berlin

Дмитрий Быков (интервью) // «SABA — Slavic-American Business Alliance», №1, весна 2018 года

Дмитрий БыковДмитрий Быков. Объяснить читателям как устроена литература

Дмитрий Быков, публицист, поэт, нередко выступает в Портленде. Сегодня он — постоянный гость литературных лекториев, ведёт свой проект «Литература про меня». Мы задали ему три вопроса про кинолектории и читателей.


— Вы написали десять лет назад закадровый текст к фильму «Девственность». А Вы работали ещё в кино?

— Там от закадрового текста три абзаца, и непонятно, зачем это нужно было режиссёру. В кино я не работаю, но у меня с ним очень хорошие отношения: я пишу сценарий, получаю за это деньги, а в производство фильм не выходит. Деньги получены — а позор избегнут (смеётся он — прим. автора). Ни одну мою книгу нельзя экранизировать, потому что они нарочно так написаны, чтобы быть литературными. Только один роман был изначально написан как сценарий — «Эвакуатор».

Если говорить об опционе, то после продажи я узнаю, что произведение не прошло цензуру, или у них спонсора нет. Единственный фильм, сделанный с моим участием, это — четырёхсерийная документальная картина «А был ли Горький?». В тот момент был кризис, поэтому мне пришлось ещё и быть ведущим, то есть наговаривать мой же сценарий. Часть синхронов я зачитывал в тех обстоятельствах, в которых бывал Горький. Таскание баржи я изображал по горло в ледяной воде, и именно этот эпизод не вошёл в итоговую версию. Это был очень интересный и полезный опыт с разъездами в течение полугода по местам Горького, и за это я благодарен ленинградскому телевидению. С тех пор я открыт для всех предложений, включая голливудские.

— Откуда в России такая популярность к лекториям? Почему это происходит?

— Происходит самоспасение народа.

До этого он долгое время видел, что его оболванивают, и в какой-то момент в нём включились механизмы, которые хотят это остановить снизу, так как сверху это пресечь пока нельзя.

Снизу люди начинают заниматься активным самообразованием, поездками. Дети, подобно американским, посещают много кружков, секций. Дело в том, что репетитора или частную школу для ребёнка в нынешней России могут позволить себе немногие: это — дело дорогое. А лекции — это демократично, несмотря на то, что мои недоброжелатели так не считают. На фоне российских цен это сравнительно дёшево, мой творческий вечер стоит дороже, и это логично: стихи писать сложнее. Ходят на лекции родители с детьми, которые понимают быстрее и лучше.

Лекториев было много, это появилось ещё в начале 20 века, например, турне Сологуба, Маяковского с футуристами собирало огромные залы. Это — способность читателя находить целебную траву, когда он понимает, что его оболванивают, как у собаки. А писателю, мне кажется, важен живой контакт с аудиторией: он даже может говорить только, что его волнует, и оно же его развивает. Например, так родились «Гадкие лебеди» Стругацких, когда они поехали в Новосибирск, увидели детей нового поколения. Да и много случаев в литературе, когда писатель доносил юным читателям что-то поверх цензуры. Мать моя работала учителем в школе, она приглашала на уроки Лебединскую, которая была запрещена. Её печатали туго, у неё официальных встреч не было, но она приходила к нам и рассказывала о Блоке, о Цветаевой, и это было чудом. Когда мне было четыре года, она старого Фраермана привела в школу. Он рассказывал детям о «Собаке Динго», наверное, лучшей советской повести о любви.

— Чему вы хотите научить своих читателей?

— Я пытаюсь объяснить, каким образом устроен сюжет, а точнее, как устроена литература. Потому, что, изучая сюжет русского романа, вы всё сможете понять о стране. В центре внимания — метасюжет, то есть такой лейтмотив, который возникает у каждого писателя. Например, каждый роман 19-го века начинается в салоне, а заканчивается на каторге. Даже в «Евгении Онегине» Татьяна уезжает за мужем в Сибирь, конечно, Онегин никакого отношения к декабризму не имеет. Все романы 20-го века имеют в своей основе три сюжета. Плутовской роман, в котором весёлый герой смягчает жестокий мир. Второй — семейного растления, например, «Воскресенье», «Доктор Живаго», «Тихий Дон», «Лолита». В последнем случае маньяк пытается улучшить свою жизнь, удовлетворив соблазн, а в итоге попадает в ещё худшее состояние. Третий — восстание неодушевлённых предметов. Восстание кукол, как в «Три толстяка», восстание машин «Бунт машин», восстание животных — безумный профессор делает из животного человека, который идёт не по предполагаемому пути.

