Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

berlin

Дмитрий Быков (комментарий) // «Facebook», 23 августа 2020 года

Аркадий Рух («Facebook», 23.08.2020):

#рухлит

Долго не мог понять, зачем в русской литературе Куприн. Кажется, понял.

Удивительное ведь дело: два главных толстовских наследника, Чехов и Горький — писатели абсолютно холодные, отстранённые, даже фотографические. Это при том, что сам Л.Н. — человек страстный, живо воспринимающий всё, им описываемое. Вот эту вот страстность и наследует Куприн, писатель откровенно слабый на фоне Чехова и Горького.

Буду эту мысль думать дальше.






из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Ну уж не слабый. Нерасчётливый, но сильный. Класса Грина, а Грин велик. Оба основатели южной школы, так что Бабель пришёл на готовую почву. Одесская литература началась с Гамбринуса и Обиды.

Аркадий Рух: На фоне Чехова, Горького и даже Бунина, коего я терпеть не могу — безусловно, слабый. И заметь, «сильный» и «великий» — разные понятия. Радищев велик, хотя и полный графоман при этом. Эренбург велик — но никак не силён. А например Паустовский — писатель очень сильный, но точно не великий. Одно дело мера таланта, другое — как этот талант смог реализоваться, третье — оказанное влияние на последующую литературу. Куприн всю жизнь делал совершенно ученические ошибки на уровне не то что композиции, но даже сюжета. Но вот за эту его чисто толстовскую страстность ему многое простится.

А с южнорусской школой интересно. Формально — да, Куприн. Но по сути-то всё равно Чехов, начиная ещё со «Степи».

К Грину у меня очень сложное отношение, кстати.

Дмитрий Львович Быков: Аркадий Рух Аркаш, прочти «Истребитель». Есть у него такой рассказ малоизвестный.

Дмитрий Львович Быков: В смысле у Грина.

Аркадий Рух: Дмитрий Львович Быков Спасибо, действительно, не читал, обязательно. Но сейчас меня Куприн больше интересует. Понимаешь, кмк, Куприн — это такой недо-Набоков, причём очень ранний. У которого все приёмы настолько на виду, настолько очевидны, что это уже даже фишка. Вот как в «Ночлеге» Авилов случайно попадает на постой к женщине, которую когда-то изнасиловал — и понимает, насколько сломал ей жизнь. Большой художник никогда не использовал бы такой банальный приём. Он столкнул бы Авилова с ДРУГОЙ женщиной, судьба которой заставила бы героя вспомнить собственный грех, и тем самым вышел бы на высокое обобщение. А так сплошная нарочитая литературщина, никакого доверия.

Дмитрий Львович Быков: Аркадий Рух слушай, но неужели ты не плачешь над некоторыми вещами? Типа «Королевского парка».

Аркадий Рух: Дмитрий Львович Быков Плачу, конечно. Но это же не цель литературы — выдавить из меня слезу. Это не так уж и сложно, я вообще очень сентиментален. Среди участников литературных конкурсов есть даже специальный термин — «слезодавилка».


(не)ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е

Александр Степанович Грин
Истребитель

I

Когда неприятельский флот потопил сто восемьдесят парусных судов мирного назначения, присоединив к этому четырнадцать пассажирских пароходов, со всеми плывшими на них, не исключая женщин, стариков и детей; затем, после того как он разрушил несколько приморских городов безостановочным трудом тяжких залпов — часть цветущего побережья стала безжизненной; её пульс замер, и дым и пыль бледными призраками возникли там, где ранее стойко отстукивали мирные часы жизни.

Collapse )

Александр Иванович Куприн
Королевский парк

фантазия

Наступило начало XXVI столетия по христианскому летосчислению. Земная жизнь людей изменилась до неузнаваемости. Цветные расы совершенно слились с белыми, внеся в их кровь ту стойкость, здоровье и долговечность, которой отличаются среди животных все гибриды и метисы. Войны навеки прекратились ещё с середины XX столетия, после ужасающих побоищ, в которых принял участие весь цивилизованный мир и которые обошлись в десятки миллионов человеческих жизней и в сотни миллиардов денежных расходов. Гений человека смягчил самые жестокие климаты, осушил болота, прорыл горы, соединил моря, превратил землю в пышный сад и в огромную мастерскую и удесятерил её производительность. Машина свела труд к четырём часам ежедневной и для всех обязательной работы. Исчезли пороки, процвели добродетели. По правде сказать… всё это было довольно скучно. Недаром же в средине тридцать второго столетия, после «великого южно-африканского восстания, направленного против докучного общественного режима, всё человечество в каком-то радостно-пьяном безумии бросилось на путь войны, крови, заговоров, разврата и жестокого, неслыханного деспотизма,— бросилось и — бог весть, в который раз за долголетнюю историю нашей планеты — разрушило и обратило в прах и пепел все великие завоевания мировой культуры.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №34, 9–15 сентября 2020 года

рубрика «Приговор от Быкова»

На кого бы ещё напасть?

Самое тревожное событие первой сентябрьской недели осталось, увы, почти незамеченным: ФСБ сообщила о предотвращении массовых терактов в школах.


