?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков и Ирина Лукьянова // «Вечерний клуб», 30 января 1997 года 
28th-Aug-2019 04:18 pm
berlin
Как тестировали нашего ребёнка

В этой колонке мы предполагаем знакомить читателя с новыми способами отнятия денег у населения. Когда-то Бендер знал порядка сотни таких способов, вполне легальных. На сотню мы не претендуем, но на еженедельную колонку действительность нам материала наготовила. Голь на выдумки хитра. Систематизировать выдумки голи никто ещё не взялся. Между тем со временем наши тексты составят миниэнциклопедию «Выживающая Россия». Дай Бог, чтобы потомки читали её с ужасом и недоверием. В общем, экземпляр первый. Психолог и дети.

Дети — самое надёжное вложение денег; во всяком случае самое бездонное. Родитель представляет собою идеальную дойную коровушку для любого шарлатана, потому что дети — наше всё, в тоталитарных обществах всегда любят за возраст, за своё дитя у нас и горло перегрызут, и последнее белье продадут.

И вот мы читаем в газете «Из уст в уши» объявление, что ассоциация детских психологов осуществит всестороннее тестирование нашего дошкольного ребёнка, определит его характер, способности, склонности и шансы поступить в пристойную школу. А также укажет нам программу его подготовки к поступлению в первый класс. И даст какие-то материалы, для этой цели необходимые. Все удовольствие — двести пятьдесят штук.

Девочка наша, надо заметить, терпеть не может врачей, и это в её возрасте очень естественно. Приходится врать, что мы идём в подготовительную школу, потому что в школу она противоестественно хочет. Отыскивая в центре нужный офис, мы наткнулись на психдиспансер — дом перепутали, — и там нас добрый главврач предупредила:

— Знаю я эту фирму. Не ходите. Нам на них уже приходили жаловаться. Пойдёмте сейчас ко мне, я вам все бесплатно скажу.

Но мы упорствовали, потому что были дураки. Офис психолога располагался в старом двухэтажном доме, усадьба, охраняется государством, всё как у людей. Соседняя дверь — офис парапсихолога, предсказывающего будущее. Следующая — гомеопат-травник. Единственная комната, в которой ютится теперь учреждение, некогда занимавшее весь особняк, украшена плакатом: «Господа! Парапсихолог, психолог и траводел находятся НЕ ЗДЕСЬ!»

Сильно их, видно, достали потенциальные жертвы.

Входим. Детский психолог — подержанного вида мужик с длинным нервным носом и столь же нервным тиком. Мы ниже пояса бить не хотим, но способность тикающего психолога установить контакт с дитём для нас под большим вопросом. Детка наша стремительно забоялась и зарылась в складки материнской куртки.

— Вы опоздали на десять минут. Придётся уплатить штраф — пятьдесят процентов. Я из-за вас следующего клиента вынужден буду задержать.

— То есть с нас уже триста семьдесят пять?

— Именно.

Мы крякнули.

— Ну давайте быстрее. Времени нет. Садитесь. Девочка, как тебя зовут? Что она у вас такая молчаливая? Налицо психастения. Надо вам нашему психиатру показаться. Он в этом же офисе принимает. Сто пятьдесят тысяч. Записать?

— Не надо, — поспешно говорим мы, — она у нас отнюдь не молчаливая, с ней только надо лаской...

— В школе лаской никто разговаривать не будет. И взятку с вас стребуют — две тысячи за компьютер — и на собеседовании валить будут. Я в школе десять лет работал, знаю, какой там подход.

Отец семейства в школе и по сей день прирабатывает, он знает, что там на собеседованиях разговаривают вдесятеро дружелюбней и никаких вступительных компьютеров не берут. Это разве что уж очень элитная школа нужна, чтобы там на собеседовании валили, — типа сын охранника Ельцина должен там учиться или внук личного парикмахера Брынцалова. Мы педстаж имеем оба и все такие вещи хорошо понимаем. Но пусть себе, думаем, поёт.

