Дмитрий Быков // «ФАС», №?(?), 1 марта 2001 года
новые русские сказкиДва сапога, или Предчувствие холодной войны
Вьюжной ночью в конце декабря Путина разбудил телефонный звонок по спецсвязи.
— Слушаю,— хмуро буркнул он.— Совсем оборзели, дня вам мало…
— Зетс ми,— жалобно сказала трубка.— Зетс пуэр Альберт Гор…
— Вас беспокоит несчастный Альберт Гор,— поспешно перевёл толмач, подключившийся к разговору.— Он только что узнал, что проиграл выборы. Вообще, с концами.
— Вешнякова не дам,— мгновенно среагировал Путин.— Вешняков нужен России. Мало ли что.
— Да дело не в том,— виновато сказал переводчик.— Он… как бы того… попрощаться хочет.
— А-а,— зевнул Путин.— Всего доброго.
— Он просто хочет предупредить,— голос переводчика задрожал,— что теперь… в общем, дружба врозь теперь, скорее всего. Этот-то, Буш-то,— совершенный ястреб.
— Да подумаешь,— хладнокровно отвечал президент России.— Я тоже, слава Богу, не свиристель…
— Эскалейшн, эскалейшн!— взвизгнуло в трубке.
— Наращивать, стал быть, хочет,— опасливо заметил транслятор.
— Лет ит би,— пропел Путин, в детстве любивший группу «Жуки».
— Пусть будет,— машинально перевёл толмач бывшему вице-президенту.
— Ну, ладно,— сказал Гор по-английски.— Я очень, конечно, старался, но, видать, не судьба. Ничего, несменяемых правительств не бывает. Кстати, Виктору Степановичу передайте привет. Я его никогда не забуду.
— Он вас тоже вспоминает,— кивнул президент России.— Приезжайте, говорит, на дачу, рыбку ловить.
— Да мы уж половили с ним, спасибо,— загадочно ответил Гор.— Ну, пока. Не буду вам мешать.
— Гудбай,— сказал Путин с немецким акцентом и повесил трубку. Прежде чем ложиться спать, он нажал кнопку у ночного столика три раза. Три звонка означали «Игорь Иванов, поди срочно сюда».
— Как лист перед травой!— воскликнул министр иностранных дел.
— Слушай, Иванов,— сказал Путин. Он прикинул, на что лучше сослаться — на профессиональную интуицию или конфиденциальные источники,— и решил, что поднять свой авторитет перед подчинёнными никогда не повредит.— Тут конфиденциальные источники подсказали моей интуиции, что этот Буш — ужасный из себя ястреб. Не будет нам с ним дружбы, и вообще.
— Гениально!— выдохнул Иванов.
— Так вот,— как бы не заметив комплимента, продолжал Путин.— Ты бы шпиона, что ли, какого в Америку заслал… Вот хоть этого, Поупа. Я его помилую, а ребята пусть завербуют. Пусть летит, донесения нам шлёт. Сам понимаешь, возможна холодная война. Куда в холодной войне без шпиона?
— Йесть!— воскликнул Иванов и унёсся проводить оперативное мероприятие. Путин почесал в затылке и улёгся обратно в постель.
— Ястреб,— пробормотал он, засыпая.— Ножки Буша, а не ястреб… кур-рятина…
Через неделю шпион прислал первое донесение, очень странное:
«Наш доктор, козёл и коновал, запретил мне ходить к водопаду. В джинсах парюсь по-белому, тоскуя по дому».
— Действительно, какой-то больной,— заметил Путин.— Правильно я его помиловал. По дому он тоскует, в Америке-то сидя… Фиг ли толку от такого шпиона?!
— Это шифровка!— пояснил Иванов.— Очень хитрый шифр, никто не догадается. Читайте каждое второе слово, предлоги не в счёт.
— «Доктор, коновал! Мне к водопаду. Парюсь, тоскуя»,— прочёл Путин.— Совсем больной, да?
— Не так, не так! С другого слова!— виновато поправил Иванов.— Вот, смотрите: «Наш козел запретил ходить в джинсах по Белому дому».