Задержаны 13 человек, 11 из которых входили в закрытую группу в одной из социальных сетей. Они собирались устроить теракты с применением взрывчатых веществ, зажигательных смесей и холодного оружия. Все это у них найдено. Следите за рекламой.

Возможны два варианта: либо все это очередное дело сети [запрещенной в России организации], и тогда приготовиться социальным сетям и любым активистам, либо всё правда, и тогда дело по-настоящему серьёзно. Что нам врут — это настолько не новость, что сделалось уже привычным фоном жизни; но всё поистине ужасно, если нам не врут. Потому что теракт в Беслане, допустим, имел конкретные предпосылки — чеченскую войну, некомпетентность регионального руководства; но что, если предпосылки терактов никуда не делись? Сегодня, допустим, ФСБ их предотвратила — низкий, без преувеличения, поклон; а в будущем что-то не сработало, или группа в социальных сетях научилась конспирироваться, или кто-то возжелал схватить террористов публично и в последний момент и этот момент упустил, — короче, страшно делается при мысли об этих прячущихся по регионам террористах с их взрывными смесями и огнестрельным оружием! Понятно, что школьные расстрелы всегда были проблемой Штатов, где оружие в свободной продаже; если это добралось до нас, дело плохо, но это в конце концов индивидуальный террор, мало ли сумасшедших или затравленных! А вот если это, как нам сообщили, организованная группа, да еще идейная, да еще вооруженная, — чем тогда наше время лучше проклятых девяностых? И чего добилась государственная вертикаль за двадцать лет? Они же всё время повторяют за Столыпиным: дайте России 20 спокойных лет. Ну вот, их дали. И что они сделали?

А я вам скажу, что они сделали. Они уничтожили всю публичную политику, заткнули независимые медиа, убили общественную дискуссию, запретили митинги и устранили (дай бог, временно) лидера оппозиции. Они заменили молодежную политику воспитанием новой опричнины, а во внешней — рассорились с последними друзьями. И в результате последней социально активной группой остались уголовники, а единственным способом протеста — взрывы. То есть они перевели отношения с обществом в режим прямой войны, потому что диалогу с ним не обучены.

Вот чем кончаются двадцать спокойных лет, если понимать их как двадцать лет вытаптывания любого диалога, любой гражданской инициативы и независимой журналистики. Всё загоняется в подполье. И там взрывается.

Так что давайте надеяться, что они соврали. Это, если вдуматься, почти норма.

Д. Быков. ЖД. Бесславные гибриды


Увы, слишком долго и безответственно сходились воины Севера с дряблым коренным населением; податливость и безволие, проникли в кровь северян. Все вырождалось. Актуализация древнего зова удавалась не всегда. Обычно нацию очищали и обновляли войны, но эта новая война радикально отличалась от предыдущих. Офицеры не только с трудом, чуть ли не пинками поднимали солдат в бой, но и сами шли в атаку без особой охоты. Плоскорылов, наблюдая за боевыми действиями с почтительного расстояния через стереотрубу, приходил в отчаяние. Не самому же политруку с высшим военно-богословским образованием хвататься за оружие! Все попытки поднять боевой дух войска регулярными расстрелами перед строем заканчивались ничем. В первый год войны Плоскорылов мог собой гордиться — от рук его расстрельной команды пало в полтора раза больше народу, чем государственники потеряли в столкновениях с хазарами и горцами. Наглые ЖД в разлагающих листовках кричали о чудовищных фактах — солдаты русской армии гибли главным образом от рук соплеменников; Плоскорылов лишь усмехался — знали бы они истинные цифры! Женственный Юг, ценивший комфорт и уют, дрожавший за жалкую человеческую жизнь,— как мог он воевать с титанической варяжской армией, для которой физическое бытие солдата было не дороже ячменного колоса! Но в последний год осуществлять варяжскую стратегию было затруднительно — солдат не хватало даже на кухонный наряд. Расстрелы приходилось производить лишь по праздникам, в дни особенно почитаемых святых,— и боевой дух войска неуклонно падал. Армия была не та, и с каждым днем становилась все более не той. Только Пауков воплями и разносами мог еще внушить войскам священный ужас, но и он в последнее время как будто был не прежний.
Д. Быков "ЖД"

