Дмитрий Быков // «Вечерний клуб», 7 августа 1999 года
Центропупы
Уроки политической саморекламы.
Уроки политической саморекламы.
Кто у нас самый крепкий хозяйственник? Я утверждаю Владимир Жириновский. Не смейтесь, именно он первым додумался сначала сделать из себя пугало, а потом это пугало дорого продать в хорошие руки. Гениальный лоббист, выдающийся политический провокатор, Жириновский столько раз говорил взаимоисключающие вещи, так уверенно чередовал чуть ли не черносотенные взгляды с ультралиберальными, так гибко лавировал в Думе, что его сегодняшние политические и финансовые капиталы, ей-Богу, вполне заслужены. И естественно, на избирательную кампанию потрачена немалая их доля — президент ещё не пальнул из стартового пистолета, а Владимир Вольфович уже предстаёт перед нами то на фоне бешено несущегося коня (исполняя речитативом песнь «Конь стреноженный»), то проступая сквозь три цвета российского флага, то читая стихи о том, как мы полны упования. Вообще стихи в этом году — начиная с пушкинского юбилея — служат универсальным средством агитации, но об этом чуть позже. Трёхцветный фон — вторая непременная составляющая предвыборной рекламы-99. Нельзя сомневаться, что все кандидаты в президенты будут говорить о нынешней трагедии и грядущем величии. Но Жириновский явно опередил всех — как по времени начала своей кампании, так и по объёму её, и по частотности появления собственного лица на экране. Вполне приличные каналы (в том числе НТВ) не устают преподносить нам лицо лидера ЛДПР — певца, швеца, жнеца и на дуде игреца. Ни программы, ни конкретных лозунгов, ни обещаний: личность и её культ, в чистом виде.
Но если за Жириновским тянется шлейф вполне определённых ассоциаций и его партия — это действительно он (да ещё изредка скандалящий Митрофанов), то депутат Госдумы Степан Сулакшин — фигура значительно менее раскрученная. Несколько раз пробился в эфир, блеснул в передаче РТР «Слушается дело», но кто он и что он — большинству населения неизвестно. И вот перед нами первый, июльский номер «Вестника фонда развития политического центризма» (тираж 5.000 экземпляров) — издание сулакшинского Российского Движения Политического Центризма.
На второй странице обложки, конечно, Степан Сулакшин — крупное его фото: стоит на какой-то заасфальтированной аллейке, сам в костюме и галстуке, словно подловленный юрким фотографом в момент увлечённого произнесения какого-то монолога — о судьбах России, надо полагать. Непонятно только, почему центрист беседует с кустами (никого другого рядом нет). Либо он общается тихо сам с собою, либо, как отец Фёдор, проповедует птицам. Тут же и стишок, как же без стишка: «А я стою один меж них в ревущем пламени и дыме и всеми силами своими молюсь за тех и за других». Стихи написал другой автор на -шин, Макс Волошин: лично я не поклонник этого хрестоматийного текста, ибо молиться одновременно за белых и красных мне не позволяет врождённая тяга к определённости. Но лучше Волошина цитировать, чем себя,— всё-таки профессионал. Правда, следующий ниже текст А.Чирвы (это главный редактор нового издания) вносит уточнение: «Не в натуре Сулакшина молиться. Его жизненное кредо — деловая активность. Желание действовать». Так что Сулакшин не молится. Он просто стоит один меж них в ревущем пламени и дыме и активно действует.
Остальные материалы номера посвящены всё тому же Сулакшину. Степан Степанович в поле, с видом столь озабоченным, как будто это как минимум конституционное поле. Степан Степанович на Красной площади. Степан Степанович в кругу семьи перед мисочкой скромного печения. Степан Степанович за роялем в обществе дочери, переворачивающей страницы. Что он играет? Судя по благостному, но сосредоточенному выражению лица, что-нибудь центристское.
Но рекорд политического центропупизма (так я предложил бы называть этот новый вариант центризма) ставит Валерий Пантелеев, недавно разославший по московским редакциям листовки своей Монархической партии России. Пантелеев — человек из Тюмени, там нравы попроще и, следовательно, приёмы пропаганды побесхитростней. Тут наравне с крайне энергичным самовыдвижением наблюдается ещё и мифологическая эклектика чуть ли не на уровне Белого Братства. Истинная фамилия Пантелеева — Романов-Кшесинский. По профессии он товаровед широкого профиля, выпускник Тюменского кооперативного техникума. Впоследствии окончил тюменский истфак. 19 июня 1991 года создал Монархическую партию России, выдвигался кандидатом в губернаторы и объявлял себя законным Наследником Российского Престола. Умри всё живое и в том числе маленький официальный наследник Георгий, обитающий во Франции. Дед Пантелеева — цитирую по листовке — был сыном Матильды Кшесинской, балерины, с которой у Николая Второго была пятилетняя связь. Плодом несчастной страсти стал предок Пантелеева, пронёсший сквозь тяготы и бури XX века фотографии своей матушки, письма предполагаемого батюшки и, надо полагать, иных предполагаемых батюшек,— Кшесинская себя ни в чем ограничивать не привыкла. «Из всех политиков я больше всего уважаю Жириновского» — похвальная откровенность, рыбак рыбака видит издалека. «Я не хочу никого убеждать, что являюсь потомком Романовых. Но даже не будь я наследником по крови,— оговаривается Пантелеев, опасаясь возможной в наше время генетической экспертизы на предмет выявления родства,— я все равно претендовал бы на российский престол как основатель Монархической партии. Как Ленин, который создал коммунистическую партию и объявил себя её вождём».
