Дмитрий Быков // «Вечерний клуб», 6 апреля 2001 года
Зефир в шоколадеЯ ещё не знаю, как обстоят дела с НТВ в тот момент, когда вы читаете этот номер «Вечернего клуба». Возможны несколько сценариев, о которых ниже. Но главное сделано: власть вывела самый спорный и самый независимый телеканал из зоны критики. В историю русской журналистики и общественной мысли Владимир Гусинский, Евгений Киселёв, Леонид Парфёнов и ещё триста человек войдут святыми.
Большей глупости сделать было нельзя. Пока «глупость» — самое мягкое, но и самое адекватное слово. Если реализовался худший сценарий и конфликт выплеснулся на улицы — такими определениями уже не обойдётся.
Произошло самое печальное: с НТВ нельзя больше спорить. Ровно та же ситуация наблюдалась шестьдесят семь лет назад, когда уничтожали РАПП: начались террор против террористов, казни палачей. Впоследствии эту тактику в России применяли многократно, да и до того примерам не было числа: любой, кто пытался возражать нигилистам или критиковать народников, автомагически записывался в сатрапы, как несчастный Лесков, проживший с этим клеймом всю жизнь. Ведь они — мученики! Их вешают, ссылают в каторгу, заковывают в кандалы! А о том, что они губят Россию, заикнуться не смел никто — даже такое зеркало русской революции, как Лев Толстой.
Власть сама, своими и коховскими руками, надела на НТВ нимб — и теперь мы, идеологические противники этого канала, слова не можем вякнуть. Ибо — как справедливо заметил на «Эхе Москвы» Владимир Лукин — когда на твоих глазах насилуют девушку, не время обсуждать с ней её моральный облик.
Выяснять отношения — наше профессиональное, узко-корпоративное дело. Вот внутри этой корпорации мы и должны были разбираться — условно говоря, сторонники Путина с его противниками, поклонники Сванидзе и фанаты Киселёва. Власть не дала нам этой возможности, вторгнувшись в наши отношения, как «Медведь» в посудную лавку. Она размахивает руками и давит подвернувшихся под горячий каблук. Даже если эта власть действует в верном направлении (что и само по себе сомнительно) — то, КАК она действует, уничтожает весь эффект.
Об НТВ, говорят многие его защитники, можно спорить. Лично для меня многие вещи в его деятельности были и вовсе бесспорны — бесспорно-неприемлемы. Я не принял безобразной спекуляции на нескольких национальных трагедиях, перечислять которые здесь не вижу смысла, потому что не хочу лишний раз полоскать некоторые имена. Все мы отлично видели,— профессионалу такие вещи объяснять не надо,— — какими средствами НТВ валило Путина. Знали мы и о жизни этого телеканала в долг, и о его чудовищных амбициях — выходило, что других защитников свободы, кроме НТВ, сегодня попросту нет… Наконец, людям, не боящимся ярлыков и псевдодемократического визга, было с самого начала очевидно, что такое освещение чеченской войны, которое практикуется на НТВ, радикально расходится даже с тем, что говорят и снимают его же, НТВ, корреспонденты, реально находящиеся на фронте. И если уж называть вещи своими именами, нельзя было не признать того, что позиция НТВ по большинству вопросов сегодняшней политики,— позиция, озвученная в недавней статье Игоря Малашенко под красноречивым названием «Россия, с которой сможет жить мир»,— была по сути антигосударственной, а попытка выдать уличный рок-концерт за митинг в защиту свободы — более чем сомнительной. Для НТВ существовала одна свобода слова — ничего о нас. Журналист, негативно высказавшийся хоть об одном лидере канала, хоть об одном его проекте,— немедленно становился на НТВ персоной нон грета. Да о многом ещё можно было бы сказать,— например, о таком защитнике свобод, как Евгений Максимович Примаков, которого г-н Киселёв только что не лобзал в эфире… Но что проку сейчас обо всём этом говорить?