Жителя Стрыя 25-летнего Юрия Дяковского зверски убили 16 апреля 2014 года — по мнению Стрелкова, совершенно справедливо: «Это была диверсионная группа, которая проникла на территорию». Признается Стрелков, что и лично отдавал расстрельные приказы в рамках деятельности учрежденного им военного трибунала: «Там был еще девятнадцатилетний, мы поймали двух из пятерых. Да, эти люди были расстреляны по моему приказу, живым им никто живот не вспарывал. (…) Они были врагами, они прибыли на территорию Славянска с оружием и взрывчаткой. Их поймали местные жители (…) Я не снимаю с себя ответственности за подписанные приказы и за отданные приказы на уничтожение врага. Приказы были подписаны согласно моему пониманию ситуации. Я понимал, что бессудные расстрелы более недопустимы, раз устанавливается власть, раз начинается регулярная война.
Поэтому из имеющихся у меня очень скудных кадров, надо сказать, с точки зрения как образования, так и общих качеств, мне пришлось слепить военный трибунал, взять над ним председательство.
Другого способа обеспечить хоть какую-то минимальную военную законность на территории гарнизона у меня не было, и я об этом не жалею. Приказы были подписаны, четыре человека казнено и один оправдан. (…) Один местный житель — за мародерство, и трое наших бойцов — тоже за мародерство, за пытки, за похищение человека. (…) Всего казнили четверых, причем все были граждане Украины, причем даже те, кто пришли со мной из Крыма, ну и еще примерно столько же; может быть, чуть больше». (…)
Стрелков не боится говорить и о крови непосредственно на своих руках: «Я расстрелял одного убийцу, который перед этим убил одного и ранил двух. (…)
...
(…) Гиркину никто не перечил в Славянске, потому что кто ему перечил, ну были там случаи разные. (…) Я не отождествляю себя с Гиркиным (…) я выполнял все по-честному и по правилам,
а он человек, который придумал какой-то трибунал, да на основании даже советских законов. (…) Трибунал, чтобы убивать русских, украинцев, какая разница.
Что, мало было авторитета, чтобы навести порядок в войсках? Даже в ополчении. Слабовато было с авторитетом? Ну были же подвалы, была же передовая, можно было копать траншеи под обстрелом танковым. (…) Сдается мне, что он не совсем православный человек, что-то в нем есть такое нехорошее».
...
Здрилюк считает, что не стоило расстреливать депутата Рыбака без суда и следствия, его как минимум можно было обменять на кого-то: «Рыбак хотя бы был достойный, имеющий свою позицию. Снял флаг ДНР, он же больше ничего плохого не сделал. Не думаю, что за это ему надо было вспарывать и живот и делать безымянную могилу в речке. (…) Я никакого не имею отношения к этому убийству, а [Стрелков] говорит, что косвенное имеет, — значит, имеет».

О расстреле по военному трибуналу двух ополченцев — Болгара и Луки — за мародерство, чтобы они молчали, потому что, выполняя его приказ, они перепутали дом и застрелили невинную женщину, «Абвер» говорит так:
«В тот момент я был в Донецке, но когда увидел приказ [Стрелкова], был шокирован, это был фарс по поводу трибунала 41 года. (…) Я провел беседу со многими сослуживцами Болгара и Луки. Их туда послали не убивать, они что-то должны были проверить, и они там никого не убивали, они взяли оттуда продукты и теплые вещи, это им вменили как мародерство. Кто-то эту информацию преподнес Стрелкову. По поводу женщины — там была другая история, кто-то дал информацию о якобы наркоторговле в доме цыганского барона. Когда туда зашли, там начали отстреливаться, тогда действительно ранили женщину, но ее спасли. На самом деле барон уже не жил лет восемь в этом доме, там жила порядочная семья».
...
Бесславные гибриды
Стрелков, «Бес», «Абвер»: что они творили на Донбассе и что рассказывают друг о друге сейчас


Но главное – следить за руками, не упустить момент, в котором «мы – самые добрые и самые смиренные» превращается в «мы сейчас всех убьем». Понимаете, вот это и есть основа фашизма.
Основа фашизма – это мир наоборот, мир наизнанку, в котором все добродетели обретают противоположный вид, меняются на противоположные; в котором действительно жестокость становиться доблестью, в которой сочувствие, сострадание объявляется мерзостью, слабостью, преступлением, в котором гуманизм и прогресс являются регрессом.
...
Дмитрий Быков в программе ОДИН (выпуск 263-й) "О фашизме"
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №67, 29 июня 2020 года

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 26-го июня 2020 года:

«Прочтите «Предателю сего»…»

Очень приятно, что люди, которые там были, радостно это услышали. Меня на слабо брать не надо, я не боюсь это читать, раз уж я читаю это вслух, но я думаю их напечатать в «Новой газете», в одном из ближайших выпусков, в разделе «Из лирики», потому что это лирическое стихотворение. Если я допишу к нему вторую часть — а это такая двойчатка, — то, наверное, напечатаю в ближайшее время, если не будет ничего срочного. В любом случае, прятать эти стихи, как вы понимаете, по крайней мере, от своего близкого читателя, я на хочу, на вечерах я намерен это показывать, а нуждается ли это в книжной форме публикации — в этом я совершенно не убеждён. Но спасибо.







Диптих

из лирики этого лета

1

Выдайте подателю сего,
Что у вас имеется в сельпо:
Сахара, погрызенного мышью,
Заморозка в городе пустом —
И канвы, по коей как ни вышью,
Всё равно получится крестом.

Выдайте подателю сего
Всё, чего не жалко на него:
Злого, неприветливого крова,
Дымных перебежек под огнём,
Серого, как день, белья сырого
С девочкой визжащею на нём.

Выдайте подателю сего,
Мне же не давайте ничего:
Ни на поле с кроткими стадами,
Ни на вырожденье класса люкс,
Ни на злобу, ни на состраданье,
Даже на страданье не ловлюсь.

Выдайте положенный провал,
Но ему, тому, кто подавал.
Выдайте окурками, винищем,
Перекур сулите и привал.
Я ж не подавал тут даже нищим,
Даже и надежд не подавал.

