Дмитрий Львович Быков LIKE'нул Sergey Mihilovich Koltakov...

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 27.03.2017):

Новая «Русская народная песня»
на мотив «Выхожу один я на дорогу»
петь всей семьей.

Выхожу один я на Голгофу,
В полном мраке крестный путь блестит.
Уколюсь терном, чтоб снять тревогу
И Господь со мной заговорит.

Это разговор такой душевный,
Хоть души во мне и след простыл,
Но, несу я крест свой ежедневный,
Тех кому нагадил, всех простил.

Всех, кого я предал, мне как братья.
Тех, что возжелал, как сестры мне.
И какие могут быть проклятья
В нашей, Богом избранной стране.

Мы живем в постсоцИерусалиме,
В каждом тупике воздвигнут храм.
Воскресит мечту о третьем Риме
Наш российский боголикий хам.

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 07.01.2018):

С Рождеством!

Мне стало лень разгадывать судьбу моих друзей, подруг
И милых встречных. Мне стало скучно, грустно, недосуг
Выслушивать реестр проблем извечных.
Они однообразны, как дома, что слеплены для робкого народа.
Душа забита ими, как сума, они живой толпой стоят у входа.
Теснят друг друга, лезут в новый день,
Плодятся, будто кролики на воле.
И от проблем, как шапки набекрень
Все наши мысли, будто их от моли
Пронафталинили и положили в шкаф.
Меня же, личной жертвою избрав,
Все норовят излиться, поделиться,
В жилет поплакаться. Я начинаю злиться,
Как будто уготовано родиться
Мне было лишь затем, чтоб сонм скорбей,
Причем чужих, стал песнею моей.

Сегодня дождь, сегодня день уныл,
Но чисто вымыт, вылизан, ухожен.
Я словно парусник по улице поплыл,
Навстречу, проплывающим прохожим.
Мое движенье было в никуда.
Мне думалось: «Какая ерунда,
Какая глупость сетовать на моду,
На дураков, на скверную погоду.
Хотя, мне лично не встречались сроду,
Умеющие видеть этот мир
Без зла, без грязных пятен, черных дыр.
Счастливцев, что умеют отмечать
В пространстве зачумленном радость быта.
В них жажда к этой жизни не убита.
Душа их легкая, как друга дом открыта.
И в нем нас будут радостно встречать».

Я весь давно наполнился водой.
Мой парус плащ прилип к холодной коже.
Хотелось двинуться в обратный путь, домой.
Но дождь не выпускал меня. Похоже
Он стал теперь моим проводником,
Моим сопроводителем негласным.
Меня своим он сделал двойником,
При этом, оставаясь безучастным
К тому, что тело требует тепла,
Привычной ласки и сухой одежды.
Казалось, что не кровь во мне текла, а дождевые струи.
И надежды, на то, что воды с неба отошли
Во мне растаяли, как рафинад в стакане.
Меня тянул с собою тайный смысл.
На нитке дождевой, как на аркане.

Природа, словно женская душа, загадочна и противоречива,
Изысканно жеманна и тонка, некстати грубовата и игрива.
Порывами внезапными страстей, что выражены ветром или громом,
И так изменчива, как тысячи детей гримасничают в доме незнакомом.
Я нынче робко выглянул в окно, и дара речи был лишен, взирая,
Как осыпала бело-голубая зима земли зеленое сукно.

Вчерашний ливень, пройденный насквозь, проник в меня,
Простуженное тело, казалось мне живет со мною врозь,
Его в озноб бросает то и дело.
Сквозь поры излучается вода, которую я впитывал в избытке.
Лоб раскалился, как сковорода, я в комнате, как в камере для пытки
Лежал, в каком-то странном полусне, и сам себе притворщиком казался.
Шел снег за окнами, в кончавшейся весне,
Но этот факт природы не касался. Она чудила, странностей полна,
Плевав на предрассудки ожиданий, она в порыве творческих исканий,
Любви лишилась, отдыха и сна.
Казалось мне, что я с ума схожу, так непривычно это сочетанье,—
Цветенье бурного и снежного молчанья. И я, презрев простуду
Выхожу, сам, изумляясь своему геройству.
И призраком по улицам брожу, вновь удивляясь странному устройству
Неясной человеческой души, что как локатор ищет в мире звуки,
Что, как слепец, протягивает руки, как тот монах, молящийся в глуши.
Природа, вся безмерность торжества: скелеты осени и мода летних красок,
Театр теней и карнавал из масок, разгул страстей
И похоть естества. И от того так тянет к ней меня,
Как к женской бабьей, материнской плоти, влечение животного
В охоте, соизмеряет силу бытия.
Я снова размышляю о себе, судьбе, друзьях, о перевоплощеньи
Живых существ, о злобе и прощеньи, о муках страсти и о суете.
Все собрано из милых лоскутков, завернуто в пространство-одеяло,
И выверено памятью веков, и брошено к подножью пьедестала,
Где должен возвышаться монумент, символизирующий в виде аллегорий
Суть смертных — человечий экскримент,
Как ясность философских категорий,
К которым причисляется душа.

