Дмитрий Быков // «Собеседник», №32, 1–7 сентября 2021 года
рубрика «Приговор от Быкова»
Агенты нормы
В потоке новостей — гибридная война с Украиной, беженцы из Афганистана, ковид — нормальной выглядит только одна: 1 сентября.
Агенты нормы
В потоке новостей — гибридная война с Украиной, беженцы из Афганистана, ковид — нормальной выглядит только одна: 1 сентября.
В большинстве школ и вузов 1 сентября пройдет в очном режиме.
Будем откровенны: число учителей, радостно ожидающих конца каникул, пренебрежимо мало, число школьников, считающих дни до начала занятий, ничтожно. Более-менее довольны студенты — им предстоит масса новых знакомств, и они мотивированы заниматься наконец тем, что им интересно; однако и они будут в нетерпении ждать первых каникул. Прежний учащийся и учитель имели все основания тосковать, что кончается август. Но сегодня, боюсь, начало учебного года — единственное вообще событие, напоминающее о норме. О простых человеческих занятиях, а не о преследованиях, запрещениях, арестах, отъездах или абсурдных парламентских распоряжениях.
Когда нынешнюю Россию будут подробно исследовать — и не только историки, а и судьи,— окажется, что почти все занимались чем-нибудь противозаконным: законного-то ничего не осталось. Одни выполняли преступные приказы. Другие участвовали в коррупционных схемах. Третьи распространяли лживую пропаганду. Четвертые ходили по квартирам, предлагая написать новое заявление на Навального. Пятые имитировали трудовую деятельность в офисах, душили свой или чужой талант и вообще всеми способами старались не допустить будущего. И только две категории населения окажутся неподсудны, поскольку делали единственно полезное, естественное дело: те, кто учился, и те, кто учил.
Разумеется, среди них тоже не всё благополучно. Есть сотни учителей, повторяющих ложь, угрожающих самым активным и талантливым детям, подменяющих обучение воспитанием (и воспитанием официозным, то есть лживым). Есть тысячи учащихся, которым так и хочется поехать на форум вроде «Территории смыслов» или «Тавриды». Всех их можно понять — в России не осталось других вертикальных лифтов. Но есть миллионы, которым интересно просто расти, думать, спорить, разговаривать и набираться ума. Среди них тоже есть, конечно, зачинщики чьей-то травли, сектанты и антилидеры, но на то и опытные педагоги, чтобы с ними справляться. Дети и учителя сегодня — те немногие, кто занимается своим делом. Не скажу даже «агенты прогресса» — с прогрессом во всем мире сейчас туго,— но агенты нормы. На вопрос о роде занятий они могут отвечать, не опуская глаз. И когда потомки спросят: что вы делали осенью 2021 года?— они из тех немногих, кто не покраснеет.
Они. И ещё врачи. И несколько сот иноагентов.
Впрочем, все они и есть врачи, даже когда журналисты или учителя. Не зря учёных во всём мире определяют словом «доктор». Необязательно Фауст — можно Живаго.
Будем откровенны: число учителей, радостно ожидающих конца каникул, пренебрежимо мало, число школьников, считающих дни до начала занятий, ничтожно. Более-менее довольны студенты — им предстоит масса новых знакомств, и они мотивированы заниматься наконец тем, что им интересно; однако и они будут в нетерпении ждать первых каникул. Прежний учащийся и учитель имели все основания тосковать, что кончается август. Но сегодня, боюсь, начало учебного года — единственное вообще событие, напоминающее о норме. О простых человеческих занятиях, а не о преследованиях, запрещениях, арестах, отъездах или абсурдных парламентских распоряжениях.
Когда нынешнюю Россию будут подробно исследовать — и не только историки, а и судьи,— окажется, что почти все занимались чем-нибудь противозаконным: законного-то ничего не осталось. Одни выполняли преступные приказы. Другие участвовали в коррупционных схемах. Третьи распространяли лживую пропаганду. Четвертые ходили по квартирам, предлагая написать новое заявление на Навального. Пятые имитировали трудовую деятельность в офисах, душили свой или чужой талант и вообще всеми способами старались не допустить будущего. И только две категории населения окажутся неподсудны, поскольку делали единственно полезное, естественное дело: те, кто учился, и те, кто учил.
Разумеется, среди них тоже не всё благополучно. Есть сотни учителей, повторяющих ложь, угрожающих самым активным и талантливым детям, подменяющих обучение воспитанием (и воспитанием официозным, то есть лживым). Есть тысячи учащихся, которым так и хочется поехать на форум вроде «Территории смыслов» или «Тавриды». Всех их можно понять — в России не осталось других вертикальных лифтов. Но есть миллионы, которым интересно просто расти, думать, спорить, разговаривать и набираться ума. Среди них тоже есть, конечно, зачинщики чьей-то травли, сектанты и антилидеры, но на то и опытные педагоги, чтобы с ними справляться. Дети и учителя сегодня — те немногие, кто занимается своим делом. Не скажу даже «агенты прогресса» — с прогрессом во всем мире сейчас туго,— но агенты нормы. На вопрос о роде занятий они могут отвечать, не опуская глаз. И когда потомки спросят: что вы делали осенью 2021 года?— они из тех немногих, кто не покраснеет.
Они. И ещё врачи. И несколько сот иноагентов.
Впрочем, все они и есть врачи, даже когда журналисты или учителя. Не зря учёных во всём мире определяют словом «доктор». Необязательно Фауст — можно Живаго.
Дмитрий Быков. И всё-всё-всё! («ВКонтакте», 31.08.2021):
Дмитрий Быков: Агенты нормы
// «Собеседник», №32, 1–7 сентября 2021 года
из комментариев:
Саша Алексеев: Если заметка чем и примечательна, то концентрацией скучнейшей, назойливой и откровенно фарисейской патетики в столь малом объёме. Ну в самом деле, литератор, решивший, в сто пятый раз, устыдить общество в его инертности и аполитичности, должен быть более оригинален и разнообразен в художественных приёмах, мне кажется. Даже когда он пишет по бесплатному заказу проходной материал к сугубо календарной дате. А русская школа — это, на восемьдесят шесть процентов, повторенье-мать-ученья. И наше неизбежное и неостановимое будущее тоже примерно в этих пропорциях.
Филипп Ходанов: Саша, сказал человек с 7-ю друзьями (не фейк))) )
Саша Алексеев ответил Филиппу: Филипп, вы мне, может быть, юноша, сразу письками предложите померяться, в качестве основного аргумента.
Дмитрий Быков: Саша, прежде чем переходить на менторский тон, выучитесь хотя бы читать. Тогда вы увидите, что это вовсе не об инертности и тем более не об аполитичности. Вы пишете не обо мне, а о своем представлении обо мне, и оно у вас крайне плоское, как у всякого невнимательного человека.
Саша Алексеев ответил Дмитрию: Дмитрий, я надеюсь, что мой брюзгливый комментарий всё таки будет хоть немного полезен. Хотя бы тем, что покажет, как именно плоский и невнимательный читатель расшифровывает для себя патэтические обороты вроде «душить свои и чужие таланты» или «не допустить будущего».
Дмитрий Быков: Саша, в этих оборотах нет ничего патетического. Но я не могу расчитывать на плоского и невнимательного читателя. Жизнь коротка, тут понимающему читателю не все успеваешь рассказать. Кстати, когда вы в последний раз заходили в школу, о которой так решительно судите?
Кирилл Пименов ответил Дмитрию: Дмитрий Львович, давно мечтал вам 2 вопроса задать, да всё не складывалось. Можно тут? Извините за навязчивость.
Дмитрий Быков ответил Кириллу: Кирилл, проще на dmibykov@yandex.ru
Кирилл Пименов ответил Дмитрию: Дмитрий, спасибо!
Саша Алексеев ответил Дмитрию: Дмитрий, у меня сын — школьник, раз уж вы спросили, и ещё два педагога в семье. Сужу не понаслышке. Желаю вам, конечно же, только понимающего читателя, и непременно всё-всё ему рассказать. За собой же оставляю право на непонимание, и на его прямое и открытое выражение, в лучших демократических традициях. Спасибо.
Дмитрий Быков: Тогда вам в лучших демократических традициях придётся признать, что если в одной конкретной школе вашего сына все сводится к повторению, это никак не может характеризовать ни школу, ни учителей в целом. Современная российская школа очень пестра, и в лучших своих проявлениях это едва ли не единственное, чем стоит гордиться.
Саша Алексеев ответил Дмитрию: Дмитрий, в лучших своих традициях — вполне возможно. Увы, с проявлением этих традиций не удалось столкнуться ни мне, ни кому из моих знакомых. В среднем картина видится мне такой, как я её описал, потому что это усреднение множества субъективных мнений, которые я слышал сам. Школу лично мне не хвалит ни кто. «Нормальная» и «неплохая» — максимально высокие оценки. Гордиться тут можно разве что тем, что, не взирая на перепетии и обстоятельства, система образования на практике как-то ещё умудряется сохранять более-менее человеческое лицо. В этом знаменитая отечественная резистентность и дуля в кармане очень помогают. Но, конечно же, не гордость откликается во мне призвуках первого звонка. Сочувствие всей этой подневольности, тревога, духота, лирическая грусть, что угодно. И это, разумеется, только мои ощущения, на большее я не претендую.
Дмитрий Быков: Агенты нормы
// «Собеседник», №32, 1–7 сентября 2021 года
из комментариев:
Саша Алексеев: Если заметка чем и примечательна, то концентрацией скучнейшей, назойливой и откровенно фарисейской патетики в столь малом объёме. Ну в самом деле, литератор, решивший, в сто пятый раз, устыдить общество в его инертности и аполитичности, должен быть более оригинален и разнообразен в художественных приёмах, мне кажется. Даже когда он пишет по бесплатному заказу проходной материал к сугубо календарной дате. А русская школа — это, на восемьдесят шесть процентов, повторенье-мать-ученья. И наше неизбежное и неостановимое будущее тоже примерно в этих пропорциях.
Филипп Ходанов: Саша, сказал человек с 7-ю друзьями (не фейк))) )
Саша Алексеев ответил Филиппу: Филипп, вы мне, может быть, юноша, сразу письками предложите померяться, в качестве основного аргумента.
Дмитрий Быков: Саша, прежде чем переходить на менторский тон, выучитесь хотя бы читать. Тогда вы увидите, что это вовсе не об инертности и тем более не об аполитичности. Вы пишете не обо мне, а о своем представлении обо мне, и оно у вас крайне плоское, как у всякого невнимательного человека.
Саша Алексеев ответил Дмитрию: Дмитрий, я надеюсь, что мой брюзгливый комментарий всё таки будет хоть немного полезен. Хотя бы тем, что покажет, как именно плоский и невнимательный читатель расшифровывает для себя патэтические обороты вроде «душить свои и чужие таланты» или «не допустить будущего».
Дмитрий Быков: Саша, в этих оборотах нет ничего патетического. Но я не могу расчитывать на плоского и невнимательного читателя. Жизнь коротка, тут понимающему читателю не все успеваешь рассказать. Кстати, когда вы в последний раз заходили в школу, о которой так решительно судите?
Кирилл Пименов ответил Дмитрию: Дмитрий Львович, давно мечтал вам 2 вопроса задать, да всё не складывалось. Можно тут? Извините за навязчивость.
Дмитрий Быков ответил Кириллу: Кирилл, проще на dmibykov@yandex.ru
Кирилл Пименов ответил Дмитрию: Дмитрий, спасибо!
Саша Алексеев ответил Дмитрию: Дмитрий, у меня сын — школьник, раз уж вы спросили, и ещё два педагога в семье. Сужу не понаслышке. Желаю вам, конечно же, только понимающего читателя, и непременно всё-всё ему рассказать. За собой же оставляю право на непонимание, и на его прямое и открытое выражение, в лучших демократических традициях. Спасибо.
Дмитрий Быков: Тогда вам в лучших демократических традициях придётся признать, что если в одной конкретной школе вашего сына все сводится к повторению, это никак не может характеризовать ни школу, ни учителей в целом. Современная российская школа очень пестра, и в лучших своих проявлениях это едва ли не единственное, чем стоит гордиться.
Саша Алексеев ответил Дмитрию: Дмитрий, в лучших своих традициях — вполне возможно. Увы, с проявлением этих традиций не удалось столкнуться ни мне, ни кому из моих знакомых. В среднем картина видится мне такой, как я её описал, потому что это усреднение множества субъективных мнений, которые я слышал сам. Школу лично мне не хвалит ни кто. «Нормальная» и «неплохая» — максимально высокие оценки. Гордиться тут можно разве что тем, что, не взирая на перепетии и обстоятельства, система образования на практике как-то ещё умудряется сохранять более-менее человеческое лицо. В этом знаменитая отечественная резистентность и дуля в кармане очень помогают. Но, конечно же, не гордость откликается во мне призвуках первого звонка. Сочувствие всей этой подневольности, тревога, духота, лирическая грусть, что угодно. И это, разумеется, только мои ощущения, на большее я не претендую.