Я думаю, по итогу курса написать книгу, описывающую все эти три сюжета. Например, Булгаков в «Мастере и Маргарите» совместил две схемы. И я придумал эту схему для своей книги, и предполагаю, что она станет или бестселлером, или я не прав.
berlin

// "Forbes", 2 июля 2020 года



«Кризис — лакмусовая бумажка, она делит все на черное и белое». Как предпринимательницы переживали пандемию

В конце июня Forbes Woman и Mercury объявили о создании премии Forbes Woman Mercury Awards для женщин-предпринимательниц, которые наиболее успешно проявили себя в период пандемии. Подать заявку можно до 10 июля, а пока мы решили вспомнить, что рассказывали нам о своей работе владелицы бизнеса в разгар карантина.

<...>

Светлана Большакова, Татьяна Булыгина, основатели лектория «Прямая речь»:

На карантине запустили онлайн-школу по основным предметам школьной программы. Преподавателями выступили лекторы «Прямой речи» — Дмитрий Быков, Илья Колмановский, Тамара Эйдельман и другие. Стоимость одного занятия составляет 500 рублей.

«Кризис сильно ударил по нам — пришлось сократить расходы, распустить офис... Наши лекции нужны огромному количеству людей — это главное. И это придает нам силы!

В конце марта, в самом начале режима самоизоляции, когда школы уже закрылись, мы решили открыть бесплатный доступ к нашему архиву. Мы сами многодетные матери — у каждой из нас по трое детей, и мы прекрасно понимаем, что значит, когда дети дома круглосуточно и их надо занять чем-то полезным. И мы решили, что без какой-то пищи для мозга никак.

Мы попросили слушателей после недельного прослушивания выбрать несколько самых интересных лекций и предложить свой топ-список лучших. Количество желающих было огромным! Те, кто опубликовал топ наших лекций, получил дополнительную бесплатную подписку на месяц (обычно подписка на видеоархив наших лекций стоит 1750 рублей). Финансово, конечно, было непросто сделать бесплатный доступ — но по отзывам мы видим, как это было важно».

<...>


текст подготовили Юлия Варшавская и Анастасия Миткевич
berlin

Онлайн-уроки по литературе и русскому языку // лекторий ПРЯМАЯ РЕЧЬ, 25 марта — 15 июля 2020 года



ЛИТЕРАТУРА:

📌 2020.03.25 «Три века русской литературы» (7-8 класс)
📌 2020.03.25 «Русский роман: главные отличия» (9-11 класс)

📌 2020.04.01 «Зачем Герасим утопил Муму» (7-8 класс)
📌 2020.04.01 «Русская новелла: от Пушкина до Горького» (9-11 класс)

📌 2020.04.08 «Что такое романтизм» (7-8 класс)
📌 2020.04.08 «Что такое социалистический реализм» (9-11 класс)

📌 2020.04.15 «Главные темы Пушкина» (7-8 класс)
📌 2020.04.15 «Главная русская дискуссия: Достоевский против Чернышевского» (9-11 класс)

📌 2020.04.22 «Лермонтов: кавказский пленник» (7-8 класс)
📌 2020.04.22 «Первая русская революция в русской литературе» (9-11 класс)

📌 2020.04.29 «Почему Гоголя называли русским Гомером» (7-8 класс)
📌 2020.04.29 «Русский серебряный век» (9-11 класс)
📌 2020.04.29 урок по зарубежной литературе: «Томас Манн» (10-11 класс)

📌 2020.05.06 урок по русской литературе: «"Маленькие трагедии" Пушкина» (7-8 класс)
📌 2020.05.06 урок по русской литературе: «Розанов и Мережковский о теме Родины» (9-11 класс)
📌 2020.05.06 урок по зарубежной литературе: «Шекспир: тайна Ромео и Джульетты» (10-11 класс)

📌 2020.05.13 урок по русской литературе: «"Герой нашего времени" как пародия» (7-8 класс)
📌 2020.05.13 урок по русской литературе: «"12" Блока как русский Новый завет» (9-11 класс)
📌 2020.05.13 урок по зарубежной литературе: «Южная готика: У. Фолкнер, Т. Капоте: как американский юг все-таки выиграл войну» (10-11 класс)

