Дмитрий Быков // «Вечерний клуб», 17 июля 1999 года
Если Митковой помогут написать мемуары…Мы вступили в новую эру — эру творчества телеведущих. Ну скажите, какой бестселлер выдержит конкуренцию с автобиографией Якубовича, буде тот её когда-нибудь напишет, или с записками Митковой, если найдётся человек, который их за неё создаст?
И они пишут. Единственный из них, кто книгу действительно написал, подробно откомментировал, элегантно оформил,— Урмас Отт, культовый эстонский телеинтервьюер (культовость, видимо, обусловлена единственностью). Книга интервью Отта стоит очень дорого, но написана действительно очень хорошо. Кобзон, Глазунов, Пугачёва у него голые. Видно, до какой степени он знает себе цену, как уважительно и вместе с тем высокомерно третирует политических, эстрадных и прочих поп-звёзд. Видно, как много он мог бы сказать им и как банально, тускло, самовлюблённо они отвечают ему. Это единственная телекнига, о которой можно говорить всерьёз. Остальные чистая эксплуатация имени.
Маша Арбатова опубликовала два романа о том, какая она хорошая. На эти сочинения с элементами стриптиза и с уморительным обзыванием дураками всех несогласных читатель охотно клюёт, ибо уже привык к Машиным экстравагантностям в «Я саме». Жрица, Постум, и общается с богами!
Прелестная, но, увы, несколько утомительная в своём безвкусии Лидия Иванова, памятная нам по «Теме», также выступает то в качестве публициста, то в качестве собственного биографа, то в качестве автора и исполнителя устных рассказов, которые не имели бы ровно никакой эстетической и познавательной ценности, не будь за ней ореола телеизвестности.
Андрей Максимов, который, кажется, искренне уверовал в то, что может писать пьесы и ставить спектакли, отдал Сергею Арцибашеву свою пьесу «Пастух» — претенциозные и наредкость тривиальные фантазии о Ленине; я не в восторге от Ленина, но читать его и даже слушать записи его речей всё-таки интересней, чем наблюдать за тем, как Максимов в лучших театральных традициях восьмидесятых годов опошляет не самую простую фигуру в русской истории. Максимов также полагает, видимо, что статус телеведущего придаст шарма его беседам о любви и вот он публикует целые циклы рассуждений о ней, бедной. Издал он и книгу своих радиобесед о любви, причём книга «День святого Валентина» в своём роде действительно феномен: никому на моей памяти ещё не удавалось так скучно поговорить с таким букетом знаменитостей. Оно и понятно не всякий любит распространяться о сокровенном, а вытаскивать нужные факты клещами Максимову не позволяет рудиментарная интеллигентность.
Но зато уж у Оксаны Пушкиной этого рудимента нет в принципе: после цикла своих «Женских историй» она издала аж две книги, стиль, оформление и философская глубина которых недалеко ушли от аналогичных показателей серии «Дамский роман». По количеству трюизмов, пошлостей, общих мест и надрывно-слюнявых пассажей книга Пушкиной безусловно достойна лидерства в современной отечественной словесности.
Но это что! Мы уже прочли сборник реприз Игоря Угольникова (реприз, которые и в телеварианте не поднимаются выше казарменного анекдота, а на бумаге имеют вдвойне беспомощный вид). Наконец, поговаривают о давней готовности Светланы Беляевой-Конеген одарить нас книгой о своей жизни,— во всяком случае, она уже весьма активно даёт интервью, в которых любит порассуждать об умном. Поистине Москва город контрастов!..
Все телелюди делятся на тех, кому телеслава помогает, и тех, кому она мешает. Я знаю, что Кнышев, Гусман, Познер, Дибров и другие телевизионщики, чья сфера интересов и талантов не ограничивается мельканием на экране, своей славой ведущих и сценаристов зачастую тяготятся. Меня самого хотя я и не лезу в этот ряд здорово покоробило, когда на презентации моей книжки кто-то обрадовался: «Да это ж из «Пресс-клуба!»» Но есть публика, которой бы нипочём не заявить о себе в каком-то околокультурном качестве, когда б не волшебный ящик. Теперь все, что выйдет из-под их пера, будут издавать смело и жадно. Пока-а-а ещё зритель прочтёт и всё поймёт… А сейчас он смотрит. И искренне верит, что если человек попал в телевизор, то заслуги его перед отечественной культурой бесспорны.
