Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ru_bykov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ru_bykov

Category:

Дмитрий Быков (интервью) // "Голос России", 2 апреля 2010 года


Дмитрий Быков

Д.БЫКОВ: НАГИБИН -- ЭТО НОВЫЙ ТУРГЕНЕВ

В день 90-летнего юбилея Юрия Нагибина известный российский писатель Дмитрий Быков рассказал "Голосу России" о своем видении места Нагибина в русской литературе.


звук

- Дмитрий Львович, каково Ваше отношение к Юрию Нагибину? Что его отличало от его современников?

- Нагибин принадлежал к  поколению предвоенному, которое почти целиком было «выбито». И, кроме того, значительная часть этого поколения еще перед войной лишилась родителей по понятным причинам. А между тем, я думаю, что это была такая новая аристократия. Во дворах Чистых прудов, действительно, формировалась новая, совершенно небывалая общность. Вне зависимости от того, были это дети элиты или дети дворников, но они жили в этой дворовой среде, которая предполагала очень жесткий аристократический кодекс. Это было такое новое «дворянство». Очень рискованное, кавалергардское, любившее рискованные развлечения. С очень строгим кодексом дружбы, с невероятными требованиями к ней. Это были очень начитанные дети, страшно честолюбивые, зависящие от внешнего успеха. Чрезвычайно заинтересованные политикой, очень политизированные.

И вот из этого удивительного поколения, которое дало и Самойлова, и Слуцкого, и Когана, и Окуджаву - Нагибин. Из этого поколения должны были получиться люди, которые могли, я уверен, переориентировать и спасти советский проект. Но в силу того, что их большей частью убили на войне, а оставшихся запугали, они не стали  той элитой, для которой были рождены. Нагибин к этой элите все равно принадлежал, он себе это право выбил. Он сумел стать советским привилегированным писателем в лучшем смысле слова. Никаких властных привилегий у него не было. Но он был материально независим благодаря сценариям. У него была своя усадьба в Пахре, лучшие женщины и абсолютно вызывающий стиль поведения. Разумеется, и проза его была такая очень отдельная - точная, пластичная, высокопарная, очень «дворянская». Наверное, он был единственный «дворянин» в русской прозе 70-80-х годов. И плюс, конечно, замечательная сентиментальность, любовь к матери, все эти прекрасные дворянские добродетели. Все это делает его таким немножко новым Тургеневым.

Я думаю, что главной своей прозы он не написал по разным обстоятельствам. И только под старость разрешил себе проговориться. И тогда одна за другой появились книги, которые, в общем, можно без преувеличения назвать великими. Это и "Тьма в конце тоннеля". Это и в огромной степени "Дафнис и Хлоя...". И "Дневник", в который он вложил чрезвычайно много таланта, и наблюдательности, и злости. По совокупности, конечно, это одно из крупнейших явлений русской культуры. И ужасно жаль, что это явление уже никогда не повторится.

- Вы нередко цитируете Юрия Нагибина. А чем близок Вам этот писатель?

- Прежде всего, я думаю, точностью формул, глубиной и точностью  зрения своего, невероятной страстностью, жесткостью и пристрастностью в оценках и, конечно, сентиментальностью, потому что без  этого я вообще никого не уважаю, не люблю. Мне нравится, что он жалеет детей, зверей. Мне нравится его чрезвычайно страстное, живое, горячее, влажное отношение к миру. Я думаю, что "Старая черепаха" - это вообще лучший детский рассказ, написанный в 20-м веке в России.

- Вы перечислили поздние произведения Юрия Нагибина, которые считаете лучшими. А не могли бы Вы пояснить, почему они для Вас лучшие?


- В Нагибине всегда очень ощущалась такая мера, сжатость, стиснутость. С одной стороны, это верность канонам, которые он очень соблюдает, канонам новеллистическим. С другой стороны, конечно, это оглядка на советскую цензуру. Он начал высвобождаться постепенно еще при советской власти, когда напечатал "Терпение" - небольшой рассказ, который, я думаю, заслонил абсолютно такие массивные книги, как, скажем, бондаревский "Выбор".

Хотя он написан на ту же тему, вот об этой же догоняющей войне и догоняющей военной любви. Мне кажется, что раскрепощение, оно ведь обычно бывает у писателя, скорее, в минус, чем в плюс. Потому что исчезает позвоночник, исчезает форма, начинается аморфность такая. А с Нагибиным это не произошло. Ему оно пошло только в пользу. Он написал, наконец, в истинную меру своего темперамента книги, где жизнь предстала по-настоящему горячим и страшным, и увлекательным, и азартным делом. Вот это самое, пожалуй, дорогое в его мироощущении.
.
Tags: аудио, интервью
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments