?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
Дмитрий Быков // "Московская комсомолка", №4, 1999 год 
4th-Feb-2010 09:56 pm
berlin


Четвертый раз на протяжении постсоветской истории Россия охвачена электоральной думской лихорадкой. За это время отношение россиян к своей Думе претерпело эволюцию от восторженного интереса образца 1989 года до откровенного издевательства образца нынешней кампании. Апофеозом этой тотальной насмешки народа над его лучшими представителями стал трагифарс «ГИБДД против коррупции», поставленный Александром Вешняковым, и срежиссированное им же шоу «Заткни писаку», разыгравшееся при участии Центризбиркома и министра печати Михаила Лесина вокруг закона о выборах. Журналистам запретили упоминать любых кандидатов в Думу в каких-либо материалах, кроме сугубо информационных. Недоразумение, конечно, разрешилось, но сама степень утонченности этих примочек должна бы с последней ясностью продемонстрировать населению, до какой степени нам всем по барабану руководящая роль Государственной Думы. Она давно уже — повод для застольного разговора, сущий кладезь сюжетов для Шендеровича, помесь зоопарка с общаком, способ напомнить о себе (для забытых политиков) и нахапать поболее, не принося взамен никакой пользы (для всех остальных). Поскольку благодаря нашей мудрой Конституции, учитывающей свойства наших мудрых избранников, влияние Госдумы на государственную политику, к общему удовольствию, стремится к нулю. Страшно подумать, в какой стране мы жили бы, завись от нее что-нибудь, кроме программы «Парламентский час», которую и то смотреть невозможно.

И тем не менее в эту Думу с отчаянной решимостью прут не только лоббисты, разочарованные либералы, криминальные лидеры и невостребованные реформаторы, но и деятели отечественной культуры — люди, которым сам Бог велел иметь хороший вкус и в законодательную власть по этой причине не соваться.

В начале славных дел нашей демократии принято было считать, что чем художник знаменитее, тем он способнее к государственным делам. Вследствие этого художник шел в парламент (тогда еще в Совет народных депутатов) буквально косяком, но долго там не выдерживал. Фазиль Искандер признался однажды, что каждое утро просыпался с мечтой о государственном перевороте, чтобы не надо было идти отрабатывать нуднейшую и бессмысленную депутатскую повинность. Депутатами побывали все сколько-нибудь значительные деятели нашего искусства, включая даже депутата от Харькова (!) Евгения Александровича Евтушенко; по-моему, в советском социуме этот мореплаватель и плотник испробовал все ниши, кроме космонавтской, но все впереди. Одним из подвигов Евтушенко было, говорят, обеспечение избирателей хозяйственным мылом. Депутатами были Захаров и Волчек, Басилашвили и Невзоров, и Лимонов дважды стремился, да не прошел, — в общем, пока деятели культуры надеялись принести пользу, их порыв был в какой-то степени оправдан, хотя и свелся в результате к глубокому обоюдному разочарованию избранников и народа. Но сейчас-то какого рожна они там забыли?!

Не состоялся, по счастью, приход в Думу Арины Шараповой. Ее пригласили в блок «Единство», но налоговые инспекторы чем-то в ее декларации остались недовольны, и Шарапова оказалась в числе тех 9 (из 180) кандидатов, которым вход в Думу перекрыли. Очень жаль, говорит «Единство». Не знаю. Шарапова мне всегда казалась человеком с довольно странной самооценкой: так, однажды она назвала себя в числе символов нации, поскольку нацуия постоянно видит ее лицо. Боюсь, тут недоразумение. Хотя, если признать, что у нации традиционно завышенная самооценка, не подкрепляемая в последнее время реальными достижениями… Тогда да. Тогда Шарапова просто обязана была проникнуть в Думу. Но — увы.

