Дмитрий Быков (без комментариев) // "Facebook", 5 декабря 2019 года
Nikolai Rudensky («Facebook», 05.12.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«...Я уж не говорю о его (Валерия Попова) повести «Будни гарема», которая в 90-годы открыла многим возможность совершенно нового взгляда на литературу».
Я по невежеству об этом эпохальном произведении слышу впервые. Но название действительно звучит многообещающе.
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«...Я уж не говорю о его (Валерия Попова) повести «Будни гарема», которая в 90-годы открыла многим возможность совершенно нового взгляда на литературу».
Я по невежеству об этом эпохальном произведении слышу впервые. Но название действительно звучит многообещающе.
без комментариев
Nikolai Rudensky («Facebook», 05.12.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе» продолжает делиться мыслями о литературе:
«У меня к Прусту отношение крайне сложное...»
Да, видать, не чета он Валерию Попову.
Дмитрий Львович Быков на «Эхе» продолжает делиться мыслями о литературе:
«У меня к Прусту отношение крайне сложное...»
Да, видать, не чета он Валерию Попову.
без комментариев
Nikolai Rudensky («Facebook», 05.12.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе» :
«Конечную правду знает только Бог... Да и то вопрос».
Да, наверное, мог и запамятовать.
Дмитрий Львович Быков на «Эхе» :
«Конечную правду знает только Бог... Да и то вопрос».
Да, наверное, мог и запамятовать.
без комментариев
Nikolai Rudensky («Facebook», 06.12.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«В «Войне и мире» есть две сцены, которые отражают борьбу Кутузова с Наполеоном. Первая — это дуэль Пьера с Долоховым. А вторая — это, конечно, сцена охоты».
Возникает подозрение, что знакомство писателя со знаменитым романом ограничено вторым томом.
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«В «Войне и мире» есть две сцены, которые отражают борьбу Кутузова с Наполеоном. Первая — это дуэль Пьера с Долоховым. А вторая — это, конечно, сцена охоты».
Возникает подозрение, что знакомство писателя со знаменитым романом ограничено вторым томом.
без комментариев
Nikolai Rudensky («Facebook», 06.12.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»(прочувствованно):
«Мне кажется, для художника сытость — не главная, не ключевая вещь. Для художника главное — не быть самодовольным...»
Вот ведь оно как...
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»(прочувствованно):
«Мне кажется, для художника сытость — не главная, не ключевая вещь. Для художника главное — не быть самодовольным...»
Вот ведь оно как...
без комментариев
Nikolai Rudensky («Facebook», 06.12.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«Я считаю Мориса Симашко писателем того же класса, что Борис Крячко».
К несчастью, не могу оценить, похвала это или нет.
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«Я считаю Мориса Симашко писателем того же класса, что Борис Крячко».
К несчастью, не могу оценить, похвала это или нет.
из комментариев:
Елена Иваницкая: Борис Юлианович Крячко (1930-1998) — писатель прекрасный. Печальным образом недооцененный. В своих высших достижениях — «Битые собаки», «Края далекие, места-люди нездешние» — блестящий мастер языка и трагический социальный аналитик..
Елена Иваницкая: Борис Юлианович Крячко (1930-1998) — писатель прекрасный. Печальным образом недооцененный. В своих высших достижениях — «Битые собаки», «Края далекие, места-люди нездешние» — блестящий мастер языка и трагический социальный аналитик..
Nikolai Rudensky («Facebook», 06.12.2019):
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«Нравится вам ненавидеть русскую революцию — ради бога, но мне представляется, что русская революция была — как к ней ни относись — наиболее главным, наиболее прорывным событием XX века. И русские (советские?) 20-е годы — это самое интересное, что было в советском (русском?) искусстве... Ведь и «Тихий Дон» все-таки, и лучшие тексты Пастернака — это 20-е годы, сколь бы ни были различны по своим взглядам авторы этих текстов...»
Если и есть у Дмитрия Львовича какая-то постоянная идея, так это любовь к русской революции (еще нелюбовь к Довлатову, но это уже второстепенно). Однако его аргументы, мягко говоря, не бесспорны. Русское искусство, кажется, недурно себя чувствовало и до 1917 года. Да и вообще оценивать эпохи по этому критерию — дело, мне кажется, сомнительное. Пушкин, например, сочинял при крепостном праве — значит ли это, что нам надо крепостное право хвалить? Пастернак неплохо писал и стихи, и прозу при Сталине. При Сталине же писался и был закончен «Тихий Дон». Это, конечно, замечательное произведение — но стоило ли оно тех ужасов русской революции, которые в нем описаны?
Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:
«Нравится вам ненавидеть русскую революцию — ради бога, но мне представляется, что русская революция была — как к ней ни относись — наиболее главным, наиболее прорывным событием XX века. И русские (советские?) 20-е годы — это самое интересное, что было в советском (русском?) искусстве... Ведь и «Тихий Дон» все-таки, и лучшие тексты Пастернака — это 20-е годы, сколь бы ни были различны по своим взглядам авторы этих текстов...»
Если и есть у Дмитрия Львовича какая-то постоянная идея, так это любовь к русской революции (еще нелюбовь к Довлатову, но это уже второстепенно). Однако его аргументы, мягко говоря, не бесспорны. Русское искусство, кажется, недурно себя чувствовало и до 1917 года. Да и вообще оценивать эпохи по этому критерию — дело, мне кажется, сомнительное. Пушкин, например, сочинял при крепостном праве — значит ли это, что нам надо крепостное право хвалить? Пастернак неплохо писал и стихи, и прозу при Сталине. При Сталине же писался и был закончен «Тихий Дон». Это, конечно, замечательное произведение — но стоило ли оно тех ужасов русской революции, которые в нем описаны?
без комментариев
ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е