?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков // «Общая газета», 8 августа 1996 года 
28th-Aug-2019 11:03 am
berlin
Сны Попова

Валерий Попов «Разбойница» // Санкт-Петербург: «Вагриус», 1996, твёрдый переплёт, 236 стр., тираж 25.000 экз., ISBN: 5-86617-024-8

Эта книга больше всего похожа на «Новую Шахерезаду» — повесть, десять лет назад удивившую почитателей Попова своей, как бы это выразиться, реалистичностью, фабульностью и некоторой даже социальностью.

Обычная проза, а вовсе не тот беспрерывный праздник парадокса, «попадания», резкого композиционного смещения, которые нам, бывало, дарили поповские тексты. Но если автор хочет осваивать новую территорию, флаг ему в руки. Сейчас Попов, по собственному признанию, осваивает территорию массовой литературы, ибо серьёзную читать никто не станет. Позволим себе не согласиться с таким самоубийственным подходом, да и вполне серьёзные тексты нашего любимца всегда были прежде всего читабельны: видимо, под массовой культурой он понимает не легкочитаемые, а просто плохие сочинения. Он прав. Он честно пытается писать плохо. И у него ничего не получается.

В некотором смысле «Разбойница» — одно из самых удачных произведений Попова, временами оно посильнее его бесспорных шедевров — рассказа «Две поездки в Москву» или повести «Жизнь удалась». Кроме того, эта написанная от женского лица книжка — трагическая исповедь автора, не смейтесь, его отчёт о романе с паралитературой, когда человек, умеющий плести кружево, за отсутствием коклюшек берётся шить трусы. Вышивка на трусах выходит замечательная, носить нельзя. Донельзя искусственны все параллели (а вернее, вся полемика) с «Анной Карениной». Не надо было посвящать эту книжку Министерству путей сообщения. Ещё Хемингуэй говорил, что против Толстого боксировать бесполезно. Ни к чему тут, по-моему, поезда, сравнения с паровозами и машинистами, и в том, чтобы НЕ угробить героиню, нет ни вызова Толстому, ни тем более победы над ним... Фабула проваливается. История любви неутомимо-распутной, бескорыстно доброй, вечно женственной, польско-татарской девушки Турандаевской к бывшему мореману, ныне подвизающемуся в бизнесе, сама по себе замечательна... до тех пор, пока не является историей. Пока фиксируются моменты блаженства: а Попов, кстати сказать, гений момента. Его проза дискретна, поступательное движение ей претит — ей нужен режим фиксации, вспышки, а в режиме повествования она всё равно норовит прыгнуть, как автомобиль под управлением новичка. Всё, что накручено в «Разбойнице» вокруг трёх сыновей Алекса Проншина и трёх последовательных романов героини с ними, — то условно, то натянуто, то вторично. Хотя, конечно, можно бы все это трактовать как метафору... Все оказываются сыновьями Проншина, символизирующего неутомимое жизнелюбие, переполненность соками и пр. Такие были корни — и такие бледные, слабые отпрыски! Попов неоспоримо прав в том, что все типы нынешнего безвременья — бывший диссидент, бизнесмен, «крутой», политик, даже ходок нового образца — бледны, анемичны и фальшивы. Все словно играют навязанные роли, живут по искусственными мучительным правилам, которые на самом деле абсурдны, соблюдение которых никому не доставляет радости... но все продолжают по ним играть (как продолжает Попов писать свой роман). Тут вот ещё какой парадокс: раньше у Попова было не просто «похоже на жизнь» — он поражал цель с одного выстрела, хотя стрелял всегда в воздух. Пишет абсурд, гротеск, фантастику — выходит точно как есть (только так и можно). Теперь он старательно вводит в текст новые реалии — компьютерные взломы, фирмы, турпоездки, разборки, — а выходит настолько нереально! настолько условно! Раньше был «сон, похожий на жизнь» (один из лучших рассказов нашего автора). Теперь жизнь, похожая на сон. КАК БЫ ЖИЗНЬ. Хотел он такого эффекта или нет, но сам по себе этот эффект дорогого стоит.

В чём Попов абсолютно точен, так это в своей констатации занижения планки, которое как-то одновременно произошло во всем: в литературе, в жизни, в предпочтениях... Что хотите со мной делайте, а я вижу некий глубоко личный смысл в лучшем, кажется, эпизоде предпоследней главы, когда героиня с крутым бизнесменом Аггеем и его злобной-беззлобной свитой попадает в роскошный монастырский сад. Сад — словно из раннего Попова, времён «Парадиза»: огромный, благоухающий, спокойный, почти безлюдный (люди всегда мешают лирическому герою, как бы он этого ни скрывал)... Лёгкое и сладкое вино, ароматы, блестящие наблюдения (герои разуваются, чтобы эти благоухания как-то благотворно подействовали «на измученные их ноги»)... Но весь этот рай аггеевой свите не нужен. Нужна сивуха, тёмное мрачное помещение и нарастающая агрессия. Тебе суют рубль — ты злобно клянчишь копейку. Таково наше время во всем. Когда-то Попов в отчаянии спрашивал: неужели мы не можем взять от жизни любимые наслаждения, любимые страдания — и не брать ничего невкусного? Он умудряется брать вкусное. Но всех сегодняшних персонажей упорно воротит от деликатеса. И проза им нужна такая — как бы проза про как бы действительность. Вся призрачность, вся сымитированность нынешней жизни, вся эта игра по навязанным и дурацким правилам (у диссидентов свои, у блатных свои) у Попова явлена безукоризненно. Так, может, к тому и стремился?

Зато как отлично получилось у него все, что касается детства героини (а потому, что детская память избирательна и дискретна). И какие восхитительные любовные сцены Турандаевской и Проншина, какой — вот уж подлинно — сон Попова, вечная его мечта о любви-равенстве, любви-товариществе! У него, в отличие от комнатных наших романтиков, никогда не было любви-поединка, борьбы самолюбий и прочая. Его идеал — своя, понимающая баба, баба-копия («ты выгнешься — и она выгнется, ты застонешь — и она подстонет»). Так и в «Разбойнице». Диалоги в постели, совместная выпивка там же, весёлый, счастливый секс. Эти двое с трудом отрываются друг от друга, и от них отрываешься с трудом. «Ой, какая ты страшная! — А ты-то какой страшный!» Надо, однако, всё время отвлекаться. Отдаваться кому-то другому. Заниматься чем-то другим. Короче, жить тем вместожизнием, которое нам подсунули.

Если Попов хотел написать об этом, его можно поздравить с удачей.

Впрочем, поздравить его можно в любом случае.
Comments 
28th-Aug-2019 09:18 am (UTC)
надо, наверно, со страхами определенного характера браться читать эту "Разбойницу" ((
ну, если мне уже "Новая Шехерезада" (та, которая была написана 10 лет назад) НЕ понравилась ((

да и вообще, удивило, что можно мастеру так переключаться - с настоящей литературы на вообще НЕ литературу...
или на лишь условно литературу
This page was loaded Oct 18th 2019, 11:19 pm GMT.