?

Log in

No account? Create an account
Дмитрий Львович Быков, писатель
"Хоть он и не сам ведет ЖЖ, но ведь кому-то поручил им заниматься?" (c)
 
Вениамин Каверин «Два капитана» // «РОССПЭН», 2019, твёрдый переплёт, 566 стр., тираж: 1.000 экз., ISBN: 978-5-8243-2239-2

Энциклопедия романа «Два капитана» // «РОССПЭН», 2019, твёрдый переплёт, 550 стр., тираж: 1.000 экз., ISBN: 978-5-8243-2310-8



Глава 1. Роман и его эпоха

Д.Л.Быков. 1.1. Север как главный герой

окончание, начало здесь


3

Вся эта приключенческая романтика и свинченность из готовых сюжетных блоков предполагают полное отсутствие бытовой достоверности и психологической глубины; любовь героев идеальна, безоблачна, лишена сексуальной подоплёки и представляет собой высокую дружбу юных, красивых, прогрессивных единомышленников: она не омрачена ревностью, не сопровождается выяснением отношений, не омрачается взаимным раздражением, пройдя через все испытания. Все герои восходят к архаическим, чуть ли не классицистским образцам, — романтическая раздвоенность заметна только в роковом злодее, а именно в Ромашове, который хоть и доносчик, и подхалим, и лгун, — а все-таки страстно влюблён, и вдобавок ему не хватает духу (а может, мерзости) выстрелить в Саню. В Ромашове есть некоторая сложность, по крайней мере намёк на неё, но вообще-то в сказочном мире Каверина противоречивые герои крайне редки; у него и в серьёзных, глубоких поздних повестях злодеи всегда злодей, отягощённый иногда симпатичной чертой вроде любви к дочери, вообще стандартная схема расстановки героев отражена в названии одной сказки немухинского цикла — «Много хороших людей и один завистник». Ромашов, пожалуй, потянул бы на сложного типажа с «психологией», если бы сцена его внутренней борьбы была чуть получше написана, — но судите сами:

«Если бы я поверил, что он действительно может застрелить меня, возможно, что он бы решился. В таком азарте я ещё не видел его ни разу. Но я просто плюнул ему в лицо и сказал:

— Стреляй!

Боже мой, как он завыл и закрутился, заскрипел и даже защёлкал зубами! Он был бы страшен, если бы я не знал, что за этими штуками нет ничего, кроме трусости и нахальства. Борьба с самим собой — выстрелить или нет? — вот что означал этот дикий танец. Пистолет жёг ему руку, он все наставлял его на меня с размаху и дрожал, так что я стал бояться, в конце концов, как бы он нечаянно не нажал собачку.

— Мерзавец! — закричал он. — Ты всегда мучил меня! Если бы ты знал, кому ты обязан своей жизнью, ничтожество, подлец! Если бы я мог, боже мой! И зачем, зачем тебе жить? Все равно ногу отнимут. Ты больше не будешь летать
» (с. 455) [В скобках даётся указание на страницы публикации романа В.А.Каверина «Два капитана» в данном издании.].

Тут слышится даже Грушницкий — «Стреляйте! Я себя презираю, а вас ненавижу, нам на земле вдвоём нет места»; и очень может быть, что, громоздя эти отлично знакомые даже подростку паттерны, Каверин решал свою задачу — куда менее простую и однозначную, чем может показаться. Мне представляется, что весь роман Каверина осуществляет одну глобальную и благородную подмену, как бы подкладывает топор под советский компас и предлагает читателю ориентироваться на Запад вместо Севера.

Read more...Collapse )
Вениамин Каверин «Два капитана» // «РОССПЭН», 2019, твёрдый переплёт, 566 стр., тираж: 1.000 экз., ISBN: 978-5-8243-2239-2

Энциклопедия романа «Два капитана» // «РОССПЭН», 2019, твёрдый переплёт, 550 стр., тираж: 1.000 экз., ISBN: 978-5-8243-2310-8



Глава 1. Роман и его эпоха

Д.Л.Быков. 1.1. Север как главный герой

1

Самое популярное произведение Каверина (1902–1989), как часто бывает, не лучшее. «Два капитана» (1938–1941) — двухтомный советский роман, написанный довольно нейтральным, а подчас и суконным языком, предсказуемый, искусственно сочетающий советские реалии с приёмами авантюрной западной прозы рубежа веков — Буссенара, скажем, или Хаггарда, и с реалиями лучших романов Жюля Верна, — и вообще это наивная книга, написанная в половину, если не в четверть, авторских возможностей. Но, во-первых, всякая эпоха усваивает то, что ей подходит по уровню, а вторая половина тридцатых не благоприятствовала сложной литературе, причём не только в России. А кроме того, как и в этой эпохе, что-то безусловно подлинное и великое в этой книге есть.

В ней сохранилась свежесть открытия, свежее полярное дыхание Арктики, азарт, стремление к бесконечной экспансии, освоению новых территорий и новых ощущений. Не зря именно из этой книги был сделан лучший русский мюзикл всех времён — «Норд-Ост». И не зря именно против этого мюзикла был затеян самый громкий и отвратительный теракт нулевых годов — после чего великий проект Иващенко и Васильева уже не смог вернуться в осквернённый театральный центр. Все помнили, что в начале второго действия на сцену поднялись террористы. И смотреть спектакль по-прежнему было уже невозможно. Так и советские полярные проекты, поиски Тунгусского метеорита, освоение полюсов — были уже не те после государственного террора: всё хорошее, что было в революции, оказалось навеки осквернено. Никакие челюскинцы, которым такое восторженное стихотворение посвятила Цветаева, никакие Папанин и Кренкель, Чкалов и Водопьянов не могли уже восприниматься отдельно от гигантской мясорубки, и на «Двух капитанах» лежит не только отблеск полярных льдов, но и отсвет кровавой эпохи. Можно только мечтать о том, какую книгу написал бы Каверин, если бы в его жизни не было вынужденного — довольно, кстати, умеренного, — конформизма тридцатых.

Ведь он был сказочник. Все его лучшие романы — «Исполнение желаний», «Двойной портрет», «Два капитана», не говоря о превосходных повестях шестидесятых и семидесятых, — сказки о любви отважного романтического юноши и профессорской дочки, «каверинской женщины», тоже отважной и непреклонной, но при этом очень умной, насмешливой, хрупкой. Это, вообще говоря, редкость для писателя — создать собственный женский образ: мы говорим, например, о тургеневской женщине, а о чеховской, горьковской, даже пушкинской — не говорим. Гриновская женщина — мечтательная, робкая, болезненно-впечатлительная и при этом душевно здоровая, — есть: Тави Тум, скажем, или Тави Мистрей, или Ассунта, — существуют в литературе и вполне опознаваемы в реальности. Пожалуй, есть женщина Достоевского, но это не Настасья Филипповна и не Грушенька, а скорее Лиза Хохлакова. Ну вот и каверинская девушка есть, самое полное её воплощение — Ива Иванова из гениальной сказки «Верлиока». Но и Катя Татаринова очень хороша, она освещает страницы «Двух капитанов» ровным, арктическим холодноватым светом.

2

Генезис «Двух капитанов» хорошо известен, многократно описан самим Кавериным, который о своём писательском опыте рассказывал часто и увлекательно — возможно, потому, что это был единственный способ вернуть в читательский обиход полузабытые имена друзей его юности, а возможно, и потому, что писательство оставалось для него чудом, и в том, как получается вдруг у человека новая книга, он сам до конца не разбирался (хотел бы я знать, кто разберётся!). Встретил он в санатории молодого генетика Лобашева, который, как и будущий Саня Григорьев, в детстве был немым и заговорил только в семилетием возрасте. Лобашев показался ему человеком новой эпохи — решительным, целеустремлённым, знающим; генетика тоже ещё не была осуждена, и казалось (да так и было, в общем), что работает он на переднем крае мировой науки и будущее его прекрасно. Лобашев, кстати, уцелел в годы лысенковского погрома, занимался физиологией, развивал учение Павлова [См. также статью Волковой Н.С. «Михаил Ефимович Лобашев…» в настоящем издании]. Прототипы капитана Татаринова тоже широко известны — это русские полярники Брусилов, Седов и Русанов, в первую очередь, конечно, Седов, хотя в экспедиции Татаринова легко узнаются все три несчастных полярных плаванья 1914 г. Седову повезло — о его смерти хоть что-то известно (хотя живучей оказалась альтернативная версия — о том, что спутники его не похоронили, а подкармливали его трупом собак). Что случилось с Брусиловым и Русановым, как они умерли — вообще никто никогда не расскажет. От русановской экспедиции уцелели хотя бы двое — штурман Альбанов и матрос Конрад (штурман потом погиб в гражданскую, тоже при неясных обстоятельствах, а матрос продолжал ходить в экспедиции и умер в 50 лет накануне войны). Все три полярные экспедиции, в особенности седовская, прошедшая до полюса едва десятую часть пути — порядка 200 км из 2000, — были подготовлены очень плохо: солонина гнилая, снаряжение не укомплектовано, многое делалось в последний момент, а полюс не прощает ненужного риска [См. также статью Кильдюшевской Л.К. «Экспедиция капитана Татаринова...» в настоящем издании.]. Тут мало «бороться и искать, найти и не сдаваться» [См. также статью Кильдюшевской Л.К. «Бороться и искать...» в настоящем издании.] — каковой девиз Каверин почерпнул у лорда Теннисона, из стихотворения «Улисс»:

We are not now that strength which in old days
Moved earth and heaven, that which we are, we are,—
One equal temper of heroic hearts,
Made weak by time and fate, but strong in will
To strive, to seek, to find, and not to yield.


