Дмитрий Быков о Гейдаре Джемале в книге «Джемаль от А до Я»
«Джемаль от А до Я» / автор идеи Максим Шевченко // Москва: ИП Шевченко М.Л., 2019, твёрдый переплёт, 576 стр., ISBN 978-5-6043677-8-0
Эта книга — собрание высказываний Гейдара Джемаля о политических, философских, религиозных, социальных и повседневных сущностях, которые позволят читателю заглянуть в уникальную систему понимания, разработанную выдающимся мыслителем.
Гейдар Джемаль принадлежал к числу людей, с которыми можно было отчаянно полемизировать, сохраняя прекрасные человеческие отношения и взаимный интерес. Он был мыслителем, то есть бескорыстным интерпретатором мира, и не занимался обслуживанием государства, почему и оказывался в оппозиции к любым официальным структурам. Он был консерватором и традиционалистом по духу, но новатором и полемистом по темпераменту. Точность его формул и глубина догадок будили чужую мысль и доставляли такое же наслаждение, как чтение лучших образцов классики.
Дмитрий Быков
У Гейдара Джемаля был огромный лоб, и на этом лбу было написано «Справедливость». У него были огненные глаза. И в них можно было прочесть: «Провидение». У него были пылающие уста, которые изрекали: «Любовь». Гейдар Джемаль был пророк. И его пророчества начинают сбываться.
Александр Проханов
Гейдар Джемаль принадлежит к категории тех мыслителей, которые не укладываются в привычные антропологические рамки. В самом его генезисе что-то пошло не так. Люди такими не бывают, так не мыслят, так не живут. Любая попытка занести его в ту или иную категорию — с точки зрения философской школы, религии или политической идеологии — с треском проваливается. Мысль Джемаля по ту сторону любых дефиниций — да, именно любых. Там, где он понятен, он максимально скрывается. Там, где он говорит темно и о темном, там он искренен. Совершенно ясно, что пока еще не пришло время, чтобы подступиться к этой величайшей фигуре. Не знаю, придет ли оно когда-нибудь вообще.
Александр Дугин
Из всех глубоких фраз Гейдара Джемаля, произнесенных как бы вдруг в моем присутствии, три особо запали в душу. Первая и самая пронзительная — «культура — алиби безбожия» — была адресована даже не мне, а седым и диким волнам древнего Каспия, где волны плавно и синхронно сливались и переплетались с сыпучими золотыми песками прибрежной полосы, напоминая песочные часы вечности. Вторую — «слеза древнее, чем вода» — мы произнесли одновременно. Уже потом мы, каждый по отдельности, написали свои стихи на эту тему. Мне сейчас отрадно чувствовать, как соприкасались наши мысли. Третью — «я орел, или хищная птица двух небес», то есть метафизического и физического неба — он сказал по-азербайджански: «Iki samanin qartali». Она была произнесена Гейдаром как бы уже в другой реальности. С тех пор небеса, в моем понятии, расположены не в банальной географии бытия.
Гамид Херисчи, поэт
Дмитрий Быков
У Гейдара Джемаля был огромный лоб, и на этом лбу было написано «Справедливость». У него были огненные глаза. И в них можно было прочесть: «Провидение». У него были пылающие уста, которые изрекали: «Любовь». Гейдар Джемаль был пророк. И его пророчества начинают сбываться.
Александр Проханов
Гейдар Джемаль принадлежит к категории тех мыслителей, которые не укладываются в привычные антропологические рамки. В самом его генезисе что-то пошло не так. Люди такими не бывают, так не мыслят, так не живут. Любая попытка занести его в ту или иную категорию — с точки зрения философской школы, религии или политической идеологии — с треском проваливается. Мысль Джемаля по ту сторону любых дефиниций — да, именно любых. Там, где он понятен, он максимально скрывается. Там, где он говорит темно и о темном, там он искренен. Совершенно ясно, что пока еще не пришло время, чтобы подступиться к этой величайшей фигуре. Не знаю, придет ли оно когда-нибудь вообще.
Александр Дугин
Из всех глубоких фраз Гейдара Джемаля, произнесенных как бы вдруг в моем присутствии, три особо запали в душу. Первая и самая пронзительная — «культура — алиби безбожия» — была адресована даже не мне, а седым и диким волнам древнего Каспия, где волны плавно и синхронно сливались и переплетались с сыпучими золотыми песками прибрежной полосы, напоминая песочные часы вечности. Вторую — «слеза древнее, чем вода» — мы произнесли одновременно. Уже потом мы, каждый по отдельности, написали свои стихи на эту тему. Мне сейчас отрадно чувствовать, как соприкасались наши мысли. Третью — «я орел, или хищная птица двух небес», то есть метафизического и физического неба — он сказал по-азербайджански: «Iki samanin qartali». Она была произнесена Гейдаром как бы уже в другой реальности. С тех пор небеса, в моем понятии, расположены не в банальной географии бытия.
Гамид Херисчи, поэт