Рыба Лоцман [Галина Юзефович] // «Telegram», 14 + 15 мая 2021 года
* * *
В романе (замечательном, читайте подробности завтра на «Медузе») Дмитрия Быкова «Истребитель» один из героев, венгр, цитирует по памяти венгерское стихотворение, которое Быков пересказывает так:
Думаю, все сразу узнали текст знаменитой (и, на мой вкус, очень волнующей) песни группы «Наутилус Помпилиус» «Князь тишины». Я даже помнила, что этот текст принадлежит перу не Ильи Кормильцева (как большинство текстов «Наутилуса»), а кого-то экзотического, но кого — вспомнить не могла.
В общем, оказалось, что автор этих стихов — Эндре Ади, венгерский поэт и революционный демократ, проживший довольно традиционную (и традиционно же короткую) жизнь поэта и революционного демократа на излете эпохи великих империй — умер он в возрасте 41 года, в 1919-м, разочарованный и одинокий. Из неожиданного же Википедия о нем сообщает, что родился Ади с шестью пальцами на одной руке — факт, который он сам всегда считал признаком какой-то своей исключительности и избранности.
А перевод «Князя Тишины», который мы все уже тридцать с лишним лет напеваем, принадлежит Леониду Мартынову — замечательному, но почти забытому сегодня советскому поэту. Я у него больше всего с юности люблю (и с тех же примерно пор помню наизусть) балладу «Река Тишина».
Не знаю, какая тут мораль — и есть ли она. Но мне почему-то очень нравится эта цепочка: Быков — «Наутилус Помпилиус» — Эндре Ади — Леонид Мартынов (которого, если не ошибаюсь, Быков тоже любит и периодически поминает в своих лекциях). Таким образом, круг при желании можно замкнуть.
repost > Facebook
В романе (замечательном, читайте подробности завтра на «Медузе») Дмитрия Быкова «Истребитель» один из героев, венгр, цитирует по памяти венгерское стихотворение, которое Быков пересказывает так:
«По-русски это было примерно так. Под лунным светом брожу я по лесу. Зубы стучат. Насвистываю. Позади меня идет десятисаженный добрый князь Тишины. И горе мне, если я обернусь. О, горе мне. Замолчи я или обрати я свой взор вверх, вверх на луну — вскрик, хруст. Добрый князь Тишины сделает большой шаг и растопчет меня».
Думаю, все сразу узнали текст знаменитой (и, на мой вкус, очень волнующей) песни группы «Наутилус Помпилиус» «Князь тишины». Я даже помнила, что этот текст принадлежит перу не Ильи Кормильцева (как большинство текстов «Наутилуса»), а кого-то экзотического, но кого — вспомнить не могла.
В общем, оказалось, что автор этих стихов — Эндре Ади, венгерский поэт и революционный демократ, проживший довольно традиционную (и традиционно же короткую) жизнь поэта и революционного демократа на излете эпохи великих империй — умер он в возрасте 41 года, в 1919-м, разочарованный и одинокий. Из неожиданного же Википедия о нем сообщает, что родился Ади с шестью пальцами на одной руке — факт, который он сам всегда считал признаком какой-то своей исключительности и избранности.
А перевод «Князя Тишины», который мы все уже тридцать с лишним лет напеваем, принадлежит Леониду Мартынову — замечательному, но почти забытому сегодня советскому поэту. Я у него больше всего с юности люблю (и с тех же примерно пор помню наизусть) балладу «Река Тишина».
