?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
 
новые русские сказки

Как Львёнок, Черепаха и все-все пели песню

Последнее время вся Россия резко озаботилась проблемами своей государственной символики. Все сидят, репу чешут: какой бы это нам гимн измыслить? Тысячами гимнов завалили все редакции, телевидение и президентскую администрацию, откуда всё это богатство мало-помалу стекается в клиническую больницу имени Кащенко: там очень благодарили за такой материал. Путин, Касьянов, Лесин и прочее правительство, что-нибудь смыслящее в идеологии (а в идеологии у нас смыслят все), запершись в Георгиевском зале, без устали решали вопрос о судьбе государственного гимна.

— К вам творческая интеллигенция,— робко доложил Волошин, просовываясь в дверь.

— Чего хотят?

— Хотят старый гимн,— дрожащим голосом сообщил Волошин.

— Выдай по конфете и скажи спасибо,— отрубил Путин.— Заняты мы.

Через некоторое время Волошин опять робко поскрёбся в дверь.

— Ну кого ещё несёт!— с неудовольствием отозвался Путин.

— Тво… творческая интеллигенция!— заикаясь от страха, признался Волошин.

— Так ведь одна была уже!

— Нет, эта другая! Они требуют по… поменять гимн…

— Чёрт его знает что такое,— выругался сдержанный Путин.— Развелось творческой интеллигенции — сегодня одна, завтра другая… Ну где, где я возьму такую вещь, которая бы нравилась всем?

— Надо подумать, что у нас все любят,— предложил Лесин.

— Еду,— подсказал Швыдкой.

— Еда… да… это вполне может быть национальной идеей… Но какая у нас национальная еда?

— Хлеб!— воскликнул Касьянов.— Хлеб наш насущный даждь нам днесь… Кажется, есть такая песня, только не помню, где я её слышал.

— В церкви,— скромно заметил присутствовавший тут же Патриарх.— Это уже наш гимн, так что вам он не подходит.

— Ну, тогда картошка! Ах, картошка, объяденье-денье-де-нье, пи-онеров идеал, ал, ал!

— Пионеров отменили,— вздохнул Путин.

— Ну так что же!— загорелся Лесин.— По-моему, всё равно отлично! Что любит весь наш народ? Мультики любит весь наш народ!

— Это мысль,— медленно произнёс Путин, и все насторожились.— Это серьёзно. Ну-ка, кто что помнит из мультфильмов?

— Чунга-Чанга!— громко и фальшиво запел министр Иванов.— Наше счастье постоянно, жуй кокосы, ешь бананы, жуй кокосы, ешь бананы, Чунга-Чанга! Тут вам и еда, пожалуйста…

— Но это не наша еда,— сурово оборвал секретарь Совета безопасности Сергей Иванов.

— Господи, да мы позвоним Михалкову — он нам всё перепишет! Например: наше счастье постоянно, жуй картошку, ешь сметану…

— А как же «синий небосвод, лето круглый год»?— насторожился Швыдкой.— Песня бодрая, оптимистическая по духу, носами понимаете… выглядит как лакировка…

— Не пойдёт,— решительно высказался Путин.— Там есть строчки, которых не поймёт мировое сообщество. «Чунга-Чанга, кто здесь прожил час — никогда он не покинет нас».

— И что такого?— не понял Иванов.

— Может быть воспринято как намёк на Поупа.

Read more...Collapse )


комментарий из сборника «Как Путин стал президентом США: новые русские сказки» // Санкт-Петербург: «RedFish», 2005, твёрдый переплёт, 448 стр., тираж: 7.000 экз., ISBN 5-483-00085-4

Поскольку большинство реалий, упомянутых в сказках, отлично помнятся почти всем очевидцам российской истории, автор решил отказаться от подробного комментария. Ниже упоминаются только факты, без которых понимание сказок будет затруднено. И потом — дети. Дети ведь любят сказки, а поводы для них знают вряд ли. Так что всё это ради них.

КАК ЛЬВЁНОК, ЧЕРЕПАХА И ВСЕ-ВСЕ-ВСЕ ПЕЛИ ПЕСНЮ

Владимир Путин вернул России Государственный гимн СССР в декабре 2000 года. Группа творческой интеллигенции выразила свое неодобрение этой акции. Другая группа творческой интеллигенции поддержала решение Владимира Путина. По-моему, ему были по барабану обе. Новый текст гимна написал Сергей Михалков. Положа руку на сердце, прежний был лучше.
новые русские сказки

Примёрзший край

Страна была так велика, что знать о каждой её территории что-нибудь основательное было попросту невозможно: подробности не удерживались в памяти. Краёв у этой огромной державы было не один и не два, как у всего на свете, а страшное количество, и каждый край казался последним, окончательным, за которым, казалось бы, уже ничего быть не может,— но и за ним обнаруживался другой, и всякое дно оказывалось двойным. Области потому и назывались краями, что в каждой что-нибудь одно было крайним, доведённым до предела, но с каждым годом продолжало усугубляться. По этой же причине патриотическая наука в стране называлась краеведением, то есть учением о пределах допустимого, а сама страна — отчим краем, то есть местом, где отцам пришёл конец, а со временем и нам не поздоровится.

В Краснодарском крае был крайне своеобычный губернатор по кличке батька Кондрат, в Красноярском — крайне непримиримый конфликт между главным генералом и основным бандитом, в Алтайском крае было крайне красиво, плодородно и при этом почему-то голодно. На Чукотке сотней тысяч крайне бедных представителей одного малого народа руководил крайне богатый представитель другой малой народности, тоже всегда крайней. В Петропавловске-Камчатском всегда была полночь. А Приморье мёрзло.

Проблема заключалась в том, что Приморье находилось очень далеко от центра страны, и потому основные сведения о нём принадлежали к области легенд. Так, всем в принципе было известно, что территория это не самая холодная и даже не заполярная, с относительно мягким климатом (по причине соседствующего океана), но вот поди ж ты — каждую зиму жители начинали сначала замерзать, потом вмерзать (в транспорт, в жилища), а к весне помаленьку вымерзать, но не из жилищ или транспорта, а совсем.

На их стоны стали было откликаться сердобольные японцы, до которых из Приморья было гораздо ближе, чем до центра; чтобы разобраться в ситуации и попросту рассмотреть её поближе, японцам требовался форпост, наблюдательный пункт с эвакобазой, и просили они под это дело всего-то два каменистых острова,— но отдавать их кому попало стране не позволяла национальная гордость, тоже развитая до крайней степени, и японцы отступились от своих гуманитарных устремлений.

— Сосите-ка,— сказал им по-японски министр иностранных дел.

— Асами сапасайтеся,— сказали японцы по-своему,— не хатити, как хатити.

Самое интересное, что политическая жизнь в Приморье, невзирая на странные причуды климата, не замерзала ни на минуту. Схватка между видным политиком по кличке Черепок и его злонамеренными оппонентами длилась вот уже который год. Главным оппонентом считался хан Наздрат. В результате выборы в Приморье случались каждый понедельник, а каждый вторник их результат опротестовывался. Эта кипящая политическая жизнь не прекращалась и тогда, когда большая часть горожан намертво вмерзали в квартиры: несколько активистов с чрезвычайно горячими сердцами растапливала лёд своим жаром и шли на избирательные участки. Правда, активистов было мало, и переголосовывать приходилось вновь и вновь. Зимой набрать кворум было невозможно по причине вечного холода, а летом население трудилось на грядках, обеспечивая хотя бы минимальный жировой запас на суровую зиму, наступавшую уже в сентябре и продолжавшуюся до мая.

Версии по поводу Приморья высказывались разные. Одно время считалось, что именно там обитает Дед Мороз, таинственный и воинственный русский святой, который помогал русским во всех войнах, кроме гражданских, а на Новый год являлся с подарками — то с бенгальскими огнями, то с подорожанием, а один раз даже с новым президентом. В пользу версии о приморской прописке Мороза косвенно свидетельствовали строки из народной песни — «Чтобы с боем взять Приморье, белой армии оплот»; под «белой армией» несомненно понималась армия генерала Мороза, называемого в фольклоре также воеводою. В конце девяностых годов, впрочем, мэр столицы с помощью нескольких советников открыл, что Дед Мороз на самом деле обитает в Великом Устюге, куда загадочный белый генерал переселился из гуманитарных соображений — чтобы в городе была хоть одна достопримечательность. Поиски же Деда Мороза в Приморье ни к чему не привели: дедов там было хоть отбавляй — в каждой воинской части по сотне,— но сморозить они могли разве что чушь, а этого добра хватало и вне Приморья.

Read more...Collapse )
новые русские сказки

Близнецы

подражание Н.А.Куну

В Древней Греции, в городе Ленинградусе, жили двое неразлучных друзей, прозванных за свою неразлучность близнецами, или Диоскурами. Они родились в один год, с разницею в несколько дней, в небогатых древнегреческих семьях, которые не могли позволить себе содержать даже раба, и потому с детства привыкли обходиться малым и полностью обслуживать себя сами. Одного близнеца звали Серёжиус, второго — Володиус. Серёжиус мощно метал диск (это был его любимый диск, с записями группы «Битлз») и увлекался чтением глиняных табличек. Володиус увлекался всеми видами борьбы — греческой, греко-римской, скифской борьбой САМБО и наиболее эффективной — борьбой нанайских мальчиков. Глиняных табличек он не любил и полагал, что от них один вред. В основе дружбы неразлучных юношей лежало не только сходство темпераментов, но и прекрасная взаимная дополняемость; на этот счёт у греков существовал красивый миф.

Дело в том, что, когда к колыбелькам Диоскуров явились богини Олимпа, чтобы по-божески наградить будущих героев, все отпустили Серёжиусу и Володиусу даров поровну. Афина наградила их доблестью, Артемида — охотничьим инстинктом и собачьим нюхом, Арес — воинственностью, Гермес — мобильностью… И лишь богиня Фемида, явившаяся, по обыкновению, в повязке, чтобы не видеть творившихся в Греции безобразий и не травить лишний раз душу, по рассеянности вручила все свои дары Серёжиусу, а Володиусу как раз недоложила. Явилась же она с лучшим своим даром — инстинктом безопасности, который позволяет истинному воину избегать ненужного риска.

Так и случилось, что у отважного Володиуса чувство безопасности отсутствовало начисто, зато у осторожного Серёжиуса его было даже с избытком. Именно поэтому друзьям нельзя было разлучаться: Серёжиус без Володиуса страдал недостатком инициативы, зато Володиус без верного приятеля мог натворить таких дел, что расхлёбывать их пришлось бы всем городом.

История о Фемидиной оплошности дошла до Зевса. Узнав о таковом неравенстве, он разгневался:

— Дура ты, дура! Да ведь Володиус-то непростой, он богоизбранный! Ему предстоит царствовать в Греции с 1999 года! Вообрази, чего натворит в стране человек с пониженным чувством опасности!

