?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков // «Общая газета», 30 октября 1997 года 
30th-Aug-2019 09:32 am
berlin
Прощание с матёрым

Александр Абдулов наконец вне критики.

Александр Абдулов теперь неприкасаем. Но не потому, что все такого высокого мнения о нём. Просто исчезла возможность диалога. Себе дороже.

Своим отношением к прессе Абдулов известен ещё с тех пор, когда Дарья Асламова рассказала о своём с ним беглом романе. Александр Гаврилович отреагировал тогда с пугающей чрезмерностью — потребовал лицензии на отстрел журналистов. На записи «Темы» 14 октября, в Останкине, он высказался проще: лицензии на отстрел ему уже не надо, а надо — бить. Он недавно и ударил Отара Кушанашвили — за неуважительное высказывание.

Можно понять претензии Абдулова к современной прессе — на девяносто процентов жёлтой, некомпетентной, наглой. Гораздо печальнее другое: сегодняшний Абдулов любую критику в свой адрес воспринимает агрессивно и нетерпимо. Он уже не разделяет себя-человека и себя-актёра, воспринимая любой упрёк в адрес своего фильма или спектакля как личное оскорбление. А ведь больше половины нынешних ролей Абдулова (беру прежде всего кинематограф) ниже критики, поэтому и перешли в компетенцию жёлтой прессы, которая подменяет разбор картины отчётом о количестве выпитого на её презентации.

В начале своей карьеры Александр Абдулов был славным представителем племени советских героев-любовников (имею в виду амплуа, а то Александр Гаврилович и здесь усмотрит намёк). Героями-любовниками побывали и Козаков, и Лановой, и Тихонов. Эти персонажи, как правило, знают, чего хотят, и уверенно этого добиваются. Им тоже присущи подростковые комплексы, метания, сомнения, но они их в конце концов побеждают, оставаясь в зрительском сознании как люди поступка. «Мужчинский мужчина» — так определил абдуловского героя Валерий Тодоровский в сценарии «Над тёмной водой». Издержки этого образа сам Абдулов блистательно выявил в «Доме, который построил Свифт», сыграв упёртого, но ещё воспитуемого доктора из Ноттингемшира. А вот попытка приписать такому герою интеллигентность в экранизации шварцевского «Дракона» не удалась. Именно этот фильм и обозначил начало актёрского кризиса Абдулова, хотя кризис-то был не только абдуловский, но и захаровский. Да и чего уж там — кризис эпохи вообще. Ведь Ланцелот может убить Дракона лишь ценой отказа от всех тех милых интеллигентских штучек, которые отчасти примиряют его с автором и другими мирными горожанами. Ланцелот же, убивший Дракона, уже для диалога не годится. Абдулов мог бы это сыграть, но он это продемонстрировал: совсем другое дело, но и на том спасибо. На крупных планах актёра становилось ясно, почему Ланцелот стопроцентно проигрывает многоликому Янковскому. Именно в «Драконе» обозначился потолок возможностей Абдулова: он не смог шагнуть за пределы типажа, для большинства зрителей так и оставшись Юношей-Медведем из замечательного «Обыкновенного чуда» — чистым, нерассуждающим, прямолинейным.

Между тем шанс измениться, копнуть глубже был у Абдулова однажды — в недооценённой картине Балаяна «Храни меня, мой талисман» (1984), где за девочку-женщину в исполнении Друбич боролись бедный интеллигент и настоящий муж-ж-жчина. Там Абдулову опять предстояла дуэль с Янковским, причём вполне буквальная, но на этот раз именно Абдулов воплощал силу и зло — зло умелое, деятельное, уверенное в себе. Однако Янковский, пластичный, многообразный, не боящийся юродства, опять начисто его переиграл. Вот тогда-то маска самоуверенного, но туповатого «мужчинского мужчины» начала постепенно прирастать к лицу Абдулова. Талисман его больше не хранил.

Абдулов слишком долго играл решительных людей, причастных к криминальным структурам. Сегодня он сам отлично усвоил язык угрозы, лексику «разборки» и несколько истеричный тон оскорблённой невинности. Таким он был и на записи «Темы», и при подготовке Московского кинофестиваля, когда во всех интервью обрисовывал свой вполне триумфальный путь в виде беспрестанной борьбы с замалчиванием и непризнанием. Что поделаешь: одному суп жидок, другому жемчуг мелок. В то же время Абдулов сыграл в нескольких картинах, уровень которых попросту неприличен для актёра его квалификации: так, «Грех» Виктора Сергеева — достойный образец постперестроечного дурновкусия. Об игре Абдулова здесь нечего и говорить — это набор расхожих штампов. Предыдущая совместная работа Абдулова и Сергеева «Гений» (о тихом изобретателе, волею судьбы вовлечённом в мафиозную историю) была спасена тонким, остроумным сценарием и откровенно пародийной игрой Смоктуновского, сыгравшего «крестного отца». Но и в «Гении», где у Абдулова были как раз широчайшие возможности для перевоплощения, актёр ограничился все тем же набором клише, не особенно утруждая себя разнообразием. Судите сами: история о современном Кулибине, водящем за нос и преступников, и милицию, позволяла сыграть пугающее превращение скромного интеллигента в безжалостного борца с бандитами. Но Абдулов к тому моменту уже был во всех своих ролях одинаков — сравнительно недавняя «Чёрная вуаль» А.Прошкина, где слабый литературный материал (Арцыбашев) облегчал задачу и позволял довольствоваться штампами, и то подтвердила это. Надо было сыграть светского льва образца «серебряного» века. При взгляде на Абдулова в этой роли поневоле вспоминалась фраза Горького о купринской «Суламифи»: «А всё-таки Соломон у него сильно смахивает на ломового извозчика».

Но истинный масштаб происходящего с Абдуловым обнаружился в фильме 1992 года «Над тёмной водой», который обещал стать триумфом. Здесь виноваты и актёр, и молодые авторы картины, сделавшие ставку на массовую популярность Абдулова. Увы, популярен Абдулов не в тех массах, на которые был рассчитан грустный экзерсис Месхиева. Роль была трудная, с проживанием в кадре десяти лет. Напрасно зритель ждал, что персонаж станет мудрее: он не мучился, а хамил, не влюблялся, а кобелировал,— короче, на месте «мужчинского мужчины» довлатовского типа был постперестроечный супермен, утомлённый признанием. А ведь тем и отличался супермен шестидесятых от нашего успешного современника, что обладал идеалами: эпоха была такая. Для него и кобеляж был элементом социального вызова, демонстративной свободой, противопоставленной ханжеству. Пресыщенный бонвиван Абдулова и с друзьями дрался, и пил, и жену бросал без душевных терзаний. Не было в его глазах — даже в финале — настоящего отчаяния; и на гибель он пошёл не из-за отсутствия Поступков в его стремительно сереющей жизни, а из нерасчётливой, самовлюбленной дурости. Может быть, именно по вине Абдулова, не пожелавшего придать своему супермену хоть сколько-нибудь историзма, органики и пр., картина не удалась. Кризис Абдулова и есть отражение кризиса наших представлений о свободе: как свобода обернулась разгулом блатняка, так и вымечтанный нами супермен обернулся истеричным, невосприимчивым к критике, во всех ролях одинаковым братком. Роль Александра Гавриловича и его соучастие (иного слова не подберу) в создании фильма «Шизофрения» это подтвердили. Можно бы и забыть о том, что консультант фильма — «мужчинский мужчина» Александр Васильевич Коржаков, друг своих друзей и человек чести, любящий поставить жучок собеседнику во время доверительного разговора. Получись у Сергеева с Абдуловым шедевр — стерпели бы мы и Коржакова, дружба с которым, как утверждает Александр Гаврилович, есть факт его личной биографии, а не повод для критического анализа. Увы! Ничто на земле не проходит бесплатно. То, что в окружении нашего героя появились сильные личности вроде Коржакова, Кобзона или Розенбаума, само по себе красноречиво.

Разумеется, винить одного Абдулова в том, что с ним сейчас происходит, было бы несправедливо. Метаморфоза, происшедшая с Абдуловым,— это трагедия нашего времени, а вовсе не только одного актёра. Его внешние данные, популярность, интонации эксплуатировались коммерческим кинематографом так нещадно, что нетрудно было застыть в однообразии. И, соглашаясь на дурно придуманные роли в заведомо слабых фильмах, Абдулов всего лишь следовал духу времени. Но человек, находящийся на виду, обязан думать, как его слово отзовётся. Тем более что призывы расправиться с прессой — неважно, жёлтой или любого другого цвета,— в России аукаются страшным образом. Как бы ни оценивать роли, сыгранные актёром, героев Абдулова у нас любят куда больше, чем журналистов.
This page was loaded Oct 18th 2019, 11:32 pm GMT.