Рискнём дать в своём переводе:

Read more...Collapse )
Дмитрий Быков


11. Festiwal Conrada: Rzeczywistości
21-27.10.2019 Kraków


22 października 2019 — wtorek — 20:30: SŁOWA


Ortografia i polityka
Spotkanie z Dmitrijem Bykowem
Prowadzenie: Małgorzata Nocuń
Miejsce: Pałac Czeczotka



Термосное

«У дедушки была своя вилка, он никому не разрешал ею пользоваться. Собственность. Личная вилка, ложка и нож, личные тарелки и пузырек для мокроты. Также вспоминается «лирная» шуба, тяжелая шуба на «лирном» меху, она висела у входа, дед почти не выходил на улицу. Вилка на дедушку и бабушку. Жалко терять стариков» (Василий Аксенов, «Победа»)

Я поэт такого поколенья, слышал столько лая и вранья, что святое чувство умиленья реже вас испытываю я. Но когда прочел про этот термос, с коим он присел за общий стол, — мой ворсистый, грубый эпидермис попросту мурашками пошел.

Не фанат я лидера России — ФСБ, помилуй и прости. Чувства человечные, простые он не демонстрирует почти. А намедни, встретившись с «Файненшл» (хоть в стихах весь текст перепиши), — он такой невкусной понавешал Лайонелу Барберу лапши! Мол, предатель должен быть наказан, мол, либерализм уже отпет, — то ли впрямь заходит ум за разум, то ли их обоих больше нет. И вдобавок эта встреча с Трампом, этот вечный стиль «За рубежом», псих-портрет, что был советским штампом, — наш расслаб­лен, ихний напряжен! Да еще бы не был он расслаблен: под него же выстелились все, вся Европа пальцем потрясала, блин, — и обратно просит нас в ПАСЕ, Крым прощен, почти забыли «Боинг», кейс со Скрипалями догорел, то есть он опять герой-любовник, а двадцатка — преданный гарем. Вроде с волчьим выгнали билетом — ан опять любезны и просты: вон Макрон спешит к нему с приветом, вон они общаются на ты, словно сгнили хвост и головизна, и на все вопросы «Почему?!» — налитой конец либерализма явлен им во всю величину. Но когда, отвергнувши нападки, повторивши вслух «На том стоим!», на застолье общее двадцатки он явился с термосом своим, я увидел символ государства, явственный, наглядный самострел, и едва-едва не разрыдался. Словно наши мультики смотрел.

Вот оно, Отечество без фальши, без когтей, оскала и клешней! Можно ли придумать что-то жальше, горше, приземленней и смешней? Прежде мы, понтистые недаром, грозные, как рать богатырей, со своим являлись самоваром — а сегодня с кружечкой своей!

От кого он так оборонялся, помня про традиции ЧК? Может быть, полония боялся, может быть, страшился «Новичка»?

Но какая в этом укоризна, явленная гордою Москвой: мол, у вас издержки глобализма, а у нас хоть скромненький, но свой! Пусть американцы хлещут коку, англичанин кофе пьет, сердит, немец — пиво… а Россия сбоку со своею кружечкой сидит! Так-то мы и ходим, примечаю, тайную гордыню затая, со своей отдельной кружкой чаю. Ваша кружка чаю — не моя! Интернет, конечно, изострился, сальный, как бордельная кровать, но над этим образом российства впору не острить, а горевать…

Нет, когда ты катишь на Петрова, но когда кусаешь удила, за любое сказанное слово возбуждая дутые дела, но когда, оружием бряцая, ты угрюмо ставишь всем на вид, грубая, бессмысленная, злая, вечно оскорбленная, как МИД, — я такой любить тебя не в силах. От такой — бежать скорей-скорей. Любят или гордых и красивых, или бедных, с кружечкой своей. Вот увидишь слежку и наружку, травлю или прочий мезозой — страшно! Но припомнишь эту кружку — и заплачешь чистою слезой.

Так и я, российский сочинитель, сызмальства ударенный под дых, как гусиных перьев очинитель в век соседских гаджетов крутых. С нашей проблематикой российской, скучной, словно старый Карабас, я вишу беспомощной сосиской посреди сарделек и колбас. Со своим беспомощным «Не трогай!», с шутками про вечную ЧеКу, со своею кружечкой убогой жидкого, несвежего чайку, и какой там чуши ни неси я — все махнут презрительно рукой.

Да. Но и такой, моя Россия…

А точнее — именно такой.
Пророк тревоги нашей


1

Кинг пережил свою славу. Говорить об этом горько, особенно когда принадлежишь к все еще гигантской армии его фанатов — но это уже фанаты отыгравшей и распавшейся группы, старички-ветераны, собирающиеся в пабах поорать и повспоминать. Так чувствовали себя, вероятно, фаны Аксенова в 80-е, когда он продолжал писать, и писать хорошо, уж по-всякому лучше «Звездного билета», — но «Звездный билет» был революцией, а революция редко бывает хороша. Ветер больше не дует в паруса Кинга, его новые тексты не становятся сенсациями, и я не знаю, что он должен написать, чтобы это открыло новую грань его таланта. Кинг работает стабильно, но он памятник. Оптимальным для него сейчас литературным ходом стало бы молчание, полное и непробиваемое отшельничество а-ля Сэлинджер, но и оно лишь укрепит пьедестал этого памятника, а не расшатает и не надстроит его. Сказочная кинговская плодовитость («у Стива творческий кризис — вот уже три недели ничего!») сменится таким же сказочным молчанием — что же, это лишь подтвердит общее ощущение: свое он написал. Вот относительно Сэлинджера, à propos, такого ощущения не было, есть недоговоренность, поэтому все — в том числе Кинг — признаются, что страстно ждут выхода неизданных текстов. Кинг не то чтобы повторяется — он повторяется с самого начала и не стесняется своих инвариантов, — но свою вселенную он сотворил, качественных изменений в ней быть не может, это подтвердила и «Темная башня», в которой есть замечательные куски, но нет прорыва в иной жанр. Он ожидался, но не случился.

И вместе с тем с постепенным его забронзовением все очевиднее, что он действительно великий писатель, из тех, чье имя врезано в историю золотыми буквами; что он открыл вещи, которых до него не было; что он последний из плеяды великих американских реалистов, в которой ему предшествуют столь ценимый им Драйзер, Фолкнер, Хемингуэй, Стайрон, Маргарет Митчелл (а вот Капоте или О’Коннор — нет, потому что южная готика отличается от северной, это могло бы стать темой отдельной статьи). Он именно реалист, потому что описывает вполне реальные человеческие эмоции, вполне повседневные страсти — но для описания этих естественных и даже бытовых вещей ему требуются иногда фантастические ситуации, другая мера условности. Сам Кинг в Bare bones — книге интервью и заметок о писательстве — пояснял, что для него реалист отличается от фантаста (и вообще качественный писатель от беллетриста) тем, что у него не видна авторская рука, которая передвигает персонажей. У Кинга персонажи движутся по собственной логике. Кинг описал несколько эмоций, которых до него в литературе не было — но в реальности они были; он первым зафиксировал тот сдвиг — мировоззренческий, философский, социальный, — который обозначился в 70-е и окончательно проявился сейчас, сдвиг поистине тектонический, и почти все, о чем он предупреждал, уже произошло. Именно поэтому его mission completed, и к написанному можно уже ничего не добавлять; даже будущее этого смещенного мира уже запечатлено в «Противостоянии», и ясней оно покамест не стало.