— Значит,— подсказала мудрая Афина,— надо, чтобы Серёжиус неотлучно находился при нём.

— Ай да дочка!— воскликнул Зевс.— Недаром ты вылезла на свет из моей головы!— и тут же связал Серёжиуса и Володиуса узами самой нежной дружбы.

Так, ещё в раннем детстве, на совместной прогулке, отважный Володиус решил оторвать хвост у пробегавшей мимо кошки. «Друг мой, это опасно!» — воскликнул пятилетний Серёжиус, пасшийся тут же на газоне. «Что для истинного грека опасность!» — воскликнул Володиус и схватил царапающееся животное поперёк живота. Оно непременно изувечило бы отважного младенца, если бы Серёжиус не подбежал к другу резвее лани и не придушил кошку в одно движение, как юный Геракл. Таковы были его радикальные представления о безопасности.

Так и пошло: безоглядный Володиус ставил опасные химические опыты, экспериментируя с кислотой,— бдительный Серёжиус стоял наготове со щёлочью. Вихреподобный Володиус гонял на велосипедиусе — стройнолодыжный Серёжиус бежал вдоль всей трассы с подушкой на случай падения. Володиус играл со спичками, Серёжиус — с пожарным краном.

Естественно, Зевс распорядился так, что близнецы окончили один и тот же гимназиум, после чего вместе поступили в один и тот же университетус: осторожный, по любви к глиняным табличкам,— на филологию, отважный, по давней обиде на Фемиду,— на юриспруденцию. Представления Серёжиуса о безопасности становились всё более радикальны. Безопасность составляла главный предмет его размышлений, ибо опасно было всё. Опасно было выходить на балкон (вдруг сдует), открывать окно (простудишься), переходить улицу (задавит)… В сочетании с изрядным количеством воинственного духа, которое вложил в Серёжиусову колыбельку шлемоблещущий Арес, забота о безопасности приобретала у задумчивого юноши довольно-таки решительные формы: он думал об отмене балконов, ликвидации окон и упразднении машин.

«И вообще!— восклицал подчас змеиномудрый студент филфака.— Если бы все ходили строем и дышали на счёт раз-два, сколь высока была бы безопасность и сколь низок риск! О, когда бы мне только дали регламентировать всё, всё, всё — в Греции не осталось бы поистине ничего опасного!»

Read more...Collapse )



Учитались в дым

В Театре на Малой Бронной прошли «Пионерские чтения» журнала «Русский пионер», посвященные теме «Дым». Мы не знаем, сколько в зале было курящих зрителей, и сколько после Чтений решили бросить курить, а сколько — начать, но одно ясно точно — аншлаг в Театре на Малой Бронной захочется еще не раз повторить. У редактора ruspioner.ru Елены Жихаревой весь вечер иногда слезились глаза (не от дыма, а от смеха), но она все-таки написала эту заметку.


<...>Collapse )

— Дмитрий Быков в этом номере написал выдающиеся, на мой взгляд, стихи и прозу, — представил следующего колумниста Андрей Колесников. — Сначала стихи.

Дмитрий Быков прочитал стихотворение о том, как космонавт Петров видит из космоса дым, который больше не видит никто, а потом спускается на землю, и понимает, что все намного серьезнее, чем ему казалось с далекой орбиты.

Космонавт Петров выходит на связь с начальством своим.
Ему говорят, что все ушли на обед.
Он кричит: в дыму пол-России, чего сидим?!
Ему отвечают, что дыма нет.


<...>Collapse )

Потом на сцену второй раз поднялся Дмитрий Быков.

— Я два раза, потому что Лавров не пришел, — начал свое выступление Дмитрий Быков и прочитал колонку о том, как участковый поймал поджигателя леса.

«Поджигателя пока не били, ждали начальства, и вид у подонка был гордый, уверенный. Он не лебезил, не отпирался и не рассказывал о том, что шел по грибы, но тут налетели, скрутили и теперь выбивают показания».

<...>Collapse )

"BBC News. Русская служба", 7 октября 2019 года
новые русские сказки

Колобок

Жили-были дед и БАБа, ели кашу с молоком. Деда звали Владимиром Александровичем, а БАБу, почему она так и называлась,— Борисом Абрамовичем. Старик ловил неводом рыбу в мутных водах отечественных СМИ, старуха пряла свою пряжу интриг и прочих хитроумных комбинаций в недрах Кремля. Жили они не сказать чтобы вовсе мирно — всё-таки сколько лет вместе,— но кое-как уживались и даже совместно нажили кое-какое имущество. У БАБы была курочка Ряба, которая несла золотые яйца и обитала в телевизоре, у деда — золотая рыбка, тоже телевизионная и говорящая человеческим голосом всю как есть правду, включая такую, которой никогда и не было. С помощью рыбки можно было выманить у властей то теремок, то деньжат, то, на худой конец, новое корыто. Так что было кое-что, было. Не было только наследничка.

То есть нельзя сказать, чтобы они не старались. Они старались, и даже очень. Для начала слепили Снегурочку, назвали Таня, но Снегурочка увлеклась строительством замков в тёплых краях и пиаром своего отца Деда Мороза, а про деда с БАБой забыла напрочь. Они ей то шубку, то брульянт в косу,— а она знай себе виллы прикупает да рассказывает всем, какой у неё Дед Мороз отличный: мол, и душевный-то он, и тёплый, и нос-то у него не красный… Мороз при таком пиаре забрал всю власть и стоял двенадцать месяцев в году — всю как есть политическую жизнь вокруг себя приморозил, мелкая живность передохла, крупная впала в спячку, птицы поумнее потянулись в тёплые страны, а бедные дед с БАБой сидели в своей избушке ни живы ни мертвы и уж не рады были, что привели на Отчизну такую напасть. Правда, их Дед Мороз не трогал — так, пощипывал только по мелочи: то деньжат попросит, то золотое яичко от Рябы. Старики и тому рады — несут на серебряном блюдечке подношеньице, приговаривают:

— Что хочешь бери, голубчик, только не тронь!

— Ладно,— урчит Мороз,— живите покуда… олигархи нехорошие…

— Слышь, дед,— БАБа говорит,— давай-ка мы другого наследничка и сделаем, чтоб по крайней мере было кому при дворе за нас постоять?

Сказано — сделано: отрубили БАБе мизинчик, завернули в тряпочку, пошептали, попели — вырос у них Липунюшка, мальчик-с-пальчик, любимый сынок. Назвали Роман Аркадьевич, ходят вокруг — не нарадуются. «Уж ты, Ромушка наш Аркадьевич, свет ненаглядный, последнее утешение!». Наследничек, однако, оказался с таким аппетитом, что, предстательствуя за деда и БАБу при дворе, вскоре начисто оттёр их от Кремля, оттяпал у каждого по половине имущества и по три четверти влияния, жажду свою заливал потоками нефти, а под конец обнаружил способность есть землю. В последний раз его видели на Чукотке, в которую он вгрызся было со всей силы, да так и примёрз.

— Что ж за незадача такая,— плачут дед и БАБа,— всё у нас есть, и курочка исправно несётся, и каша с молоком не переводится, и рыбка ловится, и мосты строятся,— а с наследничком никак не выгорает!

— Думайте, думайте!— свищет за окном Дед Мороз.— Вот выйдет моё время — с кем останетесь? Придёт Кощей Бессмертный Евгений Максимыч, только на вас посмотрит — мигом позеленеете! Конец вам выйдете курочкой и со всеми яичками!

Думали-думали дед и БАБа — и надумали. Наскребли по сусекам муки, дунули, плюнули, замесили и слепили колобок.

Правда, тут у них не обошлось без ссоры. БАБа очень уж хотела военного, а деду больше нравились гражданские, строительных специальностей.

— Нехай будет в кепочке,— дед говорит.

— Нет, в фуражечке!— БАБа настаивает.

— В кепочке!

— В фуражечке!

Read more...Collapse )


комментарий из сборника «Как Путин стал президентом США: новые русские сказки» // Санкт-Петербург: «RedFish», 2005, твёрдый переплёт, 448 стр., тираж: 7.000 экз., ISBN 5-483-00085-4

Поскольку большинство реалий, упомянутых в сказках, отлично помнятся почти всем очевидцам российской истории, автор решил отказаться от подробного комментария. Ниже упоминаются только факты, без которых понимание сказок будет затруднено. И потом — дети. Дети ведь любят сказки, а поводы для них знают вряд ли. Так что всё это ради них.

КОЛОБОК

Если у Березовского была кличка БАБ — по первым буквам ФИО,— то Владимира Гусинского (1952 г.р.) иначе как Гусём, естественно, никто не звал. Отношения у них были, мягко говоря, сложные. Иногда они дрались не на жизнь, а на смерть. Иногда самым нежным образом дружили. Две журналистские команды, возглавляемые и оплачиваемые ими, рассорились навеки, журналистское сообщество раскололось, половина электората перестала здороваться с другой половиной — но Гусь и БАБ, кажется, остались друзьями. В настоящее время равноудалены. БАБ живет в Лондоне, Гусинский — в Израиле. Его телекомпания RTVi весьма популярна у российских эмигрантов, а самого его всё время обвиняют в отмывании каких-то денег. Но он уже, кажется, привык.
новые русские сказки

Теремок

Стоял терем-теремок, не низок, не высок, и где он находился — толком никому не было известно, поскольку из него осуществлялось партийное руководство Родиной. Родиной называлось пространство вокруг теремка — чрезвычайно просторное болото, раскинувшееся на восемь климатических поясов и полное полезных ископаемых. Ископаемые добывались вручную и свозились в теремок, а взамен оттуда поступали руководящие указания.

Особенность теремка заключалась в том, что обитало там одно-единственное существо, и в этом-то и заключалась высшая демократическая мудрость болотоустройства. Во всех прочих теремках, руководивших разными странами на так называемом гнилом Западе, обитателей было либо очень много, на выбор, либо по два. Так, в заокеанском теремке жили слон и осел. В последнее время они сделались совершенно неотличимы — оба были серые, оба большеухие, оба трубили, но символическое разделение сохранялось; слон и осел правили по очереди.

В островном теремке тоже обитали двое и тоже правили по очереди: одни назывались консерваторыми (видать, консерву делают, укупорку, закатку — догадывались жители Родины). Вторых звали так замысловато, что никто на Родине выговорить не мог: эти, видимо, предпочитали живой продукт. Между ними иногда бывали кровавые стычки, но потом надолго воцарилась какая-то железная баба (самая главная консерваторша), и политическая жизнь в островном теремке надолго затихла. Иногда, конечно, на болоте вспыхивали голубоватые болотные огни всякого рода прений и дискуссий: хорошо ли, что у нас в теремке обитает всего одна сущность? Но, покалякав промеж себя, жители Родины приходили к естественному выводу, что какое-никакое разделение в их жизни всё же существует, а именно — на теремок и болото; и таковая двухпартийность вполне способна заменить любую оппозицию. Тем более, что с каждого дуба, ещё не прогнившего на том болоте, свисал гордый лозунг: «Теремок и болото — едины!»

О сущности, обитавшей в теремке, никто ничего достоверно не знал. Поговаривали только, что живёт там красный, но кто красный — было таинственно. На деле же владел теремком о ту пору красный петух, бывший некогда очень огнеопасным, но теперь вошедший во вкус мирной жизни. В нынешнем виде теремка, однако, ему становилось тесно. Хотелось вытащить из погреба всякого рода подпольные богатства, накопленные за годы власти (куры, самородки, колбаса — всё шло в погреб, поскольку внешне теремок должен был сохранять аскетический вид). Чтобы легализовать накопленное, разложить его вокруг себя, ходить и любоваться, петух задумал перестройку теремка: в его надземную часть подземные богатства не влезали. Он не учёл, однако, того, что в ходе перестройки надземная эта часть станет видна и — более того — широко обсуждаема. На болоте возникла даже видимость общественной жизни, шакалам разрешили тявкать, болотные огни кухонных дискуссий заполыхали во всю мочь, и скоро в воздухе зародился естественный вопрос:

— А пошто у нас до сих пор в теремке нет альтернативы? Петух, защищая монополию, первым почуял необходимость перемен. Он выкликнул давнюю обитательницу теремка — мышку-наружку, называвшуюся так потому, что она осуществляла наружное наблюдение; народ этого не знал и в простоте своей звал её «норушкой», от слова «норка».

— Слышь, мышка-наружка,— заговорщицки прошептал петух.— Создай мне партию, да быстро! Чтоб видимость была! И, само собой, чтоб на теремок не посягала!

— Сделаем,— кивнула мышка, которой от щедрот петуха регулярно перепадало, и на свет появилась партия, состоявшая из одной говорливой либерал-демократической мышки и нескольких десятков молчаливых, которые даже если б и хотели — всё равно не могли говорить, потому что всё время жевали. Говорливая мышь пищала на всех углах, создавая видимость партийной жизни, и яростно обличала всех вокруг, кроме петуха.

При виде буйной мыши подпольного происхождения в болоте зашевелились демократические силы. Большая пучеглазая лягушка ультрадемократических убеждений, сопровождаемая десятком таких же отважных квакуш, постучалась в дверь теремка, по швам трещавшего от перестройки:

— Тук-тук, кто в тереме живёт?

— Я, петушок-золотой-гребешок!

— И я, мышка-наружка!

Read more...Collapse )


комментарий из сборника «Как Путин стал президентом США: новые русские сказки» // Санкт-Петербург: «RedFish», 2005, твёрдый переплёт, 448 стр., тираж: 7.000 экз., ISBN 5-483-00085-4

Поскольку большинство реалий, упомянутых в сказках, отлично помнятся почти всем очевидцам российской истории, автор решил отказаться от подробного комментария. Ниже упоминаются только факты, без которых понимание сказок будет затруднено. И потом — дети. Дети ведь любят сказки, а поводы для них знают вряд ли. Так что всё это ради них.

ТЕРЕМОК

Сегодня и поверить трудно, что когда-то в России было несколько сотен политических партий. И уж по крайней мере полтора-два десятка из них были весьма влиятельными. Не сказать, чтоб это было сильно лучше, но по крайней мере веселей, что и видно из сказки.
новые русские сказки

Тайна ФАСа

В четверг, восьмого ноября, Путин проснулся, почистил зубы, выполнил комплекс стандартных дзюдоистских упражнений с чучелом Гусинского, выпил непременный стакан утреннего кефира с диетической булочкой, переоделся в цивильное и вызвал Волошина.

— Тэк-с,— сказал он привычно, просматривая документы на подпись (чёрный список губернаторов: второй экземпляр того же списка, но для «Новой газеты»; строительство нового парламентского центра в Петербурге; перенос в Петербург ГУМа и ЦУМа; поздравление новоизбранному президенту США с пропущенной фамилией).— Что у нас сегодня?

Волошин отработанным жестом раскрыл перекидной календарь «Этот день в истории» и принялся зачитывать поводы для поздравлений и выступлений. Поздравлять Путин очень любил. Всё остальное в стране давно делалось само собой, согласно воле народа и обстоятельств. Вмешиваться в жизнь страны, как он понял,— занятие вполне безнадёжное: сразу катастрофа на катастрофе, упрёки в тиранстве и недовольство Запада. Поэтому теперь он в основном ездил и поздравлял.

— Второй день национального согласия и единства,— начал Волошин.

— Это ладно, это Бог с ним. Пусть после первого проспятся. Да ты с чувством читай!

— Сто сорок третья годовщина фронта национального освобождения Тринидада и Тобаго…

— Подождём два годика до сто сорок пятой, тогда поздравим.

— Шестьдесят семь лет народному художнику России В.Кирпичникову, автору картин «Щедрое поле», «Первая пятёрка» и «В «Единстве» наша сила»…

— Отправьте букетик, только попроще.

— Ладно, пишу… Девяносто лет молодёжной организации «Соколята Сухэ-Батора»…

— Поздравительную телеграмму с акцентом на братских чувствах.

— Шесть лет телекомпании НТВ…

— Тьфу!

— Понял… Первая годовщина ФАСа.

— Какого ФАСа?— Путин даже поднял голову от бумаг, так что указ о назначении Руцкого почётным председателем секретного Консультативного совета низвергнутых политиков «Сик транзит» остался временно не подписанным.

— Понятия не имею,— развёл руками Волошин.— Надо полагать, аббревиатура.

— ФАС…— задумался президент.— Федеральное агентство связи? Так это ФАПСИ… Почему бы у них выпали две буквы? Что, у нас связь уже не правительственная и информации больше нет?

— Нет, у ФАПСИ годовщина уже была. И не первая,— дал справку глава администрации.— Может, это Федерация Агентств Сдачи?

— Какой сдачи?

— Ну, говорят, что сейчас снять-сдать квартиру совершенно невозможно без агента…

— Ну и какого чёрта нам их поздравлять? Нет, если это внесли в календарь, так уж небось не какие-нибудь агентства…

Около получаса государственные мужи ломали головы — один круглую и крепкую, второй длинную и лысую,— над загадочным сложносокращённым явлением. Фискальная Ассоциация Стукачей? Но у нас уже есть налоговая полиция… Фанаты Автомобильных Скачек? Фронт Анти Семитов? Факультет Автономных Систем? Фаллические Аспекты Секса?! Наконец Путин воззрился на главу администрации:

— Может, ну их на фиг?

Read more...Collapse )
рубрика «Приговор от Быкова»

Чего не может Путин

Случилось невероятное: пожелание Владимира Путина, которое он высказал на Валдайском клубе, неосуществимо.

Это первый раз за всю историю путинского правления, когда он недвусмысленно заявил на заседании Валдайского клуба: хватит, мол, очернять светлый образ Украины,— а ему начали отвечать: во-первых, мы никого не очерняем (Скабеева), а во-вторых, если мы не будем говорить об Украине, о ней заговорят солдаты НАТО (Евгений Попов в своём телеграм-канале).

Нет, они ещё не дошли до того, чтобы прямо саботировать его указания. Они как бы оправдываются. Но объективную реальность никуда не денешь: даже Путин не может остановить вал антиукраинской пропаганды на российском ТВ. Просто тогда нам придётся обсуждать Россию, а этот навык утрачен. Максимум, что можно констатировать — это приращение золотого запаса. Разговоры о проклятых девяностых опасны прежде всего потому, что сейчас то же самое минус свобода прессы (то есть миску не придвинули, но тявкать запретили). Хроники передвижений первого лица могли интересовать массу лишь на фоне неподвижности предыдущего лидера. Бесконечно охаивать Америку нельзя было уже в семидесятых, потому что главная цель русского человека, вообще наша национальная идея — попасть за границу, любой ценой уехать отсюда. Войти туда либо с эмигрантским чемоданчиком, либо на танке. А внутренних тем для разговора нет, потому что планов на жизнь здесь опять-таки не просматривается. Не зря же все наши самые горячие разоблачители Запада давно обзавелись там недвижимостью либо гражданством.

Вот к чему пришла Россия на двадцатом году путинского правления: у неё нет тем для обсуждения, кроме фейкового, неполноценного и во всех отношениях младшего брата, недогосударства, которому мы желаем только добра, но они, сволочи, не понимают. И журналисты, работающие на центральных каналах в бессовестно расплодившихся патриотических ток-шоу, так же не могут остановиться, как в 2000 году ОРТ и НТВ не могли примириться после слияния «Единства» с «Отечеством». Политикам-то всё равно, у хозяев никаких принципов, а журналистское сообщество как раскололось, так и не срослось, даже на украинской почве.

Говорить ведь имеет смысл о том, что можно изменить. А изменить при Путине нельзя ничего. Да и насчёт перемен после Путина вопрос остаётся открытым, потому что когда Володин говорил, что Путин — это Россия, он, оказывается, не так уж и заблуждался.



Дмитрий Быков о пользе ненависти, Грете Тунберг и вечной молодости

Писатель и публицист Дмитрий Быков в интервью ведущему Би-би-си Олегу Антоненко рассказал о том, почему он считает полезной ненависть, а также почему постсоветская литература не стала таким же значительным явлением, как русская и советская литература.

Быков сравнил Россию с Гретой Тунберг и сказал, что «людей, профессионально занятых политикой, больше не существует».



Дмитрий Быков на ПИОНЕРСКИХ ЧТЕНИЯХ
// Московский драматический театр на Малой Бронной, 7 октября 2019 года











+2Collapse )


далее


Denis Plotnikov («ВКонтакте», 07.10.2019):

Почти три недели назад в Прагу приезжал Д.Л. Быков. Поэт, писатель, гражданин и педагог ещё в придачу)

Этот человек стал для моральным ориентиром в последние годы. Его лекции, открытые уроки и конечно же стихи были и остаются для меня самым ярким примером литературного таланта современности. При том что его проза для меня тяжеловата, в отличии от его ЖЗЛ про Пастернака.

Но в тот вечер маэстро был очень уставший, только приехал из Германии где уже читал лекцию утром, поэтому сочился иронией и гневил провокаторов о чем его любезно предупреждали в виде смс на личный номер. Почитал стихи, ответил на сотню записок, да так, что несколько человек встали и вышли из зала.