СМ Колтаков.

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 01.05.2018):

Пятый день с небес вода, сродни потопу.
То ли благо для природы, то ли кара?
Сообщают, что циклон залил Европу,
А Сибирь почти сгорела от пожара.

Там жара стоит и, нет бы, поделиться,—
Нам здесь солнышка, а им небесной влаги,
Должен Бог, конечно, всем распорядиться,
Но, наверно, нету сил у бедолаги.

Если вдуматься, то вывихнется разум,—
Это сколько ж наш Создатель начудачил?
Я все больше убеждаюсь раз за разом.
Он, придумав мир, себя же озадачил…

Так сказать, поставил мат себе на веки,
Хоть игра была блестящей без сомненья.
Но, когда пошли плодиться человеки,
Тут и начал Бог терять свое терпение.

Этот факт еще мы в школе изучали.
И потопы и пожары, все случалось.
Хоть не все, но люди Библию читали,
Но при этом, в них ни что не поменялось.

Божьи заповеди — сущая обуза.
Старым способом искали смысл и веру.
Главным в жизни было собственное пузо,
А войной определяли жизни меру.

Кровь лилась во все века, течет и ныне.
В океан скорбей впадают реки крови.
А Создатель там, в заоблачной пустыне
Все глядит, нахмурив старческие брови.

Он сидит, не проронив во век ни звука.
Крутит ус седой и вряд ли понимает,
Что его нечеловеческая мука
Очень даже человеческой бывает.

1 мая 2018

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 12.11.2018):

Мы не мыслим себя без врагов и мести,
А врагом станет всякий, кого назначат.
И, в друзьях у нас тот, кто исполнен лести,
Ну, а совесть и честь, ничего не значат.

Мы чужие друг другу и, это слепому видно.
Равнодушны, злобливы и безучастны
Ко всему на свете и, до боли обидно…
Мы изгои для мира, и к нему не причастны.

Божье, вроде бы дело, множиться и плодиться.
Всяк свой плод имеет — рыбы, птицы и звери.
Так, и каждый из нас, лишь на то годится,

Что положат ему, по его же вере.

Что ж положено нам, все на свете предавшим?
Продающим себя и страну, и святыни,
Не раскаявшимся, вряд ли, что осознавшим,
И без смысла живущим, как в мертвой пустыне.

Так и будем влачить свои бренные туши,
Раболепно слюнявя начальникам чресла?
Да простит нам Господь наши грешные души!
Чтоб хоть что-то,
Хоть как-то,
Хоть в ком-то воскресло.

23.10. 18.

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 13.11.2018):

Верить некому, как не прискорбно.
Верить не во что — все разъято,
Препарировано. Два аккорда — наша музыка.
Виновата мать, что рожает сына,
Всякий мальчик суть — мясо пушек,
И нанюхавшись бредней, как кокаина,
Для победной войны набирают тушек.
Все друг другу враги,
Нужен только час , для расправы.
Этот час никогда не проходит мимо!
И во все века, только победители правы.
Сила — синоним правды. все остальное мнимо.
Клио — Богиня. Она любит только героев.
Она их помнит, типа, какого-нибудь Герострата.
У нее коллекция из этих изгоев.
К тому же, она девица, а значит, не виновата.
Люди, тем более, поклоняются не добру…
Христос тому свидетель и участник эксперимента.
Даже Создателю самому стало дико
И страшно от заключительного момента.
Только не нам, не народам, не человекам…
Увы! Мы все в той же неутомимой решимости
Когти, как звери, вострим и клыки,
Чтобы себя самих превзойти
В бесчеловечной неукротимости.
Поэты кропают вирши, лирические стихи,
Не нужные никому рифмованные экстазы.
Как будто замаливают свои грехи…
Мужчинам приятней читать приказы!
Повиноваться своим царям, вождям
И прочим там полководцам! Мужчины
Счастливы, когда, подобно гвоздям
Сверкают шляпками касок под солнцем.
Их зловещий тестостерон влечет к овладению,
К насилию над всякой живой природой.
Им плевать, на то, что во всех одинаково кровь течет…
Ствол в руках опьяняет своей известной, особой свободой.
Быть владыкой, хозяином чьей то нежной, ранимой души,
Да, тем более, когда о собственной понятия не имеешь…
Через призму дозволенного все люди — не люди, вши…
Ты — Вершитель, Хозяин!
Ты хочешь, ты можешь и смеешь!
О, тебя оправдают. Поверженные враги,
Это и есть твоя личная индульгенция!
Победителям нет суда, их венчают лавровые венки!
Им оды слагает прикормленная интеллигенция.
Впрочем, что это я? Какой нелепый пассаж
Рассуждать об ошметках Бога,
Что остались в людской природе.
Век назад, это было в моде…
Философы входили в раж,
Богословы копались в душах,
Как на бойне в кишках и тушах,
Мясники впадают в кураж.
Ну, и что изменилось со времени Каина?
Ничего! Душа и мозг сроднились
С изуродованной картиной окружающего пейзажа.
Идея уничтожения была и есть превыше всего!
В палитре художника осталась лишь кровь и сажа.
Разнообразие красок — постыдный, преступный бред!
Разноцветие радуги годится для знамен на парадах геев.
Настоящий солдат предпочтет, лишь защитный цвет,
Камуфляжных оттенков а, цветное, в виде трофеев.
Сколь ничтожен и жалок сложившийся нынешний мир.
Мирроточие кровью, слезами и смерть, как нажива.
Одни идиоты заняты изучением черных дыр,
Другие кричат, что любая наука лжива.
И, висит предчувствие, какой-то вселенской беды.
Как завеса густого тумана, когда все на ощупь, вслепую.
И от страха сдавило грудь, словно ты потерял следы…
И попытки все тщетны и время летит впустую.
И, хватая воздух, как рыба, пока ее снимают с крючка,
И потом, когда уже пустота…
И ты не чувствуешь ни тоски, ни боли,
Как младенец в утробе, сожмешь два своих кулачка
И замрешь и увидишь себя разнотравьем цветущим в поле.

