?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков // «Общая газета», 6 ноября 1997 года 
29th-Aug-2019 09:57 am
berlin
Милая Маша. Переписка обывателя с историей

Мой друг Андрей Давыдов однажды в Питере за большие деньги купил у букиниста публикуемые здесь письма. Письма были отосланы из санатории, располагавшейся в Крыму близ Артека. В тридцатых это была госдача Калинина, впоследствии подаренная пионерам. А до Калинина там размещалась водолечебница. Местные воды, говорят, отлично помогали от запоров. В этом решил убедиться летом 1917-го автор писем чиновник Кустов, принадлежавший, по всей вероятности, российскому middle-class'у. О его дальнейшей судьбе мы ничего не знаем. И слава Богу.

На июль-сентябрь 1917 года приходятся самые интересные события русской истории: двоевластие, розыски Ленина, его пряталки в Разливе, корниловщина, пребывание императора в Тобольске. Кустов лечил в Суук-Су свой желудок. Который более чутко реагировал на обстановку и начал давать сбои аккурат в начале революционного кризиса.

Ответных посланий милой Маши не сохранилось. Вместо них мы приводим выдержки из газет тех дней — своеобразный ответ Истории на письма Кустова.

ИЗ ЯЛТЫ ПИШУТ:


Июля 17, 1917

Милая Маша,

надеюсь, ты, дети и Catherine здоровы и в добром расположении духа. Я думаю пробыть здесь ещё до конца другой недели, хотя скука смертная и погода нехороша. Душно, жарко, тяжело дышать, облака ходят плотные. Все кажется, вот-вот гроза, но всякий раз мимо: где-то грохочет, Ялты покуда не достаёт. Общества нет, ежели не считать старого Водзяковского с новой кукольной женою. Газет не читал давно и едва представляю, что делается. Есть ли известия от Леонида? Отсюда Петербург кажется фантомом, выдумкой. Не знаю, для чего остаюсь здесь, хотя одна мысль об отъезде домой повергает в смятение. Кушаю, гуляю да сплю; пробовал читать, бросил: все скучно. «Гнев Диониса» гадость ужасная. Бывает, захожу на базар. Покупатели больше прицениваются, а не берут, продавцы-татаре галдят, и то лениво; рядом дети их в пыли возятся с плешивыми котятами. Хотел у мальчика слив сторговать, да кисло, мальчик хочет семь копеек, а сам грязен. Полно мух, которые здесь сущее бедствие, и кисея на окне также не спасает. Опасаюсь заразы. Третьего дня был шторм, ходил смотреть. Море рыжее и пенится, как кислый квас. Моих лет господин вздумал гусарить, купаться, попал в прибой и насилу выбрался: замотало и едва не убило о камни. Зеваки столпились, глядели с удовольствием. Купил огромную рогатую раковину для Сашеньки, а вчера рябая Степановна пришла с уборкой и один рог обломила. Ехать надо, да решиться не могу, тешу себя мыслью, что и вы пока на даче, а там уж видно будет.


Августа 15, 1917

Милая Маша,

погоды стоят дрянные, и совсем я расстроился. Море всякий день ухает, накатывает на берег, всё мутно от песка. Воды здешние, я думаю, одна выдумка, потому что сколько ни пей, а все желчь, и во рту горечь, и бок болит, — прости, что надоедаю этими жалобами. Я, верно, оттого и пасмурен. При том же не искупаться, так что зря только потратился на костюм.

Общество всё сидит на пляже или играет в лаун-теннис, красотки местные ходят в неприлично открытых платьях, и я вспоминаю тебя, моя скромная умница. Ты в 1.000 раз лучше, чем все они.

Теперь самое рыбачье время, везде сушат и солят рыбу, и чайки сидят сонные. Во всём чувствуется наступление осени. Гуляев купил преогромную копчёную камбалу, которую тут приготовляют в особой коптильне, на дыме, который дают вишнёвые опилки. Всё жалел, моя радость, что тебе не попробовать её. Довезти, конечно, никак было бы нельзя.