— Ни фига себе свобода!— восхитился Путин.— Вот тебе и демократия! Действительно ястреб. Молодец мужик. Надо и нам что-нибудь запретить, сверхдержава мы или нет?
— Так у нас вроде и так в джинсах по Белому дому никто не ходит!— ещё более виновато заметил Иванов.
— Тоже верно,— огорчился Путин.— А, понял! Зови Козака, пусть пишет приказ. Значит, так. Именем Российской Федерации… нет. Надо круче. Именем закона… предписываю всем надевать в Белый дом форменные зелёные носки!
— А смысл?— испуганно спросил Козак.
— Послушание в том и заключается, чтобы не было смысла!— назидательно заметил Путин.— Со смыслом всякий послушается. Записал? «…Зелёные носки. И непременно производства тушинской чулочно-носочной фабрики». Понял? Приказ секретный, две копии. Одну — Касьянову, вторую — на НТВ. Чтобы тотчас во все концы трубили, какой я ястреб. Чтобы Буш мне завтра же об этом знал!
Прочитав шифровку своего агента о том, что «этот опасный сумасшедший вслух приказал воду носить и залил носки решительно всем, дерзя начальникам», Буш привычно выкинул каждое второе слово (это был его собственный шифр, которого, думал он, больше никто не знает) и глубоко задумался.
— Кремень этот русский,— уважительно произнёс он.— Ну ничего. Поборемся.
Неделю спустя бледный Иванов вручил Путину второе донесение Поупа:
«Наш шериф, редкий идиот, недавно всем запретил курить и мужеложствовать. Призывать к ответу курильщиков и гомосексуалистов бессмысленно».
— Действительно, бессмысленно,— пожал плечами Путин.— Что он, собственно, хочет сказать?
— Он теперь через два слова пишет, это способ такой,— засуетился Иванов.
— Дальше что, через три будет?— скептически спросил Путин.— У нас денег нет оплачивать его телеграммы. Пусть лучше слова задом наперёд пишет, тогда точно никто не поймёт. Мы в Германии так делали,— мечтательно добавил он.
— Смотрите, смотрите,— вернул его к действительности Иванов.— Получается: «Наш идиот запретил призывать гомосексуалистов». Геев перестал в армию пускать, представляете? Дискриминация какая!
— Тьфу ты, чёрт,— помрачнел Путин.— Какой же нам найти симметричный ответ? Если у нас перестать пускать в армию гомосексуалистов, молодёжь вообще перестанет обращать внимание на женщин! А у нас и так демографическая яма! Стоп! Придумал, придумал. Пиши. «Секретный указ по министерству обороны. С завтрашнего дня призвать в армию всех гомосексуалистов независимо от возраста…— Путин подумал и добавил: — И пола». Поставишь штамп, и в двух экземплярах. Один — Сергееву, другой — на «Эхо Москвы». Одна нога в министерстве обороны, другая уже у Бенедиктова!
Прочитав сообщение о том, что «доблестный седовласый полковник, закурив трубку, приказал трубить подъём, призвать к порядку повара, а гомосексуалистов расстреливать на месте», Буш вычленил каждое третье слово (это был его личный шифр, настолько секретный, что его не знали даже в Пентагоне) и заперся в Овальном кабинете на три часа. Он обдумывал симметричные меры. Спустя неделю в Кремле из длинной, чрезвычайно зашифрованной депеши, размеры которой просто не позволяют приводить текст целиком, поняли, что Буш собирается возрождать доктрину ПРО (в паузах между значимыми словами обезумевший от усердия Поуп нёс какую-то чушь про розочку и козочку), а личный шпион Буша в ответ донёс, что в порядке симметричного ответа станция «Мир» вполне может упасть не в мировой океан, как предполагалось, а между Нью-Йорком и Вашингтоном. Трясясь от предчувствия холодной войны, шпион вставлял в паузах полный бред про свою беременную сестру.
На этот раз Путин и Буш задумались надолго. Срочно нужен был влиятельный союзник. В поисках такового оба, как обычно, остановили свой взор на Израиле.
«В доме бедность, покати шаром,— шифрованно, через пять слов, писал Путин своему тайному агенту в оплоте мирового сионизма,— постарайся нам помочь, иначе мне придётся склонить свою седую голову. Бог избрал Израиль, а я избрал тебя. Воззри же на нашу бедность и вообще заглядывай в родную сторону».