2

Многие ругали новую экранизацию «Кладбища домашних животных», и в ней действительно есть ненужные вольности, а многое ценное, что было в романе, упрощено и сокращено; однако этот фильм мне кажется лучше предыдущих — именно потому, что в нем адекватно выражена та самая кинговская эмоция, новая, до него никем не уловленная. В финале, когда — это же не спойлер? — воскресшие Луис Крид, его жена и дочь, уже побывавшие ТАМ и ставшие очень ужасными, идут забирать к себе совсем маленького Гейджа — он прячется в машине, но его, ясное дело, это не спасет, — мы, страшно сказать, понимаем их чувства. Они же его любят, они просто хотят забрать его к себе, чтобы он стал таким же, как они. Их всех связывает теперь особая любовь, любовь мутантов, извращенное, больное, но нежное чувство, самая крепкая привязанность — взаимное тяготение уродов. Я спросил однажды Андрея Синявского, который был не только авангардистом, но и фольклористом: почему вампир в фольклоре вызывает страх, радоваться же надо, близкий родственник воскрес? И он ответил: изначально его никто и не боялся, и он кусается тоже не от злости. Это он так целуется, это его способ любить, но просто он не может иначе поддерживать в себе жизнь, кроме как пить чужую кровь. Вот когда в деревне это поняли — тут и стали бояться, кол вбивать… а сначала-то они радовались примерно так же, как ностальгирующие по прежней эпохе радуются ее возвращению. (Майя Туровская в интервью незадолго до смерти мне сказала: в постсоветское время думали, что после советского вернется русское, а вернулось мертвое — большая разница.) Вот Кинг в 70-е предчувствовал очень точно, что после революционных 60-х настанут и победят контрреволюционные 70-е, сложность которых довольно быстро начнет вырождаться, причем явление это не советское и не американское, а всемирное. Случится мутация, и мы — дети сложности, ее последние носители — эту мутацию застанем. Мы даже ее переживем. Мы сейчас относимся друг к другу примерно так, как пережившие катастрофу, техногенную или ядерную. Мы выжили, но утратили множество тонких умений, а зато обзавелись клешнями или щупальцами. Как правильно заметил Сергей Лукьяненко, когда еще замечал, а не проклинал или призывал (то есть до собственного перерождения), мы живем в постмире. Кинг был пророком постмира. Он увидел, как зашатался и поплыл мир, казавшийся незыблемым, как изо всех его щелей полезли призраки. И теперь, когда эти призраки рулят, повторять пророчества нет смысла. Кинг свое сказал. На смену ему пришли новые пророки — прежде всего Джоан Роулинг, его прямая ученица и в некотором смысле продолжательница. Статус великого писателя он получил не потому, что написал несколько первоклассных триллеров, а потому, что в сравнительно благополучные времена увидел полный и абсолютный крах оптимистических, гуманистических, просвещенческих взглядов на природу человека; он показал, что победа над фашизмом не предотвратила нового средневековья, а лишь отодвинула его (это стало ясно уже в «Способном ученике»). Он показал, что нет и не будет никакого конца истории, что все только еще начинается. Он напомнил, что «хаос шевелится» — тот хаос, который казался уже навеки загнанным в подсознание. Он стал провозвестником новой тревоги, а когда все случилось — тревожиться уже бессмысленно.

Но гений уже состоялся, и поставщиком массовой литературы его уже никто не назовет. Он последний великий гуманист постгуманистического мира, последний великий реалист в эпоху фэнтези, последний Король в эпоху восстания масс.

Read more...Collapse )
 


Дмитрий Быков: «Шпионы в русской культуре от Штирлица до Путина»
// Center Makor, Brookline, Massachusetts, USA, 27 июня 2019 года


ДАЛЬШЕ...Collapse )
achtung! архивное
Девушка ниоткуда

Сегодня она самая популярная женщина во всем Индокитае. О ней написаны десятки очерков на десятках языков, ее фотографии появились в «Таймс» и «Гардиан», в день к ней наезжают по четыре репортера, первым из русских был специальный корреспондент «Собеседника» Дмитрий Быков. В сегодняшнем номере — начало его очерка о первой маугли третьего тысячелетия от Р.Х.

Снова загадка века

Мир уже знает, как она выглядит. Ни одной живой душе не известно, как ее зовут, сколько ей лет, откуда она родом и где скрывалась до сих пор. За неполный месяц ее жизни среди людей о ней успели наворочать больше лжи, чем о любом другом современнике. Но до правды до сих пор не докопался никто. Мне случалось ездить в командировки по загадочным поводам и посещать глухие места. Но никогда еще я не бывал в такой труднодоступной глуши, а главное — никогда еще не возвращался с редакционного задания в такой растерянности. Я действительно ничего не понимаю, совсем ничего. И если среди читателей «Собеседника» найдется человек, готовый раскусить эту новообретенную загадку века,— мы доставим его туда, где состоялась главная сенсация нового года. Лишь бы в истории так называемой Роттом Пнгиен хоть что-то встало на свои места. Впрочем, по порядку.

Не сорока-воровка, а человеческий детеныш

Ее поймали 13 января этого года. В прессе появлялись впоследствии сообщения, что нашли ее якобы какието строители, расчищавшие джунгли под новые хижины ближайшей деревни,— это неправда, нашел ее Ра Ма Го, местный знахарь. Дело было в провинции Раттанакири, самом отдаленном от столицы районе Камбоджи. Вытянутый в сторону Вьетнама узкий рог на северовостоке страны со столицей Банлонг, состоящей, по сути, из четырех улиц; горы, поросшие мелким кустарником, джунгли на вьетнамокамбоджийской границе, несколько водопадов. Туристы редки — ездят сюда в основном экстремалы, любители безлюдья. Безлюдья тут сколько угодно. В джунглях, по слухам, до сих пор скрывается население нескольких деревень, бежавшее либо от красных кхмеров в 1976 году, либо от вьетнамцев-освободителей тремя годами позже. На границу джунглей регулярно выходил этот самый знахарь, собиравший в лесу всякие целебные травы. У него там и хижина была поставлена, маленькая, на столбах, и в ней он хранил припасы — рис, сухую рыбу. В один из дней эти припасы исчезли. И в другой раз исчезли. А провинция Раттанакири, надо вам знать,— место очень бедное. И не сказать чтобы у местного знахаря, промышлявшего сбором трав и сдачей их государству, было так уж много риса и сухой рыбы. Обезьяна не станет воровать рис, другой зверь не заберется в хижину по лесенке. Знахарь засел в кустах близ хижины, более всего напоминавшей скворечник, и стал выжидать.

И дождался.

«Это моя дочь!»

…Он поймал ее не без труда — вырывалась. Дело было вечером, темнеет в Камбодже быстро,— Ра Ма Го заметил странный полусогнутый силуэт, выпрыгнул из кустов и ринулся к лесенке. Он схватил похитительницу за руку. Перед ним была абсолютно голая женщина с грязными, свалявшимися волосами. Впоследствии один американский репортер написал, что глаза у нее в темноте светились, как у тигра. Ничего они не светились, это в деревне потом досочинили и до сих пор всем рассказывают. Глаза как глаза.

Похитительница вырывалась, но Ра Ма Го не выпускал добычу. Он никогда не видел ничего подобного. За руку он дотащил ее до своей деревни, что в паре километров от джунглей, и оттуда послал гонца (другой связи нет) в поселок Оядао, где проживает местный полицейский Сан Ло. По-нашему это участковый, который тут один на пятьдесят километров гор и перелесков. Да и не случается тут ничего — народ тихий, крестьянский, живет рыболовством и возделыванием огородов, на которых растут главным образом бобы и сладкий картофель батат.

— Это моя дочь!— вскричал Сан Ло.— Я знал, что она найдется!

…За эту версию он ухватился сразу.

— Посмотрите на нее!— призывал он нас.— Ну одно же лицо со мной!

Read more...Collapse )


Девушка ниоткуда

Она стала настоящей сенсацией в западной прессе. Первым из российских журналистов с загадочной девушкой встретился наш корреспондент Дмитрий Быков. Пока есть только версии, откуда взялась маугли, вышедшая к людям из джунглей. Один из местных жителей — Сан Ло уверен, что это его дочь, пропавшая два десятилетия назад. Но доказательств нет… Сегодня продолжение этой истории.

Так чья же дочь?

Примчавшийся в Оядао испанский специалист по детскому аутизму Гектор Рифа (он работает в Камбодже в организации «Психологи без границ») добился от нее каких-то звуков, которые он идентифицировал как «слова на никому не известном языке». Что-то вроде «ау» и «рры», хотя Сан Ло уверен, что это она так имитирует «голоса джунглей». Убежден человек, что нашел дочь,— ну и выстраивает версию, согласно которой она двадцать лет пропадала в лесу; кто ее там стриг, кто подравнивал ей ногти, почему она передвигается на двух ногах, а не на четвереньках, как все маугли в истории,— на эти вопросы у него ответа нет. Рифа не пытался разговаривать с девушкой — он показывал ей разные картинки. «Большую часть времени она смотрит сквозь вас,— признался он,— и никакого контакта не получается. Но иногда, мне кажется, она осознавала мое присутствие — и тогда ее взгляд был совершенно осмысленным. По-моему, она пережила серьезную психическую травму… Возможно, в будущем она сможет говорить».

Read more...Collapse )


Девушка ниоткуда

Краткое содержание предыдущих серий. В Камбодже (провинция Раттанакири) нашли девушку, в которой местный полицейский Сан Ло опознал свою дочь, пропавшую в джунглях двадцать лет назад. Но местный знахарь Ра Ма Го, обнаруживший девушку, утверждает, что в момент поимки она была не одна…

— Я мальчиков видел,— подтвердил Ра Ма Го, маленький смуглый старик, отличающийся, однако, редкой выносливостью и силой: двух маугли мужеского пола он не догнал, а девочку изловил и, несмотря на сопротивление, доставил в поселок Оядао.— Тоже голые, но стриженые. Не сказать чтоб очень грязные. Это знаете, кто? Там целое поселение в лесу.

Read more...Collapse )
Смерть Вазир-МухтараЮрий Тынянов «Смерть Вазир-Мухтара»
// Москва: «Время», 2018, твёрдый переплёт, 512 стр., тираж: 5.000 экз., ISBN 978-5-00112-112-1


«Смерть Вазир-Мухтара»

1

Эпиграфом к своему второму и лучшему роману (1928) Тынянов поставил «Надпись» Баратынского, появившуюся в «Северных цветах» за сто лет до того (1826).

Взгляни на лик холодный сей,
Взгляни: в нем жизни нет;
Но как на нем былых страстей
Ещё заметен след!
Так ярый ток, оледенев,
Над бездною висит,
Утратив прежний грозный рёв,
Храня движенья вид.


Этот текст заставляет вспомнить «Памятник Петру Великому» Мицкевича:

Так водопад из недр гранитных скал
Исторгнется и, скованный морозом,
Висит над бездной, обратившись в лёд.


Два поэта, укрывшиеся под одним плащом в канун наводнения 1824 года и сравнивающие монумент Фальконе с застывшим водопадом, — не Пушкин и Мицкевич, согласно распространённой трактовке, а Мицкевич и Вяземский: Пушкин в это время в южной ссылке, что и помешало ему лично увидеть самое знаменитое наводнение в петербургской истории. Весьма вероятно также, что сравнение с водопадом приписано Вяземскому задним числом — после того как Мицкевич прочёл стихотворение Баратынского. Но именно после третьей части «Дзядов» Мицкевича застывший водопад стал олицетворять в мировой поэзии переломившееся, остановленное время, так что эпиграф имеет отношение не столько к герою-протагонисту, сколько к его эпохе. Тынянов обратился к последнему году Грибоедова, чтобы рассказать о собственном умирании: ему оставалось пятнадцать лет, но роковая болезнь — рассеянный склероз — диагностирована у него в конце двадцатых. Это накладывалось на тяжёлую любовную драму, чувство тупика и настойчивую мысль о самоубийстве, владевшую им, по свидетельству Каверина, в последние годы.

Характеристика николаевской эпохи, данная в прологе, стала хрестоматийной:

«На очень холодной площади в декабре месяце тысяча восемьсот двадцать пятого года перестали существовать люди двадцатых годов с их прыгающей походкой. <...>

Благо было тем, кто псами лёг в двадцатые годы, молодыми и гордыми псами, со звонкими рыжими баками!

Как страшна была жизнь превращаемых, жизнь тех из двадцатых годов, у которых перемещалась кровь!

Они чувствовали на себе опыты, направляемые чужой рукой, пальцы которой не дрогнут.

Время бродило.

Всегда в крови бродит время, у каждого периода есть свой вид брожения.

Было в двадцатых годах винное брожение — Пушкин.

Грибоедов был уксусным брожением.

А там — с Лермонтова идёт по слову и крови гнилостное брожение, как звон гитары. <...>

Старый азиатский уксус лежит в моих венах, и кровь пробирается медленно, как бы сквозь пустоты разорённых империй.

Человек небольшого роста, жёлтый и чопорный, занимает моё воображение».


Read more...Collapse )
28th-Jun-2019 12:01 am - Про "Дылду" Балагова

Один // "Эхо Москвы" // 28 июня 2019 года
видео отсутствует, т.к. программа выходит в записи


Дмитрий Быков в программе ОДИН (выпуск 209-й)

звук (.mp3)

все выпуски программы ОДИН на ОДНОЙ СТРАНИЧКЕ

запись мини-лекции «Уильям Шекспир «Король Лир»» отдельным файлом | все прочие лекции здесь

весь ОДИН в хорошем качестве
Расписание предстоящих лекций и встреч Дмитрия Быкова


когда
во сколько
город что
где
цена
27 июня
четверг
19:30
Boston Шпионы в русской культуре от Штирлица до Путина

Center Makor — 384 Harvard St, Brookline, Massachusetts 02446, USA
онлайн $35, у входа $45
6 июля
суббота
21:00
San Presto, Provincia di Perugia Дмитрий Быков: поэтический вечер

арт-поместье Incantico — Frazione Porziano, 95, 06081 Assisi PG
50 Euro
9 июля
вторник
21:00
San Presto, Provincia di Perugia Дмитрий Быков: поэтический вечер

арт-поместье Incantico — Frazione Porziano, 95, 06081 Assisi PG
50 Euro
12 июля
пятница
19:30
Москва Людмила Улицкая + Дмитрий Быков: «О теле души» (литературный фестиваль «ВСЛУХ»)

«Гоголь-Центр» — ул. Казакова, д.8
от 1.000 руб. до 3.500 руб.
13 июля
суббота
16:00
Москва Литература про меня: Алена Долецкая + Дмитрий Быков (литературный фестиваль «ВСЛУХ»)

«Гоголь-Центр» — ул. Казакова, д.8
от 1.000 руб. до 3.500 руб.
13 июля
суббота
19:00
Москва Дмитрий Быков: «На самом деле мне нравилась только ты» Главные стихи (литературный фестиваль «ВСЛУХ»)

«Гоголь-Центр» — ул. Казакова, д.8
от 1.000 руб. до 3.500 руб.
14 июля
воскресенье
13:00
Москва «Алиса в стране взрослых и детей» (12+, литературный фестиваль «ВСЛУХ»)

«Гоголь-Центр» — ул. Казакова, д.8
от 1.000 руб. до 2.500 руб.
14 июля
воскресенье
16:00
Москва Дмитрий Дибров + Дмитрий Быков: «Антропология 2.0» (литературный фестиваль «ВСЛУХ»)

«Гоголь-Центр» — ул. Казакова, д.8
от 1.500 руб. до 3.000 руб.
31 июля
среда
20:00
Одесса Дмитрий Быков: лекция

«Зелёный Театр» — ЦПКиО им. Т. Г. Шевченко
благотворительный взнос от 50 грн.
7 августа
среда
20:00
Одесса Дмитрий Быков: чтения

«Зелёный Театр» — ЦПКиО им. Т. Г. Шевченко
благотворительный взнос от 50 грн.
17 сентября
вторник
19:00
Hamburg Роман М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» — русский Фауст

Rudolf Steiner Haus — Mittelweg 11-12, 20148 Hamburg
35€
20 сентября
пятница
18:00
Berlin Роман М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» — русский Фауст

Blackmore's — Berlins Musikzimmer — Warmbrunner Str. 52, 14193 Berlin
35€
21 сентября
суббота
16:00
Berlin «А о чем Гарри Поттер?» (лекция для детей 10+)

Blackmore's — Berlins Musikzimmer — Warmbrunner Str. 52, 14193 Berlin
??€
22 сентября
воскресенье
19:30
Essen Творческий вечер

BürgerTreff Ruhrhalbinsel e.V. — Nockwinkel 64, 45277 Essen
35€
25 сентября
среда
19:30
München Роман М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» — русский Фауст

Gasteig, Black Box — Rosenheimer Str.5, 81667 München
32€
26 сентября
четверг
17:30
München «А о чем Гарри Поттер?» (лекция для детей 10+)

Einstein Kultur — Einsteinstr. 42, 81675 München
16 & 27€
28 сентября
суббота
18:00
Stuttgart Творческий вечер

Bürgerhaus Rot — Auricher Straße 34, 70437 Stuttgart
35€
3 октября
четверг, 19:00
London Дмитрий Быков: «На самом деле мне нравилась только ты» (главные стихи)
The Tabernacle — 34-35 Powis Square, Notting Hill, London
£43.71 – £86.83
22 октября
вторник, 20:30
Kraków 11. Festiwal Conrada: Spotkanie z Dmitrijem Bykowem
Pałac Czeczotka — Świętej Anny 2
??
7 декабря
суббота, 19:00
Москва «Тайна Ларисы Огудаловой. Первая героиня Серебряного века»
киноклуб-музей «Эльдар» — Ленинский пр., д.105
от 500 руб. до 1.500 руб.
27th-Jun-2019 09:33 am - Полный Мао...



