Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ru_bykov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ru_bykov

Categories:

Наталья Быкова (интервью) // «Читаем вместе», №10, октябрь 2019 года

тема номера «День учителя»

«В первые годы преподавания я носила прозвище Молодая Ведьма»

Наталья Иосифовна Быкова — учитель-словесник с почти 60-летним стажем. Мать замечательного писателя Дмитрия Быкова. Педагог. Чьё имя вызывает теплейшие воспоминания и чувство благодарности у сотен её учеников. Так что же это за профессия — учитель? Чем она притягательна? Какими качествами должен обладать человек. Чтобы в ней состояться? Можно ли привить ребёнку любовь к классической литературе? Эти и другие вопросы мы задали многоопытной Наталье Иосифовне и получили весьма неожиданные ответы!


— Наталья Иосифовна, тогда, в годы вашей юности, в чести ли были пединституты? Учили ли студентов вашего поколения чему-то такому, чему не учат сейчас?

— В мой любимый МГПИ имени Ленина конкурс тогда был, помню, 12 человек на место. Медалисты не сдавали экзамены, а проходили собеседование. В год, когда я поступала, из 35 медалистов собеседование прошли только 10. Я в их числе. Строгость была необыкновенная — а это залог высокого качества абитуриентов и, следовательно, в дальнейшем и высокого качества выпускников. А какие были преподаватели! Например, нас учили Сергей Ефимович Крючков, автор по сей день востребованного учебника русского языка. Борис Иванович Пуришев, профессор зарубежной литературы, гениальный, умница, цитирующий стихи на всех языках: английского поэта — на английском, чешского — на чешском! Мы все были в него влюблены. Сейчас у студентов, кажется, нет практики. А мы по 3 месяца в школе сидели. В общем, то, что дал мне институт, не сравнимо ни с чем.

— Вы ведь учились там в одно время с Визбором, Фоменко, Кимом?

— Да. С Юличкой Кимом мы вообще одногруппники. Он мне всегда завидует. Говорит: «Вот вы, учителя, подвижники, а я занимаюсь ерундой». (Смеется.)

— Кстати, поступая в МГПИ, вы хотели быть именно учителем?

— Признаюсь, нет. Я думала, что буду просто филологом — либо критиком, либо исследователем. Но не учителем. И на практике я тоже в эту профессию не влюбилась. Я её боялась. Но мне очень повезло, что после окончания института я долго не могла найти работу. Филологи как-то были не нужны. И вот однажды шла я по Петровке и в окне одного из зданий увидела очень красивые цветы. Захотелось узнать, что это за чудо такое в горшках. И я туда зашла. Оказалось, что зашла в школу. Мне встретилась уборщица, она предложила обратиться насчёт цветов к завхозу. Мы с завхозом разговорились. Я рассказала, что я вот учительница, но работы пока нет. И она мне говорит: «А не хотите у нас поработать?» Я согласилась. И в этой совершенно волшебной школе проработала 17 лет.

— В чем было волшебство?

— Это была школа старых интеллигентов, которых отличали высочайший профессионализм, изумительная общая культура, потрясающее отношение к детям. В основном у нас учились татарские дети. Школа находилась недалеко от ЦУМа, и там вокруг жили в основном татары, которые промышляли тем, что занимали очередь за дефицитными товарами и потом эти свои места в очереди продавали. (Смеётся.) Их дети — милые, умные, тонкие, порядочные. Их было большинство. А вторую часть составляли дети актёров Большого театра, но не звёзд, а кордебалета, хора. Они были более интеллектуальные, но и более вольного поведения. Первые уравновешивали вторых — и получалось здорово. В прошлом году они, мой первый выпуск, пригласили меня в ресторан на отмечание важного события — достижения ими пенсионного возраста. (Смеётся.) Дима меня туда сопровождал. И вот ведь что интересно: из того моего первого выпуска больше половины ребят оказались офицерами МВД, и в основном девочки. Одна даже была в звании полковника! В общем, это были мои 17 лет блаженства. А потом школа закрылась, потому что не стало детей. Район начали расселять. И я нашла работу рядом с домом, в английской спецшколе. В ней я проработала до выхода на пенсию. А поскольку в этой школе оказалась переводом, то получается, что я всю жизнь трудилась на одном месте. У меня всего одна запись в трудовой книжке. Школе я отдала 50 лет и уже почти 10 лет занимаюсь репетиторством, а это, по сути, то же самое. Вот так преподавание стало делом всей моей жизни.

— У вас не возникало желания уйти из школы, перестать быть учителем и стать, скажем, критиком, как хотелось в юности?

— Никогда! А я больше ничего не умею делать. (Смеётся.)

— Как считаете, если бы профессия учителя оплачивалась достойно, ярких личностей в преподавательском составе стало бы больше?

