Дмитрий Быков // «Вечерний клуб», 27 марта 2003 года
Раскол культур
Известные люди об иракском кризисе.
Известные люди об иракском кризисе.
Третья мировая война началась, и идёт она без нас. Трудно привыкнуть, что такое бывает. Однако мир давно уже без нас обходится — почти не смотрит наших фильмов, почти не читает наших книг. Теперь и воюет без нас. Со временем выяснится, кто был прав: мы, оставшиеся на обочине мирового процесса, или история, ушедшая от России к другим.
История ведь — жестокая вещь, кровавая. И поди пойми, что лучше: жить в истории или вне её. Россия вне истории живёт давно: ходит по кругу, не решаясь определить собственные приоритеты. То начинает пассионарно истреблять собственное население, то расслабляется, предоставляя ему вымирать самостоятельно. Любые попытки вытащить её на стрежень мирового развития — обречены, и Солженицын прав, что делаются эти попытки чаще всего нерусскими руками. России уютно на своей печи, хотя печь давно уже чуть тёпленькая. Нормально.
Я действительно не знаю, радоваться или огорчаться тому, что настоящая история делается сегодня в Ираке, в Штатах, в Израиле, в Австралии даже — но только не у нас. Это не русофобия, а констатация: что предложили мы миру за последнее время? В чём всерьёз поучаствовали? Каков наш вклад в борьбу с мировым терроризмом, если мы с собственным разделаться не можем?! Для победы нужно прежде всего разобраться с собственной пятой колонной, а начав разбираться с нею, мы опять увлечёмся и перемочим своих вместо чужих. Правозащитников вместо предателей. Россию никуда больше не берут, потому что сначала ей надо излечиться самой — а с этим дело обстоит печальный некуда. Путин мастерски загнал болезни вглубь, и им там, внутри, хорошо. Я способен уважать любую позицию по иракской войне. Я уважаю и тех, кто поддерживает американцев, и тех, кто отстаивает Ирак, Я ПРЕЗИРАЮ только тех, кто, потирая ручки, как алкоголик перед стопкой, уютненько так замечает: «А нам же лучше. Пусть они все друг друга перебьют, а мы останемся». Это самоутешение бомжа на лавочке. Ему, наверное, тоже уютненько. В большую жизнь его давно не берут. Ну и отличненько. В большой жизни убивают, там коррупция ужасная и вообще трудно «охранить душу живу. А мы тут, домашненько, посконненько, среди своей грязцы… вот и рюмочка у нас уже налита…» Тьфу.
История ведь — жестокая вещь, кровавая. И поди пойми, что лучше: жить в истории или вне её. Россия вне истории живёт давно: ходит по кругу, не решаясь определить собственные приоритеты. То начинает пассионарно истреблять собственное население, то расслабляется, предоставляя ему вымирать самостоятельно. Любые попытки вытащить её на стрежень мирового развития — обречены, и Солженицын прав, что делаются эти попытки чаще всего нерусскими руками. России уютно на своей печи, хотя печь давно уже чуть тёпленькая. Нормально.
Я действительно не знаю, радоваться или огорчаться тому, что настоящая история делается сегодня в Ираке, в Штатах, в Израиле, в Австралии даже — но только не у нас. Это не русофобия, а констатация: что предложили мы миру за последнее время? В чём всерьёз поучаствовали? Каков наш вклад в борьбу с мировым терроризмом, если мы с собственным разделаться не можем?! Для победы нужно прежде всего разобраться с собственной пятой колонной, а начав разбираться с нею, мы опять увлечёмся и перемочим своих вместо чужих. Правозащитников вместо предателей. Россию никуда больше не берут, потому что сначала ей надо излечиться самой — а с этим дело обстоит печальный некуда. Путин мастерски загнал болезни вглубь, и им там, внутри, хорошо. Я способен уважать любую позицию по иракской войне. Я уважаю и тех, кто поддерживает американцев, и тех, кто отстаивает Ирак, Я ПРЕЗИРАЮ только тех, кто, потирая ручки, как алкоголик перед стопкой, уютненько так замечает: «А нам же лучше. Пусть они все друг друга перебьют, а мы останемся». Это самоутешение бомжа на лавочке. Ему, наверное, тоже уютненько. В большую жизнь его давно не берут. Ну и отличненько. В большой жизни убивают, там коррупция ужасная и вообще трудно «охранить душу живу. А мы тут, домашненько, посконненько, среди своей грязцы… вот и рюмочка у нас уже налита…» Тьфу.