22.10.2018.

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 23.12.2018):

Легко быть Святым в скиту. А ты попробуй остаться Человеком среди людей.

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 31.12.2018):

Друзей и близких с Новым годом!

Я не приемлю все, что made in china
И весь их сранный зоокалендарь.
Ассимиляция в культуру не случайна;
Я новый год отпраздную, как встарь.

И так мы у Китая на задворках!
Я выражаю искренний протест!
Вы вспомните, у нас есть поговорка:
«Коль Бог не выдаст и свинья не съест!»

Ваш Колтаков.

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 09.03.2019):

Яне Гераськиной в день рождения

Все потом, все потом….
Суп с котом.
Мы с тобою, как дети у лужи.
Где лягушки лежат подо льдом,
Пережив и морозы и стужи.
Льдинки тают, искрятся в руке.
Холодят и ласкают ладошку.
Юность наша прошла вдалеке,
Где любовь разрывает гармошку.
Все поет нам о нашей любви,
Что, конечно, вернется с годами,
Если мы остаемся людьми,
Все что наше останется с нами.

9 марта 2019

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 30.12.2019):

В ней была некрасивая красота.
В худобе и сутулости хрупкая ломкость.
Под одеждой светилась её нагота,
Всех, стоящих с ней рядом, ввергая в неловкость.

В ней жила современность прошедших времён,
Шёлк из русых волос, заплетаемых в косы.
Вереница судеб вереницей имён.
Словно россыпь алмазная, ранние росы.

Говорят, что она из каких-то краёв,
Где гуляют ветра, как гулящие бабы.
Где озёрная гладь безо всяких краёв
И туда не дойти, нет дорог — всё ухабы.

Там поля, как моря васильковых глубин.
И леса, где живут все былины и сказки.
Этот край, словно рай, он на свете один.
Там Создатель хранит акварельные краски.

И ещё, удивительный мир тишины,
Что поёт и звенит, да не всякий услышит.
Тем, кто Истину видит, глаза не нужны.
Кто любовью сражён, тот одной ей и дышит.

30 декабря 2019

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 24.01.2020):

Как мрачны стали праздники и будни.
Их торжества, парады, юбилеи
Похожи на трясущиеся студни
И, сгнившие от времени, трофеи.

Мир, как протухший омут, закисает.
Теряет смысл любое направленье.
Всё гибнет и ничто не воскресает
И, обнуляет летоисчисленье.

Я вглядываюсь в даль за серым смогом.
Пунктирный горизонт размыт и бледен.
Мир хомосапиенсов виноват пред Богом,
Лимит, что дан на искупленье — съеден.

Его профукали! Семь миллиардов с лишним,
Мечтающих урвать метраж под небом.
И, каждый в ужасе — он в этом мире лишний.
И всем плевать, что «не единым хлебом…»

Сегодня хлебом! Лучше бургер с мясом.
Мир усложняется в стремленьи к примитиву.
У пращуров был Дух и тюря с квасом,
У нынешних, стремленье к креативу.

Век пересмотрит своды Древних правил.
Наивность Ветхого и Нового Завета.
Бог усомнился в нас. Он нас оставил.
Забил на нас, до окончанья Света.