Дмитрий Быков в программе ОДИН от 14-го июня 2019 года:

«Когда выйдет ваша статья про Мао?»

Она выйдет в «Собеседнике», в приложении «Люди, которые изменили мир» (или как там оно называется точно), в конце июня, в последних числах. И вызовет опять, наверное, громы всякие в мою голову, хотя уж чего-чего, а защиты Мао и апологии Мао в этом тексте нет. Есть попытка разобраться.


Дмитрий Быков: «Мао сократили чуть не вдвое, опять приходится вас просить поставить полного. Ваш ДБ»
Владимир Высоцкийрубрика «Человек-легенда»

Мао слушает нас?

Если признать Китай наиболее перспективной силой сегодняшнего мира, придется согласиться, что самым влиятельным китайцем прошлого века был Мао Цзэдун (1893–1976). В его феномене разбирается лучший публицист современности Дмитрий Быков.

окончание, начало здесь


Банда четырех

Как всегда в тираниях, очень скоро встал вопрос о преемнике — хотя преемника в таких случаях, как учит история, быть не может. Одно время наследником Мао называли Лю Шаоци, но в разгар культурной революции он предстал перед судом, в тюрьме был доведен до смертельной болезни и умер без медицинской помощи. Лю Шаоци был видным теоретиком, сторонником медленного развития, придавал большее значение экономике, нежели идеологии, — и этого было достаточно, чтобы Мао сначала подверг его разносной критике, потом традиционно вынудил к покаянию (Лю написал три статьи, полных самооплеваний), а потом от него избавился. Главный авторитет в партии был низвергнут, потому что в партии не может быть двух авторитетов.

Дальше преемником почти официально считался Линь Бяо, сменивший Пэна на посту министра обороны; в 1970 Линь Бяо почувствовал, что тучи сгущаются и над ним — поскольку всякий преемник становится ненавистен отцу нации, и он избавляется от него примерно так же, как Сталин — от потенциального преемника Кузнецова и главного экономиста Вознесенского (1949, «Ленинградское дело»). Линь Бяо готовил покушение на вождя, но не сложилось; когда его план раскрылся, он решил на самолете бежать в СССР, но самолет потерпел таинственную аварию над Монголией 13 сентября 1971 года. После его смерти он был объявлен врагом народа, развернулась кампания по критике Линь Бяо и Конфуция (Конфуций тоже оказался виноват), а в 1980 году Линь Бяо был провозглашен соучастником «Банды четырех», хотя всю жизнь враждовал с женой Мао Цзян Цин и к делам «банды» был непричастен. Заметим, впрочем, что и банды никакой не было, а просто надо было на кого-то свалить ответственность за художества режима — типа сам Председатель желал добра, но его окружили злодеи.

В банду входили самые левые соратники Мао, активные организаторы культурной революции — его жена, а также писатель и пропагандист Чжан Чуньцяо, зять Мао, критик и идеолог Яо Вэньюань и шанхайский функционер, главный разоблачитель Линь Бяо Ван Хунвэнь. Они после смерти Мао пытались узурпировать власть, но почти сразу после окончания траурных церемоний были арестованы, а в 1981 году осуждены. Приговорили их к пожизненному заключению, потом всех выпустили. Цзян Цин в 1991 году повесилась, остальные умерли своей смертью. Попытка приписать «перегибы» культурной революции партийным функционерам, с которыми сам Мао якобы в последние годы боролся, — вещь естественная, примерно как расстрел «английского шпиона» Берии, который во многом виноват, но шпионом отродясь не был. Эта попытка удалась блестяще, потому что Цзян Цин пользовалась солидарной ненавистью всей верхушки Китая, да и прочие члены банды так неистовствовали в разоблачении врагов народа, что успели вызвать прочную антипатию большинства коллег. Извлечены из-под спуда были и стихи Председателя Мао, в которых он сравнивал свою жену с голубой рекой, периодически закрываемой облаками. Облака — это ее антипартийные заблуждения. Такая смесь пыток, метафор и традиционных поэтических мотивов чрезвычайно характерна для китайской истории последних десятилетий.

Read more...Collapse )
Владимир Высоцкийрубрика «Человек-легенда»

Мао слушает нас?

Если признать Китай наиболее перспективной силой сегодняшнего мира, придется согласиться, что самым влиятельным китайцем прошлого века был Мао Цзэдун (1893–1976). В его феномене разбирается лучший публицист современности Дмитрий Быков.

…Так сегодня пишут многие:

«…Созданный И.В.Сталиным и Мао Цзэдуном советско-китайский стратегический союз сегодня, на новом этапе истории, снова востребован как единственная реальная альтернатива «глобальному либеральному концлагерю» в лице Pax Americana и «империи доллара». (…) В ближайшие годы агрессия США против двух наших стран неизбежно будет усиливаться. Поэтому необходима безусловно положительная оценка союза Сталина и Мао как последовательных борцов с мировым и американским империализмом, за лучшее будущее своих народов и всего человечества в целом. (…) На разрыв с Советским Союзом в конце 50-х — начале 60-х годов прошлого века Пекин и лично Мао Цзэдун решились, прежде всего, в ответ на ХХ съезд и хрущёвские псевдоразоблачения сталинского «культа личности». Мао не мог согласиться с данной линией — она противоречила всем его убеждениям и жизненному опыту как революционера и китайского патриота (…). Мао совершенно искренне обвинял послесталинское руководство КПСС и СССР в переходе на позиции потребительства, соглашательства и конвергенции с «мировым городом» Запада. Историческое развитие событий и крах СССР подтвердили точку зрения Мао, а Юрий Андропов, который и по распоряжению Хрущёва курировал в конце 50-х — начале 60-х годов полемику с КПК, впоследствии сыграл решающую роль в выдвижении «прорабов перестройки»».

Теперь уже и Андропов недостаточно хорош — выдвинул Горбачева. Это все пишет заместитель главреда «Завтра», заместитель председателя Изборского клуба политолог Александр Нагорный. Мнение по нынешним временам далеко не маргинальное.

Что же, будем пересматривать. Хотя бы потому, что, как написал Александр Кушнер о песне «Сталин и Мао слушают нас», —

«Век отсверкал, отгремел и отцвел.
Парочка эта в нездешней тени
Стоит всех знаний, учений и школ.
Кто впечатленье на нас произвел
Самое сильное в жизни? Они».


Если признать Китай самой перспективной силой сегодняшнего мира, придется согласиться, что самым влиятельным китайцем прошлого века был Мао Цзе Дун (18931976).

Юность вождя

Он родился, как положено вождю и пассионарию, в декабре (26). Подробности его детства и юности опустим, поскольку попросту не хватит места — а его кумир Сталин, запрещая пьесу «Батум», заметил: «Все молодые революционеры одинаковы». Достаточно сказать, что Мао Цзе Дун был сыном разбогатевшего крестьянина, что любил мать больше отца, хотя упрямым нравом был в него; он отличался необычным тех мест высоким ростом (177 см), ненавистью к физическому труду и страстью к чтению. Пройдя через интерес к кантианству и анархизму, к 1920 году он стал убежденным марксистом и принял участие в первом съезде китайской компартии (1921).

Что представлял собой Китай в это время? В 1911 году пала династия Цин, в начале 1912 шестилетнего императора Пу И заставили отречься от престола, и с этого момента страна находилась в состоянии перманентной гражданской войны. К власти пришла партия Гоминьдан, созданная великим борцом за независимость и объединения Китая Сунь Ят Сеном (посмертно он получил титул «отца нации»). Коммунисты то блокировались с Гоминьданом (чаще всего по приказам из СССР, ибо в китайскую социалистическую революцию там не верили), то вступали с ним в отчаянную борьбу. Вдобавок сама китайская компартия постоянно раскалывалась по теоретическим вопросам — выходило, что в Китае нет предпосылок для пролетарской революции, поскольку не хватает пролетариата. Победить за счет одной деревни — выходило не по-марксистски.

В середине двадцатых китайская компартия оказалась в очередном серьезном кризисе, а сам Мао потерял жену, Ян Кайхуэй, которую схватили и казнили в 1930. (Гоминьдан не в случае отречения от коммунистических идей предлагал политическим противникам жизнь и даже трудоустройство, но жена Мао отречься не пожелала и была расстреляна на глазах восьмилетнего старшего сына). На смерть жены Мао написал стихотворение:

Я потерял свой гордый тополь,
А вы лишились своей ивы.
Пушинки тополя и ивы
Взлетели вверх — к высотам неба.
У Ган навстречу душам вышел.
«Чем встретишь нас?» — они спросили.
У Ган приветил их напитком
С коричным сладким ароматом.