На память осталось несколько острот, которые я приберегу на личные встречи, автограф и яркое определение германо-австрийско-чешских народов - "Пивозачаточный и пенорожденный".

Ну что же, доброй дороги Дмитрий Львович. Буду ждать вас снова)
новые русские сказки

Сапог

Жил-был сапог — обычный, кирзовый. Собственно, кирза была в той стране наиболее распространённым материалом — из неё шили сапоги, варили кашу… И небо над страной было какого-то беспросветного кирзового цвета — зимой с него сыпалась белая кирза, а летом в нём горело тусклое жёлтое солнце, как блик на сапоге.

Сапог в той стране было чрезвычайно много. В какой-то момент их произвели больше, чем было ног, тем более, что совать ноги в эти сапоги никто и не рвался: сапог был атрибутом защитника Отечества, а защита Отечества сводилась к тому, чтобы два года питаться кирзовой кашей, выполнять на асфальтовом квадрате упражнение «Делай раз!», нюхать портянки и изображать дембельский поезд. И вот, поскольку желающих соваться в сапоги стало катастрофически мало, сапоги стали действовать сами. Одни топали на плацу, выполняя упражнение «Делай раз!», другие нажимали на педали бронетранспортеров, третьи махались в воздухе, изображая ногопашный бой, а четвертые летали в жарком небе третьего мира, наводя ужас на туземцев. Некоторые из сапог — из числа наиболее ленивых и тяжёлых — попали в начальство и постепенно сделались хромовыми, что, впрочем, мало сказалось на их внутренней неизбывной кирзовости.

В стране происходили какие-то перемены: то исчезали свободы и по карточкам выдавались продукты, то исчезали продукты и по карточкам выдавались свободы, но на сапогах всё это сказывалось мало, поскольку покрой их во все времена одинаков, а запасы ваксы и кирзовой каши у страны были такие, что хватило бы на весь третий мир.

Случилось, однако, так, что перемены в Отечестве зашли слишком далеко и дошли до демократических выборов. Наиболее вероятным кандидатом на пост вождя выглядел суровый уральский царёк, не терпевший никаких возражений и потому ставший символом свободы.

Символ свободы сидел в своём штабе, строил перепуганных помощников на подоконнике и мрачно размышлял, как бы ему удовлетворить вкусы всех категорий населения.

— Так,— говорил он.— Что у нас там с либеральной интеллигенцией?

— Довольна, вашество! Вякает, совершенно от счастья забывшись!

— Гм. Вякает — это хорошо. Что регионы?

— Говорят, мол, суверенитету хотим!

— А что это такое?

— Никто не знает!

— Ну, если хотят, скажите, что мы дадим. Столько дадим, сколько они унесут. Изберёмся — разберёмся.

— Но есть ещё одна, как бы сказать, неохваченная категория: доблестные защитники Отечества! То есть… сапоги!

— Гм. Чего же им надобно? Ну, пообещайте ваксы…

— Никак нет, вашество! В них за последнее время чрезвычайно возросла гордость, потому что они давно уже самостоятельно, без помощи людей защищают Отечество. Надо бы с одним сапогом… на выборы пойти!

— Гм. И есть на примете?

— Есть! Боевой, заслуженный, летающий!

— Но он хоть левый или правый?

— Да какая разница, вашество! Вы разве не знаете, что они у нас давно обоюдные?

Это была правда: в той стране давно уже показалось обременительным шить левые и правые сапоги, потому что шились они по разным выкройкам, а это вдвое больше работы. Поэтому теперь там все сапоги шили по одному усреднённому образцу. Так сапоги лишились политических убеждений, зато сильно упростились в изготовлении.

— Ну ладно,— хмуро согласился царёк.— Несите вашего… кирзового орла.

— Да он уж давно тут ждёт!

Read more...Collapse )


комментарий из сборника «Как Путин стал президентом США: новые русские сказки» // Санкт-Петербург: «RedFish», 2005, твёрдый переплёт, 448 стр., тираж: 7.000 экз., ISBN 5-483-00085-4

Поскольку большинство реалий, упомянутых в сказках, отлично помнятся почти всем очевидцам российской истории, автор решил отказаться от подробного комментария. Ниже упоминаются только факты, без которых понимание сказок будет затруднено. И потом — дети. Дети ведь любят сказки, а поводы для них знают вряд ли. Так что всё это ради них.

САПОГ

Генерал Александр Руцкой (1947 г.р.) — военный лётчик, Герой Советского Союза, служил в Афганистане, дважды был в плену. Организатор обороны Белого дома в 1991 году (не путать с генералом Макашовым, делавшим то же самое два года спустя), вице-президент России в 1991–1993 годах. Прославился утверждением о том, что собрал одиннадцать чемоданов компромата на демократов. Во время парламентского кризиса 1992–1993 годов поддержал Руслана Хасбулатова и выступил против Бориса Ельцина. Осажденный парламент избрал Руцкого легитимным президентом. В качестве такового Руцкой требовал привести в Белый дом родственников иностранных послов и журналистов, чтобы здание не расстреляли из танков или с воздуха. Был арестован, написал Борису Ельцину покаянное письмо и, прощённый, освободился по амнистии в феврале 1994 года. В октябре 1996 года избран губернатором Курска, много чудил, женился на молоденькой. В 2000 году баллотировался в Госдуму, но был снят с выборов за несколько часов до их начала из-за придирки к трудовой книжке. Сегодня — частное лицо. Много читает Достоевского.
новые русские сказки

Международный престиж

В последнее время Путина мучил международный престиж. Что это такое, Путин представлял себе смутно и опосредованно. Он был, и в то же время его не было. Нам плевать было, что они все про нас думают, и вместе с тем мы жили за их счёт. Кое-какая ржавая мощь ещё громыхала по нашим сусекам, но ясно было, что без их помощи запустить её не удастся никак, а захотят ли они запускать мощь, которая по ним же и шандарахнет,— это был большой вопрос.

— Большой вопрос,— повторил Путин и снова заходил взад-вперёд по кабинету.

В прежние времена с международным престижем всё было в порядке. Он эти времена ещё застал: у советской власти периодически клинило башню, и никто не мог догадаться, насколько далеко она может зайти по пути защиты своего реноме. Престиж был настолько велик, что позволял ей дружить с людьми, которых в остальном мире не пускали не то что к столу, а руки помыть. В лучших друзьях Советского Союза числились несколько проверенных людоедов, один террорист в пёстром платке и один бородатый человек, славный тем, что при произнесении публичной речи он, как правило, не мог остановиться.

Свой международный престиж Россия оберегала крайне ревностно. Доходило до того, что выигрыш на спортивных соревнованиях приравнивался к победе в отечественной войне, за падение на льду исключали из комсомола, за уроненную штангу отправляли таскать совсем другие тяжести, и даже шахматисты в играх с зарубежными соперниками демонстрировали такую силу воли, что часто и недвусмысленно показывали им из-под стола кулак.

В последние годы, однако, с репутацией начались странности. За послушание и честные попытки научиться пользоваться ножом и вилкой Россию приняли в несколько восьмёрок, троек и десяток, но всюду — в качестве шестёрки. Престиж втянулся до такой степени, что мочить соседей Россия уже не порывалась и ограничивалась периодическим выжиганием собственных окраин. Ей пытались запретить и это, но после того, как несколько иностранных наблюдателей едва унесли ноги со спорных территорий бывшей империи, Запад отчасти пересмотрел свои взгляды на права человека. Ельцин по части престижа был непредсказуем, как и во всём остальном: сдержанно осудив бомбардировки Югославии, он горячо поддержал Клинтона в деле орального секса, что подняло престиж на недосягаемую высоту. Иногда он дирижировал оркестром, что нагоняло на международное сообщество ещё больший ужас, чем если бы он размахивал ядерным потенциалом.

Путин в первые месяцы своего правления никакой новой линии выработать не мог. Со всех сторон его мучили взаимоисключающими советами. Коммунисты предлагали объединить усатого, бородатого и того, что в платке, и в таком составе влиться в Северную Корею. Либералы в свою очередь требовали даровать полную автономию Казани, Якутии и Сибири с последующим приданием Москве статуса вольного города. Все сходились на том, что престиж пора поднимать, но чем — представляли с трудом. В результате Путин чудом балансировал на грани грозности и дружелюбия, разъезжая по загранице и давая в каждом новом городе гастроль, состоящую из единственного, но стопроцентно выигрышного номера: он надевал халат, кланялся на четыре стороны и швырял на помост специально обученного человека. Это могло восприниматься и как символ величия державы, и как дружеский жест, призванный потешить собравшихся. Но скоро он показал свой номер практически во всех столицах; министр Иванов советовал попробовать глотать шпагу, намекая тем самым на сокращение вооружений, но лидер сверхдержавы такого себе позволить не мог — ни в смысле глотания, ни в смысле сокращения.

— Сокращения,— повторил Путин и ещё мрачнее заходил по кабинету.

Иногда сверхдержаве подворачивался шанс приподнять престиж за чужой счёт, а именно вмешаться в чей-нибудь конфликт и внезапно замирить дерущихся. Подобный прецедент случился ещё до Путина, когда Милошевич заставил-таки НАТО взвинтить ему рейтинг путём бомбардировки Белграда; тогда Россия предложила свои услуги в качестве посредника, но Милошевич просил атомную бомбу, а НАТО умоляло не мельтешить, и посредничество не состоялось. Участие сверхдержавы в главном конфликте года ограничилось тем, что американское посольство было обстреляно яйцами, вследствие чего престиж России временно возрос вдвое: страна, которая может позволить себе швырнуть в лицо мировому империализму столько яиц плюс две гранаты, никак не может считаться государством третьего мира.

— Слушай, Иванов,— спросил Путин министра иностранных дел по селекторной связи.— Там никто ни с кем, часом, не конфликтует?

— А что?— настороженно спросил Иванов.

— Да мы бы помирили. Престиж бы подняли.

— Гениально!— воскликнул министр.— Как раз в Белграде революция.

— Что, опять бомбят? У нас яйца не казённые…

Read more...Collapse )


комментарий из сборника «Как Путин стал президентом США: новые русские сказки» // Санкт-Петербург: «RedFish», 2005, твёрдый переплёт, 448 стр., тираж: 7.000 экз., ISBN 5-483-00085-4

Поскольку большинство реалий, упомянутых в сказках, отлично помнятся почти всем очевидцам российской истории, автор решил отказаться от подробного комментария. Ниже упоминаются только факты, без которых понимание сказок будет затруднено. И потом — дети. Дети ведь любят сказки, а поводы для них знают вряд ли. Так что всё это ради них.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПРЕСТИЖ

Игорь Иванов (1945 г.р.) — министр иностранных дел России в 1998–2004 годах, ныне руководитель Совета безопасности. Прославился попытками сочетать прозападный курс своего предшественника Андрея Козырева с элементами патриотизма и даже державности. Как это у него получалось — описано в сказке. В 2003 и 2004 году вылетал в Грузию, чтобы спасти сначала Эдуарда Шеварднадзе, а потом Аслана Абашидзе. Впрочем, говорят, они бы и сами себя спасли, но Россия лишний раз нарастила свой посреднический престиж.
новые русские сказки

Культурный Миша

Жил да был на свете мальчик Миша. Трагедия его заключалась в том, что он был культурный. Такой культурный, что родные его даже плакали украдкой: как же он, нежный цветок с врождённым эстетическим чувством, будет жить в этом несовершенном мире. И впрямь Мише в этом мире было неуютно. Бумажек мимо урны он не бросал, не плевал где ни попадя и даже, страшно сказать, в школу ходил со сменной обувью. И не бросал её под вешалкой, а добросовестно переобувался. Культурный мальчик не шалил, не грубил старшим и не задирал товарищей, которые смеялись над ним, дразнили и обзывались плохими словами. Миша очень огорчался. Он приходил домой, аккуратно ставил портфель в уголок, снимал ботинки, переодевался в домашнее, вешал форменную одежду в шкаф, ложился на кровать носом к стене и в таком положении переживал. «Не хочу быть культурным,— думал Миша, водя пальчиком по обоям.— Культурным быть плохо. Вот вырасту, стану грубым и нехорошим, и никто не будет меня дразнить».

Окончив школу, Миша глубоко задумался. Ничто уже не обязывало его быть культурным. Напротив, родные и близкие краснели и стыдились каждый раз, как Миша, потупясь, произносил свои неискоренимые «спасибо большое», «извините великодушно», «будьте любезны». Про него даже анекдот пустили: «Добрый день, солгал Миша». Никому и в голову не могло прийти, что Миша здоровался, желал здравия и извинялся вполне искренне: стиль общения в тех краях был такой, что искренним мог считаться только человек, харкающий собеседнику на ботинок.

Всё, сказал себе Миша, хватит мучить себя и других, с культурой покончено, я отправляюсь в вертеп разврата. Время, однако, было не особенно развратное, так что Миша поискал вокруг себя вертеп и не нашёл. Ему бы пошляться где-нибудь у трёх вокзалов, в центральном подземном переходе или на задворках крупного рынка… Но, как человек безнадёжно культурный, он отправился в театр: ведь именно театр во все мало-мальски приличные времена считался вертепом разврата. Общеизвестно, что в театре все мужчины ругаются матом, пьянствуют или любят друг друга, актрисы гадко интригуют, режиссёры меняют фавориток, не говоря уже о том, что все со всеми ссорятся, сожительствуют и при этом все на всех доносят,— словом, Миша решил, что такое злонравное место непременно исправит его характер.

Театр, однако, Мишу разочаровал. Злонравие наличествовало, но всё больше какое-то мелкое, скучное. Так что через несколько лет, отданных театральной критике, будучи несправедливо обруган в общественном транспорте «вшивым интелихентом», он спросил себя, к чему же пришёл за годы борьбы со своей проклятой культурностью, и ужаснулся — ибо увидел, что стал ещё культурнее! Он жестоко страдал, злился на себя — и писал диссертацию!

Что-то надо делать, лихорадочно думал Миша. Он запер дверь, чтобы никто не услышал, и стал тренироваться ругаться матом. Ругаться надо было не просто в пространство, а кого-нибудь, так что он попробовал разозлиться на свою пишущую машинку, в которой залипала неприличная буква «ж». «Дура»,— сказал Миша неуверенно. Машинка молчала. «Сволочь»,— добавил он чуть громче. «Свинья противная»,— воскликнул он, но профессионал в нём скептически поморщился, произнося знаменитое «Не верю!». Миша собрался с духом и шёпотом закричал: «Гадина!» И тут ему показалось, что машинка сжалась в комок и плачет. Он обнял машинку, отколупнул ногтем залипшую «ж» и сам зарыдал.

«Поступи на государственную служжжжбу»,— самостоятельно отстучала ему машинка и подмигнула двоеточием.

А что, подумал Миша, отличная идея. Порядочный человек никогда не пойдёт на государственную службу! Мише уже меньше всего на свете хотелось называться порядочным человеком, так что он немедленно оставил театр и пошёл служить государству. Естественно, как человек театральный, он твёрдо знал, что самые мерзкие, непорядочные и некультурные люди находятся в министерстве культуры. Вся страна знала, что они даже на звонки, адресованные в комбинат бытового обслуживания с похожим номером, отвечают так неприлично, что стыдно сказать. Миша поцеловал машинку и побежал в министерство культуры.

В министерстве очень обрадовались такому культурному сотруднику и сразу сделали его заместителем министра. Совсем у них там управлять было некому, даже не станем говорить, что они там такое делали, а то вам тоже захочется. Но проклятая культурная аура распространялась от Миши, как эпидемия,— и довольно скоро все сотрудники в министерстве стали раскланиваться при встрече и мыть руки перед едой. Несколько человек добровольно отказались брать взятки, перестали расхищать средства, выделяемые на музыкальные школы, а на телефонный вопрос «Это прачечная?» приятный голос отвечал теперь: «Нет, извините, вы ошиблись, но всё равно спасибо за звонок». Миша в своей культурности дошёл до того, что министерство стало возвращать удерживаемые в стране ценности, прихваченные победителями в чужих краях после войны.

Read more...Collapse )
Отец двоих детей Данил Беглец осужден на два года колонии за то, что во время акции 27 июля дотронулся до полицейского.
...
Беглец с семьей живет в съемной двухкомнатной квартире в Мытищах.
9 августа около 6 утра к ним постучат с обыском. К тому дню Беглеца даже объявили в федеральный розыск. С этого момента Диана не видела мужа — их брак не зарегистрирован, а общие дети не являются основанием для встречи.
...
На заседание потерпевший, прапорщик полиции Никитин, не пришел — из-за служебной занятости. Тем не менее Беглец принес ему свои извинения. Данил очень просил судью не давать ему реальный срок, потому что сам он рос без отца и не хочет, чтобы дети пережили тоже самое.
— Я не был на митинге, на шествии. Приехал встретиться с деловым партнером… — пытался объяснить судье Беглец.
— Вообще-то вы признали вину, особый порядок, — заметила прокурор.
— Да-да, про то, что не участвовал — сейчас не надо, — вторил адвокат.
Здесь важна и личность прокурора.
Светлана Кожекина — та же представительница государственного обвинения, которая была на заседании Павла Устинова в Тверском суде.
Именно ей принадлежали саркастические высказывания в адрес стороны защиты на суде у актера.
На заседании у Беглеца Кожекина также решила поделиться собственным мнением, слабо относящимся к конкретному делу: «Посмотрите, как Беглец расставил свои жизненные приоритеты: на установление отцовства у него времени нет, а на участие в несогласованной акции есть. Вот так он расставил приоритеты, ваша честь». (В паспорте Беглеца нет отметки о рождении дочери. Это стало аргументом для прокурора.)
Три года и два месяца лишения свободы просит прокурор. Судья Анатолий Беляков решает дать два года.
...
«Всего два года посидит». Как Данил Беглец не прошел мимо человека, которого избивал полицейский. "Новая газета" № 112 от 7 октября 2019

Но брак нужен не только для того, чтобы растить детей. Брак еще нужен и для того в России, что человек один не выстоит. «В наши трудные времена человеку нужна жена», по слову Наума Коржавина. «Нужна для того, – как я писал в одном стихотворении, – чтобы носить передачи». Не дай бог, конечно.
Один. 5 июля 2019 г.

А ЧТО Я МОГУ СДЕЛАТЬ?
Закрыть уголовное дело о «массовых беспорядках», которое Следственный комитет РФ завел после мирных уличных акций 27 июля и 3 августа, потребовали больше 200 тысяч человек.
Подпишите петицию

P.S.
Читатели «Новой газеты» спрашивают нас, как помочь семье Данила Беглеца. Оставляем здесь номер карты «Сбербанка» его жены Дианы: 4276 4000 6613 8539 (Диана Николаевна Д.).
Диана передает огромную благодарность всем за поддержку и желание помочь.
Расписание предстоящих лекций и встреч Дмитрия Быкова


когда
во сколько
город что
где
цена
10 октября
четверг, 19:00
Москва Дмитрий Быков + Алексей Иващенко: «Золушка» (чтение музыкальной сказки для взрослых (14+))
Концертный зал Правительства Москвы — ул. Новый Арбат, д.36/9
от 800 руб. до 3.500 руб.
12 октября
суббота, 15:00
Москва Дмитрий Быков: презентация книги «Русская литература: страсть и власть» (18+)
ТРЦ Европейский, 4-й этаж, магазин «Читай-город» — пл. Киевского вокзала, д.2
вход свободный
14 октября
понедельник, 19:30
Москва Юлий Ким + Дмитрий Быков «В октябре багрянолистом» (концерт с разговорами)
лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
2.500 руб.
16 октября
среда, 19:30
Санкт-Петербург Дмитрий Быков «Алиса в стране взрослых и детей» (10+)
Дом еврейской культуры ЕСОД — ул. Большая Разночинная, д.25А
от 1.000 руб. до 2.800 руб.
18 октября
пятница, 19:00
Москва «Литература про меня»: Инна Чурикова + Дмитрий Быков
ЦДЛ — ул. Большая Никитская, д.53
от 1.000 руб. до 4.500 руб.
20 октября
воскресенье, 16:00
Москва «Грин-де-вальд против Волан-де-Морта» (лекция для детей (12+) и их родителей)
лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
до 9 октября 1.500 руб., с 10 октября 1.750 руб.
22 октября
вторник, 20:30
Kraków 11. Festiwal Conrada: Spotkanie z Dmitrijem Bykowem
Pałac Czeczotka — Świętej Anny 2
??
27 октября
воскресенье, 12:00
Москва «Алиса в стране взрослых и детей» (лекция для детей (10+) и их родителей)
лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
до 16 октября 1.500 руб., с 17 октября 1.750 руб.; онлайн-трансляция 1.050 руб.
1 ноября
пятница, 19:00
Киев Дмитрий Быков: творческий вечер
«Дом Кино» — ул. Саксаганского, д.6
600 грн.
2 ноября
суббота, 13:00
Киев «Алиса в стране взрослых и детей» (лекция для детей (10+) и их родителей)
«Дом Кино» — ул. Саксаганского, д.6
600 грн.
2 ноября
суббота, 16:00
Киев «Про Гарри Поттера» (лекция для детей (10+) и их родителей)
«Дом Кино» — ул. Саксаганского, д.6
600 грн.
3 ноября
воскресенье, 17:00
Днепр Дмитро Биков: Поетичний вечір «О чём нельзя»
Дніпровський академічний український музично-драматичний театр культури ім. Т.Шевченка — вулиця Воскресенська, 5
310–610 грн.
6 ноября
среда, 19:30
Москва Дмитрий Быков: «Кто убил Фёдора Павловича»
лекторий «Прямая речь» — Ермолаевский переулок, д.25
до 26 октября 1.950 руб., с 27 октября 2.350 руб.
13 ноября
среда, 20:00
Москва Дмитрий Быков: поэтический вечер
бард-клуб «Гнездо глухаря» — Цветной бульвар, д.30
от 1.800 руб. до 2.500 руб.
23 ноября
воскресенье, ??:??
Екатеринбург фестиваль «Слова и музыка свободы – СМС»
Ельцин-Центр — ул. Бориса Ельцина, д.3
от 1.000 руб. до 2.500 руб.
7 декабря
суббота, 19:00
Москва «Тайна Ларисы Огудаловой. Первая героиня Серебряного века»
киноклуб-музей «Эльдар» — Ленинский пр., д.105
от 500 руб. до 1.500 руб.
17 декабря
вторник, 19:30
Москва «Литература про меня»: Юрий Стоянов + Дмитрий Быков
ЦДЛ — ул.Большая Никитская, д.53
от 1.000 руб. до 4.500 руб.
20 декабря
пятница, 19:30
Москва Дмитрий Быков: Концерт в день рождения
ЦДЛ — ул. Большая Никитская, д.53
от 800 руб. до 2.500 руб.
Дмитрий Быков