📌 2020.05.20 урок по русской литературе: «Тема любви у Тургенева» (7-8 класс)
📌 2020.05.20 урок по русской литературе: «Маяковский и наше время» (9-11 класс)
📌 2020.05.20 урок по зарубежной литературе: «Дюма и Бальзак о России» (10-11 класс)

📌 2020.05.27 урок по русской литературе: «"Отец Сергий" как вершина Толстого» (7-8 класс)
📌 2020.05.27 урок по русской литературе: «Конструктивизм в русской литературе» (9-11 класс)
📌 2020.05.27 урок по зарубежной литературе: «Лучший христианин: Уайльд или Честертон» (10-11 класс)

📌 2020.06.03 урок по русской литературе: «Денис Фонвизин "Недоросль"» (12-14 лет)
📌 2020.06.03 урок по русской литературе: «Иван Бунин "Господин из Сан-Франциско" и "Чистый понедельник"» (14-16 лет)
📌 2020.06.03 урок по зарубежной литературе: «Фицджеральд: "Великий Гэтсби" и "Ночь нежна"» (16+)

📌 2020.06.10 урок по русской литературе: «Николай Гоголь "Ревизор", "Женитьба", "Игроки"» (12-14 лет)
📌 2020.06.10 урок по русской литературе: «Николай Гоголь "Шинель"» (14-16 лет)
📌 2020.06.10 урок по зарубежной литературе: «Хемингуэй: "Старик и море"» (16+)

📌 2020.06.17 урок по русской литературе: «Михаил Салтыков-Щедрин "История одного города"» (12-14 лет)
📌 2020.06.17 урок по русской литературе: «Лев Толстой "Война и мир", "После бала"» (14-16 лет)
📌 2020.06.17 урок по зарубежной литературе: «Мелвилл: "Моби Дик"» (16+)

📌 2020.06.24 урок по русской литературе: «Александр Грибоедов "Горе от ума"» (12-14 лет)
📌 2020.06.24 урок по русской литературе: «Фёдор Достоевский "Образ Раскольникова"» (14-16 лет)
📌 2020.06.24 урок по зарубежной литературе: «Воннегут: "Бойня номер пять" и другие романы» (16+)

📌 2020.07.01 урок по русской литературе: «Маяковский "Облако в штанах"» (12-14 лет)
📌 2020.07.01 урок по русской литературе: «Чехов "Анна на шее"» (14-16 лет)
📌 2020.07.01 урок по зарубежной литературе: «Ремарк "Три товарища"» (16+)

⏰ 2020.07.08 урок по русской литературе: «Толстой "Детство, отрочество, юность"» (12-14 лет)
⏰ 2020.07.08 урок по русской литературе: «Булгаков "Собачье сердце"» (14-16 лет)
⏰ 2020.07.08 урок по зарубежной литературе: «Маркес "Сто лет одиночества"» (16+)

⏰ 2020.07.15 урок по русской литературе: «Пушкин "Повести Белкина"» (12-14 лет)
⏰ 2020.07.15 урок по русской литературе: «Радищев "Путешествие из Петербурга в Москву"» (14-16 лет)
⏰ 2020.07.15 урок по зарубежной литературе: «Шоу "Пигмалион"» (16+)


РУССКИЙ ЯЗЫК:

📌 2020.03.30 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.03.30 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.04.06 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.04.06 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.04.13 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.04.13 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.04.20 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.04.20 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.04.27 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.04.27 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.05.04 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.05.04 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.05.11 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.05.11 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.05.18 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.05.18 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.05.25 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.05.25 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.06.01 «Как писать сочинения: теория и практика» (14-16 лет)

📌 2020.06.08 «Как писать сочинения: теория и практика» (14-16 лет)

📌 2020.06.15 «Как писать сочинения: теория и практика» (14-16 лет)

📌 2020.06.29 «Как писать сочинения: теория и практика» (14-16 лет)

⏰ 2020.07.06 «Как писать сочинения: теория и практика» (14-16 лет)





один онлайн-урок > 500 руб.
абонемент > 4 урока > 1.000 руб.
абонемент > 5 уроков > 1.250 руб.





bonus-track:

Литература с Ириной Лукьяновой

по понедельникам в 16:00

абонемент на 4 урока в июне: 1.000 руб.