Вместо того, чтобы выделить из этого бреда вполне логичную фразу «Постарайся склонить Израиль на нашу сторону», разленившийся в еврейском теплом климате агент только и смог понять, что Россия очень бедствует, а фразу «покати шаром» следует, видно, читать как призыв подтолкнуть Шарона. Что он и принялся делать изо всех сил, вербуя бравому генералу с воздушным именем Ариэль всё новых и новых сторонников среди алии.
«Барак снесли, построили дом, расширяй и ты своё ветхое жилище. Наше семейство здорово, кланяется тебе, влияние погоды на папу очень благотворно, на ближнем огороде я установил пугало, зато на востоке от фермы сделал мостик»,— сообщал своему агенту в Израиле Буш-младший. Вместо того, чтобы прочесть вполне осмысленную фразу: «Расширяй наше влияние на Ближнем Востоке», агент, совершенно переставший ловить мышей в мирные времена глобализма, только и понял, что следует не допустить победы Барака, и сделал для этого всё возможное.
— Шарона выбрали!— с ужасом воскликнул Иванов.— Ну всё, это война! Это точно война, и полное штатовское влияние в Израиле!
— Шарона выбрали!— с ужасом сообщила Бушу Кондолеза Райс.— Его предки из России, все русские голосовали за него! Это их полная победа на Ближнем Востоке!
— Ничего, ничего,— почти хором, хоть и на разных языках, сказали Буш и Путин.— Начинается интересное время! С этим парнем можно иметь дело!
Вьюжной февральской ночью Путина разбудил звонок по спецсвязи.
— Хелло, мистер Путин,— сказал приятный бодрый голос.— Гуд морнинг!
— Какой гуд морнинг, все порядочные люди ещё спят,— пробурчал Путин.— Опять, что ли, Гор попрощаться хочет?
— Отнюдь нет,— доложил переводчик.— Это мистер Буш, хочет познакомиться лично.
Путин заметно оживился.
— А-а, коллега! Чем могу быть полезен?
— Видите ли,— осторожно, вкрадчиво переводил толмач.— После обмена первыми… э… распоряжениями мистер Буш решил, что мы найдём общий язык!
— Аск!— воскликнул Путин, выказывая способности к языкам.
— Ха-ра-шо!— отозвался на том конце провода Буш.
— И мистер Буш полагает,— ещё более вкрадчиво проблеял переводчик,— что мистер Путин и мистер Буш могли бы вместе… немного встряхнуть… этот вялый, одрябший и развращённый глобализацией мир!
— Так о чём я и толкую всем этим балбесам!— воскликнул Путин.— Мы сверхдержавы или кто?
— Поэтому я предлагаю отказаться от всего этого цирка с конспирацией,— сказал Буш через переводчика,— и отныне действовать после предварительных консультаций.
— Взаимно!
— Завтра я планирую немного побомбить Ирак.
— Немедленно отказываемся от санкций против него и в знак солидарности посылаем к Саддаму Жириновского!
— После чего я провожу совместные учения с Израилем,— загибал пальцы Буш.
— А мы — с Ираком!— ликовал Путин.
— Я ввожу против вас санкции…
— А мы арестовываем ваше посольство!— хохотал Путин.
— Мы вторгаемся в воздушное пространство Украины…
— А мы — Японии!
— Я требую исключения из ООН…
— А мы начинаем строить берлинскую стену!
— То-то будет заваруха!— хором воскликнули президенты, чрезвычайно довольные друг другом. «Это тебе не Билл со своим саксом»,— подумал Путин. «Это тебе не Борис со своими встречами без галстуков»,— радостно потирал руки Буш.
— Наше дело — оптимизировать среду друг для друга, не так ли?— сказал Буш на прощание.
— И поддерживать психологический комфорт,— закончил Путин, прежде чем снова лечь в постель. А годика через два,— подумал он, засыпая,— можно и того… небольшой спарринг… В конце концов, чеченский опыт имеется… А? Где-нибудь в Афгане или Вьетнаме, а то, чем чёрт не шутит, и в космосе… Ничего мужик. Вообще консерваторы молодцы. С ними всегда проще договориться!