Машенька, что детки? До меня до сих пор дошло только одно письмецо, от третьего августа, что вы благополучны. Но ты, как всегда, пишешь так мало, а я, глупый, все остановиться не могу — мне кажется, что я с тобою разговариваю. Машенька, милый и единственный друг мой, я только тогда и могу быть здоров, когда ты рядом. Не надо было ехать одному на эти воды. Я побоялся, что тебе вредна будет жара, и впрямь тут душно, но любая жара двоим легче. Никогда больше один никуда не поеду.

В Ялту, говорят, приезжал Мозжухин, только и разговору, что о нём. Крещу тебя и деток, прощай, милая, пиши. Я через неделю или две примусь собираться.


Августа 18, 1917

Милая Маша!

Сейчас пришло письмо от тебя, и я так рад, что сел отвечать сразу. Прости меня ещё раз, голубчик, за глупые подозрения, ведь это я всё шутя. Хотя посмотришь, как здесь веселятся, и подумаешь, что ни в ком нельзя быть уверенным. Недавно на набережной видел пару, которая без всякого стеснения цаловалась очень смешно и натурально, как в кинематографе. Здесь, в Крыму, ни места, ни времени нет, и всё делают, что в голову взбредёт. Видел недавно на набережной офицера, и он сказал, что вот так же чувствовал себя на фронте, ввиду крайней опасности, а ему все казалось весело. Но я и тут себя помню.

Машенька, ты так мало пишешь, но я обо всем догадываюсь. Правда ли, что Коля стал читать? Он такой баловник, что и букв знать не хотел. Несколько раз я на него кричал за это, а сейчас так каюсь и мучаюсь. И с тобою, милая моя голубка, я так часто был нетерпелив и груб. Прости, Маша. И сегодня, как назло, бок болит больше обычного. Хватит мне этих вод, я думаю через неделю ехать к вам. Пусть доктора говорят, что хотят, а моё лекарство — ты, да Сашенька с Колей и Гришей.

Хорошо, что Сашенька заневестилась, но отдадим только за миллионера, чтобы хоть ей жить как сыр в масле. Она вполне достойна.

Скоро увидимся, голубка моя, целую тебя и деток. У нас душно, вчера искупался, но море словно липкое, и никакой радости.

ГРИША! ПАПА ЦЕЛУЕТ ТЕБЯ. СЛУШАЙ МАМУ, НЕ ИГРАЙ С ДИАНОЙ, УКУСИТ.

ИЗ ПЕТЕРБУРГА СООБЩАЮТ:

Да здравствует революционный пролетариат Москвы! Пусть сильнее раздастся голос наших товарищей в Москве на радость всем угнетённым и порабощённым! Пусть узнает вся Россия, что есть ещё на свете люди, готовые кровью отстаивать дело революции! Москва бастует, трамваи не ходят, некоторые рестораны и кофейни закрыты. По неполным данным, полученным до 3 часов дня 12 августа, бастует не менее 250 тысяч рабочих.

«Пролетарий»


Вся буржуазия во главе с партией кадетов приветствует изменника и предателя Корнилова и готова от всего сердца аплодировать тому, кто обагрит улицы Петрограда кровью рабочих и революционных солдат. Солдаты! Во имя революции — вперёд против генерала Корнилова! Рабочие! Дружными рядами оградите город революции от нападения буржуазной контрреволюции!

«Рабочий»


Начинается последний акт всероссийской трагедии. Ясно, что сила перешла в руки крайне левого элемента революции — так называемых большевиков. В руках их представителей нет ни одного министерского портфеля. Мало того, одержала победу идея коалиционного министерства. Однако для всякого спокойного и беспристрастного наблюдателя ясно, что фактически по всей линии торжествуют большевики.

«Московские ведомости»
This page was loaded Oct 19th 2019, 12:04 am GMT.