Александр Панкратов-Черный пытает счастья в качестве одномандатника. Этот актер, в последнее время известный еще и своими литературными экзерсисами (стихи, мемуары, зарисовки), в сознании большинства зрителей прочно ассоциируется с ранним Шахназаровым и зрелым Эйрамджаном, в чьих комедиях он сыграл свои лучшие роли. В некотором смысле гипотетическое появление Панкратова-Черного (далее для краткости АПЧ) в Думе — зеркало происходящих в стране перемен: артист, с редкой убедительностью создающий в кино образ то похотливого идиота, то не в меру болтливого провинциала, звезда кассовых, но безнадежно пошлых лент, не сыгравший ни одной сколько-нибудь выбивающейся из этого ряда роли, — вполне достоин сменить несколько уже поднадоевшего Вольфовича, да и надо ж кому-то заработать, кроме ЛДПР! Ладно, допустим, Панкратов-Черный за внешностью темпераментного южанина прячет феерические интеллектуальные глубины. Но вот Наталья Белохвостикова — ее какая сила влечет в Думу? Как актриса она, кажется, реализовалась, хотя и далеко еще не исчерпала своих возможностей. Как мыслитель не блеснула пока ничем, поскольку все ее многочисленные интервью являют нам образцовую мать семейства, доброжелательную и глубоко порядочную женщину, начисто лишенную при этом представления о том, что такое власть. Наконец, люди, позвавшие Белохвостикову под свое крыло, должны же понимать, что для привлечения народной любви эта актриса, снимавшаяся главным образом в интеллектуальном или историческом кино, годится менее всего! Ее знает и любит весьма ограниченная зрительская прослойка, у которой вдобавок нет никаких иллюзий насчет пользы, которую Белохвостикова может принести России в качестве парламентария. Чего ради блок и актриса компрометируют друг друга? Или Белохвостиковой понадобилась депутатская неприкосновенность? — но, воля ваша, я не в силах представить ее преступающей закон.

Яростную борьбу за свое место в парламенте ведет сейчас певец и композитор Юрий Антонов, из-за которого слетела с дистанции вся его Консервативная партия российских предпринимателей. Я охотно верю, что Антонов действительно доходов не утаивал и вся проблема с его декларациями — результат бюрократического казуса. Но помилуйте, какое отношение имеет Антонов к консервативным предпринимателям? За тридцать лет своего бытования на эстраде он ничем не подкрепил версии о наличии у него государственного мышления. Впрочем, может, дозрел только сейчас? Лично мне проще предположить, что он был единственным шансом для этой партии привлечь к себе внимание. Но надо ж думать не только о себе! Что там напел бы наш герой с трибуны? чем облегчил бы жизнь многострадальногонарода? То-то.

Мне понятен резон, заставляющий Ивана Охлобыстина попробовать свои силы в парламентаризме. Гениальное определение дал Охлобыстину один работавший с ним режиссер: этот человек сошел с ума на имитации сумасшествия. Не обладая талантами драматурга и публициста (о чем вполне убедительно свидетельствовали и «Столица»-97, и «Кризис среднего возраста», и «Урод»), Охлобыстин наделен двумя способностями, сущностно важными для политика: способен энергично и безостановочно говорить о чем угодно и вдобавок небрезглив в выборе тактики. Не знаю, насколько истинна и глубока его вера, об этом судить не мне, но клоунада, устроенная им из собственного воцерковления, говорит сама за себя. Вера — вещь интимная, не терпящая рекламы и налагающая на своих адептов определенные обязательства. Ведущий православной программы, пожалуй, может вести себя как шоумен, оно бы и ничего, — но в этом шоуменстве не должно быть пошлости и самолюбования. Гениальной интуицией Охлобыстин расчухал, что в качестве священника свой эпатажный потенциал уже исчерпал и теперь должен напоминать о себе чем-то еще более экстравагантным. Он решил сходить в Думу в составе одной экологической партии, предварительно получив благословение у своего духовного отца. Напомним кстати, что отец Глеб (Якунин) был лишен сана именно за политическую деятельность; узнику совести Якунину — нельзя, шоумену Охлобыстину — запросто. Создается ощущение, что наша церковь панически боится людей с убеждениями и радостно подбирает тех, кто решает с ее помощью собственные задачи. Если Охлобыстин будет таким же парламентарием, каким стал верующим (а разговорами о вере наполнены все его интервью и заметки), нас ждет незабываемое четырехлетие.

