Дмитрий Быков // «Собеседник», №30, 18–24 августа 2021 года
рубрика «Приговор от Быкова»Между болонкой и волком
Победа «Талибана» (запрещённого в РФ) в Афганистане ставит Россию в уникальное, почти забытое со времён СССР, давно желанное положение.
Это положение посредника между радикальным исламом и прочим миром. Выгоды этого положения трудно переоценить: любой, кто хочет иметь дело с ними, должен теперь договариваться с нами.
Прекрасно помню, как замечательный петербургский мыслитель сказал мне в 1992 году: теперь, когда Советский Союз исчез, Западу придётся оказаться лицом к лицу с третьим миром, а силы там проснулись очень нерадужные. Советский Союз был вечным посредником между так называемыми цивилизованными обществами и самыми варварскими режимами — которым он, кстати, охотно помогал в надежде на их будущую просоветскую ориентацию (во времена, когда геополитику справедливо считали лженаукой, это называлось «социалистический выбор»). Тем, кто хотел о чём-нибудь договориться с отдельными людоедами — иногда идейными, а иногда и сугубо гастрономическими, — нужно было кланяться престарелым советским вождям и обещать им преференции.
Некоторая идейная близость между «Талибаном» (запрещённым в России) и современной российской властью в самом деле налицо. Обе эти сущности захватили свои страны на волне отката — и в финансовом, и в историческом смысле; они пришли к власти на волне разочарования в прогрессе, своеобразной ностальгии, их не было несколько десятков лет, но западные ценности не прижились, ибо требовали слишком больших усилий, и адептам этих ценностей пришлось несладко (вот ещё один важный урок: симпатизировать США хорошо, если ты гражданин США, а если ты туземец, нужно сначала переехать). Российская власть уже продемонстрировала психологическую и стратегическую близость с представителями «Талибана» (запрещённого — но это пока!), и эти духовные люди уже пообещали нам охрану посольства. Советская ситуация вернулась, поскольку сегодня Россия уверенно может выступать посредником в переговорах с самыми дикими силами, в диапазоне от фанатиков-радикалов до белорусского Бацьки. Она всегда между собакой и волком — такой волк-оборотень: в тридцатые волк, в восьмидесятые человек, а что ему ближе, он и сам не знает, это всё виноваты луна и геополитика. Такова, видимо, историческая функция России — стоять на вечном перекрёстке между гуманизмом и варварством, склоняясь то туда, то сюда и неутомимо посредничая. Переводчики и посредники особо ценятся во всём мире, поскольку границы, видимо, не исчезнут никогда.
Прекрасно помню, как замечательный петербургский мыслитель сказал мне в 1992 году: теперь, когда Советский Союз исчез, Западу придётся оказаться лицом к лицу с третьим миром, а силы там проснулись очень нерадужные. Советский Союз был вечным посредником между так называемыми цивилизованными обществами и самыми варварскими режимами — которым он, кстати, охотно помогал в надежде на их будущую просоветскую ориентацию (во времена, когда геополитику справедливо считали лженаукой, это называлось «социалистический выбор»). Тем, кто хотел о чём-нибудь договориться с отдельными людоедами — иногда идейными, а иногда и сугубо гастрономическими, — нужно было кланяться престарелым советским вождям и обещать им преференции.
Некоторая идейная близость между «Талибаном» (запрещённым в России) и современной российской властью в самом деле налицо. Обе эти сущности захватили свои страны на волне отката — и в финансовом, и в историческом смысле; они пришли к власти на волне разочарования в прогрессе, своеобразной ностальгии, их не было несколько десятков лет, но западные ценности не прижились, ибо требовали слишком больших усилий, и адептам этих ценностей пришлось несладко (вот ещё один важный урок: симпатизировать США хорошо, если ты гражданин США, а если ты туземец, нужно сначала переехать). Российская власть уже продемонстрировала психологическую и стратегическую близость с представителями «Талибана» (запрещённого — но это пока!), и эти духовные люди уже пообещали нам охрану посольства. Советская ситуация вернулась, поскольку сегодня Россия уверенно может выступать посредником в переговорах с самыми дикими силами, в диапазоне от фанатиков-радикалов до белорусского Бацьки. Она всегда между собакой и волком — такой волк-оборотень: в тридцатые волк, в восьмидесятые человек, а что ему ближе, он и сам не знает, это всё виноваты луна и геополитика. Такова, видимо, историческая функция России — стоять на вечном перекрёстке между гуманизмом и варварством, склоняясь то туда, то сюда и неутомимо посредничая. Переводчики и посредники особо ценятся во всём мире, поскольку границы, видимо, не исчезнут никогда.