Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

berlin

Дмитрий Муратов (фрагмент радио-эфира) // "Эхо Москвы", 11 сентября 2020 года




программа «Особое мнение»


[Дмитрий Муратов:]
― Но как-то [Леонид] Ринк соединился с этой историей. Кто-то же ему дал приказ. У нас в телевизионный эфир просто так, без пропуска, без приглашения, без обговаривания темы не приходят, да ведь?

[Ирина Воробьева:]
― Наверное, я не знаю, честно говоря.

[Дмитрий Муратов:]
― Не приходят. Зовут и говорят: «Вот хотелось бы услышать вашу точку зрения по этому вопросу». Каким-то образом срифмовали Ринка с Навальным. Каким-то образом сблизили их. И, конечно, у меня возникают соответствующие мысли по другому поводу, Ира. Я напомню, что в апреле прошлого года наш сотрудник, наш обозреватель Дима Быков и ваш ведущий программы вылетел из аэропорта Екатеринбурга в Уфу, где у него был вечер и потом встреча с однополчанами по армии. И туда он приземлился в коме. Я полетел туда с одним из выдающихся нейрохирургов-реаниматологов одной из лучших, просто потрясающей клиники, и мы нашли Быкова, собственно говоря, в состоянии полного покоя. Он был в коме.

Там еще, слава богу, оказался Юра Шевчук, у которого был первый день отпуска или второй (он к маме поехал), и вот мы сидели и думали вместе с врачами, прекрасными уфимскими врачами — нижайший им поклон, — что делать дальше. И было принято решение, что его надо вывозить в абсолютно интенсивную реанимацию с другим обеспечением, с другим оборудованием, другими аппаратами. Это было только в этом федеральном центре.

Я тогда не придал ничего значения. Я каюсь. Ну, Быков, ну, чего-то, может, съел, чем-то отравился.

[Ирина Воробьева:]
― Может быть, проблемы со здоровьем.

[Дмитрий Муратов:]
― Может, проблемы со здоровьем. Мало ли что. Ну, случилось. Потом, Быков же трудоголик абсолютный. Он же пашет круглосуточно. Вдруг это такое переутомление. Я даже жалею теперь, что я совсем не конспиролог. Видимо, уже мне поздно.

[Ирина Воробьева:]
― Что с самого начала…

[Дмитрий Муратов:]
― Что с самого начала… А дальше было вот что, Ира. А дальше мы поняли, что нам нужно вызывать самолет санитарной авиации. Газета наша — у нас есть страховой медицинский фонд — оплатила этот самолет. И «Як» уже летел в Уфу с двумя врачами-реаниматологами на борту. И потом только нам пилот сообщает, что из Министерства здравоохранения поступила команда развернуть самолет и не лететь в Уфу. Я никогда об этом не рассказывал.

[Ирина Воробьева:]
― Я этого не знала.

[Дмитрий Муратов:]
― Ну да, я и не рассказывал. Мы страшно удивились. Оплачен самолет, скоро должен приземлиться. Там час полета остался до Уфы. А потом пытаются отозвать того врача, с которым я прилетел. А потом говорят, что, видите, Минздрав считает, что не надо перевозить, пускай остается там.

[Ирина Воробьева:]
― Какая знакомая история.

[Дмитрий Муратов:]
― Так я и говорю, когда это произошло с Навальным, я просто вижу как: вот аэропорт, это происходит перед полетом, чтобы в полете уже, собственно говоря, всё произошло. Человек после полета в состоянии комы. Затем его нужно эвакуировать в более интенсивные медицинские условия — я не знаю, как это точно звучит — в другие протоколы лечения. Но в это время начинает вдруг все тормозиться каким-то непонятными приказаниями, как у нас с Быковым в воздухе пытались развернуть самолет.

[Ирина Воробьева:]
― Но не развернули.