📌 8 июня «Повесть о путешествии Иоанна Новгородского в Иерусалим на бесе» + Николай Гоголь «Ночь перед Рождеством»
📌 15 июня Епифаний Премудрый «Повесть о Петре и Февронии Муромских»
📌 22 июня Юрий Олеша «Три толстяка»
📌 29 июня Михаил Зощенко «Нервные люди» и «Аристократка»

абонемент на 4 урока в июле: 1.000 руб.

⏰ 2020.07.06 Михаил Ломоносов «Стихи, сочиненные на дороге в Петергоф…»
⏰ 2020.07.13 Аполлон Майков. Что такое «Емшан»?
⏰ 2020.07.20 Афанасий Фет. Стихи о природе
⏰ 2020.07.27 Владимир Одоевский «Городок в табакерке»
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник+» (Люди, на которых держится мир), №6, 2020 год

Александр Твардовскийрубрика «Человек-легенда»

Русский советский Твардовский

Споры о том, был ли Твардовский великим поэтом — и даже просто поэтом, — продолжаются до сих пор, что делает его особенно актуальным и живым. Стихи Твардовского слишком похожи на прозу или на обиходную речь, чтобы выглядеть настоящей поэзией — в присутствии Мандельштама, или Ахматовой, или даже газетчины Маяковского, всегда патетичной и гиперболизированной (не говоря уж о лирике). Писатель и публицист Дмитрий Быков на страницах «Собеседника+» размышляет о глубине и непростой советской судьбе Александра Твардовского.


Оставшийся от Атлантиды

То, что ценил в себе сам автор: «Вот стихи, а всё понятно, всё на русском языке!» — стало одной из главных претензий к нему: нет второго дна и третьего смысла, всё именно слишком понятно и оскорбительно буднично. Разброс суждений — от слов Самойлова: «Тёркин» — последняя русская былина», от восторженных оценок Пастернака, считавшего «Тёркина» вершинным достижением русской военной поэзии, до слов Ахматовой: «Во время войны нужны такие весёлые стишки». И хотя собственное отношение Ахматовой к Твардовскому было не в пример сложнее, в кругу её собеседников и единомышленников куда выше оценивались редакторские заслуги Твардовского на посту главы «Нового мира».

Вот уже 110 лет ему исполнилось (21 июня этого года), а ясности нет, канонизация откладывается — даже с новомирским его редакторством всё не так просто, многие считают, что литературу он представлял односторонне и печатал только тех, кого понимал эстетически, а вкус его был узок... Да и сам я иногда, под определённое настроение, глядя на абхазскую фотографию, где два главных советских военных поэта, два сменявших друг друга редактора «Нового мира» — Симонов и Твардовский — над чем-то хохочут, — думаю: Симонов и Твардовский считали друг друга не очень хорошими поэтами. И не сказать, чтобы оба были так уж не правы.

Но бывает и другое настроение. И тогда я плачу над тёркинской главой «По дороге на Берлин» и над «Домом у дороги», а «Я убит подо Ржевом» — если не замечать нескольких дежурных строф в середине — кажется мне шедевром. А временами мне кажется, что в поздней его лирике — когда хорошие стихи пишут только очень крупные поэты — есть такие взлёты, до каких далеко практически всем шестидесятникам. Просто надо привыкнуть к его манере, к довольно высокому проценту сбоев, к издержкам метода, когда нарочито прозаизированная интонация подчёркивает остроту и силу мысли. От советской литературы, от этой затонувшей Атлантиды, осталось немногое. Твардовский — остался.

Бегство из дома

Он родился на хуторе Загорье Починковского района Смоленской области, в краю сыром и скудном. Семейная история Твардовского, его детство, конфликт с отцом — истоки той внутренней драмы, без которой не бывает настоящего поэта. В состоянии этой раздвоенности он прожил всю жизнь: идейный юноша, искренний коммунист, он никогда не простил себе, что в юности временами ненавидел отца и мечтал вырваться из семьи. Его отец, который трудом и горбом нажил десять десятин болотистой земли, во время коллективизации был со всей семьёй выслан за Урал — а Твардовский славил коллективизацию в тридцатые годы с полной искренностью. Понимание всего ужаса происходящего пришло к нему много позже.

Ранние стихи Твардовского одобрил и напечатал Исаковский, потом — Светлов, который заведовал поэзией в «Октябре» и одобрил его переезд в Москву. Но в Москве он не зажился, не нашёл работы, устал ночевать по чужим комнатушкам и в декабре 1930 года вернулся в Смоленск. Там он поступил (без экзаменов) в пединститут и вскоре женился на однокурснице Марии Гореловой, с которой прожил душа в душу сорок лет. В 1931 году родилась дочь Валентина, в 1937-м — сын Александр, год спустя умерший от дифтерита, а в 1941-м — младшая дочь Ольга.

Родители Твардовского вступили в колхоз, но это не спасло их от раскулачивания. Твардовский попытался вступиться — секретарь обкома отрезал: «Бывают времена, когда надо выбирать между папой-мамой и революцией». 31 марта 1931 года всю семью — кроме старшего сына, жившего в Смоленске и работавшего в газете — выслали на Северный Урал. Самого Твардовского на полгода исключили из РАППа (якобы за пьянки). «Может, я действительно классовый враг?» — писал Твардовский московскому другу-критику. Спасла Москва — здесь напечатали его первую поэму «Путь к социализму», которую горячо похвалили предельно далёкие от эстетики Твардовского поэты: Багрицкий и Пастернак. Сам Твардовский эту поэму впоследствии упорно ругал.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (комментарий) // «Facebook», 30 июня 2020 года

Alexandra Yakovleva («Facebook», 30.06.2020):

Листала сегодня томик Ахматовой и упал взгляд на одно стихотворение. Охнула. По-моему это о выборе. Выборах. О всех о нас. Гениально.

* * *

Пива светлого наварено,
На столе дымится гусь...
Поминать царя да барина
Станет праздничная Русь —

Крепким словом, прибауткою
За беседою хмельной;
Тот — забористою шуткою,
Этот — пьяною слезой.

И несутся речи шумные
От гульбы да от вина...
Порешили люди умные:
— Наше дело — сторона.

1921






из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Просто во всяком противостоянии выигрывают третьи.
berlin

Дмитрий Быков // «Дилетант», №7, июль 2020 года

«В каждом заборе должна быть дырка» ©

Борис ЛавренёвБорис Лавренёв

1

У Лавренёва вышел пятитомник в 1928-м и восьмитомник в 1995-м, он был одним из самых ставящихся драматургов тридцатых-пятидесятых, а между тем осталось от него на удивление мало: две повести (хотя прозу он фактически перестал писать ещё в двадцатые, а военные рассказы откровенно слабы), несколько рассказов и одна пьеса. Зато как минимум дважды были экранизированы его лучшие вещи: Протазанов в 1927 году снял «Сорок первого», которого тридцать лет спустя триумфально экранизировал Чухрай. Герман с Григорием Ароновым в 1968 году снял «Седьмого спутника», которого вторично ровно сорок лет спустя начал снимать (и в 2011 году выпустил) другой классик, Геннадий Полока. Его картина «Око за око» проката почти не имела, но взяла своё в Интернете. Фильмы получились выдающиеся — что по «Сорок первому», что по «Спутнику».

Была ещё пара экранизаций — уже не такого уровня. Одна из первых лавренёвских новелл, «Рассказ о простой вещи» 1924 года, в 1975-м превратился в фильм Леонида Менакера, где чекиста Орлова сыграл Джигарханян; тут как раз тот случай, когда проза несколько лучше фильма — она и сама по себе стилизована под киносценарий, отсюда чисто кинематографическая интрига и соответствующие приёмы. Короче, чекист оставлен в городе, откуда ушли красные, для подпольной работы; он замаскировался под француза, благо французским владеет идеально — скрывался во Франции ещё от царской охранки. Связная у него совсем молодая романтичная девушка, отчаянно бросившаяся в революцию и его боготворящая; замаскирована под его жену. Спать приходится вместе, но ни-ни, всё строго. Тут бы и коллизия — как в фильме «Нас венчали не в церкви» и много где ещё, но «большая вещь» вовсе не любовь. Чекиста Орлова белые ненавидят особой ненавистью, очень уж он лютовал, когда город был в руках красных. Ловят ни в чём не повинного мужичка, который вовсе и не похож на Орлова. И представьте себе, что подлинный Орлов, которого зовут теперь Лион Кутюрье (хорошо замаскировался, да?), — ужасно мучается из-за того, что из-за него погибнет ни в чём не повинный человек! Чекист — из-за смерти невинного, ну вы понимаете, да?! Говорила же Лиля Брик: они были для нас святые люди... Я не буду вам дальше пересказывать, Орлов, понятное дело, гибнет, ведя себя при этом с изумительным героизмом и удивляя даже своих палачей, которые всякого повидали (главного палача играет Олег Борисов, но даже он не в состоянии оживить эту картонную роль). Читая этот рассказ в юности, я на третьей странице догадался, что француз ненастоящий, замаскированный; фильм ещё примитивней. Но чего у Лавренёва не отнять — при всей двухмерности персонажей конфликт он выстраивает грамотно и напряжение держит профессионально, с такими способностями — прямо в драматурги. Ещё была экранизирована его повесть «Звёздный цвет», на туркестанском материале, но тут фильм вышел вовсе уж слаб.

Можно подумать, что причина его киновостребованности — как это бывает — не слишком высокое качество текста, великую литературу труднее переносить на экран, она сопротивляется... но не так всё просто: лучшие его вещи вскрывают подлинно великие конфликты, говорят об эпохе едва ли не главное. Лавренёв не случайно просился на экран. По крайней мере две его повести обещали настоящего писателя, которым он по разным причинам предпочёл не становиться, — но сделанного им достаточно для благодарной памяти, хоть он и заглушил собственный природный голос горами советского шлака.

Биография его довольно типична для советского прозаика, рождённого в девяностые годы позапрошлого столетия: в чём-то она буквально рифмуется с катаевской, в чём-то — с литературной карьерой Вишневского. Он родился в Херсоне, двадцатая гимназия которого ныне носит его имя. Печататься под своей подлинной фамилией Сергеев начал в 1911 году, начинал со стихов, к которым, как и Катаев, возвращался всю жизнь, только у него они уж вовсе блёклые, в лучшем тогдашнем духе:

Стиснуть ажурным чулком до хрипенья нежное девичье горло,
Бить фонарным столбом в тупость старых поношенных морд —
Всё, что было вчера больным — сегодня нормально и здорово.
Целую твой хвост, маленький паж мой, чёрт.


Не то Вертинский, не то Бурлюк, в целом никак. Потом, как большинство сверстников, устремился на фронт, воевал в Первой мировой, был ранен и отравлен газами, выжил, взял сначала сторону белых и был даже адъютантом московского коменданта. Но потом, как говорится, сделал правильный выбор и в 1918 году перешёл в Красную армию, воевал в Туркестане, на каковом материале написал повесть «Звёздный цвет». Впоследствии входил с красными в Крым, снова был тяжело ранен. С 1924 года печатался как прозаик под псевдонимом Лавренёв (фамилия Сергеев была очень уж безликой, а фамилия родственника как бы намекала на лавры).

Из прозы Лавренёва двадцатых годов наибольший интерес представляет как раз «Седьмой спутник» (1927): он написан удивительно чисто для тогдашнего историко-революционного эпоса, полного рубленых фраз, инверсий и диалектизмов. Это классически ясная проза, голая, почти лишённая психологизма: военный юрист Евгений Павлович Адамов в Петербурге, в 1918 году не принимает власти красных, но и белым не сочувствует.

Collapse )


ПОРТРЕТНАЯ ГАЛЕРЕЯ ДМИТРИЯ БЫКОВА | подшивка журнала в формате PDF
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №24, 1–7 июля 2020 года

рубрика «Приговор от Быкова»

Это сладкое слово «поправка»

Омичка Анна Ганева, по совпадению председатель избирательной комиссии, выиграла квартиру на улице Верхнеднепровской.


Всё в регионах — для участников голосования за поправки. Москва не отстаёт, здесь действует акция «Миллион призов». Им очень надо, чтобы мы голосовали, то есть приняли правила игры. Это ведь уже половина согласия.