Минуточку. Ленин себя сроду вождём не объявлял. Как вы это себе представляете, господин Кшесилеев,— выходит Ленин, ручки фертом, и объявляет с броневика: так, мол, и так, я вождь, прост, как правда, прошу любить и жаловать? Вождём он сделался вследствие хода вещей, понимаете? Талант у него был. На вопрос «Что вы сделаете, став губернатором?», Пантелеев отвечает прямо, сочетая интеллект прабабушки с дальновидностью прадедушки: «Наведу порядок». Демократия губит Россию, она есть анархия. Я человек решительный и целеустремлённый. Далее со всеми остановками. Хохма, однако, заключается в том, что все это размножено типографским способом, и деньги на бумагу и компьютерную вёрстку откуда-то берутся. Президентом России Пантелеев предполагает сделать Татьяну Дьяченко — это ему кажется истинно монархистским решением вопроса о преемственности власти, и в определённой логике ему отказать нельзя. Но наследник российского престола не исключает и другого варианта — угадайте, какого.
Но если за Жириновским тянется шлейф вполне определённых ассоциаций и его партия — это действительно он (да ещё изредка скандалящий Митрофанов), то депутат Госдумы Степан Сулакшин — фигура значительно менее раскрученная. Несколько раз пробился в эфир, блеснул в передаче РТР «Слушается дело», но кто он и что он — большинству населения неизвестно. И вот перед нами первый, июльский номер «Вестника фонда развития политического центризма» (тираж 5.000 экземпляров) — издание сулакшинского Российского Движения Политического Центризма.
На второй странице обложки, конечно, Степан Сулакшин — крупное его фото: стоит на какой-то заасфальтированной аллейке, сам в костюме и галстуке, словно подловленный юрким фотографом в момент увлечённого произнесения какого-то монолога — о судьбах России, надо полагать. Непонятно только, почему центрист беседует с кустами (никого другого рядом нет). Либо он общается тихо сам с собою, либо, как отец Фёдор, проповедует птицам. Тут же и стишок, как же без стишка: «А я стою один меж них в ревущем пламени и дыме и всеми силами своими молюсь за тех и за других». Стихи написал другой автор на -шин, Макс Волошин: лично я не поклонник этого хрестоматийного текста, ибо молиться одновременно за белых и красных мне не позволяет врождённая тяга к определённости. Но лучше Волошина цитировать, чем себя,— всё-таки профессионал. Правда, следующий ниже текст А.Чирвы (это главный редактор нового издания) вносит уточнение: «Не в натуре Сулакшина молиться. Его жизненное кредо — деловая активность. Желание действовать». Так что Сулакшин не молится. Он просто стоит один меж них в ревущем пламени и дыме и активно действует.
Остальные материалы номера посвящены всё тому же Сулакшину. Степан Степанович в поле, с видом столь озабоченным, как будто это как минимум конституционное поле. Степан Степанович на Красной площади. Степан Степанович в кругу семьи перед мисочкой скромного печения. Степан Степанович за роялем в обществе дочери, переворачивающей страницы. Что он играет? Судя по благостному, но сосредоточенному выражению лица, что-нибудь центристское.
Но рекорд политического центропупизма (так я предложил бы называть этот новый вариант центризма) ставит Валерий Пантелеев, недавно разославший по московским редакциям листовки своей Монархической партии России. Пантелеев — человек из Тюмени, там нравы попроще и, следовательно, приёмы пропаганды побесхитростней. Тут наравне с крайне энергичным самовыдвижением наблюдается ещё и мифологическая эклектика чуть ли не на уровне Белого Братства. Истинная фамилия Пантелеева — Романов-Кшесинский. По профессии он товаровед широкого профиля, выпускник Тюменского кооперативного техникума. Впоследствии окончил тюменский истфак. 19 июня 1991 года создал Монархическую партию России, выдвигался кандидатом в губернаторы и объявлял себя законным Наследником Российского Престола. Умри всё живое и в том числе маленький официальный наследник Георгий, обитающий во Франции. Дед Пантелеева — цитирую по листовке — был сыном Матильды Кшесинской, балерины, с которой у Николая Второго была пятилетняя связь. Плодом несчастной страсти стал предок Пантелеева, пронёсший сквозь тяготы и бури XX века фотографии своей матушки, письма предполагаемого батюшки и, надо полагать, иных предполагаемых батюшек,— Кшесинская себя ни в чем ограничивать не привыкла. «Из всех политиков я больше всего уважаю Жириновского» — похвальная откровенность, рыбак рыбака видит издалека. «Я не хочу никого убеждать, что являюсь потомком Романовых. Но даже не будь я наследником по крови,— оговаривается Пантелеев, опасаясь возможной в наше время генетической экспертизы на предмет выявления родства,— я все равно претендовал бы на российский престол как основатель Монархической партии. Как Ленин, который создал коммунистическую партию и объявил себя её вождём».
Минуточку. Ленин себя сроду вождём не объявлял. Как вы это себе представляете, господин Кшесилеев,— выходит Ленин, ручки фертом, и объявляет с броневика: так, мол, и так, я вождь, прост, как правда, прошу любить и жаловать? Вождём он сделался вследствие хода вещей, понимаете? Талант у него был. На вопрос «Что вы сделаете, став губернатором?», Пантелеев отвечает прямо, сочетая интеллект прабабушки с дальновидностью прадедушки: «Наведу порядок». Демократия губит Россию, она есть анархия. Я человек решительный и целеустремлённый. Далее со всеми остановками. Хохма, однако, заключается в том, что все это размножено типографским способом, и деньги на бумагу и компьютерную вёрстку откуда-то берутся. Президентом России Пантелеев предполагает сделать Татьяну Дьяченко — это ему кажется истинно монархистским решением вопроса о преемственности власти, и в определённой логике ему отказать нельзя. Но наследник российского престола не исключает и другого варианта — угадайте, какого.