— Дело даже не в оплате, хотя, конечно, она важна. Понимаете, должно быть призвание. Учительская профессия — творческая профессия. Если у тебя есть дарование — слава богу, если нет — тебе можно зарплату поднять до небес, но всё равно толка не будет. Это дар. Как выделять людей даровитых, я не знаю. Но, наверное, надо всю систему приёма в педагогические вузы изменить. Во-первых, надо принимать медалистов без экзаменов. Если медалист идёт в педагогический вуз, значит, это его искреннее желание. Затем, конечно, надо приглашать преподавателей самого высокого класса. Возвращать педагогическую практику. И обязательно ввести в программу посещение театров. Нас специально водили в Малый театр, чтобы все усвоили московское произношение, ведь студенты были из разных мест (я-то, слава богу, москвичка в сто десятом поколении). И ещё надо безжалостно отсеивать всех, кто не чувствует призвания к этой профессии.

— Какие человеческие качества ну никак не сочетаются с учительством?

— Вот часто говорят, что учитель должен любить детей. На мой взгляд, это очень спорное утверждение. Я вам признаюсь: я не люблю детей. (Смеётся.) Точнее, я вижу в них взрослых людей. Дело ещё в том, что я никогда не работала в школе со средним звеном — только начиная с 8-го класса. И учащиеся с 8-го по 11-й класс никакие не дети, во многих отношениях они взрослее меня. Я общалась с ними как со взрослыми, что им весьма нравилось. Учитель может с учениками спорить, может негодовать по поводу каких-то их выходок, но он никогда не должен демонстрировать, что выше их, хотя это очень трудно. Нельзя вызывать в школу родителей — в общем, все эти педагогические приёмы снимаются, а идут просто человеческие отношения. Мы партнёры. Только тогда можно рассчитывать на уважение и на хороший результат учебного процесса. И если учитель на это неспособен, ему надо менять профессию. Мне ни разу не пришлось повысить голос на ребёнка. Правда, в первые годы преподавания я носила прозвище Молодая Ведьма, потому что не кричала, не ругалась, но говорила детям в ответ на их проступки разные остроумные гадости. Колкости. (Смеётся.) Это непосредственно рождалось, заранее я ничего не придумывала. Потом от этого избавилась, потому что поняла, что иногда делаю ребёнку больно.

— Может ли учитель привить любовь к чтению?

— Приучить к чтению совершенно невозможно, как, например, меня нельзя приучить танцевать. Это или дано, или не дано. Но попытка не пытка. Начинать нужно не с чтения, а с пересказа. Дети 5, 7, 10 лет воспринимают литературу только в пересказе, причём профессионала, который по-актёрски умеет это делать. Ну не хотят они в этом возрасте читать! Поэтому учитель должен обладать ещё и актёрскими способностями. Скажем, анализировать стихотворение также бессмысленно, как... Помните. да? «Звуки умертвив, музыку я разъял, как труп. Поверил я алгеброй гармонию». То есть выискивая на уроках идейный смысл поэтического произведения, обсуждая композиционные приёмы, эпитеты, метафоры, мы тем самым убиваем поэзию, интерес к ней. Поэтому единственное, что надо делать учителю,— это выразительно читать стихи. И конечно, совершено бессмысленное занятие пытаться привить детям любовь к классической литературе. Это так безумно далеко от них!

— То есть эти сложности не надо преподавать в школе?

— Их надо преподавать — точно так же, как надо преподавать, скажем, математику, физику... Заставить всех детей любить эти предметы невозможно, но давать знания необходимо. Так же нельзя заставить ребёнка с удовольствием читать «Войну и мир». Мне вот один ученик сказал: «Я лучше на 3 месяца сяду в тюрьму, чем буду это читать». И когда я одному из детей задала вопрос: «Как ты можешь жить, не прочитав «Евгения Онегина»?», он мне ответил: «А как вы можете жить, не владея компьютером?» (Смеётся.) А я действительно совершенно им не владею и плохо отношусь к людям, которые не выпускают эти технические «игрушки» из рук. Вот и современным детям так же чужды «Евгений Онегин» или «Анна Каренина», они не понимают описанных там переживаний. Почему Татьяна не могла иметь любовником Онегина и спокойно жить? «Я другому отдана и буду век ему верна» — какая глупость! Конечно, я пыталась им это всё объяснить. Мы начинали спорить, возникала живая дискуссия... Понимаете, и детям, и учителю должно быть на уроке интересно. только тогда что-то хорошее получается.

— Одним словом, преподаватель должен обладать целым комплексом дарований, чтобы выполнять свою работу так, как её должно выполнять.

— Верно. Хороший учитель — это штучный товар. И мне повезло, что я сразу попала в школу, где все преподаватели были такими. У нас математик, например, окончил одновременно консерваторию и физмат, учительница химии — музыкальное училище и институт военных химиков, в войну прошла через концлагерь... Люди были потрясающие, уникальные. Это сказывалось на всём. Поэтому годы, проведённые в этой школе, я и называю блаженством. Наверняка так же вспоминают о ней и её выпускники. И вот то, что я находилась среди таких профессионалов, считаю, и сделало меня учителем.


беседовала Марина Бойкова

Дмитрий Быков: «Сколько помню детство, вижу маму либо проверяющей тетради, либо готовящейся к урокам».
Tags: чужое мнение
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments