Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

berlin

Дмитрий Быков // «Русский пионер», №1(95), февраль-март 2020 года

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 4-го февраля 2020 года:

«Рассказ «Красный стакан» – это глава из «Истребителя»?»

Нет, не совсем. Рассказ «Красный стакан» — версия «Голубой чашки» («Голубая чашка» глазами Маруси) — это, скорее, такие отхожие промыслы, отходы от «Истребителя». Тема одна и та же, и там, и там главные герои — летчики. Но ведь летчик — главный герой «Голубой чашки», отсутствующий главный герой, стержень повествования. Он потом появляется на своем самолете, скорее всего, и они на него смотрят. Военный летчик — главный герой эпохи, и для кавалериста Гайдара это, конечно, трагедия. Я думаю, что «Истребитель» про другое, но летчик Потанин — да, это оттуда.

рубрика «Урок литературы»

Красный стакан

Писатель Дмитрий Быков демонстрирует итоги своего нового литературного эксперимента, жертвой которого на этот раз становится повесть «Голубая чашка» Аркадия Гайдара. Дмитрий Быков дал в сторону, конечно, от колеи. Впрочем, жертва не должна быть в обиде. Скорее, могла бы быть даже благодарна: сделано с душой. И только для читателей «Русского пионера».

Автору этих строк всегда нравился рассказ Гайдара «Голубая чашка», но ему было ужасно интересно узнать, что происходит в тот августовский день, когда герой рассказа с шестилетней дочерью Светланой отправился из дома куда глаза глядят. Мы знаем, что у него с женой Марусей некоторые временные трудности, что накануне к ней приезжал полярный лётчик и что на следующий день она вдруг, ничего не объяснив, засобиралась в город. И вот, пока отец со Светланой спасают Саньку Карякина от Пашки Букамашкина, наблюдают за учениями Красной Армии, собирают цветы, купаются, ловят ежа, отдают пряники четырёхлетнему Фёдору и обретают взамен дымчатого котёнка,— Маруся что-то делает в городе, и хроника этого дня наверняка рассказала бы нам о 1934 годе, когда этот рассказ написан, немало удивительного.



— Убьёт он тебя,— сказала Маруся, нервно смеясь. Она нервничала весь день, ещё в электричке, которая так медленно ползла по жаре, и теперь, в кафе «Север» на улице Горького, ей тоже было неспокойно. А с чего, казалось бы? Она ничего такого не делала. Ужас как ей надоело быть виноватой. Аркадий умел так молчать, исподлобья на неё взглядывая, так перетаскивать Светлану на свою сторону, так переходить с ней на «мы»: «Что ж, Светлана, не нужны мы ей больше, пойдём мяч гонять»,— что как-то она и в самом деле привыкла, будто всегда ему должна, а ведь что такого? Что она делает сейчас неправильно? И ужасно было это чувство, что он наблюдает, хотя до такого он никогда бы не дошёл. Сказал же он ей когда-то: я, Маруся, конник, а не шпион, я и разведку-то не любил никогда.

— Ну,— сказал Михаил,— это ещё кто кого убьёт.

Он при этом засопел совершенно по-мальчишечьи, и Маруся ещё раз подумала, что, конечно, Аркадий бы его сшиб с ног, если бы захотел, а может, просто так посмотрел бы, что и драки никакой не надо. Он это умел. Аркадий казался иногда старше своих тридцати двух, а Михаилу было двадцать семь, несмотря на всю его суровость. Маруся всё время чувствовала себя старшей, а ей это не нравилось. С Аркадием в последнее время было совсем плохо. Участились припадки, которые почти пропадали, когда он писал, но писать он больше не мог. Всё чаще он часами сидел за столом, глядя в стену, грыз вставочку, потом решительно бросал её и шёл запускать со Светланой змея на пустырь или принимался вдруг учить её боксировать. Это занятия совсем не для девочки, он и хотел мальчика, но потом вдруг смирился — подумаешь, девочка, даже хорошо, мальчиков хороших много, а девочек таких, как моя Маруся, почти нет. И стал растить из неё мальчишку: восхищался, когда она дралась, пел военные песни — большей частью, кажется, своего сочинения,— таскал в дальние пешие походы по окраинам. Всё это не нравилось Марусе, и много ещё чего ей не нравилось.

— Но ты себе много чего не думай,— сказала Маруся.— Мы погулять пошли. А так ничего.

— У нас знаешь как учат?— сказал лётчик, наклоняясь к ней очень доверительно.— Меня товарищ Водопьянов готовит. Личный инструктор мой. Так вот, он когда на Байкале разбился, то понял: неприятности надо преодолевать по мере поступления. Помню, говорит, полз в снегу — и думал: чего там будет, ещё поглядим. А пока — по мере поступления. Вот и я так думаю, да?

— Умный какой,— сказала Маруся и опять нервно засмеялась. Не надо было падать на Байкале и вообще называться героем Водопьяновым, чтобы понять такую простую вещь.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (фрагмент радио-эфира) // "Эхо Москвы", 17 июля 2019 года






[Евгений Бунтман]
― Пять лет трагедии с «Боингом», который был сбит как раз в этот день в 2014 году над зоной боевых действий над Украиной. Насколько важна та история и кто в ней виноват, для вас ясно?

[Дмитрий Быков]
― Для меня ясна, для меня важна.

[Евгений Бунтман]
― Ясно ли, кто виноват?

[Дмитрий Быков]
― Для меня ― ясно.

[Евгений Бунтман]
― И кто же?

[Дмитрий Быков]
― Евгений, у вас какая задача? Меня спровоцировать, хайп устроить? Что вы хотите конкретно?

[Евгений Бунтман]
― Насколько велика ответственность России за это?

[Дмитрий Быков]
― Огромна.

[Евгений Бунтман]
― насколько велика ответственность за то, что не извинились?

[Дмитрий Быков]
― Достаточно серьезная.

[Евгений Бунтман]
― Что нужно было сделать за эти 5 лет, чтобы снять с себя как-то…

[Дмитрий Быков]
― Полноценно участвовать в расследовании, не громоздить вот это растление населения с миллионами абсолютно тупых, фейковых вбросов, пригожинских троллей, говорящих ерунду, с 6-метровым, 6-километровым самолетом, в который стреляли с одной стороны, а попали с другой. С показаниями загадочного украинского диспетчера.

[Евгений Бунтман]
― Испанского. Карлоса.

[Дмитрий Быков]
― Или испанского Карлоса. Не устраивать всего этого. Полноценно и честно участвовать в расследовании. Не опровергать постоянно, причем достаточно грубо, данные международного расследования. Полноценное участие в расследовании было с самого начала возможным, никто Россию от него не отстранял. Она выбрала другую позицию. Ну, вы сами понимаете прекрасно, что здесь надо было делать. Это совершенно очевидная ситуация.

Другое дело, что, как мне представляется, небо над Донецком надо было закрывать с самого начала. Нужно было сделать все возможное, чтобы исключить полеты гражданских самолетов над этой территорией. Кто за это лично ответственен, я вам сказать не могу. Думаю, что украинская сторона может назвать эти имена.

[Евгений Бунтман]
― Вы говорите совершенно очевидные вещи.

[Дмитрий Быков]
― Совершенно очевидные вещи.

[Евгений Бунтман]
― Абсолютно очевидные, может быть, банальные.

[Дмитрий Быков]
― Вы же и хотите услышать от меня банальные вещи. Мы только их и можем сказать. Вы же не ждёте, что я, подобно Сергею Маркову, скажу вам, что малазийский «Боинг» был сбит по приказу украинской стороны, по приказу киевского министра обороны.

[Евгений Бунтман]
― Нет, я достаточно хорошо представляю разницу между Сергеем Марковым.

[Дмитрий Быков]
― Да. Сергей Марков истинный патриот и красавец. А я ― нет.

[Евгений Бунтман]
― Тем не менее, эти очевидные, понятые вам вещи…

[Дмитрий Быков]
― Всем. Всем, кто читал материалы расследования. Всем, кто видел иллюстрации, всем, кто слышал переговоры. Всем, кто представляет себе контекст. Мы это понимаем.

И я абсолютно уверен, что российская власть не питает на этот счет тоже никаких заблуждений.

[Евгений Бунтман]
― Почему же надо было городить такую пирамиду глупостей?

[Дмитрий Быков]
― А вот здесь интересный момент. Некоторые думают, что это такое несколько бандитское, несколько блатное желание тупо уходить в « несознанку». Нет. Это наглое бравирование своей способностью ничего не признавать: «вы это съедите, потому что мы ядерная держава. Вы съедите все».

Наглость российской пропаганды ― все эти распятые мальчики, все эти ведра с дерьмом в студии и все эти, простите, изгнания экспертов чуть ли не ногами — это тоже все… Понимаете, лексикон пропаганд ы мог быть другим. Когда-то Пастернак говорил Тарасенко: «А что они не призовут интеллигенцию? Мы бы им всю эту пропаганду вели гораздо лучше», — ну, конечно, это он издевался.

Но проблема-то в том, что им не надо лучше. Им надо демонстрировать предельную наглость: Это будет отвратительно, и вы будете это хавать ― а мы имеем право. Понимаете? «Гуляй, братва, гуляй, рванина». И это гуляние по буфету происходит от сознания своего права. Это такая форма ресинтимента, такой рабской гиперкомпенсации. Не просто измываться, а измываться глумливо. Да, хорошо ― пусть глумятся. Но оттянутая пружина ударит больнее, вот и все.

[Евгений Бунтман]
― То есть, надежды у тех, кто это продуцирует….

[Дмитрий Быков]
― У них никакой надежды точно нет. У них в душе ад.
berlin

// "ТАСС", 21 апреля 2019 года

Дмитрий Быков пришел в сознание

Писатель дышит сам, отметил председатель редакционного совета "Новой газеты" Дмитрий Муратов.

Писатель Дмитрий Быков, госпитализированный в Уфе 16 апреля, находится в сознании и может говорить. Об этом сообщил в воскресенье ТАСС председатель редакционного совета «Новой газеты» Дмитрий Муратов.

«Он пришел в сознание. Разговаривает и командует. И дышит сам», — сказал Муратов.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков читает СИГНАЛЫ // АРДИС, 19.03.2019




ЛИТРЕС: Дмитрий Быков читает СИГНАЛЫ

длительность: 06:57:47

«История пропавшего в 2012 году и найденного год спустя самолета „Ан-2“, а также таинственные сигналы с него, оказавшиеся обычными помехами, дали мне толчок к сочинению этого романа, и глупо было бы от этого открещиваться. Некоторые из первых читателей заметили, что в „Сигналах“ прослеживается сходство с моим первым романом „Оправдание“. Очень может быть, поскольку герои обеих книг идут не зная куда, чтобы обрести не пойми что. Такой сюжет предоставляет наилучшие возможности для своеобразной инвентаризации страны, которую, кажется, не зазорно проводить раз в 15 лет».

Дмитрий Быков

В романе, прочитанном автором в студии «Ардис», рассказана история с затерянным самолётом, которую автор преподносит в увлекательной и приключенческой форме, с героями, любовью и язвительной, но несколько метафизической сатирой.


«в каждом заборе должна быть дырка» (с)
berlin

Фрагмент интервью с Евгением Водолазкиным // "Радио Балтика", 27 июля 2016 года

aviator.jpg

Писатель Евгений Водолазкин: «Авиатор» — это моё признание в любви Петербургу

<...> В литературе «как» порой важнее, чем «что», потому что «как» является «что». И каждый мой роман имеет свой особый стиль и свои особые приёмы. Переносить приёмы, мне кажется, неправильно. Они успешны до тех пор, пока они существуют только в одном романе. Я абсолютизирую, потому что какие-то приёмы и свои фирменные фишки я переношу. Но в целом я никогда этого не делаю. Кстати говоря, мне приятно, что уважаемый мной Дмитрий Быков, говоря по радио о романе «Авиатор», особо выделил, что я не стал злоупотреблять использованием того, что я изобрёл в «Лавре», а начал с самого начала. <...>

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 15 апреля 2016 года:

«Как вам «Авиатор» Водолазкина?»

Я только сегодня дочитал книгу. Мне кажется, она должна как-то во мне уложиться. Мне пока нравится одно — что эта книга совсем другая, что наработки «Лавра» не продолжаются, что автор не едет на готовом успехе. Вот это меня восхищает. И там есть несколько кусков выдающейся художественной силы. И достигается это не за счёт шокирующих подробностей или за счёт внезапных ходов сюжета, а за счёт чисто языковых средств — неуловимых сломов языка. Очень филологичный роман. Я просто очень люблю Водолазкина самого как человека, как явление. Здесь я пристрастен.
berlin

Дмитрий Быков (фотография)



лекторий палит "suhoi zakon" ДБ: "ДБ подарили банку рыжиков - срочный вопрос: съесть с водочкой в аэропорту или довезти?) Боюсь, опаздываем на рейс) не успеем"

<...> Что я сделал с подаренной мне банкой солёных рыжиков? Я убедился, что солёные рыжики стоят своей славы. И я, конечно, угостил мать, воротясь. В общем, мы уже банку съели. Правда, она была количественно очень невелика. Большое спасибо дарителям. <...>

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 1 июля 2016 года
berlin

Елена Жихарева // "Русский пионер", 14 апреля 2016 года

fahrrad-im-wasser-4.jpg

Безумные современники

Накануне на Другой сцене театра "Современник" прошли Пионерские чтения журнала "Русский пионер", посвященные теме "Безумие". Редактор ruspioner.ru Елена Жихарева внимательно выслушала колонки психиатров, шахматистов, артистов, музыкантов, поэтов и писателей и убедилась, что апрельский номер точно вдохновит читателей "РП" — если не на безумия, то уж точно на безумства.

<...>

Будущего шахматного чемпиона на сцене сменил писатель Дмитрий Быков, который описал загадочный, почти безумный случай из своей жизни о встрече с двойниками. Но перед тем как он прочел свою колонку, Андрей Колесников рассказал другой безумный случай из биографии Дмитрия Быкова:

— Дмитрий Быков по моим наблюдениям состоит из удивительных случаев, некоторым из них я сам был свидетелем. Про один не удержусь и расскажу: это было уже много лет назад в одной увеселительной поездке по Швейцарии. Это был пресс-тур для журналистов. В какой-то момент все, конечно, стали купаться в Женевском озере. Все просто купались, и только Быков вынырнул с криком, что нашел на дне велосипед. Мы вытащили на берег этот велосипед, который с нами еще целую неделю путешествовал по всей Швейцарии. Абсолютно новый велосипед, и как он оказался в Женевском озере, ведь никто никогда не узнает. Только Быкову было известно, он же знал куда нырять. Мы таскали этот велосипед до самого аэропорта, потому что Быков, конечно, хотел увезти его с собой. Но в аэропорту выяснилось, что за перевозку женевского велосипеда придется заплатить. Разумеется, велосипед так и остался в аэропорту. Дмитрий с негодованием его бросил и с облегчением улетел в Москву.

<...>
berlin

Дмитрий Быков (опрос) // "Комсомольская правда", 6 ноября 2015 года

.
charlie_hebdo.jpg

Кто-то еще Шарли?

Есть люди, и есть мрази. Ко вторым относятся так называемые журналисты-карикатуристы из французского еженедельника «Шарли эбдо». Которые на этот раз решили посмеяться над авиакатастрофой над Синайским полуостровом российского самолета А321. И посвятили этой трагедии две карикатуры и одну шутку в свежем номере своего журнала.