Что проку вообще поддерживать хоть в чём-то государство, которое занято только одним — компрометацией своих сторонников? Оно компрометирует их ежедневно и ежечасно: и зверствами в Чечне, зверствами, которые отнюдь не приближают победу; и равноприближенностью к трону всё тех же, якобы равноудалённых, персонажей вроде Волошина, Суркова и прочего семейного наследства; и расправой над НТВ, которую осуществляет Кох. Этого менеджера с бульдожьей хваткой подобрали по-своему очень точно: как и для НТВ, для него вполне актуален лозунг «Чем хуже, тем лучше». Когда-то он, давая в Америке интервью русскоязычной радиостанции, СО СМЕХОМ говорил о близком крахе российской демократии. Теперь он с неизменной своей глумливой улыбочкой давит оппонентов. Видимо, когда здесь будет выжженная земля, душа его наконец успокоится. Ну нельзя же, ей-Богу, так мстить России за своё поруганное детство высланного поволжского немца!
Ещё в декабре прошлого года в открытом письме Путину, в «Вечерке» (у меня нет никаких иллюзий насчёт того, что он её читает), я пытался предупредить президентское окружение: погодите валять в грязи своих сторонников и делать святыми своих оппонентов! Сегодня оппоненты — в шоколаде, а сторонники — по уши в совершенно иной субстанции. Теперь мы, поддерживавшие Путина и понадеявшиеся на возможность лояльности,— выглядим союзниками сатрапа и душителя. Это касается отнюдь не только меня — на меня плевать, я за репутацию не держусь. Это касается Добродеева и Сванидзе, Ревенко и Мамонтова, Соколова и Леонтьева, Бруни и Жуховицкого, Рапкина и Миронова — всех, кто своими именами и авторитетами поддержал новое руководство страны. Поддержали мы его, конечно, от противного,— выбирать было не из чего,— но надежда, что греха таить, была.
И вот кто оказался прав в итоге! Неужели теперь у Евгении Альбац или Григория Явлинского будет стопроцентное моральное право поджимать губы и рассуждать о том, как ничто прекрасное не прививается в ЭТОЙ стране?! Неужели она так и обречена для всех нас оставаться ЭТОЙ?! Чего стоит власть, вляпывающаяся в любую ситуацию с таким расчётом, чтобы замарать своих сторонников и вознести противников?
Сценариев развития ситуации может быть много, и пражский среди них — наименее реальный: просто потому, что в России не бывает ничего пражского, кроме ресторана «Прага». Перевернуть страну НТВ, конечно, не удастся: время теперь такое, что народ устал и хочет верить в единого Отца. Речь, к сожалению, не о Боге… Наметилось даже некое единство народа и власти — единство, без которого из кризиса выползти нереально: своими действиями власть вбила между собой и значительной частью народа чрезвычайно широкий клин. Но его пока всё-таки недостаточно для масштабного столкновения интересов: иное дело, если у НТВ появятся свои настоящие святые. От чего Боже упаси. И всё-таки это возможно: стоит милиции хоть раз кого-то сильно ударить дубинкой в районе Останкино — и отдельные пассионарии непременно попытаются разжечь конфронтацию, а уж если руководителей НТВ начнут силой выдворять из их кабинетов — массовых демонстраций не избежать. И так уже каждое появление милиционера на НТВ становится сенсацией — страна припадает к телевизорам и ждёт, что будет. Кто-то ждёт с любопытством, кто-то — со злорадством. А кто-то — допускаю, что меньшинство,— с искренним желанием повоевать. За правое или неправое дело — неважно. У нас давно не было возможности красиво поумирать, а мы это очень любим.
Ситуация опасна, подчёркиваю это. Куда опаснее, чем двухгодичной давности яичная бомбардировка американского посольства. Телевизионный экран имеет на нашего среднего согражданина гипнотическое, не вполне объяснимое действие, и эту власть свергнуть не так-то просто. Сотрудникам НТВ терять уже нечего. К сожалению, в стране и кроме них хватает людей, которым нечего терять.
А отступать Путину и Коху некуда. Как и в случае с Чечнёй, отступление означает признание собственного поражения. Можно не сомневаться — по случаю своей победы НТВ устроит шабаш, только отдалённо сравнимый с тем, что творилось после победы над ГКЧП. О власть начнут попросту вытирать ноги, критика её — и без того довольно разнузданная — превратится в издевательство, визг достигнет сверхзвуковых высот. Обе стороны довели конфликт до той стадии, когда ни у кого нет пути назад: Гусинский шёл на это сознательно, у Путина просто не хватило мудрости остановиться. НТВ достигло своей главной цели: началась война. А война всё спишет.
