Дмитрий Быков // «Комок», 12 ноября 2001 года
ПрогнозЗавтра — снова в барак? Призыв к достоинству русской оппозиции.
Существует такой прелестный аргумент: если страна выбирает такого лидера, значит, другого она недостойна, и нечего вмешиваться. Это как если бы на ваших глазах некто умирал от заражения крови, а вы, воздев очи горе, замечали: ну что ж, если организм сам не справляется…
Мы сегодня уже в той ситуации, которая напоминает семнадцатый год: скомпрометированы все. Правые, левые, монархисты, либералы.
История ХХ века показала, что достаточного иммунитета против тирании нет ни у одного, хотя бы и самого развитого и трижды культурного народа; при этом поддержка тирана внутри страны всегда почти стопроцентна. Связано это не только с тем, что страна моментально тупеет, но и с некоторым вечным садомазохистским комплексом, который тут же вылезает наружу: в Империи жить ИНТЕРЕСНЕЕ, чем при демократии. Напряжённое как-то. Всегда интересно посмотреть, как кого-нибудь насилуют; особенно когда до тебя очередь не доходит, а может, и вовсе не дойдёт. «Из тела жизнь — как женщина из дому: насильно отнята у одного, она милей становится другому».
После недавних критических статей я получил чрезвычайно интересное письмо — из разряда тех, на которые нельзя не ответить, и желательно бы вслух. С разрешения автора цитирую фрагмент.
Очень интересное письмо, причём ответить на него можно было бы с помощью нехитрой аналогии: вот, мол, баскские или ирландские сепаратисты тоже вполне успешно выводят власть из берегов, и исламские террористы во всём мире преуспели по этой части, но почему-то звериное мурло терроризма остаётся ужаснее звериного мурла государства. Однако заниматься подобной демагогией абсолютно не хочется, потому что по существу автор совершенно прав, и большое ему спасибо.
Да, главная задача диссидентов — чаще всего неосознанная — в том и заключалась, чтобы «толкнуть шефа». Чтобы он озверел, утратил представление о приличиях, чтобы треснул на нём европейский костюмчик и в прорехах показалась шерсть, а с клыков закапало.
И это вечная функция всякого диссидентства во всех тоталитарных системах.
Но в том-то и ужас, что распространение этой тоталитарной парадигмы на свободное общество, сохранившее хотя бы остатки и видимости демократических свобод, чревато как раз полным и окончательным перерождением этого общества всё в ту же душную бинарную систему, где ты либо палач, либо жертва. Система эта одинаково уродовала и палачей, и жертв, потому что приучала к безоттеночному мышлению. Власть неизбежно превращается в тиранию, оппозиция обречена перерождаться в секту, в которой уже не осталось и следа душевного здоровья и трезвого взгляда на вещи (упомянутый оппонентом Ким — один из немногих примеров адекватности, его спасла самоирония). Бинарные общества, где лояльность к власти немыслима для порядочного человека,— сообщества самые примитивные и самые разлагающие. Наша Вселенная привычно принимает форму сапога.
В том-то и дело, что в стране свободной — пусть даже формально свободной — сектантское, провоцирующее, самоупоённое диссидентство становится залогом перерождения власти. Да, оно дотолкается, оно непременно толкнёт её на путь насилия,— но следствием этого будет только очередное сползание страны к советской империи, в которой борцы, может быть, и получат наконец повод к самоуважению, но миллионы будут по-прежнему оглупляться и упрощаться, поскольку выбор из двух — выбор дьявола.
Мы снова станем страной без спектра, страной чёрно-белой, графичной, скучной. Задача оппозиции сегодня — не делать из Путина зверя (может, он уже и так — судя по тому, что Лимонову предъявлено обвинение в терроризме, а безобиднейшему Немцову предложено либо заткнуться, либо проститься с мандатом); задача не в том, чтобы его валить (это у нас умеют), а в том, чтобы противопоставить ему нечто принципиально иное, нечто из другой парадигмы.