Дмитрий Быков


Дмитрий Быков


Дмитрий Быков



Людмила Улицкая и Дмитрий Быков «О теле души» (public talk)
// London, The Tabernacle, 34-35 Powis Square, Notting Hill, 4 октября 2019 года
новые русские сказки

Как Путин стал президентом США

Помощник техасского губернатора Дж. Буша-младшего ворвался в кабинет шефа, разбрызгивая пот и слюну.

Вокруг его красного лица играла маленькая радуга.

— Шеф!— обречённо воскликнул помощник.— Они обошли нас! Они сделали нас, шеф!

— Не понял,— с некоторой медлительностью отвечал Буш, который действительно не понял. Он никогда не схватывал с первого раза — разве что очень короткие сообщения вроде: «Горим!».— Повтори и объясни толком.

— Теперь они точно выиграют,— повторил помощник.— Они взяли еврея.

— Куда взяли? Где взяли?— расспрашивал Буш, во всем ценивший основательность.

— В вице-президенты, в сенате,— ответил помощник по порядку.— Они хотят идти на выборы с евреем, и мы пропали, шеф, мы про…

— Не части,— оборвал Буш.— Какой еврей? Я имею в виду, насколько он еврей?

— Совсем, совсем, хуже не бывает! То есть я хотел сказать — дальше невозможно,— политкорректно поправился помощник, оглядевшись на случай жучка.— Либерман. Такой ортодокс, что караул. Ест только кошерное, спит только с женой, причём наверняка через занавеску… Требовал, чтобы запретили короткие юбки…

— Короткие юбки?— переспросил Буш.— Это ничего, это вполне в духе здорового консерватизма. Слушай, а почему его взяли они, а не мы?

— Не знаю!— выдохнул помощник.

— Не знаешь?— с садистской лаской передразнил его Буш.— А я знаю! Потому что вы все идиоты!— и с силой опустил на стол загорелый кулак фирменным губернаторским жестом.— Немедленно весь штаб ко мне.

Соберёшь людей, потом соберёшь вещи и можешь считать себя уволенным.

Через час дрожащая команда Буша сидела перед боссом, как лист перед травой — или даже как листья травы перед Уолтом Уитменом.

— Я пригласил вас, господа, чтобы сообщить пренеприятное известие,— хмуро прочёл Буш по бумажке, ибо с трудом запоминал длинные фразы.— У них еврей. Чем мы можем ответить?

— Только негр,— подала голос помощница губернатора по связям с общественностью.— Прошу прощения, я хотела сказать — афро-американец. (Она огляделась в поисках жучков). То есть я имела в виду — американец с цветом кожи, отличным от белого.

— Это невозможно,— рявкнул Буш.— Мой вице уже утверждён. Меня не поймёт штат. Меня не поймёт Юг. Меня не поймёт папа!

— Согласитесь, дорогая моя,— подал голос уже утверждённый вице, панически боявшийся утратить перспективный пост,— что если наш Джорджи сменит меня на нег… я хотел сказать, на небелого американца, это будет выглядеть как следование политической конъюнктуре!

— Тогда я вижу единственный вариант,— пожала плечами вторая советница, по имиджу.— Вы должны оказаться гомосексуалистом. О Боже, нет! Я хотела сказать — принадлежащим к числу нестандартно ориентированных граждан Америки.

— Босс!— завопил обречённый вице.— У меня жена и дети!

— У всех жена и дети,— назидательно сказала советница по имиджу. У неё действительно были жена и пара усыновлённых детей — именно благодаря своей нестандартной ориентации она и стала самым модным политологом в стране, завоевав славу даже на консервативном Юге.

— Ну, про вас-то все знают,— язвительно сказал вице.— Но у меня репутация! За всё время политической деятельности — ни одного случая взгляда на сторону! Все окурки кидал в урны, пока вообще не бросил курить! Сто граммов красного вина по праздникам! И всё это — псу под хвост?

— Вы же хотите, чтобы Джорджи победил?— вкрадчиво спросила советница по связям с общественностью.

Вечером следующего дня при огромном стечении народа Буш-младший торжественно вывел на авансцену концертного зала своего предполагаемого заместителя.

— Дамы и господа!— произнёс он со сдержанной страстью.— Мой напарник по выборам хочет сделать важное политическое заявление!

Вице-президент побелел.

Read more...Collapse )


комментарий из сборника «Как Путин стал президентом США: новые русские сказки» // Санкт-Петербург: «RedFish», 2005, твёрдый переплёт, 448 стр., тираж: 7.000 экз., ISBN 5-483-00085-4

Поскольку большинство реалий, упомянутых в сказках, отлично помнятся почти всем очевидцам российской истории, автор решил отказаться от подробного комментария. Ниже упоминаются только факты, без которых понимание сказок будет затруднено. И потом — дети. Дети ведь любят сказки, а поводы для них знают вряд ли. Так что всё это ради них.

КАК ПУТИН СТАЛ ПРЕЗИДЕНТОМ США

В сказке написана неправда. Путин никогда не был президентом США и вряд ли будет. Джордж Буш-мл. (1946 г.р.) победил в 2000 году на президентских выборах с минимальным отрывом, одолев кандидата от демократов Альберта Гора. Дело решил штат Флорида, где губернаторствовал брат Буша Джеб.
новые русские сказки

Полночные записки

По Кремлю пошёл слух, что Дед пишет мемуары.

Сначала никто не поверил. После того, как он тяжело сошёл с кремлёвского крыльца, с сипением выдохнул Путину: «Берегите Россию» и скрылся в Барвихе, свита с облегчением вздохнула. Непредсказуемый период российской истории кончился. Все стойко надеялись, что Дед погрузился в тяжёлую русскую спячку и перешёл в разряд реликвий.

Первые намёки прошелестели весной.

— Пишет?

— Каждый день по три-четыре страницы. Собственноручно.

— Может, Вальке диктует?

— Да он Вальку и близко не подпускает!

Пошли к Вальке. Тот, как обычно, сидел в своём теневом кабинете со спущенными шторами и объяснялся жестами.

— Валентин Борисович,— робко кашляя, интересовалась чиновная шушера.— Правда ли, что в скором времени… ваш, то есть наш, бывший, то есть первый, патрон, то есть президент… изумит человечество новым шедевром?

Валентин в своей манере загадочно пошевелил бровями, дёрнул плечом и пожевал губами.

— Плохо дело,— смекнула челядь и затаилась по норам.

Ближе к осени стало достоверно известно, что первый президент России практически не встаёт, но не потому, что лежит, а потому, что пишет. Каждую ночь он просовывал под дверь барвихинского кабинета несколько страниц, мелко и плотно исписанных его неповторимым почерком. Дочь бесшумно собирала листочки и относила проверенной машинистке, тут же набиравшей текст на компьютере. Сенсационность ожидалась такая, что издавать книгу Дед намеревался за рубежом. Правда, по-русски — чтобы там никто ничего не понял. Вслед за этим предполагалось издание в России, но по-немецки. Видимо, чтобы понял только Путин.

Путин понял и срочно поехал в Барвиху. О тайне этого августовского визита говорили всякое, но подлинной его подоплёки не знал никто.

— Ну что, Борис Николаевич?— осторожно спросил второй президент России тоном неистового Виссарионыча, заехавшего в Горки навестить хворого Ильича.— Как творческие успехи?

— Тяжело,— покачал головой президент.— Серьёзная проза — она, знаете, требует… всего человека… Гораздо более ответственное дело, чем государственная власть.

— Да, да,— кивнул Путин.— А о чём пишете?

— Намерен подвести некоторые итоги,— тяжело вздохнул Дед.— Раздать, что называется, сёстрам по серьгам… Объяснить свои действия… В общем, прочтёте.

— А… не намерены ли вы осветить отдельные события прошлого года?— осторожно спросил преемник.— Историю моего назначения, все дела?

— Да знаете,— уклончиво отмахнулся Дед,— я как-то всё больше о своей внутренней жизни.

— А-а,— протянул второй президент с характерным для него непроницаемым выражением лица.— Я тут, знаете, тоже пописываю… Написал вот в марте месяце один указ о неприкосновенности… Теперь вот думаю: может, мне ещё какой-нибудь указ написать? Несколько, так сказать, подкорректировав предыдущий?

— Это уж ваши творческие планы,— развёл руками Дед.— Сами знаете, у нас, писателей, не принято вмешиваться в чужие замыслы… Главное — берегите Россию.

— Это уж будьте благонадёжны,— рассеянно ответил второй президент России и мрачно вылетел куда-то. Он всё время куда-то вылетал. Челядь, заметившая помрачнение черт первого лица, окончательно притихла и перепугалась.

— Всем как есть врежет,— шушукались по Кремлю.

— Про кого хоть пишет?

Read more...Collapse )


комментарий из сборника «Как Путин стал президентом США: новые русские сказки» // Санкт-Петербург: «RedFish», 2005, твёрдый переплёт, 448 стр., тираж: 7.000 экз., ISBN 5-483-00085-4

Поскольку большинство реалий, упомянутых в сказках, отлично помнятся почти всем очевидцам российской истории, автор решил отказаться от подробного комментария. Ниже упоминаются только факты, без которых понимание сказок будет затруднено. И потом — дети. Дети ведь любят сказки, а поводы для них знают вряд ли. Так что всё это ради них.

ПОЛНОЧНЫЕ ЗАПИСКИ

Книга Бориса Ельцина «Президентский марафон» увидела свет в октябре 1999 года. Это третья часть трилогии («Исповедь на заданную тему» — «Записки президента» — «Марафон»). В создании книги участвовали дочь Б.Ельцина Т.Дьяченко и ее муж (тогда еще гражданский) В.Юмашев. Вообще за 1996–2000 годы в России было опубликовано не меньше сотни политических автобиографий. Время есть, голодных писателей хватает, что не писать-то? Дурное дело нехитрое.
новые русские сказки

Отставка Касьянова

— Что-то давно у нас правительство в отставку не ходило,— сказал Гусинский Киселёву, в очередной раз позвонив ему из Испании.

Высокие собеседники связывались практически ежедневно. Иногда Гусинский звонил из спортзала, где отрабатывал аперкоты на резиновом Кохе, специально высланном ему из запасников программы «Куклы», а иногда — из бассейна с морской водой, где полёживал на плотике в окружении гурий. Душу его, однако, ничто не радовало. Было ужасно скучно.

— Так вот,— сказал политический эмигрант,— надо бы правительство того… в отставку. Не нравится мне Касьянов абсолютно, лицо неприятное, и вообще.

— Лицо, конечно, неприятное,— осторожно сказал Киселёв, боясь огорчить шефа, у которого и так в последнее время были одни неприятности.— Но нам-то что? Всё равно же мы никого своего не продвинем…

— Это как знать, как знать,— задумчиво произнёс Гусинский, переворачиваясь на плотике.— Вдруг ещё пару раз что-нибудь утонет. Тогда мы и самого в два счёта опрокинем.

Киселёв хотел было сказать, что, мол, вы-то там, а мы-то тут, в лапах кровавого режима, но побоялся упрёка в трусости.

— А как мы его свалим?— спросил он упавшим голосом.

— Мне ли тебя учить!— воскликнул Гусинский.— Особо не церемонься. Так его, так и так!— и, несколько раз стукнув кулаком по воде, он потерял равновесие и сполз с плотика. В трубке послышался оглушительный плеск, бульканье и неразборчивые ругательства.

— Вас топят?!— ужаснулся Киселёв.— Алё, алё! Мы немедленно даём это в эфир! Покушение!

— Да погоди ты,— отплёвываясь, сказал Гусинский.— Руки у них покуда коротки…

В очередных «Итогах» Киселёв сообщил, что правительству Касьянова осталось работать считанные месяцы, а может быть, и недели. Никаких доказательств он пока не привёл, потому что не успел их придумать. Но в словах его никто не усомнился, поскольку правительство действительно давно не слетало, а по осени надо же ожидать каких-нибудь катастроф — лето кончилось, развлекаться нечем…

— Вроде как снимают нас,— тоскливо сказал Кудрин Клебанову.

Клебанов не удивился, потому что давно уже был готов к чему-то подобному.

— Тебя одного или обоих?

— Всех!

— Ты откуда знаешь?

— Киселёв сказал.

— А он откуда знает?

— Подслушал, наверное. Они же всех прослушивают.

— Ну и пусть снимают,— вздохнул Клебанов.— Поживу наконец для себя. Сколько можно быть во всём виноватым?

Этот разговор, естественно, был прослушан охранными службами всех крупнейших медиа-холдингов и лёг на столы крупнейших медиа-магнатов, а также на плотик Гусинского.

— Всё-таки я гений!— убеждённо сказал Гусинский.— Дар предвидения. Я как чувствовал,— и ещё пару раз позвонил Киселёву, чтобы тот не церемонился.

Read more...Collapse )
Дмитрий Быков


semushkinausadbajazz («Instagram», 06.10.2019):

В Лондоне состоялся прекрасный ужин в ресторане Zima в компании Людмилы Улицкой, Григория Чхартишвилли (Бориса Акунина) и Дмитрия Быкова.

А на фото вы видите хозяйку заведения Любовь Галкину вместе с Людмилой Евгеньевной и вашей покорной слугой!

Огромной радостью было послушать прекрасный public talk Людмилы Улицкой и Дмитрия Быкова. Сколько важных вопросов и тем было затронуто!

Благодарю Светлану Большакову, Татьяну Булыгину и Прямую Речь за приглашение!


Дмитрий Быков


ZIMA — Russian Restaurant in Soho, London, 4 октября 2019 года


Дмитрий Быков


Дмитрий Быков

СитиШоу / 07.02.2009 (Дмитрий Быков / Михаил Успенский)
Марк Захаров: Мы дети полдорог…

Ленкому исполняется восемьдесят. Юбилей отмечен гоголевской «Женитьбой» в постановке Марка Захарова, режиссёра, который и сделал из театра, пребывавшего в глубоком кризисе, одну из достопримечательностей театральной Москвы.

Даже на фоне своей позднешеетидесятнической генерации, в которой блистали поистине великие имена, он поработал за десятерых и на очень стабильном уровне. Как это получалось, начинаешь понимать после разговора с ним, потому что за сорок минут он успевает сказать действительно очень много. Не только словами. Как — это уже режиссура.


Делаю ставку не на звезду

— То, что вы всё чаще зовёте в Ленком людей со стороны, преимущественно молодых, — это поиск смены?

— Новые люди должны приходить в театр. Иначе он выродится. Недавно Инна Соловьёва справедливо написала, что Ленком никогда не был театром одной звезды — это так, центр тяжести гибко переносится, я всегда делаю ставку не на звезду, а на среду. Творческую среду, в которой могут формироваться мощные индивидуальности. Эту среду нельзя замыкать. Пришёл Александр Морфов — молодой болгарский режиссёр, он будет делать в этом сезоне «Визит старой дамы» Дюрренматта, а до этого сделал «Пролетая над гнездом кукушки». Я так любил формановский вариант этой истории, что в возможность её адекватной театральной постановки не верил, но Морфов меня переубедил. Мирзоев поставил «Тартюфа», Жолдак будет делать «Русскую красавицу» — я за свежую кровь; пусть мы ошибёмся, но не закиснем. Хотя у меня есть твёрдое понимание того невесёлого факта, что вечных театров не бывает. Того Ленкома, который возник в семидесятые и который ассоциируется с нынешними звёздами первого ряда, больше не будет. Болезни Караченцова и Абдулова подкосили театр. С тех пор как ушёл Евгений Павлович Леонов, труппа не переживала таких ударов. Есть блестящие молодые артисты — второе, третье поколение: Миронова, Фролов, Большова. Но Ленком не прежний. Что, может быть, и к лучшему, постоянство бывает только в смерти.

О возвращении Караченцова на сцену думать нельзя…

— Вопросов о состоянии Абдулова и Караченцова не избежать. Караченцов, писали, был на сборе труппы, но я не всегда понимаю желание его жены, Людмилы Поргиной, обязательно вытащить его на люди… Это уже поссорило её с врачами, кажется.

— Я не хочу это обсуждать. Мне кажется, Людмила Поргина старается придать этой истории оттенок театральности, публичности, словно навёрстывая недоигранное, — и не могу этого одобрить, но это только её жизнь и её выбор. С врачами там действительно отношения такие, что все встречи уже происходят под магнитофон — полное взаимное недоверие. Я посетил Караченцова, общался с ним — он может говорить короткими фразами. О возвращении его на сцену думать нельзя — он потерял сознание даже на теннисном корте и вряд ли выдержит актёрские нагрузки, и голос пока не восстановился, — но его здравый рассудок сомнений не вызывает. Другое дело, что личность не может сохраниться в неизменности после такой травмы — деформации неизбежны. Что касается Абдулова, в его возвращение на сцену я верю, и все разговоры о том, что его может спасти только чудо, меня не пугают: чудо сопровождает Абдулова всю жизнь, он бывал и не в таких переделках и всегда выходил победителем. Что болезнь — он обманывал КГБ!

— Это как?

— Ко мне в семьдесят шестом в театр явились люди оттуда и сообщили, что у Абдулова связь с иностранной шпионкой, которую они сейчас высылают. Тем самым ему закрываются любые выезды за рубеж. Так-так, говорю я, но ко мне-то что вас заставило обратиться? Что я могу сделать с Абдуловым? А пусть, сказали они, на него повлияет комсомольская организация театра. Чтобы не вступал больше в связи со шпионками. Вот тут я впервые, пусть в лёгкой дымке, разглядел крах системы: если у грозы всей страны, Комитета, не нашлось других проблем, кроме эротических похождений Абдулова, и других инструментов, кроме комсомольской организации, — дело швах. Что и произошло. А за границу он выехал очень скоро — и никто не остановил. Да что КГБ — он меня обманывал! Абдулов по молодости лет часто опаздывал на репетиции, причём опаздывал так, что стадия гнева у меня успевала пройти и наступала стадия тревоги; я был счастлив, что он вообще появился. «Саша, что это такое?!» — «Марк Анатольевич, — отвечал он, — я два часа сидел у постели тяжело больной девушки!» Он произносил это так, что я сам готов был разрыдаться, и покупался ещё дважды, пока не сообразил, что про постель, может, и правда, а про остальное...

— Абдулов сегодня незаменим?

— В «Женитьбе» Кочкарёва вместо него сыграет Чонишвили. Мы уже показывали «Женитьбу» в конце прошлого сезона в Самаре, где успех был шквальный.

— Почему «Женитьба»?

— Скажу вам честно, у меня давно не было желания поставить что-то новое. А когда настойчивого желания нет, незачем и браться. Константин Эрнст предлагает поставить на телевидении всё, что хочется, но я никак не пойму, чего действительно хочется настолько, чтобы тратить на это год своей и чужой жизни. Почему Гоголь? Потому что до Достоевского, до Салтыкова-Щедрина он залез в нашу русскую черепную коробку и что-то важнейшее про нас понял и попытался перенастроить, и не смог. Думаю, в «Женитьбе» особенно наглядна одна главная черта славянского характера — твёрдое понимание, что надо немедленно что-то менять: «Живёшь, живёшь, да такая наконец скверность становится!» В этом вопле Подколесина в самом начале главная предпосылка всего действия: женитьба ведь у Гоголя не любовное событие. Это попытка переустройства жизни, и русский человек иногда вдруг страстно хочет всё перевернуть в своей судьбе: проводит реформу судебную, земскую, административную, отнимает льготы, упраздняет министерства... а потом, в решительный момент, вся эта импульсивность уходит в песок, в никуда, и всё возвращается на круги. Жених выпрыгнул в окно, и моё почтение. Это хорошо заметно на поляках — тоже славяне, но страна меньше: у нас всё как-то медлительнее происходит, растворяется — а там все эти метания на глазах. Дружат с нами, враждуют с нами, затевают реформы, отказываются от них...