У Ган — персонаж китайских мифов, китайский Сизиф, приговоренный вечно рубить коричное дерево, растущее на Луне. К моменту гибели жены Мао уже имел отношения с партизанкой Хэ Цзычжэнь.

Read more...Collapse )

«Собеседник+» №6 > 10 руб. за PDF > http://cdn2.sobesednik.ru/node/581/buy
В Запорожье продолжается «охота за Быковым»

Охота на писателя Дмитрия Быкова — хотим собрать полное собрание его сочинений.

Дмитрий Быков, в первую очередь, журналист — великолепный и непревзойденный. По крайней мере — для журналистов начинающих. А ещё он такой же великолепный, глубокий и оригинальный — а какой плодовитый! — писатель. Может «зарядить» роман и, как Пушкин, написать его исключительно в стихах. Читаешь и поражаешься — ну, как так можно! Огромный текст, повествование, коллизии сюжетные и всё такое прочее — но исключительно в стихах. Пишет — как дышит. Легко и свободно.

Дмитрия Быкова мы, его поклонники, заметили еще во времена Перестройки Горбачева М.С. — тогда приложением к газете «Комсомольская правда» начал выходить еженедельник «Собеседник». Многостраничная газета, множество самых неожиданных материалов, множество фотоиллюстраций. И что ни автор — то личность. Впрочем, почти все они, эти личности, были родом из «Комсомолки».

Дмитрий Быков был, пожалуй, одним из самых молодых. Может, даже в «Собеседник» попал, минуя «Комсомолку». Но его материалы выделялись среди других, таких же, впрочем, звёздных. И даже завораживали.

Мне рассказала коллега, как за каждым номером «Собеседника» в юности бегала к киоску, чтобы его купить. Из-за Быкова — в первую очередь.

А потом оказалось, что он — такой гигант или, наверное, справедливее будет сказать, что гений. Гении дышат и не замечают своего дыхания. Не напрягаются. А в результате у них и после них остаются уже даже не газетные статьи и очерки, а целые книги. Таков и Дмитрий Быков. Просто гений. Я сейчас выложу здесь фото обложек книг, которые он написал и издал. И это, наверное — наверняка, только малая часть из того, что он написал. Притом надо сказать ещё, и на каком уровне это написано! Не какой-то дневник, мемуары — а глубокие философские размышления. Захочешь понять — не один раз придется его прочесть.

И из недавних событий. Интернет месяца два или более назад всколыхнула информация. Мол, Дмитрий Быков впал в кому — инсульт, и еще что-то похуже, случилось перед самым выступлением перед читателями. Потом, правда, это было опровергнуто. Диабет или что-то полегче. Но всякие хвори с возрастом нас все-таки всех рано или поздно догоняют.

Я обрадовался, что с Дмитрием Быковым этот догон еще преждевременен. Недавно ему только «полтинник» стукнул. Интересно, кстати, как этот стук происходит? Мне никак не стучало. И Дмитрию желаю того же — без всяких стуков (сердечных, в первую очередь) продолжить то, к чему он судьбой предопределен и предназначен. Писать ему — его гениальные тексты. Ну, а мы, его читатели, их будем читать, не поспевая за быстрым, острым и умным пером автора.

Поэтому лично у меня «охота за Быковым» продолжается. Тем более, что веду я её и для людей, которым Быков — Дмитрий Быков! — еще более дорог, чем мне. Вот и последнюю, очередную, книжку всё никак не отдам. А коль я её подарил/дарю, то негоже у себя чужую книжку надолго задерживать. У меня останется дыхание и слог писателя/поэта.

Да, забыл сказать, откуда он родом. Наш земляк. Землянин — житель планеты Земля.
achtung! архивное


.mp3 (слушать с 24:09)


программа «Мифы и репутации»
Генис: К 60-летию

<…>

[Иван Толстой:]
— Литературный портрет юбиляра. Я попросил нарисовать этот портрет писателя Дмитрия Быкова.

[Дмитрий Быков:]
— С моей точки зрения, Генис — один из очень немногих людей, который продолжает откликаться непосредственно как критик на русскую литературу на всем ее протяжении. О классике он пишет, как современник русского 19-го века, полемизируя, останавливаясь на своих согласиях, несогласиях, предельно субъективно. О литературе ХХ века — как будто это живое, частное и домашнее его дело, тем более, что с большинством крупных творцов 70-х, 80-х, 90-х он лично выпивал. С Генисом можно, разумеется, не соглашаться, но он один из очень немногих субъективных и живых читателей русской прозы и, кстати говоря, и поэзии тоже. Это делает литературу для него исключительно живым и актуальным, не академическим, какова она для одних, и не политическим, какова она для других, а именно фактом личной биографии. В этом смысле Генис, пожалуй, единственный, остальные относятся к литературе куда более официально, а для него это домашнее дело, без которого нельзя ни пообедать, ни пойти к другу, ни вывести собаку, и так далее.
Если говорить о генисовских текстах, которые для меня особенно важны и просто заполнили существенные лакуны в моем образовании, это «Американа». Это цикл заметок, написанных об Америке, и цикл его репортажей оттуда, печатающихся в «Новой газете». Потому что, скажем, Довлатов не кажется мне фигурой столь значительной. При этом «Довлатов и окрестности» для меня книга, скорее, не самая увлекательная, «Русскую кухню в изгнании» я высоко ценю — их с Вайлем творческий подвиг, но сам я не готовлю и не люблю это дело, хотя умею, если нужно. А вот «Американа» — это та Америка, добровольным адвокатом которой, если угодно, выступил Генис, потому что про Америку очень много врут и врут, как правило, злонамеренно. А настоящая Америка предстает в писаниях очень немногих авторов, живо ею интересующихся, — и здесь, конечно, Генис на первом месте.

[Иван Толстой:]
— Эффект долголетия, который Генис являет собою: он был моден и в эмиграции в конце 70-х годов, и в перестройку, и в 90-е годы, и в 2000-е, да и сейчас его книжки расходятся как горячие пирожки. Не подозрительно ли это для вас, с точки зрения успеха? Может, причина тому — такая легковесность, на потребу публике все это?

Read more...Collapse )



Светлана Большакова («Facebook», 25.06.2019):

13 июля в Гоголь-центре на нашем фестивале целый вечер стихов моего любимого поэта и друга Дмитрия Быкова.

из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Света, как я соскучился. И по вам, и в меньшей степени по Ермолаевскому, 25. Тут хорошо, но как же я хочу в Прямую.

Светлана Большакова: Дмитрий Львович Быков Димочка, ни часу не проходит без разговора о вас!) люблю и жду и все мы тут ждем вас

Виктор Шендерович: Быков, тут еще и я есть! Тут вообще зашибись! ))
квартирник в Кливленде, 16 июня 2019 года














рубрика «Приговор от Быкова»

Антигрузинский концерт

Мы уже предупреждали две недели назад, что либо нас потешат внешним противостоянием, либо обратят народный гнев на внутреннего врага.

После предсказуемо скучной и бесперспективной в смысле рейтинга (да и во всех прочих смыслах) прямой линии случилась приостановка авиасообщения с Грузией, пошло привычное нагнетание антигрузинской истерики на федеральных каналах и в подтявкивающих агентствах — и стало понятно, что для сплочения масс вокруг родной власти решили прибегнуть к традиционному способу.

Подходящий внутренний враг, видимо, либо надоел, либо разъехался, и накачка народной любви будет осуществляться за счёт новой конфронтации с соседями. Раз Трамп пока воздержался от удара по Ирану, а в Грузии как раз подставились — включился план Б.

Честно говоря, я думал уже, что это вечное средство перестанет срабатывать: слишком все наглядно, да и конфликт явно не того масштаба, как во время «русской весны» пять лет назад. Ясно же, что все эти постимперские судороги никак не помогают забыть печальную русскую реальность — с несменяемостью власти, прогрессирующей бедностью, отсутствием социальных лифтов и прочими приметами эпохи. Но срабатывает, ребята! И вот уже подтянулись вполне искренние — кто же на них сейчас станет тратиться? — посты и статьи вечно обиженных профессиональных россиян: и при СССР грузины лучше всех жили, и все воры в законе к нам оттуда, и не умеют они ничего, кроме коррупции да застолий, и не любили нас по-настоящему никогда, и воевать не умеют, и наших женщин систематически обижали… Задним числом достаётся и грузинской культуре, и Георгию Данелии, а уж Михаила Саакашвили с его галстуком не вспоминает только ленивый. Весь этот антигрузинский концерт идёт по второму кругу и ничем не может удивить — все мы помним истерику 2008 года, у всех на памяти запрет на грузинские вина и боржоми. (Сейчас мы опять читаем, что вина эти отвратительны, боржоми безобразно, в Европе все это никому не нужно, потреблять такую дрянь готовы только в России, и никуда они от нас не денутся — интересное вообще представление о патриотизме!) Но удивлять и не требуется. Требуется в очередной раз воспользоваться неистребимым рефлексом россиян: любые претензии к власти они забывают, стоит им почувствовать себя обиженными, а арсенал обид у нас огромен.