Пишущая братия как будто раньше других сообразила, что расплатой за участие в Думе становится тотальное отвращение ко всему и творческое бесплодие. Даже Евгений Бунимович, славный поэт и математик, ограничивается в последнее время довольно водянистой публицистикой, — а ведь он работает в московской Думе, где атмосфера хоть и нудная, но далеко не такая людоедская, как в главном парламенте страны. Из пишущих людей в Думу собрались пока только Маша Арбатова, Даша Асламова, Александр Минкин да Александр Хинштейн.

Насчет Асламовой все более-менее понятно: перед нами случай Охлобыстина в юбке, а чаще и без. Разница в том, что, в отличие от Ивана, Дарья пишет увлекательно, а пошлость ее последовательна, стилеобразующа. Стиль — не что иное, как последовательность. Охлобыстин эклектичен, Даша упрямо и целенаправленно достигает высот безвкусия — и оттого читать ее весело и пряитно. Начинала она как очень хороший военный журналист, да и книги ее написаны весело. После бурного начала Даша сходила замуж (типа как Иван в церковь), родила и захотела солидности. В порядке поиска новой идентичности она забрела в блок «Единство», но Шойгу быстро смекнул, какой репутацией чревато для него такое приобретение, и Асламова вынуждена теперь зарабатывать статус в одномандатном округе. Лично я за нее проголосовал бы охотно — вдруг она там еще кому-нибудь отдастся и напишет не менее увлекательный третий том под судьбоносным названием «Записки дрянного депутата», но боюсь, что мои читательские предпочтения, как обычно, идут несколько вразрез с благом страны. Случай Маши Арбатовой несколько сложнее: Арбатова привыкла маскировать безнадежную вторичность и полуграмотность своих сочинений какой-либо великой идеей. Поскольку Советский Союз вместе со своей идеологией рухнул, Маша подхватила на вооружение идею женской эмансипации. Оно бы ничего, если бы машины сочинения не были при этом так одинаковы и содержали что-нибудь, кроме восторга героини перед собой; все это писано немыслимым волапюком, состоящим из психоаналитического и кухонного жаргона, и приправлено такой самоуверенностью, которая выдает неизлечимые комплексы. Если вспомнить к тому же, что почти на каждый критический отзыв о себе Арбатова отвечает довольно склочной отповедью, да еще в паре интервью она успела рассказать, как ее шантажируют по телефону, чтобы она только сняла свою кандидатуру. Весь этот набор делает ее идеальным кандидатом в депутаты, и если Василий Шандыбин снова прорвется в Думу, он не останется без пары.

Минкин уже предпринимал однажды попытку пройти в Думу, но не преуспел. Его сейчас можно назвать литератором лишь с большой натяжкой, поскольку главные его интересы связаны с педагогикой. Я со своей стороны не могу не приветствовать такого выбора, ибо должно же человеку когда-нибудь надоесть копаться во всех этих орхидеях. Сложнее с Хинштейном: что забыл в Думе этот позор нашего цеха, угадает не всякий. Конечно, неприкосновенность ему весьма пригодится, но говорят, что ее отменят. Не исключено, что он идет в Думу подсматривать в сортире за Березовским, но Березовский может туда и не пройти. Наконец, в смысле самоутверждения Хинштейну, по-моему, тоже следует знать меру: если человек с его манерами получил собственную телепрограмму, это еще не значит, что он может появляться на витрине русской государственности. Одна надежда, что в случае своего избрания он будет меньше писать; но если будет выступать, да еще попадать в телерепортажи, — боюсь, лучшей пропаганды для своих взглядов генерал Макашов не мог бы и вообразить. Непонятно только, чем виноваты несчастные коллеги и единокровцы отважного следопыта.