— Слушаю,— хмуро буркнул он.— Совсем оборзели, дня вам мало…
— Зетс ми,— жалобно сказала трубка.— Зетс пуэр Альберт Гор…
— Вас беспокоит несчастный Альберт Гор,— поспешно перевёл толмач, подключившийся к разговору.— Он только что узнал, что проиграл выборы. Вообще, с концами.
— Вешнякова не дам,— мгновенно среагировал Путин.— Вешняков нужен России. Мало ли что.
— Да дело не в том,— виновато сказал переводчик.— Он… как бы того… попрощаться хочет.
— А-а,— зевнул Путин.— Всего доброго.
— Он просто хочет предупредить,— голос переводчика задрожал,— что теперь… в общем, дружба врозь теперь, скорее всего. Этот-то, Буш-то,— совершенный ястреб.
— Да подумаешь,— хладнокровно отвечал президент России.— Я тоже, слава Богу, не свиристель…
— Эскалейшн, эскалейшн!— взвизгнуло в трубке.
— Наращивать, стал быть, хочет,— опасливо заметил транслятор.
— Лет ит би,— пропел Путин, в детстве любивший группу «Жуки».
— Пусть будет,— машинально перевёл толмач бывшему вице-президенту.
— Ну, ладно,— сказал Гор по-английски.— Я очень, конечно, старался, но, видать, не судьба. Ничего, несменяемых правительств не бывает. Кстати, Виктору Степановичу передайте привет. Я его никогда не забуду.
— Он вас тоже вспоминает,— кивнул президент России.— Приезжайте, говорит, на дачу, рыбку ловить.
— Да мы уж половили с ним, спасибо,— загадочно ответил Гор.— Ну, пока. Не буду вам мешать.
— Гудбай,— сказал Путин с немецким акцентом и повесил трубку. Прежде чем ложиться спать, он нажал кнопку у ночного столика три раза. Три звонка означали «Игорь Иванов, поди срочно сюда».
— Как лист перед травой!— воскликнул министр иностранных дел.
— Слушай, Иванов,— сказал Путин. Он прикинул, на что лучше сослаться — на профессиональную интуицию или конфиденциальные источники,— и решил, что поднять свой авторитет перед подчинёнными никогда не повредит.— Тут конфиденциальные источники подсказали моей интуиции, что этот Буш — ужасный из себя ястреб. Не будет нам с ним дружбы, и вообще.
— Гениально!— выдохнул Иванов.
— Так вот,— как бы не заметив комплимента, продолжал Путин.— Ты бы шпиона, что ли, какого в Америку заслал… Вот хоть этого, Поупа. Я его помилую, а ребята пусть завербуют. Пусть летит, донесения нам шлёт. Сам понимаешь, возможна холодная война. Куда в холодной войне без шпиона?
— Йесть!— воскликнул Иванов и унёсся проводить оперативное мероприятие. Путин почесал в затылке и улёгся обратно в постель.
— Ястреб,— пробормотал он, засыпая.— Ножки Буша, а не ястреб… кур-рятина…
Через неделю шпион прислал первое донесение, очень странное:
«Наш доктор, козёл и коновал, запретил мне ходить к водопаду. В джинсах парюсь по-белому, тоскуя по дому».
— Действительно, какой-то больной,— заметил Путин.— Правильно я его помиловал. По дому он тоскует, в Америке-то сидя… Фиг ли толку от такого шпиона?!
— Это шифровка!— пояснил Иванов.— Очень хитрый шифр, никто не догадается. Читайте каждое второе слово, предлоги не в счёт.
— «Доктор, коновал! Мне к водопаду. Парюсь, тоскуя»,— прочёл Путин.— Совсем больной, да?
— Не так, не так! С другого слова!— виновато поправил Иванов.— Вот, смотрите: «Наш козел запретил ходить в джинсах по Белому дому».
— Ни фига себе свобода!— восхитился Путин.— Вот тебе и демократия! Действительно ястреб. Молодец мужик. Надо и нам что-нибудь запретить, сверхдержава мы или нет?
— Так у нас вроде и так в джинсах по Белому дому никто не ходит!— ещё более виновато заметил Иванов.
— Тоже верно,— огорчился Путин.— А, понял! Зови Козака, пусть пишет приказ. Значит, так. Именем Российской Федерации… нет. Надо круче. Именем закона… предписываю всем надевать в Белый дом форменные зелёные носки!
— А смысл?— испуганно спросил Козак.
— Послушание в том и заключается, чтобы не было смысла!— назидательно заметил Путин.— Со смыслом всякий послушается. Записал? «…Зелёные носки. И непременно производства тушинской чулочно-носочной фабрики». Понял? Приказ секретный, две копии. Одну — Касьянову, вторую — на НТВ. Чтобы тотчас во все концы трубили, какой я ястреб. Чтобы Буш мне завтра же об этом знал!
Прочитав шифровку своего агента о том, что «этот опасный сумасшедший вслух приказал воду носить и залил носки решительно всем, дерзя начальникам», Буш привычно выкинул каждое второе слово (это был его собственный шифр, которого, думал он, больше никто не знает) и глубоко задумался.
— Кремень этот русский,— уважительно произнёс он.— Ну ничего. Поборемся.
Неделю спустя бледный Иванов вручил Путину второе донесение Поупа:
«Наш шериф, редкий идиот, недавно всем запретил курить и мужеложствовать. Призывать к ответу курильщиков и гомосексуалистов бессмысленно».
— Действительно, бессмысленно,— пожал плечами Путин.— Что он, собственно, хочет сказать?
— Он теперь через два слова пишет, это способ такой,— засуетился Иванов.
— Дальше что, через три будет?— скептически спросил Путин.— У нас денег нет оплачивать его телеграммы. Пусть лучше слова задом наперёд пишет, тогда точно никто не поймёт. Мы в Германии так делали,— мечтательно добавил он.
— Смотрите, смотрите,— вернул его к действительности Иванов.— Получается: «Наш идиот запретил призывать гомосексуалистов». Геев перестал в армию пускать, представляете? Дискриминация какая!
— Тьфу ты, чёрт,— помрачнел Путин.— Какой же нам найти симметричный ответ? Если у нас перестать пускать в армию гомосексуалистов, молодёжь вообще перестанет обращать внимание на женщин! А у нас и так демографическая яма! Стоп! Придумал, придумал. Пиши. «Секретный указ по министерству обороны. С завтрашнего дня призвать в армию всех гомосексуалистов независимо от возраста…— Путин подумал и добавил: — И пола». Поставишь штамп, и в двух экземплярах. Один — Сергееву, другой — на «Эхо Москвы». Одна нога в министерстве обороны, другая уже у Бенедиктова!
Прочитав сообщение о том, что «доблестный седовласый полковник, закурив трубку, приказал трубить подъём, призвать к порядку повара, а гомосексуалистов расстреливать на месте», Буш вычленил каждое третье слово (это был его личный шифр, настолько секретный, что его не знали даже в Пентагоне) и заперся в Овальном кабинете на три часа. Он обдумывал симметричные меры. Спустя неделю в Кремле из длинной, чрезвычайно зашифрованной депеши, размеры которой просто не позволяют приводить текст целиком, поняли, что Буш собирается возрождать доктрину ПРО (в паузах между значимыми словами обезумевший от усердия Поуп нёс какую-то чушь про розочку и козочку), а личный шпион Буша в ответ донёс, что в порядке симметричного ответа станция «Мир» вполне может упасть не в мировой океан, как предполагалось, а между Нью-Йорком и Вашингтоном. Трясясь от предчувствия холодной войны, шпион вставлял в паузах полный бред про свою беременную сестру.
На этот раз Путин и Буш задумались надолго. Срочно нужен был влиятельный союзник. В поисках такового оба, как обычно, остановили свой взор на Израиле.
«В доме бедность, покати шаром,— шифрованно, через пять слов, писал Путин своему тайному агенту в оплоте мирового сионизма,— постарайся нам помочь, иначе мне придётся склонить свою седую голову. Бог избрал Израиль, а я избрал тебя. Воззри же на нашу бедность и вообще заглядывай в родную сторону».