И пока этот рефлекс неистребим, и пока власть будет переключать любые недовольства, глуша внутренние проблемы внешними угрозами, — мы не будем жить лучше. Строго говоря, вообще не будем жить.
«В каждом заборе должна быть дырка» ©

Виктор ШкловскийВиктор Шкловский

1

Писать под Шкловского легко, а потому неинтересно. Его пародировали почти все современники, удачнее других — Зощенко:

«Вязка у них одна — «Серапионовы братья». Литературных традиций несколько. Предупреждаю заранее: я в этом не виноват.

Я не виноват, что Стерн родился в 1713 году, когда Филдингу было семь лет…

Так вот, я возвращаюсь к теме. Это первый альманах — «Серапионовы братья». Будет ли другой, я не знаю.

Беллетристы привыкли не печататься годами. У верблюдов это поставлено лучше (см. Энцикл. слов.).

В Персии верблюд может не пить неделю. Даже больше. И не умирает.

Журналисты люди наивные — больше года не выдерживают.

Кстати, у Лескова есть рассказ: человек, томимый жаждой, вспарывает брюхо верблюду перочинным ножом, находит там какую-то слизь и выпивает ее.

Я верблюдов люблю. Я знаю, как они сделаны.

Теперь о Всеволоде Иванове и Зощенко. Да, кстати о балете.

Балет нельзя снять кинематографом. Движения неделимы. В балете движения настолько быстры и неожиданны, что съемщиков просто тошнит, а аппарат пропускает ряд движений.

В обычной же драме пропущенные жесты мы дополняем сами, как нечто привычное.

Итак, движение быстрее 1/7 секунды неделимо.

Это грустно.

Впрочем, мне все равно. Я человек талантливый».

И правда талантливый, с этим никто не спорил. Слово, собственно, ни к чему не обязывающее. Его рецензия на книгу Белинкова о его старшем друге Тынянове так и называлось — «Талантливо!», хотя эта книга была для него нелестной и по духу скорее враждебной. Не зря Тынянов говорил, что свои письма к нему может подписывать не «преданный вам», а «преданный вами». Впрочем, он же писал ему: «Ты один у меня друг».

Его короткие абзацы, иногда по одному предложению, а иногда и по слову, — восходят к прозе Розанова, ассоциативное письмо — к Стерну, сам он о своих корнях многократно высказывался, поскольку, как большинство формалистов, подвергал формальному разбору не только свою прозу, но и собственную жизнь. (Кажется, главное их новаторство в том и состояло, что они научились рассматривать как сумму приемов не только искусство, но и быт, и любовную игру, дальше других в такой формальной интерпретации собственной жизни зашла Лидия Гинзбург, но ведь это Шкловский предсказал ей — «В старости вы наконец напишете то, что думаете о людях»). Нам интереснее понять, почему таких кремневых с виду людей, как Шкловский, — литературных скандалистов, отважных полемистов, эсеров с боевым опытом, атлетов, неутомимых путешественников, — советская власть ломала, а мягких с виду непротивленцев, вроде Пастернака, — сломать не могла. Почему Шкловский и многие люди сходного темперамента стали советскими, а презираемые ими, как бы выпавшие из времени интеллигенты — уцелели. Почему от виртуозного и разнообразного многописания Шкловского осталось так мало и никакие переиздания не возвращают интереса к нему, хотя он этого интереса достоин. Почему его вечный антипод и главная антипатия Чуковский, проживший почти столько же, — битый и мятый, гнутый и ломаный, оставивший в науке далеко не такой яркий след, — советским человеком все же не стал и читается сегодня больше, лучше, интереснее. А Шкловский, открывавший фундаментальные законы развития литературы, — остался в своем времени: я сам не до конца это понимаю, поэтому мне и интересно.

Read more...Collapse )


ПОРТРЕТНАЯ ГАЛЕРЕЯ ДМИТРИЯ БЫКОВА | подшивка журнала в формате PDF

Игорь Губерман, Дмитрий Быков
// Сити-Шоу - 12.07.2009
24th-Jun-2019 05:14 pm - Про элиту

Игорь Губерман, Дмитрий Быков
// Сити-Шоу - 12.07.2009



Dmitry Bykov: poetry reading
// JetLAG 2019, Peaceful Valley Campsite — 486 Banker Rd, Downsville, NY, 22 июня 2019 года





















Фобическое

патриотическая песнь

Русские власти! Оставьте иллюзии, будто Тбилиси опасен сейчас. Нет никакой русофобии в Грузии, так как боятся не русских, а вас. Есть хачапури, гебжалия, лобио, есть мукузани и твиши потом, есть медвефобия, путинофобия, но русофобия — это фантом. Буду твердить вам, пока не во гробе я: есть усофобия сталинских лет, возле вампира всегда кусофобия, около труса всегда трусофобия, у женофоба всегда пуссофобия, а никакой русофобии нет. Был в Пакистане, бывал в Казахстане я, гостеприимство степное ценя, Вена, Британия, Прага, Германия без нареканий терпели меня, ныне я в Бостоне, в этом подобии средней России, с травой и рекой.

И не видал никакой русофобии! То есть вообще никогда никакой.

Если бы даже запел принародно я, — идеалист, идиот, патриот, — «Славься, Отечество наше свободное!» — многие встанут, а треть подпоет.

В чуждом сознании русское связано с русским романом (не бойся, открой!), со взлетом Гагарина, стругами Разина, с рыком Высоцкого, с черной икрой, с павловским танцем, с защитою Лужина, подвигом Питера, духом Москвы… Вас-то боятся, и очень заслуженно, но не за то же, что русские вы! Вижу немного грузинского в Кобе я, мало сердечности, мало ума — это банальная сталинофобия, грузинофобии в этом нема! Так же и вы: эти лобики узкие, гнусные лозунги наперевес, сальные глазки — какие вы русские?! То, что вы русские, — это эксцесс. То, что у вас пребываю в утробе я вместе со всей необъятной страной, — собственно, это и есть русофобия, и никакой не бывает иной.

Русская власть или, скажем, тбилисская — стоят друг друга, как волк и койот. Просто российская — более близкая, больше волнует и больше скребет.

Жизни, ей-Богу, не дал бы за обе я. Власть безнадежна, и я не о ней. Только какая же здесь русофобия? Арахнофобия — это верней.

Сколько вы рушили, сколько вы бредили, сколько разбили действительных скреп, как разругались со всеми соседями, их попрекая за дружбу и хлеб, денег расхитили, кровушки жаждали, вверх продвигали разнузданных шмар… Вы заслужили, чтоб русские граждане вас постарались забыть, как кошмар.

Можно закрыть перелеты воздушные, можно запреты ввести на боржом, снова вернуть ваши правила душные — те, над которыми сами и ржем, — снова вписать несогласных в предатели, миру являя опричную прыть, можно и выслать их к этакой матери, к этакой матери можно зарыть, сделать над Родиной низкое, тусклое, скучное небо, скуля и грозя… Только нельзя это выдать за русское. Выдумать можно, а выдать нельзя.

Если же кто-то, — сильна азиатчина! — громко заквохчет в какой-то момент, будто мое вдохновенье проплачено, или что сам я грузинский агент, или решит, что зациклен на злобе я, или не хочет со мною в кровать, — это не русо- и не юдофобия, а быкофобия.

Ну и плевать.



Peter Niazov («Facebook», 21.06.2019):

Вчера, на игре «60 секунд» в Кливленде принимал участие Дмитрий Быков.