Здесь предатель — главное клеймо,
И оно мне выдалось само.
И покуда вовсе не убили,
Плотное, тугое большинство,
Я хочу, чтоб на моей могиле

Выбили «Предателю сего».
Чего? Сего. Вот этого всего.

2

У младенца — соска и подгузник,
У России — армия и флот,
А у меня всего один союзник,
Лишь один соратник. Да и тот —

Будущее. Всё оно исправит,
Вылечит, расставит по местам,
И потомок наш с трудом представит,
Как я выживал тогда и там.

Я его, как сын артиллериста,
На себя годами вызывал, —
А оно придёт и воцарится,
И не спросит, как я выживал.

Светлое, как звёздное скопленье,
Сладкое, как первородный грех,
Вот оно выходит в наступленье,
Наступая сразу и на всех.

Всех оно накажет — злых и добрых,
Всех убьёт с улыбкой ледяной,
И меня — чтоб не мешал мой облик
Оценить записанное мной.

Но оно — союзник ненадёжный,
Слишком сложный, слишком осторожный,
Может задержаться, протупить,
Может вообще не наступить.

Может наступить куда попало,
А сюда, допустим, ни ногой,
Ибо мы из редкого металла
И для нас придуман план другой.

Мы по сорок пятой параллели
Так и будем ехать на осле —
Потому что всех нас пожалели
И меня, беднягу, в том числе.
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №64, 22 июня 2020 года





Репетиция


Вот забава мальчикам,
Радость легендарная:
В городе захваченном
Марширует армия.

Улицы утюжатся.
Шествия стотонны.
Смесь восторга, ужаса,
Злобы и стыдобы.

Где же наши рыцари,
Маршалы, солдаты?
Поздно нынче рыпаться,
Сами виноваты.

Отдавали сами же
Заповеди, залежи,
Приглашали сами же,
Привечали сами же.

Унижали их своим
Пафосным Версалем…
Строили Ерусалим —
Получили Салем.

Танк хрипит натуженно,
Шлем сияет кожано…
Это всё заслуженно.
Им теперь положено.

Время медных празднований,
Цинковых идиллий…
Брали, не опаздывали,
Вот и победили.

Головой покачиваю,
Молча, не грозя.
Городу захваченному
Рыпаться нельзя.

У певца арбатского,
Руганого автора,
Пелось «оккупация» —
Думали, метафора.

Экая анафема
Выпала поэту —
Рифмы да анафоры,
А метафор нету.

Над штыками тусклыми —
Краденое знамя,
Типа чтобы чувствовали,
Типа чтобы знали.

Глупо ждать сочувствия
От стальной твердыни.
Слезы и подкусыванья —
Наш удел отныне.

Девочки глазастые,
Бабы сердобольные,
Тропы партизанские,
Сборища подпольные…

Гордость похоронена,
Вместо воли каша…
Родина-то Родина,
Да уже не наша.

Челядь благодарная
Веселится с голоду.
Марширует армия
По родному городу,

По умолкшим умницам,
По могильным плитам,
По родимым улицам,
Напрочь перекрытым.

Нет, не репетиция —
Это оккупация,
Не учён ютиться я,
Не готов скитаться я.

И не ждите, гарные,
Не случится чуда,
Нету Красной армии —
Выбить их отсюда.
berlin

Дмитрий Быков (видео)




SHOT-TV Channel («YouTube», 06.05.2020):

Полное интервью писателя Дмитрия Быкова с бывшим послом Тапани Бразерусом смотрите в ближайшие время на Youtube-канале SHOT TV специально к эксклюзивной премьере сериала "Невидимые герои" (INVISIBLE HEROES) в России! Дмитрий Быков обсудил с бывшим послом Финляндии в Чили, как удалось спасти приближенных Альенде, почему СССР так и не выступил против Пиночета, и что произошло с Пабло Неруда.

Таппани Бразерус (Tapani Kaarle Heikinpoika Brotherus) — реальный финский дипломат, сын дипломатов и внук ректора Национального Университета Хельсинки, в 1973 году работал в посольстве Финляндии в Сантьяго, пережив в столице Чили военный переворот.

Харальд Эдельстам (Harald Edelstam) — посол Швеции в Чили, реальный дипломат, который сегодня считается легендой. Его именем называются фонд #edelstamfoundation и премия #edelstamprize, присуждаемая за деятельность в защиту прав человека. Имя Эдельстама стало известным в связи с его деятельностью по спасению жизней большого количества оппозиционеров после военного путча в Чили в 1973 году. В фильме есть сцена, где во время осады кубинского посольства танками Пиночета, Эдельстам защищает кубинцев, объявляя территорию посольства Кубы частью Швеции, тем самым вынуждая солдат хунты прекратить стрельбу. Пиночет дал приказ уничтожить Кубинское посольство и его обители оборонялись как могли, но их было слишком много. Эдельстам был депортирован.