По счастью, две главных ударных силы предстоящей кампании — Никита Михалков и Леонид Якубович — от участия в политике на этот раз воздержались: у первого далеко идущие планы, и он не хочет тратить силы на промежуточном этапе, а у второго, вероятно, слишком много времени отнимают съемки, да и должен же сработать здравый смысл! Если шуток насчет поля чудес в стране дураков еще в 1991 году хватало, то уж в 1999, да еще в парламенте, ведущий шоу с таким названием обречен символизировать народное отупение. Возникают, однако, упорные слухи о том, что в новой Думе может возникнуть символ нового патриотизма Надежда Бабкина (надеюсь, это не более чем домыслы). Главное же, что масса деятелей искусства успела скомпрометировать себя не столько желанием избраться, сколько помощью в предвыборной агитации тех или иных одиозных личностей. Я ничего не имею против Инны Чуриковой, да и кто я такой, чтобы иметь что-то против актрисы с таким багажом отличных работ? — но мне не слишком приятно видеть ее поддерживающей один из блоков: подобострастие, казалось мне, не входит в число ее добродетелей. Не меньше смущает меня позиция Геннадия Хазанова, который прежде поддерживал своими выступлениями Коржакова, а теперь подписывает коллективные письма в защиту якобы травимых представителей муниципальной власти. В общем, печален вид артиста и литератора, ломящегося в парламент, но еще печальнее вид жреца искусств, подлизывающего своих зрителей.

Господа! Ну куда вам избираться? Вы же и так избранные, избранные от рождения! И неужели не научил вас горький русский опыт, что чистотой своей вы никого не отбелите, а вот замараться можете на раз? Говорить и писать о политике мы все здесь обречены. Но имитировать власть и доворовывать бюджет — занятие для тех, кому делать больше нечего.

Неужели вам нечего больше делать? — вот самый печальный вопрос, который задает себе избиратель, глядя на ваши красивые имена в занудных партийных списках.

КНЯЖНА КАРАГАНОВА
блок «ЛЯП» снова в бою

Княжну Тараканову большинство из нас представляет себе по хрестоматийной картине рано умершего живописца: красавица в лохмотьях взобралась на койку в заливаемой водой камере, а по ней и вокруг нее шныряют обезумевшие крысы. Нева затопляет каземат, все бежали от наводнения, а княжну оставили тонуть взаперти. На лице ее читаются следы былах страстей и чахотки, а также покорность судьбе.

На самом деле этот страшный и романтический сюжет — чистая легенда. Наводнение случилось позже, а самозванка действительно умерла в заключении, но от пыток, тоски и упомянутой чахотки. Жестоко предавший ее граф Орлов всю жизнь потом казнился. Но живопись — великая вещь: так мы ее и видим — во время наводнения и с крысами. Вот почему сегодня Сергей Караганов, внешне вполне благополучный мужчина, к тому же без следов красоты и чахотки, — вызывает ассоциации именно с несчастной авантюристкой позапрошлого столетия.

Я глубоко уважаю Караганова. Точнее, уважал до последнего времени. Разделять или не разделять его взгляды — личное дело каждого, но не признать его интеллекта, остроумия и своеобразного обаяния трудно. Возглавляя Совет по внешней и оборонной политике, он проявил себя истинным государственником — убежденным, а не упертым, что среди этого племени редкость. Оттого-то Караганова так жаль сегодня, когда явно умный человек поставлен своими новыми заказчиками в явно идиотскую ситуацию. Караганов вынужден опровергать очевидное: не позавидуешь.

Принято считать, что враждующие штабы (условно ельце-путинский и условно лужковско-примаковский) обменялись ударами. Начали лужковцы: их «Общая газета» растиражировала план по дискредитации некоего крупного деятеля ОВР под кликухой «Бизон». План якобы удалось перехватить в штабе соперников. Так и вижу солидных людей из «Общей» (а там сотрудник моложе сорока — большая редкость), крадущихся в ночи со свернутым в трубку планом по дискредитации таинственного авторитета. Сотрудники предположили, что под кликухой скрывается Боос.