Не знаю, какая тут мораль — и есть ли она. Но мне почему-то очень нравится эта цепочка: Быков — «Наутилус Помпилиус» — Эндре Ади — Леонид Мартынов (которого, если не ошибаюсь, Быков тоже любит и периодически поминает в своих лекциях). Таким образом, круг при желании можно замкнуть.
repost > Facebook
* * *
Ну, и вдогонку замечу, что все же есть для меня по-настоящему загадочные фигуры в современной словесности, и Дмитрий Львович Быков среди них — первая (вторая — Захар Прилепин, конечно). Вообще не могу понять, как, какой частью своей весьма многогранной и противоречивой личности он порождает тексты такой бриллиантовой чистоты и совершенства. Как все прочее — многогранное и, повторюсь, противоречивое — уживается в нем с этой божественной афористичностью, балетной выверенностью, безупречностью, от которой меня (читателя прожженного и, в общем, бестрепетного) прошибает буквально до слез. Гений, одно слово — и нет, это не попытка сказать доброе слово, это трезвая (и, пожалуй, немного сочувственная) констатация бесспорного, на мой взгляд, факта.
Ну, и вдогонку замечу, что все же есть для меня по-настоящему загадочные фигуры в современной словесности, и Дмитрий Львович Быков среди них — первая (вторая — Захар Прилепин, конечно). Вообще не могу понять, как, какой частью своей весьма многогранной и противоречивой личности он порождает тексты такой бриллиантовой чистоты и совершенства. Как все прочее — многогранное и, повторюсь, противоречивое — уживается в нем с этой божественной афористичностью, балетной выверенностью, безупречностью, от которой меня (читателя прожженного и, в общем, бестрепетного) прошибает буквально до слез. Гений, одно слово — и нет, это не попытка сказать доброе слово, это трезвая (и, пожалуй, немного сочувственная) констатация бесспорного, на мой взгляд, факта.
* * *
В одном из эпизодов «Истребителя» Дмитрия Быкова — том, где действие разворачивается во время гражданской войны в Испании, действует герой по имени Кушкин. Конечно же, невозможно в связи с ним не вспомнить Кашкина из «По ком звонит колокол» Эрнеста Хемингуэя — странного русского, пережившего нервный срыв и погибшего незадолго до прибытия Роберта Джордана к испанским партизанам.
Ну, а свою фамилию хемингуэевский Кашкин позаимствовал, как известно, у Ивана Кашкина — переводчика и литературоведа, создателя школы советского литературного перевода (того самого, «теплого лампового»), который переводил Хемингуэя и написал о нем большую вдохновенную статью в начале 1940-х годов. Сам Хемингуэй писал о Кашкине: «Есть в Советском Союзе молодой (теперь, должно быть, старый) человек по имени Кашкин. Говорят, рыжеволосый (теперь, должно быть, седой). Он лучший из всех критиков и переводчиков, какие мною когда-либо занимались».
Опять история без морали и даже без эффектной завитушки в конце, но я всегда бесконечно благодарна книгам, дарящим мне такие неожиданные сюжетные ответвления и создающим ощущение плотности, обжитости и связности мира.
repost > Facebook
В одном из эпизодов «Истребителя» Дмитрия Быкова — том, где действие разворачивается во время гражданской войны в Испании, действует герой по имени Кушкин. Конечно же, невозможно в связи с ним не вспомнить Кашкина из «По ком звонит колокол» Эрнеста Хемингуэя — странного русского, пережившего нервный срыв и погибшего незадолго до прибытия Роберта Джордана к испанским партизанам.
Ну, а свою фамилию хемингуэевский Кашкин позаимствовал, как известно, у Ивана Кашкина — переводчика и литературоведа, создателя школы советского литературного перевода (того самого, «теплого лампового»), который переводил Хемингуэя и написал о нем большую вдохновенную статью в начале 1940-х годов. Сам Хемингуэй писал о Кашкине: «Есть в Советском Союзе молодой (теперь, должно быть, старый) человек по имени Кашкин. Говорят, рыжеволосый (теперь, должно быть, седой). Он лучший из всех критиков и переводчиков, какие мною когда-либо занимались».
Опять история без морали и даже без эффектной завитушки в конце, но я всегда бесконечно благодарна книгам, дарящим мне такие неожиданные сюжетные ответвления и создающим ощущение плотности, обжитости и связности мира.
repost > Facebook