[Дмитрий Муратов:]
― Пилот сказал: «Я через 10 минут обязан буду подчиниться приказу и развернуться, сменить курс». Нечего скрывать, я тогда — я никогда этим не то что не пользуюсь, у меня и возможности, прямо скажем, такой нет, я очень редко общаюсь, кроме как на встречах с главными редакторами, с руководителями государства и членами правительства; собственно, все мои контакты фактически этим, чаще всего ограничиваются, — я позвонил одному из тех людей, которых знал по этим встречам. Он занимал и сейчас занимает один из самых высоких постов. Я ему очень благодарен, но без его согласия… С удовольствием, если он мне скажет, что я могу назвать его фамилию, я назову.

И через 8 минут пилот сообщил, что откуда-то с небес прилетел приказ, что он может продолжать — это был кремлевский приказ, — что он может продолжать полет. А врач, который и так не хотел покидать больного, получил приказ, что он может остаться.

[Ирина Воробьева:]
― То есть когда это всё происходило с Навальным, мы удивлялись и думали, что это, может быть, какая-то история… может быть, омские врачи видят чего-то, что не видим мы.

[Дмитрий Муратов:]
― Что-то где-то сбилось, куда-то легли спать немецкие летчики, еще что-то… Вполне вероятно, всё в мире не связано. Но когда я сейчас понимаю, что с Быковым действовал точно такой же алгоритм: гостиница, аэропорт, самолет, кома, больница скорой помощи и дальше — торможение в небесах в буквальном смысле…

Я не хочу делать выводов, Ира, ты знаешь, я не политолог. Где-то я услышал на дня хорошую фразу, что «правды нам недостаточно, нам нужны факты». Я тебе рассказываю только факты. Они таковы. Вот факты про Ринка, нынешнего нашего эксперта-пропагандиста. Вот факты про эвакуацию Быкова. Факты про Политковскую, как это происходило, я рассказывал: самолет, кома, разбили анализы, больница.

[Ирина Воробьева:]
― А у Политковской тоже разбили анализы?

[Дмитрий Муратов:]
― Разбили в аэропорту. И рвотные массы и кровь — всё потерялось. Первое, что было сделано в аэропорту. И вот Ринк, который неизвестное количество порций, этих ампул куда-то передал. И вот как-то у меня в голове невольно сползаются пазлы. Я гоню их прочь, я не хочу верить во всё это. Да?

[Ирина Воробьева:]
― А про Быкова тут возникает вопрос. Когда получилось привести Дмитрия в Москву, у него же не нашли ничего или не искали? То есть версия с отравлением, она когда появилась-то?

[Дмитрий Муратов:]
― Ни Быков сам, ни я ни в какое отравление не верили. Но состояние его было таково, что никакое иное объяснение не проходило. И мы забыли про это на весь этот год вплоть до того, что произошло в городе Томске, а затем продолжилось в городе Омске. И еще раз: и там и там врачи-то действовали правильно. Начальство медиков действовало как чиновники, подчиненные силовым структурам. А врачи действовали как врачи, как их учили, по своему опыту, интенсивно.

И, кстати, так же действовали врачи… я понимаю, что происходило с Политковской: ее не хотели допустить в Беслан для того, чтобы она привезла Масхадова для переговоры с террористами, этими садистами в 1-й школе. И тогда врачи тоже… Тогда не было такого оборудования, как сейчас, но тогда врачи — я уже рассказывал и повторю — сумели ее вытащить с того света, обложив двухлитровыми бутылями от кока-колы, наливая туда почти кипяток, обкладывая ее тело, чтобы у поднялось… у нее нижнее было — 20, верхнее — 40. И вот мы сидели у ее кровати с Сережей Соколовым инфекционном отделении Ростовской больницы. Лежала Политковская, обложенная этой кока-колой и пепси-колой с кипятком — и потихоньку розовела.

Ничего не раскрыто. Дело по Политковской не раскрыто. По Быкову даже и не возбуждалось. По Навальному, как известно, решили дело не возбуждать, поскольку для этого нет оснований, кроме того, что человек на тот свет чуть не попал. Должны быть какие-то основания. Ну, мало ли его убили. Но основания какие, что убили? Мало ли что случилось.
berlin

в эпикризе стоит «отравление неясной этиологии, интоксикация»...




Яд как часть традиционных ценностей

О вероятных причинах отравления Навального.

Collapse )

Отравление Навального заставляет по-другому взглянуть на историю с Дмитрием Быковым. Та же цепочка событий. Летел из Екатеринбурга в Уфу, утром чай и кусок ветчины, в самолёте стало плохо, кома, реанимация, диагноз — гипергликемический криз. Я не говорю, что это не так.

Просто вдруг появляются варианты, которых в нормальном обществе быть не может. Которых ещё недавно мы не обсуждали, за их полной фантасмагоричностью.

А теперь из фантасмагории они превращаются в одну из вероятных причин. Власть же утверждает традиционные ценности, а в состав традиционных средневековых ценностей традиционно входит благочестивая Екатерина Медичи и Александр Борджиа.

Юлия Латынина // «Новая газета», №90, 21 августа 2020 года

Добрый вечер! Это Юлия Латынина и программа «Код доступа», как всегда в этом время, за неделю. Я хочу начать с хороших новостей, потому что Диме Быкову, с осторожностью мы можем сказать, что лучше. Вообще, чтобы было понятно, у него никогда не было никакого инсульта, никакого инфаркта сердца. Это вот то, что пишет всё ИТАР-ТАСС. Поздравляю ИТАР-ТАСС соврамши. Был у него гипогликемический криз и кома, и отёк мозга от этого. Это очень серьёзно. От этого, действительно, можно умереть. Это связано с диабетом.

Юлия Латынина в программе «Код доступа» // «Эхо Москвы», 20 апреля 2019 года


«Врачи не могут определить причины вот этой истории. То есть причина — это скачок сахара, но причину скачка сахара они определить не могут. Потому что он возит с собой глюкометр, и он мерил свой сахар, очень тщательно и внимательно относится к своему здоровью», — цитирует журналиста [Алексея Венедиктова] РИА «Новости».

// «Газета.ru», 24 апреля 2019 года


Мне мой врач, реаниматор, который мною занимался, сразу сказал: «Мы можем поставить вас на ноги, но причину пока найти не можем. Это долгое дело».

Я за это время успел прочитать массу комментариев хорошо осведомленных людей. И диабет-то у меня (почему-то диабет считается унизительной буржуазной болезнью, поэтому её очень любят приписывать), но должен вас огорчить, что диабета у меня нет: я очень следил, чтобы его у меня не было. И гипертония-то у меня, но и гипертонии нет — представляете, беда какая! И кроме того, не было у меня никаких ни алкогольных, ни наркотических излишеств, которые стали подозревать сразу наиболее простые сердца. Я не знаю, чем я отравился; не знаю, из-за чего у меня случился этот скачок, и не понимаю, почему я фактически в самолете на Уфу потерял сознание, из-за чего мне пришлось лекцию об анекдоте и встречу с однополчанами уфимскими пришлось перенести. Там меня довольно быстро ввели в искусственную медикаментозную кому, после этого отправили в Москву, и здесь в Москве я на четвертый примерно день пришел в себя. <...> Я довольно быстро восстановился, без каких-либо проблем.

Дмитрий Быков в программе «Один» // «RTVi», 26 апреля 2019 года

«Ровно то, что я знаю, я и сказал. Я съел что-то не то, что запустило неправильную реакцию. А кто мне в этом помог или это был мой личный выбор, я сказать не могу, это будут исследовать врачи», — сказал Быков «Интерфаксу» в пятницу.

// «Интерфакс», 26 апреля 2019 года

Абсолютно всё одинаково. И так же обильная испарина, и так же скорая потеря сознания, и так же после этого старательное распространение некими каналами слухи об инсульте, об отёке мозга. Т.е. это копия — один в один. Слава Богу, в моём случае всё это оказалось неправдой. <...> Меня много раз проверяли. У меня в эпикризе стоит «отравление неясной этиологии, интоксикация». Потом у меня много раз были внезапные вспышки температуры. Ну, в общем я полгода примерно приходил в себя. Но старался делать так, чтобы это было моим частным делом.

Дмитрий Быков // «RTVi», 20 августа 2020 года
berlin

Дмитрий Быков // «Русский пионер», №1(95), февраль-март 2020 года

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 4-го февраля 2020 года:

«Рассказ «Красный стакан» – это глава из «Истребителя»?»

Нет, не совсем. Рассказ «Красный стакан» — версия «Голубой чашки» («Голубая чашка» глазами Маруси) — это, скорее, такие отхожие промыслы, отходы от «Истребителя». Тема одна и та же, и там, и там главные герои — летчики. Но ведь летчик — главный герой «Голубой чашки», отсутствующий главный герой, стержень повествования. Он потом появляется на своем самолете, скорее всего, и они на него смотрят. Военный летчик — главный герой эпохи, и для кавалериста Гайдара это, конечно, трагедия. Я думаю, что «Истребитель» про другое, но летчик Потанин — да, это оттуда.

рубрика «Урок литературы»

Красный стакан

Писатель Дмитрий Быков демонстрирует итоги своего нового литературного эксперимента, жертвой которого на этот раз становится повесть «Голубая чашка» Аркадия Гайдара. Дмитрий Быков дал в сторону, конечно, от колеи. Впрочем, жертва не должна быть в обиде. Скорее, могла бы быть даже благодарна: сделано с душой. И только для читателей «Русского пионера».

Автору этих строк всегда нравился рассказ Гайдара «Голубая чашка», но ему было ужасно интересно узнать, что происходит в тот августовский день, когда герой рассказа с шестилетней дочерью Светланой отправился из дома куда глаза глядят. Мы знаем, что у него с женой Марусей некоторые временные трудности, что накануне к ней приезжал полярный лётчик и что на следующий день она вдруг, ничего не объяснив, засобиралась в город. И вот, пока отец со Светланой спасают Саньку Карякина от Пашки Букамашкина, наблюдают за учениями Красной Армии, собирают цветы, купаются, ловят ежа, отдают пряники четырёхлетнему Фёдору и обретают взамен дымчатого котёнка,— Маруся что-то делает в городе, и хроника этого дня наверняка рассказала бы нам о 1934 годе, когда этот рассказ написан, немало удивительного.



— Убьёт он тебя,— сказала Маруся, нервно смеясь. Она нервничала весь день, ещё в электричке, которая так медленно ползла по жаре, и теперь, в кафе «Север» на улице Горького, ей тоже было неспокойно. А с чего, казалось бы? Она ничего такого не делала. Ужас как ей надоело быть виноватой. Аркадий умел так молчать, исподлобья на неё взглядывая, так перетаскивать Светлану на свою сторону, так переходить с ней на «мы»: «Что ж, Светлана, не нужны мы ей больше, пойдём мяч гонять»,— что как-то она и в самом деле привыкла, будто всегда ему должна, а ведь что такого? Что она делает сейчас неправильно? И ужасно было это чувство, что он наблюдает, хотя до такого он никогда бы не дошёл. Сказал же он ей когда-то: я, Маруся, конник, а не шпион, я и разведку-то не любил никогда.

— Ну,— сказал Михаил,— это ещё кто кого убьёт.

Он при этом засопел совершенно по-мальчишечьи, и Маруся ещё раз подумала, что, конечно, Аркадий бы его сшиб с ног, если бы захотел, а может, просто так посмотрел бы, что и драки никакой не надо. Он это умел. Аркадий казался иногда старше своих тридцати двух, а Михаилу было двадцать семь, несмотря на всю его суровость. Маруся всё время чувствовала себя старшей, а ей это не нравилось. С Аркадием в последнее время было совсем плохо. Участились припадки, которые почти пропадали, когда он писал, но писать он больше не мог. Всё чаще он часами сидел за столом, глядя в стену, грыз вставочку, потом решительно бросал её и шёл запускать со Светланой змея на пустырь или принимался вдруг учить её боксировать. Это занятия совсем не для девочки, он и хотел мальчика, но потом вдруг смирился — подумаешь, девочка, даже хорошо, мальчиков хороших много, а девочек таких, как моя Маруся, почти нет. И стал растить из неё мальчишку: восхищался, когда она дралась, пел военные песни — большей частью, кажется, своего сочинения,— таскал в дальние пешие походы по окраинам. Всё это не нравилось Марусе, и много ещё чего ей не нравилось.

— Но ты себе много чего не думай,— сказала Маруся.— Мы погулять пошли. А так ничего.

— У нас знаешь как учат?— сказал лётчик, наклоняясь к ней очень доверительно.— Меня товарищ Водопьянов готовит. Личный инструктор мой. Так вот, он когда на Байкале разбился, то понял: неприятности надо преодолевать по мере поступления. Помню, говорит, полз в снегу — и думал: чего там будет, ещё поглядим. А пока — по мере поступления. Вот и я так думаю, да?

— Умный какой,— сказала Маруся и опять нервно засмеялась. Не надо было падать на Байкале и вообще называться героем Водопьяновым, чтобы понять такую простую вещь.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (фрагмент радио-эфира) // "Эхо Москвы", 17 июля 2019 года






[Евгений Бунтман]
― Пять лет трагедии с «Боингом», который был сбит как раз в этот день в 2014 году над зоной боевых действий над Украиной. Насколько важна та история и кто в ней виноват, для вас ясно?

[Дмитрий Быков]
― Для меня ясна, для меня важна.

[Евгений Бунтман]
― Ясно ли, кто виноват?

[Дмитрий Быков]
― Для меня ― ясно.

[Евгений Бунтман]
― И кто же?

[Дмитрий Быков]
― Евгений, у вас какая задача? Меня спровоцировать, хайп устроить? Что вы хотите конкретно?

[Евгений Бунтман]
― Насколько велика ответственность России за это?

[Дмитрий Быков]
― Огромна.

[Евгений Бунтман]
― насколько велика ответственность за то, что не извинились?

[Дмитрий Быков]
― Достаточно серьезная.

[Евгений Бунтман]
― Что нужно было сделать за эти 5 лет, чтобы снять с себя как-то…

[Дмитрий Быков]
― Полноценно участвовать в расследовании, не громоздить вот это растление населения с миллионами абсолютно тупых, фейковых вбросов, пригожинских троллей, говорящих ерунду, с 6-метровым, 6-километровым самолетом, в который стреляли с одной стороны, а попали с другой. С показаниями загадочного украинского диспетчера.

[Евгений Бунтман]
― Испанского. Карлоса.

[Дмитрий Быков]
― Или испанского Карлоса. Не устраивать всего этого. Полноценно и честно участвовать в расследовании. Не опровергать постоянно, причем достаточно грубо, данные международного расследования. Полноценное участие в расследовании было с самого начала возможным, никто Россию от него не отстранял. Она выбрала другую позицию. Ну, вы сами понимаете прекрасно, что здесь надо было делать. Это совершенно очевидная ситуация.

Другое дело, что, как мне представляется, небо над Донецком надо было закрывать с самого начала. Нужно было сделать все возможное, чтобы исключить полеты гражданских самолетов над этой территорией. Кто за это лично ответственен, я вам сказать не могу. Думаю, что украинская сторона может назвать эти имена.

[Евгений Бунтман]
― Вы говорите совершенно очевидные вещи.

[Дмитрий Быков]
― Совершенно очевидные вещи.

[Евгений Бунтман]
― Абсолютно очевидные, может быть, банальные.

[Дмитрий Быков]
― Вы же и хотите услышать от меня банальные вещи. Мы только их и можем сказать. Вы же не ждёте, что я, подобно Сергею Маркову, скажу вам, что малазийский «Боинг» был сбит по приказу украинской стороны, по приказу киевского министра обороны.

[Евгений Бунтман]
― Нет, я достаточно хорошо представляю разницу между Сергеем Марковым.

[Дмитрий Быков]
― Да. Сергей Марков истинный патриот и красавец. А я ― нет.

[Евгений Бунтман]
― Тем не менее, эти очевидные, понятые вам вещи…

[Дмитрий Быков]
― Всем. Всем, кто читал материалы расследования. Всем, кто видел иллюстрации, всем, кто слышал переговоры. Всем, кто представляет себе контекст. Мы это понимаем.

И я абсолютно уверен, что российская власть не питает на этот счет тоже никаких заблуждений.

[Евгений Бунтман]
― Почему же надо было городить такую пирамиду глупостей?

[Дмитрий Быков]
― А вот здесь интересный момент. Некоторые думают, что это такое несколько бандитское, несколько блатное желание тупо уходить в « несознанку». Нет. Это наглое бравирование своей способностью ничего не признавать: «вы это съедите, потому что мы ядерная держава. Вы съедите все».

Наглость российской пропаганды ― все эти распятые мальчики, все эти ведра с дерьмом в студии и все эти, простите, изгнания экспертов чуть ли не ногами — это тоже все… Понимаете, лексикон пропаганд ы мог быть другим. Когда-то Пастернак говорил Тарасенко: «А что они не призовут интеллигенцию? Мы бы им всю эту пропаганду вели гораздо лучше», — ну, конечно, это он издевался.

Но проблема-то в том, что им не надо лучше. Им надо демонстрировать предельную наглость: Это будет отвратительно, и вы будете это хавать ― а мы имеем право. Понимаете? «Гуляй, братва, гуляй, рванина». И это гуляние по буфету происходит от сознания своего права. Это такая форма ресинтимента, такой рабской гиперкомпенсации. Не просто измываться, а измываться глумливо. Да, хорошо ― пусть глумятся. Но оттянутая пружина ударит больнее, вот и все.

[Евгений Бунтман]
― То есть, надежды у тех, кто это продуцирует….

[Дмитрий Быков]
― У них никакой надежды точно нет. У них в душе ад.
berlin

// "ТАСС", 21 апреля 2019 года

Дмитрий Быков пришел в сознание

Писатель дышит сам, отметил председатель редакционного совета "Новой газеты" Дмитрий Муратов.

Писатель Дмитрий Быков, госпитализированный в Уфе 16 апреля, находится в сознании и может говорить. Об этом сообщил в воскресенье ТАСС председатель редакционного совета «Новой газеты» Дмитрий Муратов.

«Он пришел в сознание. Разговаривает и командует. И дышит сам», — сказал Муратов.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков читает СИГНАЛЫ // АРДИС, 19.03.2019




ЛИТРЕС: Дмитрий Быков читает СИГНАЛЫ

длительность: 06:57:47

«История пропавшего в 2012 году и найденного год спустя самолета „Ан-2“, а также таинственные сигналы с него, оказавшиеся обычными помехами, дали мне толчок к сочинению этого романа, и глупо было бы от этого открещиваться. Некоторые из первых читателей заметили, что в „Сигналах“ прослеживается сходство с моим первым романом „Оправдание“. Очень может быть, поскольку герои обеих книг идут не зная куда, чтобы обрести не пойми что. Такой сюжет предоставляет наилучшие возможности для своеобразной инвентаризации страны, которую, кажется, не зазорно проводить раз в 15 лет».

Дмитрий Быков

В романе, прочитанном автором в студии «Ардис», рассказана история с затерянным самолётом, которую автор преподносит в увлекательной и приключенческой форме, с героями, любовью и язвительной, но несколько метафизической сатирой.


«в каждом заборе должна быть дырка» (с)
berlin

Фрагмент интервью с Евгением Водолазкиным // "Радио Балтика", 27 июля 2016 года

aviator.jpg

Писатель Евгений Водолазкин: «Авиатор» — это моё признание в любви Петербургу

<...> В литературе «как» порой важнее, чем «что», потому что «как» является «что». И каждый мой роман имеет свой особый стиль и свои особые приёмы. Переносить приёмы, мне кажется, неправильно. Они успешны до тех пор, пока они существуют только в одном романе. Я абсолютизирую, потому что какие-то приёмы и свои фирменные фишки я переношу. Но в целом я никогда этого не делаю. Кстати говоря, мне приятно, что уважаемый мной Дмитрий Быков, говоря по радио о романе «Авиатор», особо выделил, что я не стал злоупотреблять использованием того, что я изобрёл в «Лавре», а начал с самого начала. <...>

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 15 апреля 2016 года:

«Как вам «Авиатор» Водолазкина?»

Я только сегодня дочитал книгу. Мне кажется, она должна как-то во мне уложиться. Мне пока нравится одно — что эта книга совсем другая, что наработки «Лавра» не продолжаются, что автор не едет на готовом успехе. Вот это меня восхищает. И там есть несколько кусков выдающейся художественной силы. И достигается это не за счёт шокирующих подробностей или за счёт внезапных ходов сюжета, а за счёт чисто языковых средств — неуловимых сломов языка. Очень филологичный роман. Я просто очень люблю Водолазкина самого как человека, как явление. Здесь я пристрастен.
berlin

Дмитрий Быков (фотография)



лекторий палит "suhoi zakon" ДБ: "ДБ подарили банку рыжиков - срочный вопрос: съесть с водочкой в аэропорту или довезти?) Боюсь, опаздываем на рейс) не успеем"

<...> Что я сделал с подаренной мне банкой солёных рыжиков? Я убедился, что солёные рыжики стоят своей славы. И я, конечно, угостил мать, воротясь. В общем, мы уже банку съели. Правда, она была количественно очень невелика. Большое спасибо дарителям. <...>

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 1 июля 2016 года
berlin

Елена Жихарева // "Русский пионер", 14 апреля 2016 года

fahrrad-im-wasser-4.jpg

Безумные современники

Накануне на Другой сцене театра "Современник" прошли Пионерские чтения журнала "Русский пионер", посвященные теме "Безумие". Редактор ruspioner.ru Елена Жихарева внимательно выслушала колонки психиатров, шахматистов, артистов, музыкантов, поэтов и писателей и убедилась, что апрельский номер точно вдохновит читателей "РП" — если не на безумия, то уж точно на безумства.

<...>

Будущего шахматного чемпиона на сцене сменил писатель Дмитрий Быков, который описал загадочный, почти безумный случай из своей жизни о встрече с двойниками. Но перед тем как он прочел свою колонку, Андрей Колесников рассказал другой безумный случай из биографии Дмитрия Быкова:

— Дмитрий Быков по моим наблюдениям состоит из удивительных случаев, некоторым из них я сам был свидетелем. Про один не удержусь и расскажу: это было уже много лет назад в одной увеселительной поездке по Швейцарии. Это был пресс-тур для журналистов. В какой-то момент все, конечно, стали купаться в Женевском озере. Все просто купались, и только Быков вынырнул с криком, что нашел на дне велосипед. Мы вытащили на берег этот велосипед, который с нами еще целую неделю путешествовал по всей Швейцарии. Абсолютно новый велосипед, и как он оказался в Женевском озере, ведь никто никогда не узнает. Только Быкову было известно, он же знал куда нырять. Мы таскали этот велосипед до самого аэропорта, потому что Быков, конечно, хотел увезти его с собой. Но в аэропорту выяснилось, что за перевозку женевского велосипеда придется заплатить. Разумеется, велосипед так и остался в аэропорту. Дмитрий с негодованием его бросил и с облегчением улетел в Москву.

<...>