21st-Jun-2019 11:29 am - Крысы

Спрашивают о тайном смысле гриновского «Крысолова».
Видите ли, никакого тайного смысла в «Крысолове», вообще-то, нет. «Крысолов» — это рассказ, в котором нет примитивной аллегории, это рассказ довольно сложный, таинственный и мрачный. Но в этом рассказе, по крайней мере, одна мысль, как мне кажется, выражена не напрасно и с очень большой наглядностью. У меня когда-то была даже такая статья «Три смелых Крысолова» — имелся в виду «Крысолов» Цветаевой, «Крысолов» Грина, написанный почти одновременно, и пьеса Нонны Слепаковой «Флейтист». Все они вырастают из стихотворения Гейне «Серые [бродячие/странствующие] крысы», а не только из легенды о Крысолове, которую кто только не обрабатывал. Наиболее известная обработка Мериме, скажем, в «Хронике времён Карла IX». В общем, легенда о Крысолове — это только половина дела. А вторая — это «Серые крысы» Гейне, такое странное пророчество о пролетариате.
И крысы гриновские — это не пролетарии, конечно нет. Помните там знаменитую реплику: «Вы были окружены крысами». Крысы — это сущности, которые выходят на поверхность во времена великих переворотов. Крысы умеют превращаться. И не пролетарии, которые делают эту революцию, не интеллигенты, которым нужна эта революция, а крысы умудряются поживиться первыми. Перечитайте цветаевского «Крысолова» и сравните с гриновским «Крысоловом» — и вы поймёте, почему рассказ написан в 1922 году, а поэма придумана в 1924-м. Это очень неслучайно.
Эхо Москвы. Один. 22 июля 2016

«По вашей рекомендации прочла «Крысолова» Грина, спасибо. Но не могу ничего поделать: мне этот чудесный шкаф с едой представляется галлюцинацией, как в «Жизни Пи»…»
Ничего удивительного, в тогдашнем Петрограде такие крысиные склады были нормой. Некоторые голодали и нищенствовали, а некоторые наживались и прекрасно себя чувствовали. Ведь это крысам принадлежит этот склад. Мне встречалась такая версия, такая трактовка встречалась мне, что это каким-то образом приманка, принадлежащая Петерсену-крысолову, что это приманка для крыс. Да нет, это крысы для своих пиршеств припрятали. Пока люди голодают, крысы наживаются. Вот об этом произведение, так что метафора вполне понятная. Это автобиографический текст, конечно, потому что Грин там описывает свои со Шкловским странствия по зданию бывшего Государственного Банка.
Эхо Москвы. Один. 02 мая 2019

Наслаждайтесь, господа!
Не беспокойтесь, ничего оскорбительного не будет. Речь пойдет не о крысе как метафоре, а о самой обычной лабораторной крысе, на которой в 1954 году поставили эксперимент.
"Собеседник", №9, 7-13 марта 2018 года

Правильный выбор Маргариты Симонян
Ее чутье подсказывает: с этого «Титаника» пора прыгать, потому что другого способа дистанцироваться от него в океане нет
"Сноб". 14 сентября 2018

Я боюсь.
Но я запрещаю себе бояться. Каждый раз, когда ватное, серое застилает мне душу, как ноябрь московское небо, я говорю себе: «Ты должна войти в этот сарай. Это не обсуждается, ты просто должна. Да, там крысы, вонючие крысы, но ведь ты человек. Тебя — больше. Пусть тебя не спасет одеяло и сделают сорок уколов в живот, но в самом конце ты найдешь то, что не смог найти твой отец. Зажмурься — и просто войди».
А мальчики — подождут тебя у дверей.
Маргарита Симонян. Крысы.
Расписание предстоящих лекций и встреч Дмитрия Быкова


когда
во сколько
город что
где
цена
22 июня
суббота
17:45
Downsville, NY Dmitry Bykov: poetry reading

JetLAG 2019, Peaceful Valley Campsite — 486 Banker Rd
?? USD
27 июня
четверг
19:30
Boston Шпионы в русской культуре от Штирлица до Путина

Center Makor — 384 Harvard St, Brookline, Massachusetts 02446, USA
онлайн $35, у входа $45
6 июля
суббота
21:00
San Presto, Provincia di Perugia Дмитрий Быков: поэтический вечер

арт-поместье Incantico — Frazione Porziano, 95, 06081 Assisi PG
50 Euro
9 июля
вторник
21:00
San Presto, Provincia di Perugia Дмитрий Быков: поэтический вечер

арт-поместье Incantico — Frazione Porziano, 95, 06081 Assisi PG
50 Euro
12 июля
пятница
19:30
Москва Людмила Улицкая + Дмитрий Быков: «О теле души» (литературный фестиваль «ВСЛУХ»)

«Гоголь-Центр» — ул. Казакова, д.8
от 1.000 руб. до 3.500 руб.
13 июля
суббота
16:00
Москва Литература про меня: Алена Долецкая + Дмитрий Быков (литературный фестиваль «ВСЛУХ»)

«Гоголь-Центр» — ул. Казакова, д.8
от 1.000 руб. до 3.500 руб.
13 июля
суббота
19:00
Москва Дмитрий Быков: «На самом деле мне нравилась только ты» Главные стихи (литературный фестиваль «ВСЛУХ»)

«Гоголь-Центр» — ул. Казакова, д.8
от 1.000 руб. до 3.500 руб.
14 июля
воскресенье
13:00
Москва «Алиса в стране взрослых и детей» (12+, литературный фестиваль «ВСЛУХ»)

«Гоголь-Центр» — ул. Казакова, д.8
от 1.000 руб. до 2.500 руб.
14 июля
воскресенье
16:00
Москва Дмитрий Дибров + Дмитрий Быков: «Антропология 2.0» (литературный фестиваль «ВСЛУХ»)

«Гоголь-Центр» — ул. Казакова, д.8
от 1.500 руб. до 3.000 руб.
31 июля
среда
20:00
Одесса Дмитрий Быков: лекция

«Зелёный Театр» — ЦПКиО им. Т. Г. Шевченко2
благотворительный взнос от 50 грн.
7 августа
среда
20:00
Одесса Дмитрий Быков: чтения

«Зелёный Театр» — ЦПКиО им. Т. Г. Шевченко2
благотворительный взнос от 50 грн.
17 сентября
вторник
19:00
Hamburg Роман М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» — русский Фауст

Rudolf Steiner Haus — Mittelweg 11-12, 20148 Hamburg
35€
20 сентября
пятница
18:00
Berlin Роман М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» — русский Фауст

Blackmore's — Berlins Musikzimmer — Warmbrunner Str. 52, 14193 Berlin
35€
21 сентября
суббота
16:00
Berlin «А о чем Гарри Поттер?» (лекция для детей 10+)

Blackmore's — Berlins Musikzimmer — Warmbrunner Str. 52, 14193 Berlin
??€
22 сентября
воскресенье
19:30
Essen Творческий вечер

BürgerTreff Ruhrhalbinsel e.V. — Nockwinkel 64, 45277 Essen
35€
25 сентября
среда
19:30
München Роман М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» — русский Фауст

Gasteig, Black Box — Rosenheimer Str.5, 81667 München
32€
26 сентября
четверг
17:30
München «А о чем Гарри Поттер?» (лекция для детей 10+)

Einstein Kultur — Einsteinstr. 42, 81675 München
16 & 27€
28 сентября
суббота
18:00
Stuttgart Творческий вечер

Bürgerhaus Rot — Auricher Straße 34, 70437 Stuttgart
35€
7 декабря
суббота, 19:00
Москва «Тайна Ларисы Огудаловой. Первая героиня Серебряного века»
киноклуб-музей «Эльдар» — Ленинский пр., д.105
от 700 руб. до 1.000 руб.



рубрика «Точка зрения»

* * *

Писать стихи об этом — дико,
Стихи сегодня не в цене.
А если адресат твой — Быков,
Смешно, наверное, вдвойне.

Мне Бог не дал таких талантов,
Соревноваться не хочу.
Хотя возможны варианты:
Я 40 лет больных лечу.

Больное сердце, плохо дышит,
И боль пронзает до костей.
О нем ведь «Яндекс» не напишет
На первых строчках новостей.

Его семья, они — не люди?
Скажите, разве я не прав?
А ведь о нем звонить не будет
В Уфу заботливый Минздрав.
Вот он лежит один в палате
И угасает день за днем.
Быть должен кто-то в ЮДЕНРАТЕ,
Кто позаботится о нем.

Кто призовет к нему подмогу,
Тот, кто не трусит бить в набат,
Кто каждый день трубит тревогу
И… растрясает ЮДЕНРАТ.

Вы правы. РАТ спасти не может,
Пускают в Бабий Яр без виз,
Но пусть он одному поможет,
И я восславлю компромисс!

Мы с Вами оба — не пророки,
И голос наш — не Божий глас,
И не о Вас все эти строки,
Хотя, конечно, и о Вас.


ОТ РЕДАКЦИИ

Это стихотворение написано в ответ на публикацию «Геттское» Дмитрия Быкова (№64 «Новой» от 17 июня 2019 года). Всем, кто, как и Леонид Печатников, увидел в словах Быкова упрек лично Нюте Федермессер и был задет этим, а также самой Нюте, редакция и главный редактор лично приносят извинения.

При этом мы и дальше не будем цензурировать поэта, писателя и публициста Дмитрия Быкова, как бы нам порой этого ни хотелось.
This page was loaded Jul 19th 2019, 8:31 pm GMT.