И всё-таки главным призом в этом голосовании является вовсе не квартира, не машина и даже не билет в музей. Я категорически против того, чтобы приписывать будущий высокий процент одобрения только призам и прочим материальным стимулам. Главным призом, за который, собственно, и голосуют, является сладчайшее чувство особости, на укрепление которого только и направлены поправки. У нас в Конституции Бог, дарованная предками земля, опора на традицию. У нас в Конституции неотчуждаемость Крыма, на каковом и основана всенародная легитимность Путина. У нас в Конституции семья как союз между мужчиной и женщиной, а не гейропское погрязание в содомском грехе. У нас приоритет наших законов над любыми соглашениями, включая законы природы. До этого мы жили по рабской Конституции, написанной ельциноидами, так ведь? В условиях внешнего управления? Теперь не то. Теперь мы можем с кем угодно делать что захотим, ни на кого не оглядываясь. У нас запрет на пересмотр истории, а то они там все время навязывали нам чувство вины. Теперь перед нами все виноваты, а мы ни перед кем никогда.

И уж только как окончательный венец, вишенка на зиккурате, — право Путина никогда не становиться хромой уткой, навсегда оставаться уткой здоровой, правильной, хотя и в положении вечной Серой Шейки — в смерзающейся полынье, во враждебном окружении.

Но это положение и есть самое сладкое, слаще всех призов. Голосуя за поправки, вы присоединяетесь к острову моральных норм в бушующем море расовой вражды, наркомании и гомосексуализма. Вы присоединяетесь к предкам, которые всех побеждали, и к современникам, которые никогда не улыбаются. Проголосуйте за, и все вас будут бояться, — потому что любить нас не будут никогда, правда ведь, потому что такие плохие не могут любить таких хороших!

Это вкусное, приятное ощущение, честное слово. С ним можно жизнь прожить и не соскучиться. Это даже лучше, чем квартира на улице Верхнеднепровской,— хотя это очень красивая улица, расположенная рядом с элитным кварталом «Долина нищих». Не шучу. Слава Богу за всё, но прежде всего за наглядность.
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №24, 1–7 июля 2020 года

«Лето-2» в жанре судебной драмы

Когда-нибудь Кирилл Серебренников обязательно снимет фильм «Лето-2» — про то, как ему, Юрию Итину, Софье Апфельбаум и Алексею Малобродскому жарким днём 26 июня выносили приговор.


Интуиция мне подсказывает, что лето-2020 в истории будет никак не менее значимо и отмечено предчувствиями, чем лето-1981. И Рому Зверя опять можно будет снять — он был у Мещанского суда. Да вообще, десятки звёзд можно задействовать: были Андрей Смирнов, Олег Нестеров, Ирина Старшенбаум, сын мой Андрей в тенёчке изловил своего кумира Оксимирона («Ну он киборг! Очки, маска, лица вообще не видно»). Театральная Москва была представлена широко, рядом со мной стоял крупный российский театральный деятель и говорил правду:

— Он идиот, но я его понимаю. Они ему дали двести миллионов, ему хотелось сделать зрелище. А мне дают два миллиона, а я и то не беру и зрелища не делаю, потому что понимаю, как вся эта механика устроена. Чтобы заплатить людям, ты обязан обналичивать. А если обналичиваешь, это по определению воровство. И тогда они тебе звонят и говорят: Иван Иваныч, вы тут немного слямзили, поэтому запишите обращение в пользу поправок. Или в защиту Собянина, а то на него разные батон крошат. И никакой министр культуры тебе не поможет: она что, не понимает? Все она понимает. Это сейчас расстрельная должность, хуже, чем министр торговли при позднем Брежневе. Причём, старичок, она говорит: мы сейчас создадим схему, при которой творец вообще не будет иметь дела с бабками, только директор. Так у Кирилла ровно так и было, директор рядом с ним сидит.

— Так дай мне интервью про всё это!

— А подумаю. Может, и дам. Терять нечего.

Мысль о том, что терять нечего, витала над толпой, поскольку до поправок оставалось меньше недели, а после них, говорили многие, он уж развернётся. А чего ему терять — мы теперь вне европейской юрисдикции. Правда, сам-то он не кровожадный, он с трудом сдерживает порывы своих цепных силовиков, а они прямо рвутся сажать, потому что нечем больше имитировать государственную деятельность. И вот он сдерживает, и потому одной руководительнице агентства, одной крупной государственной благотворительнице (нет, не Чулпан!) и одному руководителю театра на самом высоком уровне даны были стопроцентные гарантии: условно! Правда, сколько раз уже давались всякие гарантии разнообразным доверенным лицам — видимо, чтобы нарочно заставить их вострепетать, — а потом делалось по худшему сценарию. Ведь уже и развалилось это дело однажды. Но оптимистические слухи продолжали циркулировать, поскольку собрались люди трепетные, склонные к надеждам. Эти зрители (они же участники интерактивного представления) делились на три категории.