Ну, товарищи, нельзя же так! У этой наивной мистификации до такой степени торчат уши, что противники даже не стали ее всерьез опровергать — только, думаю, посмеялись от души. Разумеется, Боосу очень хочется, чтобы у него было кодовое название «Бизон». Это нам ненавязчиво впаривают ассоциацию с красивым и редким животным. У Бооса могла быть какая угодно кличка — Плюшка, Гитарист, Фаринелли, Карлсон… (верный лужковец известен любовью к пению в собств. сопр. на гитаре, как писали в старину на бардовских пластинках). Но на Бизона он похож очень мало. Между тем в следующем номере наш герой поспешил откликнуться: да, да! Бизон — это я, меня все так зовут! Самое же интересное, что ни одной разоблачительной публикации о Боосе как не было до тех пор, так и не воспоследовало. Можно, конечно, подумать, что коварный план удалось сорвать. Но куда проще предположить, что существование коварного плана, да еще и с комплиментарной кличкой, — результат чистого вымысла, мечта самого Бооса. Вряд ли это фигура того масштаба, чтобы им занимался сегодня коварный ФЭП во главе с трехглавым Павловским (кстати, это именно ему «Общая» обязана раскруткой — он придумал скандальную «Версию номер один». Тогда этот Горыныч, вероятно, был белый и пушистый). Вдобавок президентская сторона не так глупа, чтобы охаивать человека, перебежавшего сравнительно недавно. Получился бы чистейший бумеранг: куда ж раньше глядели? Ельцинская администрация пока не оскорбила никого из «бывших», даже Ястржембского с Кокошиным, этих Тотошу и Кокошу-99. Это у нас как раз ОВР специализируется на немедленном обливании помоями любого, кто покинул их сплоченные ряды. Вот хоть Леонтьева спросите.

Последовал, однако, ответный удар: «Независимая» растиражировала коварный план близких к «Отечеству» политологов по дискредитации Путина. План в общих чертах сводился к тому, чтобы руками Запада надавить на Ельцина, заставить его свернуть крайне популярную в народе чеченскую войну и сместить премьера — последнюю его надежду и опору. Информация выглядела более чем достоверной: именно пролужковские СМИ старательно муссируют тему грядущей путинской отставки, ссорят Ельцина с генералами и всячески защищают несчастный чеченский народ, что особенно колоритно выглядит в исполнении бывших рьяных врагов лиц кавказской национальности. Именно лужколюбивые издания особенно активно перепечатывали американские и итальянские разоблачительные статьи о ельцинских и дьяченковских кредитных карточках и о траншах МВФ, тут же переводившихся обратно на Запад. Кстати, скандал вокруг нью-йоркского банка благополучно утих, Наташу Гурфинкель-Кагаловскую полностью оправдали (что не помешало ей гордо покинуть предавший ее банк), а насчет причастности фирмы «Бенекс» к траншам МВФ тоже отчего-то ничего не сообщается: то ли фирма действительно качала на Запад какие-то другие деньги, то ли вся история со счетами оказалась высосанной из пальца. Гул затих, и кто же вышел на подмостки? На подмостки, товарищи, вышел гуманизм. Одно особо ярое лужковское изданьице, процветающее под сенью холдинга «Совершенно конкретно», вынесло в передовицу слова: «Путин — это война!». То есть выбирая Путина, Россия выбирает войну. Лужков бы, надо полагать, немедленно покорил Чечню силою убеждения.

Я не говорю о том, насколько забавны американские политики, менее полугода назад наводившие конституционный порядок на чужой территории, побомбившие для порядку несколько мирных колонн и оставившие в Сербии такой гнойник национальной вражды, которого никакие силы ООН не вылечат в обозримом будущем. Тогда, надо сказать, я был в числе немногих, кто отваживался не только осуждать бомбежки, но и желать скорейшего конца режиму Милошевича. По счастью, американцы быстро поняли, что прекращение бомбардировок повалит этот режим гораздо быстрее, чем их продолжение. Популярность Милошевича немедленно упала чуть ли не втрое. Но каково, помилуйте, моральное право всей этой публики, так горячо одобрявшей действия своих ястребов, осуждать наши действия в Чечне, на нашей территории, против людей, куда более опасных, чем Милошевич, — потому что Милошевич, при всех своих прелестях, все-таки мелкий фюреришка, а не крупный бандит? Между тем именно лужковские СМИ активнее прочих тиражируют мнения простых и непростых американцев, осуждающих нашу бессовестную агрессию на нашей же территории. Одна невыносимо гуманная и принципиальная газета, на деле давно прогнувшаяся под несокрушимый блок «ЛЯП» (Лужков-Яковлев-Примаков), осуждает Сергея Шойгу за то, что он не назвал ситуацию с беженцами гуманитарной катастрофой. Не хочет, значит, разделить боль народную. Нет, говорит, катастрофы. Принципиальной газете невдомек, что называть ситуацию катастрофой — дело журналистов, а в устах министра, приехавшего это положение разгребать, такое заявление было бы не болью, а паникой.

Короче, кампания по дискредитации Путина и по отождествлению его с войной, зачисткой и гуманитарной катастрофой в части московской прессы идет более чем активно. Отрицать этот заведомо очевидный факт призвали Сергея Караганова, и в более странном положении видный политолог не оказывался, похоже, еще никогда.

Пресс-конференция Караганова выглядела почти буквально так: «Это заявление (имеется в виду сообщения НГ, ОРТ и РТР об атипутинском заговоре) не соответствует действительности. Оно вызывает брезгливость. Вот, я брезгую (плюет). Оно вызывает гнев. Вот, я гневаюсь (громовой раскат). Оно вызывает смех. Вот, я смеюсь. Ха! ха! ха!».

Далее политолог сообщил, что, во-первых, никаких контактов с американцами по вопросу смещения Путина у блока ОВР нет и быть не может. Особенную пикантность этому заявлению придавал тот факт, что для проведения своей пресс-конференции Караганов срочно прервал свой визит в США. Последовало уверение в том, что никаких планов по дискредитации премьера блок также не вынашивает. Это, как справедливо заметил Виталий Третьяков, похоже уже на признание в собственной профессиональной несостоятельности: зачем держат политолога, если не для того, чтобы бороться с главным конкурентом? Наконец Караганов осчастливил собравшихся совершенно уже сенсационной гипотезой насчет того, что Путина валит семья. Не его жена с детьми, а известно кто: Семья у нас одна.

Сам по себе политологический прием не нов: надо так внедрить в сознание населения сам термин «семья», так жестко проассоциировать его с Ельциным и его правлением, чтобы никаких других объяснений президентских действий обыватель не допускал в принципе. Семья смещает премьеров, семья ведет войну, семья повышает цены на бензин — отсюда град разоблачительных публикаций о Березовском и Абрамовиче, Дьяченко и Мамуте. Для разоблачения и поношения Абрамовича годится даже такой экс-друг Дмитрия Якубовского, как нынешний друг «Отечества» Андрей Караулов. Этот прием ложного отождествления с действительно довольно противными людьми до известного времени работал: народ и впрямь почти поверил, что Ельцин — это Абрамович и Березовский под руководством Татьяны Дьяченко. Но поскольку в последнее время Ельцин стал ассоциироваться прежде всего с Путиным, Рушайло, Шойгу и отчасти даже Квашниным, потребовалась новинка. Решено было объявить, что сместить Путина действительно хотят (слишком очевидна развернутая против него кампания в ряде изданий). Но хочет этого семья — или, вернее, часть семьи.

Что тут скажешь? Очень возможно, что Ельцин действительно болен настолько, насколько хотелось бы его противникам. Нельзя исключать, что он во многом неадекватен. Но при всем при том он пока еще отнюдь не идиот и тем более не самоубийца, чтобы валить Путина или терпеть в своем окружении людей, имеющих такие цели. Ибо и самая глупая семья, будь то семья Оппенгейм, семейство Ульяновых или семейка Адамс, все-таки понимает, где кончаются игрушки и начинается борьба за выживание. А единственным условием выживания семьи — при наличии такого разъяренного конкурента, как ОВР, — является неприкосновенность Путина как минимум до июня месяца.