Пабло Неруда (Псевдоним Pablo Neruda) — лауреат Нобелевской премии по литературе (1971), лауреат Международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами» (1953), чилийский поэт, дипломат и политический деятель, сенатор республики Чили, член Центрального комитета Коммунистической партии Чили. В сериале есть намек, что великий чилийский поэт Неруда не умер своей смертью в больнице, как это было официально объявлено, — хунта помогла ему умереть. Эдельстам и Бразерус первыми идут за гробом поэта, который везут на кладбище.

Дмитрий Быков встретился с бывшим послом Финляндии в Чили.
berlin

Дмитрий Быков // «Русский пионер», №2(96), апрель-май 2020 года

рубрика «Урок литературы»

Выстрел

Писатель Дмитрий Быков сочинил историю про Пятого, а как будто не сочинил, а списал с кого-то, может — с Третьего, а может — с Первого. А может, и ни с какого. А переживаешь за него по-настоящему: и за Пятого, и за Быкова. А всего-то, кажется: колонка в «Русском пионере». Нет же, не всего-то, а целая.

Пятую неделю Пятый маневрировал в узком коридоре, в душной и влажной местности, поднимая людей в атаку днём и ночью, по идиотскому сигналу из центра, без внятно объяснённого резона, без стратегической необходимости. Ударяло там кому-то в голову, и он вставал. Всё было чужое. В прежних боях он чувствовал себя лучше, и пейзаж ему больше нравился, казался отчего-то родней, хотя что солдат помнит о родине? Так, впечатление. Что-то в воздухе, запахе, составе почвы. Но о своём первом бое он не помнил теперь почти ничего, хотя это был хороший бой, и показал он себя с самой лучшей стороны, лучше, чем на учениях. В центре были им довольны, а ведь не ждали особой прыти от дебютанта. С тех пор всякое у него было, были случаи, когда он попросту отказывался подниматься в атаку — и всегда оказывался прав. Только попусту положили бы солдат, а это ведь люди, так к ним и надо относиться. Последняя передислокация не очень нравилась ему. Ему хорошо было месяц назад, драться там было одно удовольствие — мягкое тепло, рыжие осенние заросли… Ему казалось, что местные к нему относились лучше, чем везде, случалось, что и целовали перед боем, и там он понимал, что делает хорошее, чистое дело. А здесь ему было тесно, здесь ему были не рады, здесь сам воздух казался ему едким. Он вообще не понимал, зачем его сюда перебросили. Он тупо штурмовал ненужную высоту, но при всех усилиях не мог пробиться дальше. Эта высота вообще не была предназначена для жизни, она была чужой и дикой, но Пятый снова и снова поднимался в атаку — из чистого самолюбия. Он должен был это сделать, хотя бы и в узком коридоре в горах, среди сплошного недоброжелательства и чуть ли не партизанщины. О партизанщине он не хотел даже думать.

Несколько раз он заподозрил в руководстве прямой саботаж, потому что его останавливали в шаге от финального штурма. Центр требовал либо не стрелять, — но это ладно, к этому мы привычны, сколько раз приходилось ради затягивания операции воздерживаться от огня, — либо стрелять в воздух, а это вообще никуда не годилось. Кого они хотели запугать? Дело солдата — овладевать расположением противника, внедряться в тылы, дело разведки — изучать чужой язык и хитро пользоваться им в своих целях, а эти демонстративные штурмы — пустая трата сил. Что-то в этой местности злило и даже разъяряло Пятого. Он понимал, что здесь ему не рады, и в этом был дополнительный вызов. Он внушал себе, что солдату не нужна горячая голова, но где вы видели в бою солдата с холодной головой?

В последнее время он вдобавок ссорился с замполитом. Он не понимал, зачем в войсках замполит, какой от него прок и в чём стратегическая выгода. Говорили, что замполит — совесть армии, но Пятый не понимал, зачем солдату совесть. Долгие бессмысленные разговоры с замполитом мешали Пятому. Он не мог нормально функционировать в такой обстановке и несколько раз всерьёз просил замполита заткнуться. Особенно раздражали Пятого ночные беседы. Что ему не спалось по ночам, этой совести войск, дармоеду и демагогу? С такими замполитами мы много не навоюем. Хорошо, если из этого коридора не погонят пинками. А ведь если сюда не войдём мы — немедленно войдут другие. Это уж всегда так бывает — природа не терпит пустоты. Один раз он опередил соперника буквально на четверть часа. Потом, правда, оттуда всё равно пришлось уйти — туда ввели американский контингент, но где уж нам конкурировать с этими белыми касками.

Вот и теперь замполит возник не вовремя. Пятый шёл на штурм, ночной, в условиях пониженной видимости, среди дикой ночной жары — жар исходил, казалось, из самой глубины этой местности, словно рядом извергался вулкан или кипел гейзер. Пятый делал всё возможное, а замполит, идя рядом во главе строя, завёл своё:

— Ты понимаешь, что всё это вообще бесплодно?

— В каком смысле?— огрызнулся Пятый.

— В том, что бессмысленно. Подумай, тебе нужна эта война?

— Я солдат,— буркнул Пятый.— Меня не спрашивают.

— Но своя-то голова у тебя есть?— издевался замполит.— Говорят же, что у тебя своя голова. Вот и подумай, зачем тебе чужая война в чужой земле. А ты, между прочим, мучаешь ни в чём не повинную страну. Она ничем не виновата, просто хочет отделиться и жить сама по себе. А твои начальники — им бы всё геополитика. Чем больше набрал территорий, тем ты круче. А ты с одной территорией не можешь справиться, у тебя экономика в полной заднице, в которой, кстати, и так полно геморроя. Куда тебе ещё? Нет, мы же помешаны на экспансии, нам же главное — овладевать, расширяться…

— Слушай,— сквозь зубы сказал Пятый.— Я при исполнении. Чего ты лезешь? Может, ты вообще на них работаешь?

— Если бы не я,— гордо сказал замполит,— вы все тут вообще бы давно вляпались… не скажу куда…

— Я в таких местах бывал,— с вызовом отвечал Пятый,— в каких ты бы вообще задохся.

— Ваша бы воля — конечно, задохся бы,— заорал замполит.— И тогда всё, полный распад! Ты хоть понимаешь, кретин, что они тебя просто используют? Что ты никому не нужен сам по себе? Тебя о твоих желаниях вообще не спрашивают, козёл! Ты знаешь, как они тебя называют? Ты знаешь, кто ты вообще?!

— Я член Реввоенсовета!— рявкнул в ответ Пятый.

— Член?!— издевательски переспросил замполит.— Да ты знаешь, как они вообще тебя называют, в Реввоенсовете?!

И он употребил такое грубое, зловонное, такое заборное слово, какого в присутствии героического военного, крепкого профессионала, твёрдого патриота не смел произносить никто. Даже центр. Это, что называется, переполнило чашу. И, не дожидаясь приказа, не слыша сигнала сверху, не задумываясь ни о субординации, ни о милосердии, Пятый отчаянно скомандовал:

— ОГОНЬ!!!

*

— Ну что?— сказала она, отдышавшись.— В меня?

Он молчал.

— Ты уже заснул, что ли?— спросила она брезгливо.— Засопел, что ли, сразу? Довольный, как слон…

Он промычал что-то невнятное. Вообще, он не ожидал от себя, что перестанет принимать ненавистные меры предосторожности. Но у него не было другой надежды её удержать. Она была уверенней, красивее, старше всех, кого он знал раньше. Она была умней и самостоятельней его. Он не знал, что она в нём находила.

— И сегодня ещё день опасный,— протянула она.

Он попытался её поцеловать, она отвернулась.

— Учти, аборта я делать не буду,— сказала она после паузы.— Это против моих принципов. Да, вот так, у меня есть принципы, что бы ты там себе ни думал.

Они опять замолчали, глядя в потолок.

— От любви,— сказал он,— бывают дети выносливые, умные и красивые.

— То есть трёх видов,— уточнила она.

— Иногда все вместе.

— Как ты.

— Как я.

Так то от любви, подумала она. А от того, что у меня с этим загадочным, невыносимым, одарённым, интересным, чудовищно эгоистичным и не в меру шустрым человеком,— появится нечто, вобравшее худшие наши черты, что-нибудь красивое, как он, и умное, как я, то есть злобное мстительное чудовище, вечный гадкий утёнок, что же ещё.

Как все женщины этого типа, она была не права в главном и права в частностях. Так что родившийся у них ребёнок много претерпел от ровесников, прежде чем набрался решимости и спас мир.
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №48, 18–24 декабря 2019 года

рубрика «Приговор от Быкова»

Опять 25

Внимание! Данный материал является результатом самоцензуры во избежание разжигания. Все совпадения случайны.

От начала одного вооружённого конфликта нас отделяет четверть века. Не сказать, чтобы эта дата широко отмечалась. Ни тогдашние сторонники, ни тогдашние противники войны не могут сказать, что были правы. Вообще тема взрывоопасная. Попытайтесь сравнить этот юбилей с 25-летием Дня победы в 1970-м, когда это ещё не был главный государственный праздник — но уже основа национального самоуважения, наряду с октябрём семнадцатого и полётом Гагарина. Предметов гордости с тех пор явно не прибавилось, скорее убавилось — октябрь семнадцатого поблёк. Сравните два этих двадцатипятилетия и сделайте выводы, от которых я воздержусь.

Российская трагедия, начавшаяся штурмом города N в декабре 1995 года, далека от завершения. Раздавать оценки и разбираться в последствиях будут даже не дети наши, а внуки. Они же напишут правдивую и полную историю конфликта, который перешёл в горячую фазу не в декабре 1995-го, а гораздо раньше, с убийством председателя горсовета Виталия Куценко 6 сентября 1991 года. Но если вести отсчёт вооружённого противостояния с ельцинского указа №2169 от 11 декабря 1994 г. «О мерах по обеспечению законности, правопорядка и общественной безопасности на территории некоей республики», можно сделать несколько предварительных выводов, которыми стоит руководствоваться в будущем всем борцам с сепаратизмом — явлением, которое у автора этих строк никогда не вызывало одобрения. Видеть в сепаратистах борцов за свободу он отказывался уже в девяностые, на чём и рассорился с множеством коллег.