Read more...Collapse )
Госкульт

В преддверии Дня независимости России присуждены очередные Госпремии в области искусства и просветительства. Спасибо.

Культура нуждается в государственной поддержке, как бы она от неё ни открещивалась. Несмотря на дружный снобский хор культурных обозревателей, утверждающих, что награждены люди, чьи заслуги либо бесспорны, либо относятся к давно минувшим временам, — я склонен скорее порадоваться результатам очередного присуждения. Государство продемонстрировало не самый плохой вкус — иное дело, что Ленком (за «Шута Балакирева») получает уже четвёртую премию в своей истории: Марк Захаров — человек истинно государственный, охотно поддерживающий всех, кто помогает российскому театральному искусству, будь то хоть Таранцев. (Глава компании «Русское золото» считается одним из главных криминальных авторитетов России. Какое-то время провёл в заключении за границей, но вину его доказать тогда не смогли и выпустили. И в Москве в аэропорту его наряду с другими деятелями демонстративно встречал Захаров.) Такой способ симбиоза — финансовая поддержка в обмен на моральную — стал в российском искусстве нормой: ни для кого не секрет, что Константин Райкин (отмеченный за роли последних лет) и Марк Захаров искренне симпатизируют нынешней власти и даже не должны при этом идти против совести. Они давно и заслуженно считаются витриной русского театрального искусства, и последние их работы в любом случае удачны. Как было не наградить моднейшего в Европе питерского режиссёра Льва Додина, разделившего премию за «Московский хор» с Людмилой Петрушевской: имена звёздные, заслуги несомненные. Это же касается и Карена Шахназарова, чей проект «Звезда», грамотно и профессионально реализованный молодым режиссёром Николаем Лебедевым, стал идеальным компромиссным фильмом последнего времени: и увлекательно, и патриотично, и картинка красивая, а что нет художественного прорыва — так государство поощряет не прорывы. Оно одобряет мейнстрим — и, думаю, правильно делает.

Я готов приветствовать также награждение Ирины Прохоровой — создательницы издательства и журнала «НЛО» («Новое литературное обозрение»). Пусть это издательство существует благодаря финансовой поддержке брата г-жи Прохоровой, крупного банкира Михаила Прохорова (ОНЭКСИМбанк) — все бы банкиры так тратили деньги! Это им намёк, я думаю. Если бы деятельность Березовского ограничивалась фондом «Триумф» — жил бы себе на родине…

Наконец, в области литературной отмечены двое: Вацлав Михальский и Новелла Матвеева. Михальский — не только хороший прозаик, но и создатель издательства «Согласие», где появились очень приличные книги стихов и мемуаров. Что касается Новеллы Матвеевой, награждённой за новую, пятнадцатую книгу стихов, — это, пожалуй, самое радостное культурное событие июня, во всяком случае, для меня. Матвеева — один из лучших русских поэтов нашего времени. Кстати, в 1967 году её уже выдвигали на Госпремию за сборник «Душа вещей», но тогда она подписала несколько диссидентских писем в защиту разных хороших людей — и всё себе испортила. Тогдашние чекисты ей этого не простили. Очевидно, срок давности истёк.




Тот самый Захаров


Тот самый Захаров,
что сжёг партбилет,
что вечно не слушался правил,
что оперы ставил
(и только балет
ни разу ещё не поставил),
тот самый,
что сделал Ленкомом Ленком,
и фильмы снимал,
угнетённый Совком…
и всё же извлёк из-под спуда
необыкновенное «Чудо»,
тот самый,
который «Дракона» убил,
и «Стулья» строгал,
и начальству грубил,
который пробил своим
собственным лбом
сквозь стену чиновного люда
и «Тиля»,
и «Девушек трёх в голубом»,
и оба шатровских этюда,
который в любые
приёмные вхож,
с Борисом дружил,
но и с Путиным тож,
тот самый,
кому помогает в делах
надежнейший спонсор Таранцев,
которого как-то
сподобил Аллах
томиться в плену
иностранцев;

Захаров,
титан, навязавший ТиВи
своё представленье о стиле,
тот самый,
что формулу вывел
любви
при помощи Мгалоблишвили,
тот самый,
любимец детей и зверей,
справляет, мы слышали,
свой юбилей.

Тебя, чудотворец носатый,
Поздравим мы с круглою датой.
С какой?
Непонятно.
Из нас ни один
Не знает в истории толка.
Полтинник.
Что? Больше?
Ну, пусть шестьдесят.
Но семьдесят…
Это наколка!




Ростовская баллада

В Ростове вынесли приговор двум местным жителям за организацию массовых беспорядков. Ростовский областной суд приговорил 19-летнего Яна Сидорова к 6,5 годам, а 23-летнего Владислава Мордасова к 6 года 7 месяцам колонии строгого режима. Кроме того, по этому делу получил 3 года условно 19-летний Вячеслав Шашмин.

По данным следствия, 5 ноября 2017 года Сидоров и Мордасов вышли в одиночные пикеты с плакатами «Правительство в отставку» и «Верните землю ростовским погорельцам». Шашмин в тот момент находился на площади перед зданием правительства. В отношении Сидорова и Мордасова было возбуждено уголовное дело по статье УК «Организация массовых беспорядков». Шашмину инкриминировали «участие в массовых беспорядках».



Сидят в Ростове два пикетчика
И выйдут, видимо, нескоро.
Увы, они не два газетчика,
Увы, они не два актёра,
Они не из протестных идолов,
Не из прославившихся асов…
Один, что помоложе, Сидоров,
Постарше — Владислав Мордасов.

Душа России обесценена,
Цела единственная скрепа —
Не Катерина, не Каренина,
Не даже пареная репа,
Не имена духовных лидеров,
Не лица креативных классов, —
А та, с какой столкнулись Сидоров
И с ним посаженный Мордасов.

В России скрепу эту издавна
Приветствуют и уважают:
Воруют — это дело избранных.
Куда важнее, что сажают.
Сажают честного и подлого,
За форму глаз, за форму носа,
Берут по поводу, без повода,
С доносом или без доноса,
И олигарха, и опричника,
Кто с олигархом разобрался,
И демагога, и отличника —
Сплошное равенство и братство.
Мы все равны пред этой скрепою,
Пред этой барщиной и схимой,
Необъяснимою, нелепою,
Но всё равно неотменимой.

Всех неугодных властно выдавив,
Всех несогласных отдубасив, —
Теперь до вас добрались, Сидоров
И подвернувшийся Мордасов.

Конечно, есть правозащитники,
Конечно, пашут адвокаты —
Они на это и рассчитаны,
Они затем и языкаты;
Но надоели эти пляски ведь!
Простите, граждане, за дерзость:
Одним сажать, другим вытаскивать, —
Но надо ведь и дело делать!
Нам лучше, чтоб другие делали,
А мы привычно тратим годы
На то, чтобы гордиться дедами,
Сажать и требовать свободы;
Нам это интересней выборов,
В России нет других запасов —
Всегда найдётся новый Сидоров
И — за компанию — Мордасов.

Так почему ж всё это терпится,
И почему не жаждем бурь мы,
И всё в России еле теплится,
А триумфальны только тюрьмы?
Ужель в конце пути бесславного
Опять блуждаем вкось и вкривь мы?
Ведь как ни избегаешь главного,
Но не отвертишься от рифмы.
За что ты мучаешься, Сидоров,
За что страдаешь ты, Мордасов?
Да просто очень много (текст оборван),
Ужасно много (опять оборван).
Дмитрий Быков: правила школьной жизни

В марте 2019 года мы познакомили будущих учителей для России с Дмитрием Быковым — писателем, публицистом и литературным критиком. А ещё Дмитрий Львович — один из самых известных учителей литературы в стране. «Школа омывает душу», — эту цитату своей матери он часто вспоминает, говоря о работе.

А мы собрали лучшие цитаты Дмитрия Львовича с этой встречи — о литературе в школе, об учительских страхах и победах, и, конечно, о смысле жизни.


О том, чему научили дети

Мои ученики в каком-то смысле научили меня внутренней свободе. Потому что я прожил всю жизнь с внушенным мне — сначала советским воспитанием, потом постсоветским воспитанием — ощущением, что я всем должен и всегда виноват.

Они живут без этого ощущения. Не знаю почему. «Никому я не должен и ни в чём не виноват» — и правильно. Чем больше я общаюсь с детьми, тем больше я это понимаю. Без общения с ними многие мои книги просто не были бы написаны.

И потом, очень многое начинаешь понимать, когда объясняешь. Если бы одна моя студентка не подсказала мне идею русского революционного метасюжета, я бы до неё вряд ли допёр. Тогда я сопоставил основные сюжеты и узлы — и в ужасе понял, что «Лолита» — это роман о русской революции. Я бы этого не понял без детей. Сейчас я об этом читаю целый лекционный курс. Но тогда это меня озарило, и озарило настолько, что я минут десять не мог продолжать.

И вообще, кто бы из нас без школы перечитывал бы классику, честно говоря? Как сказал Борис Слуцкий: самые интеллигентные люди — это девятиклассники и десятиклассники. Ими только что прочитаны классики и не забыты еще вполне. Это точно.

О современном поколении

Современное поколение — они талантливые, во-первых, и быстрые, во-вторых. Этого совершенно достаточно. Они довольно прагматичные ребята. Я не уверен в их гуманизме, но у них нет дурацкого, циничного, подлого стремления к постоянному доминированию; стремления, которое выдаёт глубокую закомплексованность. Они очень легко общаются поверх барьеров.

Мне трудно сходиться с людьми — а для них это совершенно не проблема. Может быть, это потому что они общаются по меньшему количеству параметров. Для меня очень важно было социальное происхождение, профессиональная принадлежность, а их это совершенно не интересует. Видимо, это школа интернетного общения, где вы видите не человека, а то, чем он хочет казаться.

О дисциплине на уроках

Учитель, который сталкивается с проблемой дисциплины на уроках, не является профессионалом. Это вечная проблема, понимаете? Если вы не умеете говорить так, чтобы вас слушали, вам надо выбрать другую, менее травматичную профессию.

О любви и патриотизме

Патриотизм и любовь к матери не имеют между собой ничего общего. Родина — это набор ценностей. Матери я многим обязан. Мать — конкретный человек, родина — абстракция. И не нужно всё время говорить о том, что родина и мать — одно и то же. Мать меня родила в муках. А родина от меня всё время что-то требует — и я всё время виноват. И что бы я ни сделал, пока я не умер — я долг не отдал. Мать меня любит, это я знаю. Относительно родины у меня сильные сомнения.

Read more...Collapse )
This page was loaded Oct 20th 2019, 4:10 pm GMT.