Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ru_bykov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ru_bykov

Categories:

Дмитрий Быков // «Общая газета», 30 октября 1997 года

Прощание с матёрым

Александр Абдулов наконец вне критики.

Александр Абдулов теперь неприкасаем. Но не потому, что все такого высокого мнения о нём. Просто исчезла возможность диалога. Себе дороже.

Своим отношением к прессе Абдулов известен ещё с тех пор, когда Дарья Асламова рассказала о своём с ним беглом романе. Александр Гаврилович отреагировал тогда с пугающей чрезмерностью — потребовал лицензии на отстрел журналистов. На записи «Темы» 14 октября, в Останкине, он высказался проще: лицензии на отстрел ему уже не надо, а надо — бить. Он недавно и ударил Отара Кушанашвили — за неуважительное высказывание.

Можно понять претензии Абдулова к современной прессе — на девяносто процентов жёлтой, некомпетентной, наглой. Гораздо печальнее другое: сегодняшний Абдулов любую критику в свой адрес воспринимает агрессивно и нетерпимо. Он уже не разделяет себя-человека и себя-актёра, воспринимая любой упрёк в адрес своего фильма или спектакля как личное оскорбление. А ведь больше половины нынешних ролей Абдулова (беру прежде всего кинематограф) ниже критики, поэтому и перешли в компетенцию жёлтой прессы, которая подменяет разбор картины отчётом о количестве выпитого на её презентации.

В начале своей карьеры Александр Абдулов был славным представителем племени советских героев-любовников (имею в виду амплуа, а то Александр Гаврилович и здесь усмотрит намёк). Героями-любовниками побывали и Козаков, и Лановой, и Тихонов. Эти персонажи, как правило, знают, чего хотят, и уверенно этого добиваются. Им тоже присущи подростковые комплексы, метания, сомнения, но они их в конце концов побеждают, оставаясь в зрительском сознании как люди поступка. «Мужчинский мужчина» — так определил абдуловского героя Валерий Тодоровский в сценарии «Над тёмной водой». Издержки этого образа сам Абдулов блистательно выявил в «Доме, который построил Свифт», сыграв упёртого, но ещё воспитуемого доктора из Ноттингемшира. А вот попытка приписать такому герою интеллигентность в экранизации шварцевского «Дракона» не удалась. Именно этот фильм и обозначил начало актёрского кризиса Абдулова, хотя кризис-то был не только абдуловский, но и захаровский. Да и чего уж там — кризис эпохи вообще. Ведь Ланцелот может убить Дракона лишь ценой отказа от всех тех милых интеллигентских штучек, которые отчасти примиряют его с автором и другими мирными горожанами. Ланцелот же, убивший Дракона, уже для диалога не годится. Абдулов мог бы это сыграть, но он это продемонстрировал: совсем другое дело, но и на том спасибо. На крупных планах актёра становилось ясно, почему Ланцелот стопроцентно проигрывает многоликому Янковскому. Именно в «Драконе» обозначился потолок возможностей Абдулова: он не смог шагнуть за пределы типажа, для большинства зрителей так и оставшись Юношей-Медведем из замечательного «Обыкновенного чуда» — чистым, нерассуждающим, прямолинейным.

Между тем шанс измениться, копнуть глубже был у Абдулова однажды — в недооценённой картине Балаяна «Храни меня, мой талисман» (1984), где за девочку-женщину в исполнении Друбич боролись бедный интеллигент и настоящий муж-ж-жчина. Там Абдулову опять предстояла дуэль с Янковским, причём вполне буквальная, но на этот раз именно Абдулов воплощал силу и зло — зло умелое, деятельное, уверенное в себе. Однако Янковский, пластичный, многообразный, не боящийся юродства, опять начисто его переиграл. Вот тогда-то маска самоуверенного, но туповатого «мужчинского мужчины» начала постепенно прирастать к лицу Абдулова. Талисман его больше не хранил.