Вместо того, чтобы выделить из этого бреда вполне логичную фразу «Постарайся склонить Израиль на нашу сторону», разленившийся в еврейском теплом климате агент только и смог понять, что Россия очень бедствует, а фразу «покати шаром» следует, видно, читать как призыв подтолкнуть Шарона. Что он и принялся делать изо всех сил, вербуя бравому генералу с воздушным именем Ариэль всё новых и новых сторонников среди алии.
«Барак снесли, построили дом, расширяй и ты своё ветхое жилище. Наше семейство здорово, кланяется тебе, влияние погоды на папу очень благотворно, на ближнем огороде я установил пугало, зато на востоке от фермы сделал мостик»,— сообщал своему агенту в Израиле Буш-младший. Вместо того, чтобы прочесть вполне осмысленную фразу: «Расширяй наше влияние на Ближнем Востоке», агент, совершенно переставший ловить мышей в мирные времена глобализма, только и понял, что следует не допустить победы Барака, и сделал для этого всё возможное.
— Шарона выбрали!— с ужасом воскликнул Иванов.— Ну всё, это война! Это точно война, и полное штатовское влияние в Израиле!
— Шарона выбрали!— с ужасом сообщила Бушу Кондолеза Райс.— Его предки из России, все русские голосовали за него! Это их полная победа на Ближнем Востоке!
— Ничего, ничего,— почти хором, хоть и на разных языках, сказали Буш и Путин.— Начинается интересное время! С этим парнем можно иметь дело!
Вьюжной февральской ночью Путина разбудил звонок по спецсвязи.
— Хелло, мистер Путин,— сказал приятный бодрый голос.— Гуд морнинг!
— Какой гуд морнинг, все порядочные люди ещё спят,— пробурчал Путин.— Опять, что ли, Гор попрощаться хочет?
— Отнюдь нет,— доложил переводчик.— Это мистер Буш, хочет познакомиться лично.
Путин заметно оживился.
— А-а, коллега! Чем могу быть полезен?
— Видите ли,— осторожно, вкрадчиво переводил толмач.— После обмена первыми… э… распоряжениями мистер Буш решил, что мы найдём общий язык!
— Аск!— воскликнул Путин, выказывая способности к языкам.
— Ха-ра-шо!— отозвался на том конце провода Буш.
— И мистер Буш полагает,— ещё более вкрадчиво проблеял переводчик,— что мистер Путин и мистер Буш могли бы вместе… немного встряхнуть… этот вялый, одрябший и развращённый глобализацией мир!
— Так о чём я и толкую всем этим балбесам!— воскликнул Путин.— Мы сверхдержавы или кто?
— Поэтому я предлагаю отказаться от всего этого цирка с конспирацией,— сказал Буш через переводчика,— и отныне действовать после предварительных консультаций.
— Взаимно!
— Завтра я планирую немного побомбить Ирак.
— Немедленно отказываемся от санкций против него и в знак солидарности посылаем к Саддаму Жириновского!
— После чего я провожу совместные учения с Израилем,— загибал пальцы Буш.
— А мы — с Ираком!— ликовал Путин.
— Я ввожу против вас санкции…
— А мы арестовываем ваше посольство!— хохотал Путин.
— Мы вторгаемся в воздушное пространство Украины…
— А мы — Японии!
— Я требую исключения из ООН…
— А мы начинаем строить берлинскую стену!
— То-то будет заваруха!— хором воскликнули президенты, чрезвычайно довольные друг другом. «Это тебе не Билл со своим саксом»,— подумал Путин. «Это тебе не Борис со своими встречами без галстуков»,— радостно потирал руки Буш.
— Наше дело — оптимизировать среду друг для друга, не так ли?— сказал Буш на прощание.
— И поддерживать психологический комфорт,— закончил Путин, прежде чем снова лечь в постель. А годика через два,— подумал он, засыпая,— можно и того… небольшой спарринг… В конце концов, чеченский опыт имеется… А? Где-нибудь в Афгане или Вьетнаме, а то, чем чёрт не шутит, и в космосе… Ничего мужик. Вообще консерваторы молодцы. С ними всегда проще договориться!