И то сказать, один лишь Бог способен
Тысячелетия терпеть людское стадо.
Но, даже Он стал миру не удобен.
И не угоден! А оно Вам надо?

24 января 2020

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 27.01.2020):

Всё чередом своим.
И, хороводом годы, как в польке-бабочке
По залу проскакали…
И мы вдвоём остались в этом зале.

Всё было и прошло, как позабытый сон.
Вот вымерший партер и пыль
На жёстких креслах.
Вечерний дальний звон,
Как будто жизнь воскресла,
Но выпал из руки рассыпавшись бутон.

В оглохшей комнате
Отклеились обои и покоробились,
Как старческая кожа.
Полуторку — кровать мы называли — ложе,
Она скрипела так, что не давала спать.

Она была предатель и сексот.
Мы, как зверьки, в боязни шевельнуться,
Едва дыша, могли лишь улыбнуться
И крепче сжать свой воспалённый рот.

А там, за крашеным, зашторенным окном,
Там, за стеной квартирки нашей съёмной,
Спал целый мир, в желаньях неуёмных,
Что рисовались мне загадочным кином.

Что, в общем то по сути, так и есть —
Билеты в первый ряд, вокруг пустые кресла.
И пыльный зал, но мы успели сесть
И начался сеанс, как будто жизнь воскресла.

27 января 2020

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 18.02.2020):

В круглых датах есть двойственность…
В них есть смиренная грусть.
Горечь терпкой полыни,
Под коркой запекшейся крови.
Жизни всё это свойственно.
И я твержу наизусть
Строчки чьих то стихов,
Оборвавшихся на полуслове.

Есть какая то скорбность
В готовящихся торжествах.
Как оркестр, который со свадьбы
На кладбище мчится.
Нет, ведь, разницы в том,
Для кого и когда им играть.
А счастливый момент, непременно,
Со всеми случится.

И меня, накануне, как смог
Накрывает печаль.
И томление грустное в сердце,
Как птаха стучится.
Облака над полями
И стылая голая Даль,
И покой, оттого,
Что уже ничего не случится.

Наши Даты, как пулей мишени,
На вылет пробиты.
Тем, кто нас убивал,
Мы вверяли от сердца ключи.
И в стрелявших влюблялись, прощали.
А значит мы квиты.
Мы созрели, как хлеб,что достали
Из русской печи.

Хлеб надломлен, как Век,
Что нам выделен за прегрешенья!
Он скрипит на зубах
И на вкус неприятен весьма.
И плюёт он на наше с тобою
К нему отношенье.
Мы вольны выбирать…
Есть в наборе сума и тюрьма.

Наши Даты, как звери,
Что ждут свой назначенный час.
Словно Тать, затаившись, крадутся
По следу незримо.
Забываем о них, как порой,
Забывают о нас.
Но финал неизбежен.
Трагедия неотвратима!

Фарс! Вот суть всех торжеств.
Зритель жаждет дешёвых реприз.
Вот юродивый Комик, вот Трагик
Слезливый на сцене…
И на «Бис» повторят и исполнят
Любой Ваш каприз.
Жизнь свою разыграют, как пьеску,
На этой убогой арене.

Фейерверк! И достойный конец торжествам,
Дождались…
Перед тем как уйти,
Надо свет погасить повсеместно.
Нам без этих Поминов,
Конечно же, не обойтись.
Как без тостов застолье…
И ныне, и присно… И пресно.

18 февраля 2020

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 04.03.2020):

Я родился не то на зоне,
Что звался в ту пору город.
То ли и вправду в городе,
Что сродни уркоганской малине.

Я похож был тогда на зверька в загоне,
Вроде сыт, но всегда ощущался голод.
Хоть в родной стороне, но с привкусом,
Что живу на чужбине.

Я всё время болел. «Сопливел» —
Как говорила мама.
И ещё называли меня — «Сибиряк тепличный».
Но я всё же тянулся к жизни,
Неосознанно и упрямо.
Случай, по тем временам, скажем прямо,
Вполне типичный.

Нас тогда было много, таких сизарей диковатых,
Что ютились в гнёздах своих подворотен,
Почти с пелёнок.
А душонка у нас и впрямь, как у тех пернатых,
Бьётся нежностью в страхе, из последних силёнок.

Помню слабый просвет слеповатых,
Подвальных окон.
И общенародный сортир во дворе,
Слезящий глаза от вони.
А ещё у меня была ценность —
Мамин отрезанный локон.
И сосна, обожжённая молнией
На высоком песчанном склоне.

Память! Что ты мне шлёшь приветы
Изо дня в день?
Намёк, что пора осознать, —
Я сундук антикварный.
Там внутри скопилось столько всего,
Да раскладывать лень.
Ну, и пусть всё лежит и
Хранится. На всякий Пожарный.

11.02.2020