Во-первых, начинать маленькую победоносную войну с целью поднятия рейтинга в переломные моменты истории недальновидно: война может оказаться скорее бедоносной, а переломные моменты дурно сказываются на боеспособности армии и координации действий командования. Вообще если цель войны не определена внятно, у армии связаны руки, а общество, простите за тавтологию, до предела разобщено, — следует елико возможно избегать вооружённых противостояний. Народу погибнет много, мясорубка будет страшная, а во имя чего — не скажут и главнокомандующие с обеих сторон. Сама же война очень быстро выродится в противостояние одного криминалитета, более циничного, другому, более брутальному, в чём скоро перестанут сомневаться даже западные наблюдатели и журналисты, которым будет прилетать с двух сторон.

Во-вторых, бороться с любыми мятежниками и особенно с восставшими жителями некогда присоединённых территорий имеет смысл лишь тогда, если у вас есть что предложить, если вы распространяете знания и перспективы, а не только воровство и распад. Иными словами, чтобы противостоять Индии, Англия должна быть лучше Индии, британский премьер Эттли — авторитетнее Махатмы Ганди, а с этим в 1947 году были проблемы.

В-третьих, начинать любую войну в эпоху грандиозного распада, пусть даже замаскированного под либеральные реформы, имеет смысл только при широкой (и не только теоретической) международной поддержке, внятной концепции будущего и несомненном военном превосходстве. В противном случае присоединена будет не спорная территория — к вашей, а ваша — к спорной, и упоминать события четвертьвековой давности придётся с крайней осторожностью. Более того — определять границы дозволенного в этом разговоре тоже будете не вы, а региональный лидер. Не думаю, что эти выводы могут сегодня сколько-нибудь помочь России, но точно знаю как минимум одну страну, где они могут очень пригодиться.
berlin

Борис Рожин // "colonelcassad.livejournal.com", 11 ноября 2019 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Открытое письмо Дмитрию Быкову

Активный участник Русской весны в Крыму и на Донбассе Ян Гагин о заявлениях Зильбельтруда о том, что "Крым напрасно стал российским".

Открытое письмо писателю Дмитрию Быкову, считающему https://cutt.ly/LeIKuiI, что Крым напрасно стал российским, от участника «Русской весны 2014 года» в Крыму — практического эксперта в области безопасности Яна Гагина.


Дмитрий, я с уважением отношусь к людям творческих профессий, я и сам отчасти из творческой семьи, моя мама актриса, но хотелось бы, чтобы творческие люди занимались творчеством. У Вас это хорошо получается, у Вас много поклонников, я тоже читал Ваши книги. Но тот предмет, который Вы взялись обсуждать, извините, не в Вашей компетенции. Дмитрий, Вы ничего не понимаете в политике, в военной политике. Вы умный человек. Но Ваша нелюбовь к своей стране — и к МОЕЙ !!! стране — портит все впечатление. Вот я вправе обсуждать эту тему, так как я один из участников событий, на тему которых Вы беретесь рассуждать. Я — один из тех, кто ДЕЛАЛ ЭТУ ИСТОРИЮ, нас было много. Тем более я вырос в Севастополе, здесь живут мои родители и друзья.

Вы, господин Быков, кинули реплику о том, в чем не разбираетесь и разбираться не можете. Вы никогда не были в таких ситуациях, в которой оказались жители Крыма и Севастополя в 2013-2014 гг..

Сейчас прямо тенденция — много молодых, и не очень молодых людей, чаще всего в Москве, имеющих приличный счет в банке, иногда заодно с российским, дополнительное гражданство другого государства, в полном, как говорится, шоколаде, сидя дома на диване, любят рассуждать о судьбах родины и о судьбах мира… Вы просто рассуждаете. Что конкретно сделали на практике для своей страны? Строили ? Защищали? Лечили?

Позвольте начать издалека. 90е годы. Помимо краха империи, крымчан ожидала насильственная украинизация. Как разделить братские народы, разделить язык, веру и поставить границы?… В случае России и Украины все три пункта были выполнены под патронажем иностранных спецслужб. Подчеркну : под патронажем служб стран НАТО, и при серьезном финансировании.

Это самая настоящая военная операция. Она была направлена на противостояние Российской Федерации давнему врагу европейского мира, по крайней мере, так европейский мир считает до сих пор. Я в 90-е был подростком, но прекрасно помню, как в Крым с западной Украины приезжали люди с националистическими настроениями, как агрессивно и нагло себя вели; как военное училище, в которое я собирался поступать, сделали центром базирования национальной гвардии Украины, и это были наемники, по-русски практически не разговаривали…. В военно-морском лицее самые перспективные и талантливые ученики были отобраны для обучения в академиях США и Великобритании, некоторые окончили учебные заведения в обеих странах; думаете, их там учили НАШУ РОДИНУ любить и защищать?!