Абдулов слишком долго играл решительных людей, причастных к криминальным структурам. Сегодня он сам отлично усвоил язык угрозы, лексику «разборки» и несколько истеричный тон оскорблённой невинности. Таким он был и на записи «Темы», и при подготовке Московского кинофестиваля, когда во всех интервью обрисовывал свой вполне триумфальный путь в виде беспрестанной борьбы с замалчиванием и непризнанием. Что поделаешь: одному суп жидок, другому жемчуг мелок. В то же время Абдулов сыграл в нескольких картинах, уровень которых попросту неприличен для актёра его квалификации: так, «Грех» Виктора Сергеева — достойный образец постперестроечного дурновкусия. Об игре Абдулова здесь нечего и говорить — это набор расхожих штампов. Предыдущая совместная работа Абдулова и Сергеева «Гений» (о тихом изобретателе, волею судьбы вовлечённом в мафиозную историю) была спасена тонким, остроумным сценарием и откровенно пародийной игрой Смоктуновского, сыгравшего «крестного отца». Но и в «Гении», где у Абдулова были как раз широчайшие возможности для перевоплощения, актёр ограничился все тем же набором клише, не особенно утруждая себя разнообразием. Судите сами: история о современном Кулибине, водящем за нос и преступников, и милицию, позволяла сыграть пугающее превращение скромного интеллигента в безжалостного борца с бандитами. Но Абдулов к тому моменту уже был во всех своих ролях одинаков — сравнительно недавняя «Чёрная вуаль» А.Прошкина, где слабый литературный материал (Арцыбашев) облегчал задачу и позволял довольствоваться штампами, и то подтвердила это. Надо было сыграть светского льва образца «серебряного» века. При взгляде на Абдулова в этой роли поневоле вспоминалась фраза Горького о купринской «Суламифи»: «А всё-таки Соломон у него сильно смахивает на ломового извозчика».

Но истинный масштаб происходящего с Абдуловым обнаружился в фильме 1992 года «Над тёмной водой», который обещал стать триумфом. Здесь виноваты и актёр, и молодые авторы картины, сделавшие ставку на массовую популярность Абдулова. Увы, популярен Абдулов не в тех массах, на которые был рассчитан грустный экзерсис Месхиева. Роль была трудная, с проживанием в кадре десяти лет. Напрасно зритель ждал, что персонаж станет мудрее: он не мучился, а хамил, не влюблялся, а кобелировал,— короче, на месте «мужчинского мужчины» довлатовского типа был постперестроечный супермен, утомлённый признанием. А ведь тем и отличался супермен шестидесятых от нашего успешного современника, что обладал идеалами: эпоха была такая. Для него и кобеляж был элементом социального вызова, демонстративной свободой, противопоставленной ханжеству. Пресыщенный бонвиван Абдулова и с друзьями дрался, и пил, и жену бросал без душевных терзаний. Не было в его глазах — даже в финале — настоящего отчаяния; и на гибель он пошёл не из-за отсутствия Поступков в его стремительно сереющей жизни, а из нерасчётливой, самовлюбленной дурости. Может быть, именно по вине Абдулова, не пожелавшего придать своему супермену хоть сколько-нибудь историзма, органики и пр., картина не удалась. Кризис Абдулова и есть отражение кризиса наших представлений о свободе: как свобода обернулась разгулом блатняка, так и вымечтанный нами супермен обернулся истеричным, невосприимчивым к критике, во всех ролях одинаковым братком. Роль Александра Гавриловича и его соучастие (иного слова не подберу) в создании фильма «Шизофрения» это подтвердили. Можно бы и забыть о том, что консультант фильма — «мужчинский мужчина» Александр Васильевич Коржаков, друг своих друзей и человек чести, любящий поставить жучок собеседнику во время доверительного разговора. Получись у Сергеева с Абдуловым шедевр — стерпели бы мы и Коржакова, дружба с которым, как утверждает Александр Гаврилович, есть факт его личной биографии, а не повод для критического анализа. Увы! Ничто на земле не проходит бесплатно. То, что в окружении нашего героя появились сильные личности вроде Коржакова, Кобзона или Розенбаума, само по себе красноречиво.

Разумеется, винить одного Абдулова в том, что с ним сейчас происходит, было бы несправедливо. Метаморфоза, происшедшая с Абдуловым,— это трагедия нашего времени, а вовсе не только одного актёра. Его внешние данные, популярность, интонации эксплуатировались коммерческим кинематографом так нещадно, что нетрудно было застыть в однообразии. И, соглашаясь на дурно придуманные роли в заведомо слабых фильмах, Абдулов всего лишь следовал духу времени. Но человек, находящийся на виду, обязан думать, как его слово отзовётся. Тем более что призывы расправиться с прессой — неважно, жёлтой или любого другого цвета,— в России аукаются страшным образом. Как бы ни оценивать роли, сыгранные актёром, героев Абдулова у нас любят куда больше, чем журналистов.
Tags: ОБЩАЯ ГАЗЕТА, тексты Быкова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments