?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков // «Новое время», 29 августа 1999 года 
30th-Aug-2019 11:45 pm
berlin
Ода сильной руке

Блеск и нищета русского прагматизма.

Свою идеологическую и политическую программу «Отечество» «Вся Россия» обнародовало с помпой, не в каком-нибудь пропагандистском партийном издании с десятитысячным тиражом, а в «Литературной газете» (№31-32, 1999), принадлежащей к издательской и рекламной группе «Метрополис». Как известно, эта группа является частью гигантской информационной империи АФК «Система», а «Система», как бы ни складывались отношения Юрия Лужкова и Владимира Евтушенкова, активно помогает московской мэрии. Но столь крупной программной статьи здесь ещё не появлялось: идеологи «Отечества» в данном случае это член его политсовета Александр Владиславлев явно пошли в атаку.

О двоевластии

Опубликованное одновременно заявление политсовета «Отечества» содержало как минимум два странных тезиса. Первое: политсовет глубоко скорбит по поводу безответственной и бесперспективной государственной политики Кремля. Второе: невзирая на таковую политику, политсовет призывает все ветви власти, всех крупных руководителей страны не предпринимать ничего антиконституционного. Этим невинным на первый взгляд обращением легитимизируется давно существующая в России ситуация двоевластия, когда новая элита уже сформировалась и ждёт только момента, чтобы взлезть на трон конституционным путём. «Отечество» всячески пытается сделать вид, что власть уже давно принадлежит ему: отсюда уверенные разговоры о будущем, обещанный передел собственности, крайне самоуверенные заявления с дикими цифрами о победе на будущих думских и президентских выборах… Отсюда вальяжность Георгия Бооса и державность тона Александра Владиславлева. Отсюда осознание себя единственно возможными преемниками, единственной альтернативой Кремлю. Отсюда же и заявление политсовета, в котором населению как бы подмигивают: мы-то с вами понимаем… он, конечно, рехнулся… но давайте подождём каких-то десять месяцев и тогда придём мы и вы увидите небо в алмазах.

О том, какое небо в алмазах нам готовит блок «Отечество», надо думать сейчас. Потому что самоуверенность этой партии и её адептов ежедневно возрастают по мере приближения парламентских и президентских выборов.

Что такое друзья народа

Политическая программа «Отечества» своего рода шедевр. Давно было очевидно, что у этой партии, равно как и у её лидера, нет и не может быть никакой идеологии, даром что Лужков и всё его окружение (вплоть до жены его пресс-секретаря Аниты Цой) обожают слово «философия». Философия у них везде: в строительстве, в сооружении железных дорог, во внутрисемейных отношениях… Новая московская философия, как сказал бы Пьецух, это отсутствие всякой философии. Откровеннее других об этом проговорился начальник лужковского избирательного штаба Георгий Боос человек феноменального, почти обаятельного цинизма. За неделю до степашинской отставки он издевательски предлагал ему своё (шестое) место в избирательном списке. Через день после отставки речь шла уже и о втором — «если наши опросы покажут, что он популярен. Мы руководствуемся чистым прагматизмом». Боос проговаривается по полной программе: ни имидж политика, ни его убеждения, ни сумма его знаний и умений нас не волнуют. Мы прагматики. И в этом качестве позовём в свой список любого, кто пользуется поддержкой населения. Жаль, в прямом эфире «Эха Москвы», где было сделано это беспрецедентное заявление, лужковской правой руке не задали прямого вопроса: а если окажется, что популярнейшие политики страны Зюганов и Анпилов? Тогда как?

Но у партии власти (какой «Отечество» являлось изначально) и не может быть в наших условиях никакой идеологии, никаких принципов. Убеждения должны меняться сообразно конъюнктуре текущего момента: главная цель прийти к власти, всё остальное устроится само собою. Для этого хороши любые средства: блок с Зюгановым (от которого спасли, похоже, только антисемитские выходки Макашова, умело поданные в СМИ). Блок с Примаковым. Блок с Шаймиевым. Приглашение к сотрудничеству, разосланное всем ельцинским отставникам, вне зависимости от их убеждений и профессиональных качеств. «Отечество» не думает о платформе, отделываясь крайне расплывчатым термином «центризм».

Центризма в последнее время стало очень много. Центристами называют себя Лужков и Шаймиев, Жириновский и Сулакшин, Михалков и Кобзон. И Олег Морозов с «Российскими регионами», и Екатерина Лахова с «Женщинами России», и даже цивилизованные коммунисты нет-нет и подпустят фиоритуру насчёт пользы социализма с человеческим лицом. Есть у нас и центрист со стажем — Евгений Примаков, ещё десять лет назад предостерегавший как от либеральных, так и от ортодоксально-коммунистических крайностей. Короче, политический центр разросся до непропорциональных размеров: отечественная политика стала напоминать шмеля с толстым тельцем и крошечными крылышками — левым и правым. Для того чтобы с гордостью применять к себе волшебное определение «центрист», стало достаточно высказаться о своей неприязни к Макашову с Анпиловым и Гайдару с Чубайсом. Российский самолёт с гигантским фюзеляжем и рудиментарными крыльями для полётов не приспособлен: любая политическая жизнь только имитируется, ибо «Отечество» и его попутчики не обозначают себя ничем, кроме ритуального плевка в сторону антисемитов и младореформаторов (которые только и позволяют себе вяло отбрехиваться прочие встречают нашествие новой власти молча).

Политическая программа работы Владиславлева являет собою такую же помпезную эклектику, как и любой программный документ так называемых центристов и поборников прагматизма.

Вопрос о власти

Владиславлев начинает с того, что приписывает реформаторам «паническое отторжение… даже мысли о создании новой идеологии». Получается, будто «Отечество» первым озаботилось этой мыслью. Признаться, большую чушь придумать трудно: реформаторы действительно были против идеологического диктата, но как раз с идеологическим обеспечением реформ всё у нас обстояло много лучше, чем с самими реформами. Тут тебе и права человека, и свобода слова, и предпочтение интересов индивидуума интересам социума… в общем, идеологов-то было полно. Иное дело, что ни одна идеология не приобретала статуса общенациональной, обязательной для школьного изучения о необходимости возрождения такого лицемерия и двоемыслия действительно впервые задумался Лужков, при котором его «философия» сделалась для московских журналистов и педагогов общеобязательной. Любопытно, однако, каковы краеугольные камни «отечественной» философии в новом качестве: всю нацию не накормишь разговорами о чистых дворах и кавказском следе. Нации подавай лозунги более масштабные.

«Ключевым вопросом нам представляется вопрос о власти. Власть в России — гораздо больше, чем власть». Проговорка симптоматичная: власть в понимании её представителей действительно является чем-то сакральным, чуть ли не от Бога получаемым и оттого охраняемым вдвойне тщательно. Власть-категория метафизическая, и именно она определяет строй страны, её идеалы и путь. Утверждение более чем спорное, откровенно азиатское и слишком знакомое «коренной вопрос всякой революции есть вопрос о власти». Владиславлев идёт дальше: «Речь о том, чтобы власть стала государственной в точном смысле слова, то есть служила общему благу». Чувствуете металл в голосе? Как ненавязчиво и шулерски легко отождествляются государство и общество!

«Претворение на практике либерального лозунга «больше свободы, меньше государства» на деле вылилось в неограниченную свободу разграбления страны». Это заверение Владиславлева тоже по-своему спорно. Разница в том, что сильное государство разворовывается его собственными властями, а слабое — всеми, кому не лень. В этом смысле слабое даже более демократично. Попытка реставрировать сильное, чтобы не сказать силовое государство намёк на грядущий передел собственности, когда все «разворованное» будет отобрано и поделено между меньшим количеством более властных персонажей к этому и сводятся на деле разговоры о всесилии государства.

«Мы привычны к безропотному подчинению самому дикому произволу (слог Карамзина, если не Радищева!— Д.Б.), но в дни, часы и минуты (экий синонимический ряд!— Д.Б.), когда ослабевает иго, когда нам чудится отсутствие контроля, мы безудержны в своих поступках…». Таким образом Владиславлев изящно обосновывает «необходимость самовластья и прелести кнута» — то есть, по-русски говоря, идеологию сильной руки. Позволительно спросить: да когда же это в последние десять лет русский народ был безудержен в своих поступках? За что ещё ужесточать контроль над ним, суля ему СИЛЬНУЮ власть, КРЕПКОЕ государство? Ведь чего-чего страна наша не стерпела и всё без тени бунта: два путча, Чечню, исчезновение сбережений, невыплату зарплат, самодурство на всех этажах власти… И где хоть одно крупное выступление, не считая митингов протеста да голодовок? Даже стачка шахтёров на рельсах выдыхалась в считанные дни, а считать великое шахтёрское сидение перед Белым домом (активно поддержанное и спонсированное мэрией Москвы) таким уж всплеском народной пассионарности тоже, воля ваша, невозможно! Ну, сидят здоровые мужики и сидят. Где ж тут безудержность? Были, конечно, разборки на окраинах, национальные войны, но русский народ-то тут при чем? Однако «Отечество» непременно хочет внушить нам, что последние десять лет были какой-то вакханалией свободы, после которой необходим ледяной душ новой диктатуры.

Свобода для своих

Всё это обоснование грядущих ужесточений понадобилось нашим центристам по единственной причине: никакой идеологии и никаких планов государственного строительства, кроме передела собственности и массовых репрессий, у них нет.

Система гениально самосохраняется. При Горбачёве оппозиционером стал Ельцин, сохранивший в неприкосновенности большинство пороков советской власти. При Ельцине врагом номер один стал Лужков, который довёл ельцинскую беспринципность (всё-таки нарушаемую кое-какими убеждениями) до совершенства. Для удержания его власти понадобится то же, что уже применено в Москве: создание иллюзии, что всё прекрасно, полный запрет на критику и всяческое поощрение тех бизнесменов, которые в обмен на полную безнаказанность поделятся с властью своим куском, так финансируются социальные программы. У нашей благотворительности давно уже бандитское лицо, скоро такое же лицо будет у всей социальной сферы.

У России есть только один по-настоящему неисчерпаемый ресурс. Это не нефть и не газ. Это страх. С помощью страха, как показывает опыт Лукашенко в Белоруссии и Лужкова в Москве, особенно легко управлять журналистами и творческой интеллигенцией воображение их, по-пушкински говоря, пугливо.

Партия начальства уверенно набирает силы и заручается поддержкой охлоса.
This page was loaded Oct 19th 2019, 12:03 am GMT.