С таким доверчивым народом, господа, можно горы свернуть!
И они пишут. Единственный из них, кто книгу действительно написал, подробно откомментировал, элегантно оформил,— Урмас Отт, культовый эстонский телеинтервьюер (культовость, видимо, обусловлена единственностью). Книга интервью Отта стоит очень дорого, но написана действительно очень хорошо. Кобзон, Глазунов, Пугачёва у него голые. Видно, до какой степени он знает себе цену, как уважительно и вместе с тем высокомерно третирует политических, эстрадных и прочих поп-звёзд. Видно, как много он мог бы сказать им и как банально, тускло, самовлюблённо они отвечают ему. Это единственная телекнига, о которой можно говорить всерьёз. Остальные чистая эксплуатация имени.
Маша Арбатова опубликовала два романа о том, какая она хорошая. На эти сочинения с элементами стриптиза и с уморительным обзыванием дураками всех несогласных читатель охотно клюёт, ибо уже привык к Машиным экстравагантностям в «Я саме». Жрица, Постум, и общается с богами!
Прелестная, но, увы, несколько утомительная в своём безвкусии Лидия Иванова, памятная нам по «Теме», также выступает то в качестве публициста, то в качестве собственного биографа, то в качестве автора и исполнителя устных рассказов, которые не имели бы ровно никакой эстетической и познавательной ценности, не будь за ней ореола телеизвестности.
Андрей Максимов, который, кажется, искренне уверовал в то, что может писать пьесы и ставить спектакли, отдал Сергею Арцибашеву свою пьесу «Пастух» — претенциозные и наредкость тривиальные фантазии о Ленине; я не в восторге от Ленина, но читать его и даже слушать записи его речей всё-таки интересней, чем наблюдать за тем, как Максимов в лучших театральных традициях восьмидесятых годов опошляет не самую простую фигуру в русской истории. Максимов также полагает, видимо, что статус телеведущего придаст шарма его беседам о любви и вот он публикует целые циклы рассуждений о ней, бедной. Издал он и книгу своих радиобесед о любви, причём книга «День святого Валентина» в своём роде действительно феномен: никому на моей памяти ещё не удавалось так скучно поговорить с таким букетом знаменитостей. Оно и понятно не всякий любит распространяться о сокровенном, а вытаскивать нужные факты клещами Максимову не позволяет рудиментарная интеллигентность.
Но зато уж у Оксаны Пушкиной этого рудимента нет в принципе: после цикла своих «Женских историй» она издала аж две книги, стиль, оформление и философская глубина которых недалеко ушли от аналогичных показателей серии «Дамский роман». По количеству трюизмов, пошлостей, общих мест и надрывно-слюнявых пассажей книга Пушкиной безусловно достойна лидерства в современной отечественной словесности.
Но это что! Мы уже прочли сборник реприз Игоря Угольникова (реприз, которые и в телеварианте не поднимаются выше казарменного анекдота, а на бумаге имеют вдвойне беспомощный вид). Наконец, поговаривают о давней готовности Светланы Беляевой-Конеген одарить нас книгой о своей жизни,— во всяком случае, она уже весьма активно даёт интервью, в которых любит порассуждать об умном. Поистине Москва город контрастов!..
Все телелюди делятся на тех, кому телеслава помогает, и тех, кому она мешает. Я знаю, что Кнышев, Гусман, Познер, Дибров и другие телевизионщики, чья сфера интересов и талантов не ограничивается мельканием на экране, своей славой ведущих и сценаристов зачастую тяготятся. Меня самого хотя я и не лезу в этот ряд здорово покоробило, когда на презентации моей книжки кто-то обрадовался: «Да это ж из «Пресс-клуба!»» Но есть публика, которой бы нипочём не заявить о себе в каком-то околокультурном качестве, когда б не волшебный ящик. Теперь все, что выйдет из-под их пера, будут издавать смело и жадно. Пока-а-а ещё зритель прочтёт и всё поймёт… А сейчас он смотрит. И искренне верит, что если человек попал в телевизор, то заслуги его перед отечественной культурой бесспорны.
С таким доверчивым народом, господа, можно горы свернуть!