Чтобы будущий колобок покатился в другую сторону, лепить его должен не этот дед, не эта баба и не из этой муки. И оппозиции нашей (которой, повторяю, сейчас нет и неизвестно, когда будет) следует взять пример с белорусов только в одном, зато в главном: надо объединяться и лепить нового лидера, не пользуясь при этом ничьей сомнительной помощью и не заимствуя приёмов у власти. Делать это надо без истерики, не собирая на власть тайный компромат, но умело препарируя явный — её обмолвки, словечки, вранье, глупости, подлости. Беглый чекист не имеет морального права разоблачать не беглого, даже если все его разоблачения стопроцентно подлинны. Русская оппозиция должна быть брезглива. И лидером её должен быть человек, о котором никто не может сказать ничего плохого, кроме того, что ростом он не вышел или пришепётывает при волнении.
Этого человека надо начать делать с нуля. Любой другой вариант развития событий приведёт к тому, что мы снова вползём в империю — и в империю настоящую, тоталитарную: нам так удобнее. Всем. Холуям — по понятным причинам. Интеллигенции — потому что героически (и вполне безопасно) фрондировать она умеет лучше, чем серьёзно и целенаправленно работать. Власти — потому что она любит холуев, а такой враг, как интеллигенция, для неё не опасен. А народу будет совсем хорошо — как в Белоруссии. Он над этой властью хохочет, анекдоты про неё рассказывает, но голосует обеими руками за. Потому что при такой власти сам он совершенно белоснежен и любые свои грехи может списывать на неё — хотя ещё неизвестно, кто чьё зеркало.
Вы хотите повторения русской истории? Я — нет. Я хочу, чтобы Россия вырвалась из заколдованного круга, в котором барак плавно перетекает в бардак и обратно. Я хочу, чтобы хоть раз власть в ней была не свалена, а вытеснена, выбрана в результате сознательного волевого усилия. Я за то, чтобы не выбирать из двух. Чтобы, будучи противником Политковской или Муратова, ты не становился автоматически союзником Путина, а становясь противником Березовского, не выглядел наймитом Павловского. Чтобы гражданин этой страны мог иметь собственное мнение о происходящем, не попадая тут же в адепты зависимости от Запада или отечественного погромного патриотизма.
Иначе выбирать между ужасным и омерзительным придётся вечно. А мы сегодня уже в той ситуации, которая напоминает семнадцатый год по одному, но очень важному признаку: скомпрометированы все. Правые, левые, монархисты, либералы. Уверенно поддерживать нельзя никого.
Иногда такие ситуации разрешаются победой одной из сторон, и всё повторяется. А иногда приходят те, кто не нуждается в поддержке и законе. Другая парадигма, другой состав крови. Приходят и просто говорят: «Караул устал». Так пришёл в Белоруссию в 1994 году Александр Лукашенко — «человек ниоткуда», так всплыли большевики.
А ведь мог прийти и приличный кто-нибудь. Но приличного — не было, не вырастили. Все занимались интригами, искали друг на друга компромат и обзывались германскими агентами.
Мы сегодня уже в той ситуации, которая напоминает семнадцатый год: скомпрометированы все. Правые, левые, монархисты, либералы.
История ХХ века показала, что достаточного иммунитета против тирании нет ни у одного, хотя бы и самого развитого и трижды культурного народа; при этом поддержка тирана внутри страны всегда почти стопроцентна. Связано это не только с тем, что страна моментально тупеет, но и с некоторым вечным садомазохистским комплексом, который тут же вылезает наружу: в Империи жить ИНТЕРЕСНЕЕ, чем при демократии. Напряжённое как-то. Всегда интересно посмотреть, как кого-нибудь насилуют; особенно когда до тебя очередь не доходит, а может, и вовсе не дойдёт. «Из тела жизнь — как женщина из дому: насильно отнята у одного, она милей становится другому».
После недавних критических статей я получил чрезвычайно интересное письмо — из разряда тех, на которые нельзя не ответить, и желательно бы вслух. С разрешения автора цитирую фрагмент.
«В последних статьях вы навязчиво повторяете мысль о том, что «такая оппозиция» сама провоцирует власть на силовые действия, на выход из берегов и прочая. Утверждение само по себе вполне справедливое, более того — ломящееся в открытые двери. Да ведь это и всегда составляло главную задачу русского инакомыслия! В ваших упрёках мне слышится давно знакомое, многократно осмеянное ещё Кимом: «Ведь шеф у нас не зверь, но ты ж его толкаешь!» Власть сама по себе беззлобна, шесть шкур дерёт, седьмая оставляется. Но вы же ж её же ж выводите из себя, и вот она вынуждена мучить детей… хватать пылких юношей… воевать с девицами… Сидели бы тихо, и ничего бы не было!