Первые — журналисты, их было не меньше сотни плюс ведущие разнообразных блогов. Федеральные каналы подвергались неприкрытой обструкции, разговаривать с ними никто не рвался. Лично я с особым наслаждением бортанул представителей канала «Мэш», которые во время прошлогоднего отравления непонятно чем врали на меня как на мёртвого, что было явно преждевременно. В зал суда пускали по списочку, механизмы попадания в него были неясны.

Вторые — актёры, режиссёры, музыканты, работающие с Серебренниковым и просто сочувствующие, в том числе студенты театральных вузов. Им было профессионально положено тут находиться. Некоторых пустили в зал, откуда можно было наблюдать за процессом, но большинство осталось у входа в суд.

И третьи, которые, пожалуй, внушали наибольший оптимизм. Это были зрители «Гоголь-центра» и тусующаяся там молодёжь. Они опознавались по разноцветным волосам и манерам, изобличающим то ли хипстеров, то ли трикстеров, то ли хамстеров. Серебренников сделал главное — собрал вокруг своего театра несколько тысяч человек, которые, может, мало понимают в режиссуре, но чувствуют себя здесь дома. С этой прослойки начинается всякий поворот в искусстве. И поскольку этих разноволосых персонажей вовсе уж не пустили в суд, они как бы осаждали огромное здание на Каланчёвской, 43а.

Было полное ощущение тихой и даже доброжелательной осады. Так обычно ведёт себя будущее, которое заявляет о себе не нагло, даже не эпатажно, — а просто оно сидит вокруг, и ты уже понимаешь, что вся эта сумрачная трагикомедия с элементами фарса поставлена исключительно для них, что имеет значение только их реакция.

Вели они себя примерно так, как на обычных представлениях в «Гоголь-центре» перед началом спектакля: человек десять под ритмичные барабаны танцевали на газоне, и это было похоже на биомеханику. Кто-то для кучки студентов читал популярную лекцию о том, почему именно Серебренников — и как это связано с его эстетикой. Кто-то разносил для всех желающих бесплатную воду и домашнюю еду. В этих людях не было никакой злобы, даже раздражения. Они смотрели спектакль, который поставил для них Серебренников, в той самой своей эстетике. Задача режиссёра — не столько в том, чтобы изобрести свой особенный театр, сколько в том, чтобы проявлять театр уже существующий, театр эпохи.

Полиция, которая вела себя с вежливым пофигизмом и скорей машинально кричала каждые пять минут: «Граждане, очистите тротуар!» — была в этом спектакле не более чем статистами и, кажется, отлично понимала свою роль. Периодически, в лучших театральных традициях, все принимались аплодировать — без всякой связи с происходящим в суде, просто чтобы там было слышно. Очевидно, так поддерживали Серебренникова, но со стороны это выглядело как одобрение чрезвычайно наглядной пьесе.

Перерыв, то есть антракт, был объявлен в четыре часа. Все ломанулись, как положено, в буфет, то есть в ближайшую чайхану. После антракта жара дошла до тридцати с лишним, всех разморило, публика всё чаще поглядывала в смартфоны, в которых читала трансляцию, — и наконец по толпе прошелестело долгожданное, унизительное, спасительное «условно». Встречено оно было, понятно, аплодисментами, как всякий сильный театральный ход, и ощущение было примерно такое же, как от лучших спектаклей Серебренникова: смесь благодарности и ненависти. Ведь если бы Серебренников не раздражал, он не был бы художником. И какая там разница, чем он конкретно провинился. Господь не заморачивается мотивировками, как и положено драматургу. Они в подтексте. В пьесе главное — сценичность.

Так завершился самый долгий спектакль, поставленный Серебренниковым — в этот раз уж точно за государственные деньги, поскольку суд не спонсируется меценатами. Или всё-таки спонсируется? Публики было, по моим ощущениям, около тысячи, но она всё время приходила и уходила, как и положено в представлениях на открытом воздухе. Так что, может, и больше. Театральных критиков тоже было до фига. Судя по твитам, в основном они остались довольны. Короче, жанр обещает быть востребованным. Думаю, мы увидим ещё много подобных представлений. Жанр эпохи — судебная драма. В финале, как и положено, рухнет театр, погребая под собою всех, кто решил досмотреть.