И теперь все мы — против воли — сторонники независимого канала с зелёной горошиной в качестве символа. Защитники свободы. Страдальцы за дорогих коллег — которые палец о палец не ударили, когда описывали имущество того же ОРТ…
Вы проиграли, президент Путин. Проиграли больше, чем когда-либо. Вам теперь везде клин — что вперёд, что назад. Киселёв-то — не чеченец, его при всенародном одобрении в сортире на замочишь. У него в сортире камера стоит.
Большей глупости сделать было нельзя. Пока «глупость» — самое мягкое, но и самое адекватное слово. Если реализовался худший сценарий и конфликт выплеснулся на улицы — такими определениями уже не обойдётся.
Произошло самое печальное: с НТВ нельзя больше спорить. Ровно та же ситуация наблюдалась шестьдесят семь лет назад, когда уничтожали РАПП: начались террор против террористов, казни палачей. Впоследствии эту тактику в России применяли многократно, да и до того примерам не было числа: любой, кто пытался возражать нигилистам или критиковать народников, автомагически записывался в сатрапы, как несчастный Лесков, проживший с этим клеймом всю жизнь. Ведь они — мученики! Их вешают, ссылают в каторгу, заковывают в кандалы! А о том, что они губят Россию, заикнуться не смел никто — даже такое зеркало русской революции, как Лев Толстой.
Власть сама, своими и коховскими руками, надела на НТВ нимб — и теперь мы, идеологические противники этого канала, слова не можем вякнуть. Ибо — как справедливо заметил на «Эхе Москвы» Владимир Лукин — когда на твоих глазах насилуют девушку, не время обсуждать с ней её моральный облик.
Выяснять отношения — наше профессиональное, узко-корпоративное дело. Вот внутри этой корпорации мы и должны были разбираться — условно говоря, сторонники Путина с его противниками, поклонники Сванидзе и фанаты Киселёва. Власть не дала нам этой возможности, вторгнувшись в наши отношения, как «Медведь» в посудную лавку. Она размахивает руками и давит подвернувшихся под горячий каблук. Даже если эта власть действует в верном направлении (что и само по себе сомнительно) — то, КАК она действует, уничтожает весь эффект.
Об НТВ, говорят многие его защитники, можно спорить. Лично для меня многие вещи в его деятельности были и вовсе бесспорны — бесспорно-неприемлемы. Я не принял безобразной спекуляции на нескольких национальных трагедиях, перечислять которые здесь не вижу смысла, потому что не хочу лишний раз полоскать некоторые имена. Все мы отлично видели,— профессионалу такие вещи объяснять не надо,— — какими средствами НТВ валило Путина. Знали мы и о жизни этого телеканала в долг, и о его чудовищных амбициях — выходило, что других защитников свободы, кроме НТВ, сегодня попросту нет… Наконец, людям, не боящимся ярлыков и псевдодемократического визга, было с самого начала очевидно, что такое освещение чеченской войны, которое практикуется на НТВ, радикально расходится даже с тем, что говорят и снимают его же, НТВ, корреспонденты, реально находящиеся на фронте. И если уж называть вещи своими именами, нельзя было не признать того, что позиция НТВ по большинству вопросов сегодняшней политики,— позиция, озвученная в недавней статье Игоря Малашенко под красноречивым названием «Россия, с которой сможет жить мир»,— была по сути антигосударственной, а попытка выдать уличный рок-концерт за митинг в защиту свободы — более чем сомнительной. Для НТВ существовала одна свобода слова — ничего о нас. Журналист, негативно высказавшийся хоть об одном лидере канала, хоть об одном его проекте,— немедленно становился на НТВ персоной нон грета. Да о многом ещё можно было бы сказать,— например, о таком защитнике свобод, как Евгений Максимович Примаков, которого г-н Киселёв только что не лобзал в эфире… Но что проку сейчас обо всём этом говорить?
Что проку вообще поддерживать хоть в чём-то государство, которое занято только одним — компрометацией своих сторонников? Оно компрометирует их ежедневно и ежечасно: и зверствами в Чечне, зверствами, которые отнюдь не приближают победу; и равноприближенностью к трону всё тех же, якобы равноудалённых, персонажей вроде Волошина, Суркова и прочего семейного наследства; и расправой над НТВ, которую осуществляет Кох. Этого менеджера с бульдожьей хваткой подобрали по-своему очень точно: как и для НТВ, для него вполне актуален лозунг «Чем хуже, тем лучше». Когда-то он, давая в Америке интервью русскоязычной радиостанции, СО СМЕХОМ говорил о близком крахе российской демократии. Теперь он с неизменной своей глумливой улыбочкой давит оппонентов. Видимо, когда здесь будет выжженная земля, душа его наконец успокоится. Ну нельзя же, ей-Богу, так мстить России за своё поруганное детство высланного поволжского немца!