Да — ничего бы не было. И власть не выходила бы из берегов, не являла бы своего истинного мурла, а продолжала тихо, в рамках приличия, незаметно для мирового сообщества выжигать калёным железом всю страну. И функция диссидентов заключалась — когда осознанно, а когда неосознанно — именно в том, чтобы провоцировать власть на такие действия и тем самым являть всему человечеству этой власти рожу.
Вы полагаете, что Горбаневская или Делоне шли на демонстрацию ради выражения своего протеста? Или что Ратушинская писала и распространяла стихи и трактаты просто от речевого недержания? Нет, она достигла своей цели именно тогда, когда Аксёнов в предисловии к её американской книге написал: «Вот с такими девочками борется эта страна». Когда эта страна вводит войска в Афганистан или Чехословакию — это ещё, по крайней мере, укладывается в рамки возможного, всякое бывало в мире,— но когда она мучает в психушке двадцатитрёхлетнюю большеглазую девочку, это уже, знаете… Диссиденты переводили злодейства этой власти из общественного, как-то ещё терпимого плана — в личный. В этом и была их вполне осмысленная жертвенность, в которой вы, я убеждён, видите только самомнение, самолюбование и высокомерие.
«Новая газета» и НТВ были совершенно правы, провоцируя власть на выход из берегов. Власть еле сдержалась. Сейчас уже не сдерживается. И когда она окончательно потеряет терпение — тут-то весь мир и увидит, что Путин не строгий, но мудрый папенька, а злобное ничтожество. И дни его будут сочтены».
Да — ничего бы не было. И власть не выходила бы из берегов, не являла бы своего истинного мурла, а продолжала тихо, в рамках приличия, незаметно для мирового сообщества выжигать калёным железом всю страну. И функция диссидентов заключалась — когда осознанно, а когда неосознанно — именно в том, чтобы провоцировать власть на такие действия и тем самым являть всему человечеству этой власти рожу.
Вы полагаете, что Горбаневская или Делоне шли на демонстрацию ради выражения своего протеста? Или что Ратушинская писала и распространяла стихи и трактаты просто от речевого недержания? Нет, она достигла своей цели именно тогда, когда Аксёнов в предисловии к её американской книге написал: «Вот с такими девочками борется эта страна». Когда эта страна вводит войска в Афганистан или Чехословакию — это ещё, по крайней мере, укладывается в рамки возможного, всякое бывало в мире,— но когда она мучает в психушке двадцатитрёхлетнюю большеглазую девочку, это уже, знаете… Диссиденты переводили злодейства этой власти из общественного, как-то ещё терпимого плана — в личный. В этом и была их вполне осмысленная жертвенность, в которой вы, я убеждён, видите только самомнение, самолюбование и высокомерие.
«Новая газета» и НТВ были совершенно правы, провоцируя власть на выход из берегов. Власть еле сдержалась. Сейчас уже не сдерживается. И когда она окончательно потеряет терпение — тут-то весь мир и увидит, что Путин не строгий, но мудрый папенька, а злобное ничтожество. И дни его будут сочтены».
Очень интересное письмо, причём ответить на него можно было бы с помощью нехитрой аналогии: вот, мол, баскские или ирландские сепаратисты тоже вполне успешно выводят власть из берегов, и исламские террористы во всём мире преуспели по этой части, но почему-то звериное мурло терроризма остаётся ужаснее звериного мурла государства. Однако заниматься подобной демагогией абсолютно не хочется, потому что по существу автор совершенно прав, и большое ему спасибо.
Да, главная задача диссидентов — чаще всего неосознанная — в том и заключалась, чтобы «толкнуть шефа». Чтобы он озверел, утратил представление о приличиях, чтобы треснул на нём европейский костюмчик и в прорехах показалась шерсть, а с клыков закапало.
И это вечная функция всякого диссидентства во всех тоталитарных системах.
Но в том-то и ужас, что распространение этой тоталитарной парадигмы на свободное общество, сохранившее хотя бы остатки и видимости демократических свобод, чревато как раз полным и окончательным перерождением этого общества всё в ту же душную бинарную систему, где ты либо палач, либо жертва. Система эта одинаково уродовала и палачей, и жертв, потому что приучала к безоттеночному мышлению. Власть неизбежно превращается в тиранию, оппозиция обречена перерождаться в секту, в которой уже не осталось и следа душевного здоровья и трезвого взгляда на вещи (упомянутый оппонентом Ким — один из немногих примеров адекватности, его спасла самоирония). Бинарные общества, где лояльность к власти немыслима для порядочного человека,— сообщества самые примитивные и самые разлагающие. Наша Вселенная привычно принимает форму сапога.