— Скажи мне, Девочка, чем отличается день от ночи? — а сам все тикает, и мы синхронно вспоминаем Ролана Быкова с его «февочкой», «фефектами фечи» и «улицей кой-кого».

— Ночью темно, днём светло, — отвечает Женька, дивясь дядиной тупости.

— А конкретнее? — требует дядя. Мы переглядываемся, потому что не находим адекватного ответа.

— Днём потому что солнышко, а ночью луна, — выкручивается ребёнок.

— А основная причина? Основная?! Вот почему зимой холодно, а летом тепло? — ещё немного, и заорёт.

— Потому что солнце зимой холодное, а летом светит жарко.

— А про вращение Земли тебе никто не говорил? Очень неразвитый ребёнок, — это уже к нам.— Я думаю, тут отсталость. Вам надо показаться дефектологу. Двести тысяч. Вас записать?

Услышав про дефектолога, ребёнок, прекрасно знающий слово «дефект», начинает потихоньку хлюпать, и вскоре тихий его хлюп переходит о испуганный рёв.

— Очень истеричный ребёнок. Надо показать психиатру. Точно не хотите? Здесь же, в этом же офи...

— Не надо, вы лучше ещё что-нибудь спросите.

— Хорошо. Чем отличается трамвай от автобуса?

— Потому что у трамвая колеса... хлюп... а у автобуса шины...

— Ты говоришь «потому что», а я спросил «чем». А у неё со слухом всё в порядке? А то здесь же отоларинголог, двести тысяч... Хорошо, а что у них общего?

— Не знааа...

— Они оба общест-вен-ный транспорт!

Тут мы несколько офигели, потому что в шестилетнем возрасте таких слов вообще не знали. Слово «КПСС» — знали, а «общественный транспорт» — нет, при тоталитаризме нас так не мучили.

— Хорошо. Теперь читай вслух.

Ну чтению вслух, равно как и письму по-письменному, наш дефектный ребёнок обучен уже год как, так что он довольно лихо отбарабанил страницу текста. Психолог заслушался.

— А теперь сосчитай от двадцати до одного! Нам живо припомнился Рабле, у которого Гаргантюа двадцать лет учат излагать алфавит задом наперёд, но цель психолога была нам уже ясна завербовать наше дитятко к наибольшему числу специалистов и вытянуть из нас под это дело всё, что у нас было. Так что мы ему не мешали самовыражаться до конца.

— У вас переразвитый ребёнок. Переподготовленный. Вы точно не хотите к психиатру? А то в этом же о... Ну ладно, всё равно придётся. Потому что в первом классе ей будет скучно, начнётся истерия, то есть она всё знает, а все ещё только учатся, короче, вы наплачетесь. И тогда всё равно к нам придёте, к психологу нашему. А пока, девочка, нарисуй дом.

Дом мы рисовать категорически отказались, потому что по дому нам обещали сообщить что-то о сексуальном и семейном самоощущении ребёнка, а консультация психоаналитика штук за триста нам совершенно не улыбалась. С кислыми лицами вытащили мы деньги и, поторапливаемые психологом (за дверью его ждали ещё два идиота), вышли на заснеженную улицу Чехова.

Он ещё пытался сказать нам вслед, что позвонит сам, когда можно будет прийти за материалами, и утверждал, что неплохо бы показать ребёнка диетологу, а то ему не нравится цвет его лица; и только наше стремительное исчезновение помешало ему рекомендовать нам гинеколога, уролога и андролога, всё в том же офисе, со штрафом в пятьдесят процентов за опоздание. Ещё немного, и он определил бы у ребёнка аденому предстательной железы под тем предлогом, что девочка наша не с первого раза назвала автора формулы «Е = mc2», и наш семейный бюджет рухнул бы окончательно.

Здесь почти нет преувеличений. Факт тот, что психологи подобного рода, готовящие детей к якобы инквизиторским собеседованиям, плодятся с дикой силой — их объявлениями переполнена газета «Из рук в урну» или как она там ещё называется.

Мы про них ещё расскажем, так что пусть не особенно восхищаются своей изобретательностью.
This page was loaded Oct 20th 2019, 4:29 pm GMT.