Ещё в декабре прошлого года в открытом письме Путину, в «Вечерке» (у меня нет никаких иллюзий насчёт того, что он её читает), я пытался предупредить президентское окружение: погодите валять в грязи своих сторонников и делать святыми своих оппонентов! Сегодня оппоненты — в шоколаде, а сторонники — по уши в совершенно иной субстанции. Теперь мы, поддерживавшие Путина и понадеявшиеся на возможность лояльности,— выглядим союзниками сатрапа и душителя. Это касается отнюдь не только меня — на меня плевать, я за репутацию не держусь. Это касается Добродеева и Сванидзе, Ревенко и Мамонтова, Соколова и Леонтьева, Бруни и Жуховицкого, Рапкина и Миронова — всех, кто своими именами и авторитетами поддержал новое руководство страны. Поддержали мы его, конечно, от противного,— выбирать было не из чего,— но надежда, что греха таить, была.
И вот кто оказался прав в итоге! Неужели теперь у Евгении Альбац или Григория Явлинского будет стопроцентное моральное право поджимать губы и рассуждать о том, как ничто прекрасное не прививается в ЭТОЙ стране?! Неужели она так и обречена для всех нас оставаться ЭТОЙ?! Чего стоит власть, вляпывающаяся в любую ситуацию с таким расчётом, чтобы замарать своих сторонников и вознести противников?
Сценариев развития ситуации может быть много, и пражский среди них — наименее реальный: просто потому, что в России не бывает ничего пражского, кроме ресторана «Прага». Перевернуть страну НТВ, конечно, не удастся: время теперь такое, что народ устал и хочет верить в единого Отца. Речь, к сожалению, не о Боге… Наметилось даже некое единство народа и власти — единство, без которого из кризиса выползти нереально: своими действиями власть вбила между собой и значительной частью народа чрезвычайно широкий клин. Но его пока всё-таки недостаточно для масштабного столкновения интересов: иное дело, если у НТВ появятся свои настоящие святые. От чего Боже упаси. И всё-таки это возможно: стоит милиции хоть раз кого-то сильно ударить дубинкой в районе Останкино — и отдельные пассионарии непременно попытаются разжечь конфронтацию, а уж если руководителей НТВ начнут силой выдворять из их кабинетов — массовых демонстраций не избежать. И так уже каждое появление милиционера на НТВ становится сенсацией — страна припадает к телевизорам и ждёт, что будет. Кто-то ждёт с любопытством, кто-то — со злорадством. А кто-то — допускаю, что меньшинство,— с искренним желанием повоевать. За правое или неправое дело — неважно. У нас давно не было возможности красиво поумирать, а мы это очень любим.
Ситуация опасна, подчёркиваю это. Куда опаснее, чем двухгодичной давности яичная бомбардировка американского посольства. Телевизионный экран имеет на нашего среднего согражданина гипнотическое, не вполне объяснимое действие, и эту власть свергнуть не так-то просто. Сотрудникам НТВ терять уже нечего. К сожалению, в стране и кроме них хватает людей, которым нечего терять.
А отступать Путину и Коху некуда. Как и в случае с Чечнёй, отступление означает признание собственного поражения. Можно не сомневаться — по случаю своей победы НТВ устроит шабаш, только отдалённо сравнимый с тем, что творилось после победы над ГКЧП. О власть начнут попросту вытирать ноги, критика её — и без того довольно разнузданная — превратится в издевательство, визг достигнет сверхзвуковых высот. Обе стороны довели конфликт до той стадии, когда ни у кого нет пути назад: Гусинский шёл на это сознательно, у Путина просто не хватило мудрости остановиться. НТВ достигло своей главной цели: началась война. А война всё спишет.
И теперь все мы — против воли — сторонники независимого канала с зелёной горошиной в качестве символа. Защитники свободы. Страдальцы за дорогих коллег — которые палец о палец не ударили, когда описывали имущество того же ОРТ…
Вы проиграли, президент Путин. Проиграли больше, чем когда-либо. Вам теперь везде клин — что вперёд, что назад. Киселёв-то — не чеченец, его при всенародном одобрении в сортире на замочишь. У него в сортире камера стоит.