В том-то и дело, что в стране свободной — пусть даже формально свободной — сектантское, провоцирующее, самоупоённое диссидентство становится залогом перерождения власти. Да, оно дотолкается, оно непременно толкнёт её на путь насилия,— но следствием этого будет только очередное сползание страны к советской империи, в которой борцы, может быть, и получат наконец повод к самоуважению, но миллионы будут по-прежнему оглупляться и упрощаться, поскольку выбор из двух — выбор дьявола.
Мы снова станем страной без спектра, страной чёрно-белой, графичной, скучной. Задача оппозиции сегодня — не делать из Путина зверя (может, он уже и так — судя по тому, что Лимонову предъявлено обвинение в терроризме, а безобиднейшему Немцову предложено либо заткнуться, либо проститься с мандатом); задача не в том, чтобы его валить (это у нас умеют), а в том, чтобы противопоставить ему нечто принципиально иное, нечто из другой парадигмы.
Чтобы будущий колобок покатился в другую сторону, лепить его должен не этот дед, не эта баба и не из этой муки. И оппозиции нашей (которой, повторяю, сейчас нет и неизвестно, когда будет) следует взять пример с белорусов только в одном, зато в главном: надо объединяться и лепить нового лидера, не пользуясь при этом ничьей сомнительной помощью и не заимствуя приёмов у власти. Делать это надо без истерики, не собирая на власть тайный компромат, но умело препарируя явный — её обмолвки, словечки, вранье, глупости, подлости. Беглый чекист не имеет морального права разоблачать не беглого, даже если все его разоблачения стопроцентно подлинны. Русская оппозиция должна быть брезглива. И лидером её должен быть человек, о котором никто не может сказать ничего плохого, кроме того, что ростом он не вышел или пришепётывает при волнении.
Этого человека надо начать делать с нуля. Любой другой вариант развития событий приведёт к тому, что мы снова вползём в империю — и в империю настоящую, тоталитарную: нам так удобнее. Всем. Холуям — по понятным причинам. Интеллигенции — потому что героически (и вполне безопасно) фрондировать она умеет лучше, чем серьёзно и целенаправленно работать. Власти — потому что она любит холуев, а такой враг, как интеллигенция, для неё не опасен. А народу будет совсем хорошо — как в Белоруссии. Он над этой властью хохочет, анекдоты про неё рассказывает, но голосует обеими руками за. Потому что при такой власти сам он совершенно белоснежен и любые свои грехи может списывать на неё — хотя ещё неизвестно, кто чьё зеркало.
Вы хотите повторения русской истории? Я — нет. Я хочу, чтобы Россия вырвалась из заколдованного круга, в котором барак плавно перетекает в бардак и обратно. Я хочу, чтобы хоть раз власть в ней была не свалена, а вытеснена, выбрана в результате сознательного волевого усилия. Я за то, чтобы не выбирать из двух. Чтобы, будучи противником Политковской или Муратова, ты не становился автоматически союзником Путина, а становясь противником Березовского, не выглядел наймитом Павловского. Чтобы гражданин этой страны мог иметь собственное мнение о происходящем, не попадая тут же в адепты зависимости от Запада или отечественного погромного патриотизма.
Иначе выбирать между ужасным и омерзительным придётся вечно. А мы сегодня уже в той ситуации, которая напоминает семнадцатый год по одному, но очень важному признаку: скомпрометированы все. Правые, левые, монархисты, либералы. Уверенно поддерживать нельзя никого.
Иногда такие ситуации разрешаются победой одной из сторон, и всё повторяется. А иногда приходят те, кто не нуждается в поддержке и законе. Другая парадигма, другой состав крови. Приходят и просто говорят: «Караул устал». Так пришёл в Белоруссию в 1994 году Александр Лукашенко — «человек ниоткуда», так всплыли большевики.
А ведь мог прийти и приличный кто-нибудь. Но приличного — не было, не вырастили. Все занимались интригами, искали друг на друга компромат и обзывались германскими агентами.