Прелестный аргумент типа «Это не мы, это все они!» срабатывает лишь до поры до времени. Ибо Караганов, по сути, расписался в непрофессионализме политологов, работающих на «Отечество». Судите сами, какой складывается изящный план: в сентябре — кампания вокруг западных банков, совершенно, впрочем, выдохшаяся. Что интересно, выдохлась она ровно в тот момент, как у ОВР появились более серьезные проблемы, чем травля Ельцина: стало нужно отбиваться от Доренко. В октябре-ноябре американские гуманисты, не успев отереть с румяных лиц гарь сербской войны, начинают изо всех сил давить на Россию, чтобы та свернула чеченскую кампанию. Появляются недвусмысленные намеки насчет того, что пора отставлять Путина. Взлет его рейтингов объясняется исключительно войной (а следовательно, жестокостью нашего народа). И вся эта прекрасная кампания, так бурно раскручиваемая всеми пролужковскими СМИ, не является ничьим сознательным планом? Все эти обстоятельства не используются блоком «ЛЯП» в своих целях? И это говорится после того, как Лужков признался, что верит всем обвинениям в адрес Ельцина, покуда тот их не опроверг?! Ну, товарищи, если две подряд западно-московские антиельцинские кампании являются чистым подарком судьбы, то какова же цена политологам, работающим на «Отечество»? Или их держат только для того, чтобы они публично брезговали, гневались и смеялись?

Что ж, если Караганов с коллегами действительно не приложил руки к этому плану, то поверить в способность Запада упускать такие лакомые куски мы уже совершенно не в состоянии. Там политологи едят свой чизбургер не зря. Там, по всей вероятности, давно сделана ставка именно на ОВР, — и причиной тому даже не глобальные геополитические интересы, не надежды на то, что при Лужкове или Примакове Россия ослабнет, — нет. Конечно, Западу не нужна сильная Россия с сильным и малопрогнозируемым Путиным во главе. Конечно, Западу не может нравиться путинская установка на срочную реставрацию военно-промышленного комплекса. Она и нашим либералам, включая меня, нравиться не может, хотя Путин всего лишь перехватывает наиболее привлекательный тезис своих конкурентов. Но на деле близость республиканцев и блока «ЛЯП» имеет куда более глубокие корни. Приход республиканцев в США, усиление бюрократов, аппаратчиков и льстецов у нас — явления одного порядка. Это реакция на последнее десятилетие мировой истории — десятилетие либерализма и борьбы за права человека. Борьба себя изрядно скомпрометировала, поскольку обернулась бомбежками Сербии, а главный либерал и друг меньшинств еле избежал импичмента на почве своей работы с документами в оральном кабинете. Пришло время республиканского реванша, возмездия консерваторов. А у консерваторов ничего не бывает слегка — они пришли замораживать свободы, завинчивать гайки и утверждать патриотические ценности. Идет нормальный откат, и потому республиканцам куда ближе Лужков и Примаков, чем любой наследник Ельцина. Конечно, Примаков — идейный противник Запада. Зря Караганов предлагает оппонентам «выбирать из двух лжей»: либо Примаков друг Востока, включая Хусейна, либо прозападный политик. И, господа! Бывают такие враги, что ближе всякого друга! Примаков — привычный враг, уважаемый за крутизну и несгибаемость, в высшей степени удобный для оправдания любых собственных действий. Не говоря уж о том, что спецслужбисты всего мира дружат с юношеской пылкостью: у них убеждений мало, так что профессиональная безнравственность роднит лучше всякого идейного родства.

И конечно, Россия, обессиленная изоляционизмом, оттаскиваемая в прошлое, терзаемая реприватизацией, склоками и репрессиями, — куда угоднее Западу, чем страна, во главе которой встанет любой ельцинский преемник. Примаков и Лужков для Запада — настолько родные, удобные и приятные враги, что именно на них здесь давно и прочно сделана ставка. Их хотят. Их вчуже уважают, как Черчилль уважал дядюшку Джо — до Фултона, разумеется. Сила чует силу, патриот — патриота, рыбак рыбака.

И если Сергею Караганову угодно или удобно отрицать этот вполне очевидный факт, остается только подивиться, что происходит с талантливым человеком, к мнению которого привыкли прислушиваться.

Оттого так и тянет вообразить его в затопляемом помещении, где снуют крысы. И потоп налицо (в виде стремительного падения популярности и вызванной этим потерей лица). И крысы не замедлят побежать. Непонятно только, как люди, компрометирующие себя сегодня поддержкой нового тоталитаризма, будут оправдываться в очень скором времени, когда наши гуттаперчевые диктаторы со свистом сдуются на глазах восхищенной публики.
.
This page was loaded Dec 12th 2018, 4:30 pm GMT.