В 2013 году, когда новоиспеченная бандитская власть в Киеве устроила Майдан, погибли люди и солдаты правопорядка, которые стояли до конца, пытаясь защитить даже не государственность, а народ Украины — то, что происходило в Киеве, это настоящий апокалипсис… Ни один здравомыслящий человек не пожелал бы своей стране такой судьбы…

Но вернемся к Крыму-2014. Почему же так легко удалось собрать в Севастополе отряды самооборон? И митинг на площади Нахимова был настоящим, столько народа тут не собиралось никогда. Просто Севастополь — город высокоинтел-лектуальный. Это город офицеров и военных моряков. Большая часть населения — профессиональные военные, офицеры действующие или отставные. Все они понимали, что если допустить националистическую заразу из Украины сюда, здесь будет литься большая кровь. Будет сценарий Косово или Ливии…Или то, что впоследствии случилось на Донбассе. То же самое было бы здесь, только с участием военно-морского флота. Страшно представить, что могло бы быть.

Люди, которые с видом знатоков рассуждают о «Русской весне в Крыму 2014 года», не представляют, что такое война, что она несет в первую очередь гражданским лицам, таким, как они. Объясню. Во время войны оба воюющих государства интересуют исключительно ресурсы и военнослужащие. Гражданские же лица для них являются исключительно ресурсом, который можно использовать в качестве рабочей силы, или источника имущества... …. Я знаю, о чем говорю, я был на разных войнах в разных «горячих точках»… Не колосится пшеница на полях, не вырастают новые дома, дети не ходят в школу… Только смерть и разрушения всюду. Некоторые этого не понимают, будучи гражданскими людьми, благополучно сидящими на диване, и рассуждающими о том, как бы да кабы.

Итак, что было в Крыму. Так как много профессиональных военных, знающих, что такое дисциплина, то люди самоорганизовались в отряды самообороны. Все — от молодых до пожилых. Это был народный порыв, никто никого не сгонял в отряды, а они появились моментально по всему городу. На их поддержку опирались потом перед референдумом вооруженные силы России. Было много споров и кривотолков о присутствии в Крыму российских спецслужб. Да, присутствие было. Причем были лучшие из лучших специалистов. Главная цель, которую им поставили: не допустить крови и вооруженных столкновений во время референдума, дать возможность жителям Севастополя и Крыма сделать свой выбор самим. И самое главное, не допустить войны.

Россия спасла тысячи жизней, когда-то введя войска в Южную Осетию, Абхазию, а теперь в Крым. Была предотвращена резня. Гражданин Быков в своей сытой и безопасной жизни ни малейшего представления не имеет о значении этого слова…

Возмущение некоторых либералов, осуждающих присоединение Крыма, объяснятся наличием у них на территории полуострова собственных экономических интересов. У одного ресторанчик, у второго гостиничка, у третьего виноделенка… Вместо того, чтобы перерегистрировать свое предприятие в российском правовом поле, они выказывают негодование и требуют вернуть Крым Украине. Да просто «при Украине» было проще вести бизнес, можно «порешать по-свойски» любой вопрос. Просто «порешать», это одно из любимых словечек лексикона бывших хозяев. А мы сейчас требуем, чтобы все было по закону. Считаю, за каждым таким заявлением, как у господина Быкова, стоит личный экономический интерес. Украина была «российской Мексикой».

И что самое отвратительное: Ваше заявление прозвучало на фоне новостей о перемирии и разведении противоборствующих сторон под Петровским в ДНР. Вы позволяете себе высказывания, которые могут раздуть угли гаснущего было пожара войны.

Напоследок хочу сказать, что родители мои и я живем так же в Севастополе. Город заметно преображается, ведется капремонт дорог, строятся и ремонтируются новые парки, скверы, набережные… Зарплаты стали выше, улучшилась медицина, образование…. Да, конечно, есть свои проблемы (а где их нет?), но они, поверьте, решаемы, Москва тоже «не сразу строилась…».

Ян Гагин:

Ян Гагин родился в подмосковном Жуковском. Его мама — актриса Татьяна Клюева, ее самая известная главная роль — в фильме «Варвара краса, длинная коса» режиссера Александра Роу. От звездной карьеры она отказалась, выйдя замуж за одноклассника Дмитрия Гагина — свою первую любовь, а он стал военным моряком и получил распределение в Севастополь. Татьяна отправилась с ним, выбрав судьбу жены офицера. В 1993 году, когда распался СССР и Крым стал украинским, Дмитрий Гагин командовал соединением кораблей черноморского флота — его соединение отказалось присягать новому государству Украина. Потому что присягу офицер дает один раз в жизни — а они уже присягали Советскому Союзу. Сын Дмитрия и Татьяны Ян получил юридическое образование, а дальнейшая трудовая деятельность связана со сферой безопасности.

1. https://sobesednik.ru/obshchestvo/20140719-syn-aktrisy-tatyany-klyuevoy-v-krym-ehali-ne-tusovatsya-a-um
2. http://joursev.ru/2018/03/07/никто-сдувать-пыль-с-журналистов-не-б/
3. https://tsn.ua/ru/ato/kontrrazvedka-sbu-razoblachila-ukrainca-kotoryy-treniroval-serbov-dlya-zahvata-donbassa-i-verboval-studentov-zhurfaka-v-krymu-1362045.html
4. https://ruinformer.com/page/bolshoe-intervju-informera-s-chelovekom-blagodarja-kotoromu-rossijane-mogut-spat-spokojno-foto-video


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©