «Ника». Мы же договорились, что праздник должен иметь своё лицо. В этом есть особый шарм, когда это лицо сохраняется даже при обеднении кинематографа. А сам я никогда не ношу свитеров, потому что я в них похож на колбасу.
Tags: ВЕЧЕРНИЙ КЛУБ, интервью, тексты Быкова, نيكا
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments