?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Беседа Дмитрия Быкова с Василием Аксёновым // «Комок», 15 октября 2001 года 
31st-Aug-2019 10:55 am
berlin
страсти власти

Василий Аксёнов: «Следующая мишень — Кремль»

Теракты в Москве и Америке — явления одного порядка. И мы должны объединиться с Америкой, потому что у нас нет выхода.

Василий Аксёнов — самый американский из русских писателей: свободный, упрямый, сам себя сделавший, ненавидящий диктат и фанатизм в любых проявлениях. Он привил нашей угрюмой прозе эту вольность, жизнерадостность и неукротимую любвеобильность — в результате чего и вступил в конфликт с системой, сначала оказавшись на чужбине, а потом лишившись гражданства. 22 последних года он прожил в Вашингтоне. Но и тогда большинство коллег-ровесников, проживающих тут, признавали его самым изобретательным талантом отечественной словесности.

Автор «Ожога», «Острова Крыма», «Московской саги» и нового романа «Кесарево сечение», регулярно бывающий в Москве и преподающий в Вашингтонском университете литературное мастерство, сын Евгении Гинзбург («Крутой маршрут») и муж легендарной московской красавицы, Аксёнов ответил на наши вопросы из своего вашингтонского дома.


На пути у радикального ислама два барьера — США и Россия

— Василий Павлович, тут у нас раздавались всякие голоса (в том числе, как ни странно, и главный российский муфтий сказал нечто подобное), что Америка получила по заслугам. Присвоила себе роль мирового жандарма — и получила.

— Это даже не мерзость — так говорить, это… я не знаю, как назвать такое злорадство. Да, Америка получила больше всех. Она пережила самый масштабный теракт за всю историю мирового терроризма, и не думаю, что этим дело ограничится. А досталось ей больше всего потому, что Америка сегодня — самая влиятельная сила на пути так называемого чёрного ислама. Говоря о чёрном исламе, разумею, конечно, не цвет кожи, но демонические и садистские по своей природе силы. Надо взглянуть наконец правде в глаза и сказать честно: идёт война. Идёт по всему миру. И это война без всяких компромиссов. Палестинцы, думаете вы, хотят попасть к своим святым местам? Нет, они даже сами проговорились о том, что идёт война на уничтожение. В данный момент — на уничтожение Израиля. Полагаю, что теракты в Нью-Йорке и Вашингтоне отнюдь не были простой демонстрацией силы или запугиванием. Между прочим, четвёртый самолёт — сбитый в Пенсильвании — летел на Белый дом. Мишени выбраны соответствующие. Вы можете сказать: неужели они всерьёз рассчитывают уничтожить США? Да, рассчитывают. Потому что мозги у них куриные. И когда они шли из Чечни в Дагестан в августе 1999 года, намерения были те же — уничтожить Россию. Они искренне полагают, что это в их силах.

И потому не обольщайтесь: следующая мишень — Кремль. К происшедшему в США надо отнестись очень серьёзно. На пути у радикального ислама два главных барьера — США и мы. И если у США есть надежда продержаться за счёт военной и финансовой мощи, у нас вся надежда на скрытый ресурс народа и необъятное наше пространство.

А насчёт «мирового жандарма»… Знаете, только в России в силу специфической её истории это слово было ругательным. Жандарм за порядком на дорогах следит. Америка хорошо следила за порядком на мировых дорогах.

— А Сербия?

— Сербских бомбардировок я не одобрял. Это была акция недостаточно продуманная, и сами американцы — хотя и смутно — покаялись в ней. Но речь там шла о геноциде, США считали необходимым вмешаться.

Буша сейчас ругать нельзя

— Каковы ваши основные впечатления о Буше?

— Буша сейчас ругать нельзя. Я в принципе не люблю республиканцев, мне показалось недостаточно убедительным его первое выступление, но сейчас его здесь никто не упрекает. У американцев есть прекрасная черта — в минуты общенациональных бедствий сплачиваться, а не попрекать власть. Серьёзный кризис, особенного внешнего происхождения, может быть преодолён народом и властью только вместе. Это для России хороший пример — у нас бы власть немедленно сделали ответственной за всех происходящее.

— Интересно, а сами вы верили хоть секунду в версию о причастности Кремля или ФСБ к московским взрывам двухлетней давности?

— Никогда! Это типичная дезинформация Мовлади Удугова, подхваченная нашими дурачками. От московских терактов идёт не просто чеченский след, но и широкое шоссе, усыпанное гексогеном. Теракты в Москве и Америке — явления одного порядка. И мы должны объединиться с Америкой, потому что у нас нет выхода. Я надеюсь — хочу надеяться,— что у этих чудовищных зверств будет хотя бы один жизненно важный итог: Москва и Вашингтон консолидируются в борьбе против нового всемирного зла. И заявление Путина показалось мне верным по тону.

В России до сих пор ещё очень силен диссидентский взгляд на мир: либо вы против власти, и тогда вы святой, либо вы за власть, и тогда вы подонок, продажная шкура и прочее. Опомнитесь, господа, мир давно живёт в совершенно другой реальности! Я не люблю наших диссидентов именно за их угрюмость и однообразие…

— Многие правозащитники опасаются теперь, что русские в Чечне получат карт-бланш. Не означают ли американские теракты, что Чечню теперь вовсе сотрут с лица земли с благословения мирового сообщества?

— Да никто её с самого начала не собирался стирать с лица земли, и ей дали уже один раз фактическую независимость. Но ведь радикальный ислам не независимости хочет, он ведёт войну на уничтожение. Речь идёт не о борьбе с чеченцами как таковыми, а об уничтожении бандитов: отпустить Чечню сейчас — и они тут же вырежут всех Кадыровых, как уже вырезали Грозный в девяносто шестом году… и начнут уничтожать своих же…

— Как по-вашему: эта война, идущая сейчас во всем мире,— религиозная или всё-таки политическая? Иными словами, в какой мере повинен собственно ислам?

— Собственно ислам сам нуждается в спасении, потому что ни одна из мировых религий не призывает к убийству. Смею думать, что я ислам немного знаю: эта религия в основе своей смиренна. Но мы ведь не с религией имеем дело. Иногда в человеческой истории возникает какая-то роевая популяция, порождающая монстров, которые начинают использовать религию в качестве идеологии.

До отставки из Америки не уеду

— Как вы вообще узнали о случившемся?

— Я включил радио в восемь утра, собираясь на работу. Главной новостью того дня было возвращение в баскетбол Майкла Джордана… Потом произошло сообщение о взрыве во Всемирном торговом центре, я включил телевизор — и увидел, как в прямом эфире ведущих новостей говорит о пожаре, а потом он срывающимся голосом закричал: «One more plain!» (Ещё один самолёт!— Ред.) Но когда вам говорят, что Америка охвачена паникой,— не верьте. Паники нет. Есть потрясение. Я успел провести занятие в университете, прежде чем его закрыли. В тот день я рассказывал студентам биографию Пушкина и читал его стихи — в переводе и оригинале.

— Часом не «Подражание Корану»?

— Нет, знаете ли. «Анчар». А потом посоветовал студентам посмотреть Эй-би-си. Я сказал им, что, пока Америка скорбит, западный берег Иордана ликует. Нескрываемо и бесстыдно. Пляшут какие-то бабы в платках, суют в камеру куски пиццы… И точно такое же ликование происходило там в день взрыва израильской дискотеки.

Я не хочу сказать, что за теракт ответственны палестинцы. Но я хочу вас предупредить, сказал я студентам, что вы живете не в самом комфортном и благостном из миров. Вы должны знать, что ваше отчаяние приводит кого-то в восторг, и ещё выше ценить такую хрупкую вещь, как совесть.

— Опасаются ли в Америке продолжения терактов?

— Допускают, что этим не ограничится. Больше всего боятся бактериологического орудия: в кладовых Саддама Хусейна его полно. Но вообще поведение американцев, молодёжи в особенности,— очень достойное. Всю ночь у Капитолия — потенциальной мишени — стояли со свечами, как в Белграде, и пели «God Bless America!»

— Может это всё стать началом ядерной войны?

— Не думаю. Не хочу этого допускать. Буш, мне кажется, скорее склонен к компромиссам. Вот Колин Пауэлл — госсекретарь — прямо сказал, что Америка не остановится перед нанесением ядерного удара. Возможно, как пропагандистский ход это сильно, но как реальная перспектива — ужасно.

— Простите за этот вопрос… Я помню ваш отъезд из России в августе 1991 года. Вы сейчас не планируете покинуть Америку?

— Я уехал из России до начала путча, билет был на восемнадцатое августа, и обо всех событиях я узнал уже в Париже. А уехать сейчас из Америки… В отдалённой перспективе, когда брошу преподавание и выйду в отставку, я непременно буду проводить в России большую часть года. Переселюсь почти совсем. Но сейчас? Нет и нет.
This page was loaded Oct 20th 2019, 4:24 pm GMT.