На первой карикатуре на бедуина с автоматом сверху падают детали фюзеляжа, двигатель, шасси и пассажир самолета, а подпись гласит: «Исламское государство: Россия интенсифицирует бомбардировки». На второй карикатуре, озаглавленной «Опасности российских лоу-костеров» живой череп на фоне горящего самолета изрекает: «Надо было мне лететь Air Cocaine». В этом, якобы, обыгрывается еще и недавний скандал с арестованными в Доминиканской республике двумя пилотами, перевозившими наркотики. А в довесок шуточка, что для террористов ИГ (запрещенной в России радикальной организации - ред.), будто бы сбивших российский самолет, это был «единственный способ добыть 224 порции бесплатной еды».


<...>

ВОПРОС ДНЯ: Где кончается свобода слова и начинается подлость?

<...>

Дмитрий Быков, писатель, журналист:

— Эту тему я не буду комментировать.

<...>
.
berlin

Дмитрий Быков // "Собеседник", №42, 4-10 ноября 2015 года

.
d291545ab5f4.jpg

Почему Путин промолчал об авиакатастрофе

Самая крупная катастрофа в истории российской авиации отрезвила всех. Даже тех, для кого все средства были хороши. Даже тех, кто с особенным усердием вбивал клин между согласными и несогласными, травил пятую колонну или клеймил агрессивное большинство. Россия, по-моему, – могу ошибаться, но непохоже – впервые по-настоящему задумалась о том, куда она зашла. Расколовшийся надвое самолет стал страшным символом разрушенного общества, в котором нет единства ни по одному вопросу вплоть до азбучных, элементарнейших.

Россия ужаснулась, и это первый за последнее время серьезный шок. Можно гадать о том, почему таким шоком не стал Донбасс или катастрофа малайзийского лайнера, – может, лайнер был чужой, хотя на нем тоже были дети, а может, реальность войны не до всех дошла, потому что не всех коснулась.

Мало кто может представить себя под обстрелом, но к морю-то летают все. Люди сочувствуют, увы, только тем, на чье место могут себя поставить; мы, писал Солженицын, способны объять только ту часть правды, в которую уперлись лбом. Пассажирами рейса «Когалымавиа» себя могут представить все: ни больших денег, ни особого статуса для такого полета не нужно. Старая техника, страх перед террором (все больше становится мест, над которыми страшно летать, и не сами ли мы приложили к этому руку?) и, главное, раскол в полете: в первый момент, когда до многих еще попросту не дошел масштаб происшедшего, начались привычные взаимные упреки. Стали отслеживать реакцию украинцев, цитировать уродов, которые радуются беде, а потом оказалось, что у этих уродов российские IP... А некоторые пошли праздновать Хеллоуин, а другие кинулись на них ябедничать, и непонятно еще, что хуже... И только когда появились в сети фотографии и биографии погибших, последние их дневниковые записи и предполетные твиты, до большинства стало доходить.

Доходить, в частности, стало то, что смерть может настигнуть в любой момент, и какими мы тогда останемся? Вот такими, каковы мы сейчас? Непримиримыми? Запуганными? Озлобленными? Отыскивающими друг в друге, к чему прикопаться?

Ведь сейчас ничего, вообще ничего нельзя сказать, чтобы не оказаться тут же всеобщим врагом: потому и президент молчал, и я впервые понимаю его молчание и не хочу использовать его как предлог для очередного нападения. Может, он молчал, потому что тоже потрясен? Потому что он сделал мир гораздо более опасным местом и вдруг понял это? Потому что не хочет немедленно искать или изобретать виновных, а надеется действительно разобраться?

Сегодня Россия начинает медленно осознавать, до какой степени она разрушена и разорвана. И у нее, в отличие от падающего самолета, есть время и возможность остановить этот распад. Жаль только, что за осознание очевидных вещей приходится платить такой ценой. Но для тех, кто забыл заповеди, другого выхода не бывает.
.