Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

berlin

Дмитрий Быков (фотографии)





Collapse )


Сайт Сергея Собянина: УЖЕ С ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ — 9 ИЮНЯ 2020 Г. — ОТМЕНЯЮТСЯ САМОИЗОЛЯЦИЯ И ПРОПУСКНОЙ РЕЖИМ. ВМЕСТЕ С НИМИ ОТМЕНЯЕТСЯ И ГРАФИК ПРОГУЛОК.

Дмитрий Львович и Наталья Иосифовна Быковы // Москва, 8 июня 2020 года

«Как писал один поэт, «Старуха мать с ребенком-идиотом»» © ДЛБ
berlin

Андрей Макаревич (фрагмент интервью) // «Фонтанка», 1 января 2020 года




Макаревич: Это эпоха кампаний – то все бегают с белыми ленточками, то с красными, то вдруг спасают природу. Проходит мода, воз остаётся там же

Бессменный лидер группы «Машина времени» в начале нового, 2020 года напомнил «Фонтанке», что музыка вечна, а жизнь скоротечна. Но все же посоветовал искать поводы для улыбок.

<...>

— Продолжая разговор про многогранность, вы будете с Дмитрием Быковым на одной сцене скоро читать стихи. Кто кого завербовал?

— Никто никого не вербовал. Просто у Дмитрия Львовича есть такая программа, цикл таких встреч. Быков мне страшно интересен, я его очень уважаю. Слушать его — колоссальное наслаждение. Просто пообщаться с ним для меня большое удовольствие. Это история про личное общение. Мы будем говорить о поэзии. Будем разговаривать о литературе. Правда, это снова будет в Москве. Петербург на этот счёт пока молчит. Наш с ним разговор в Москве навряд ли бы отличался от такого разговора в Санкт-Петербурге. Мы же не про город говорим, который нас окружает. Просто у вас пока нет человека, который бы взялся это всё организовать. Сами мы этим никогда заниматься не будем.


<...>
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №41, 30 октября — 5 ноября 2019 года

рубрика «Приговор от Быкова»

День африканского единства

Впервые за 11 лет Московская мэрия не согласовала «Русский марш» — шествие националистов 4 ноября, в День народного единства.

Я не большой сторонник национализма в любом виде — русского, еврейского, украинского или какого хотите, — но сам по себе симптом красноречив: российская власть всегда согласовывала это шествие, а националисты в свою очередь чаще всего поддерживали Путина, особенно после «русской весны» 2014 года. Бытовала даже фраза от имени критиков справа: «Мы критикуем его не за то, что он слишком Путин, а за то, что он недостаточно Путин». Имелось в виду, что он недостаточно авторитарен и вертикален. Теперь, стало быть, и «Русский марш» представляется для властей опасным, и вместо шествия националистов предлагается согласовать «Правый марш» (чем это лучше — непонятно).

С одной стороны, это симптом замечательный — потому что он говорит о начале аутоиммунных процессов: власть пожирает уже тех, кто особенно активно поддерживал её во дни «покоренья Крыма». Видимо, подтверждается давний тезис о том, что опасны для путинистов люди с любыми убеждениями, а неопасны и желательны только проплаченные сторонники. С другой — загонять националистов в подполье куда опасней, чем запрещать легальную политическую оппозицию типа Навального. Уровень агрессии тут принципиально иной.

Легко понять мэрию и её кремлёвских кураторов, которые уже и куста боятся — «московское дело» об этом свидетельствует наглядней некуда,— но не могут же они не просчитывать последствия? Или им — предположим такую фантастическую хитрость — больше нравится сдать власть обозлённым националистам, среди которых есть и откровенные нацисты? Это план изящный, но, увы, совершенно неосуществимый: погромщиков нигде не любят.

Правда, организаторы марша — комитет «Нация и свобода» — намерены оспаривать решение мэрии в суде. Но результаты его предсказуемы — если мэрия и меняет правила, то обычно в сторону ужесточения. Кажется, сам Бог заботится о символизме российской истории: «Русский марш» — это когда маршировать запрещено, а День народного единства вполне может стать днём запрета и потасовок. Беда не в том, что это слишком наглядно, противозаконно, опасно и т.д. Беда в том, что всё это предсказуемо и скучно. Любопытно было бы провести 4 ноября День африканского единства — вдруг разрешат? Это теперь, кажется, в тренде.
berlin

Дмитрий Быков + Ирина Лукьянова // «ФАС», №?(?), 31 мая 2001 года

новые русские сказки

Вышибалово

из «Скотских хроник»

После того, как прежний мэр Скотска — безалаберный и пьющий царёк широкой души и непредсказуемого нрава — подал в отставку и удалился на дачу, политическая активность населения на короткое время возросла. Одни прочили в новые мэры начальника городского пищеторга — круглого, крепкого, лобастого малого лет пятидесяти, с золотыми зубами и железными пальцами; он уже подгрёб под себя милицию, птицефабрику, оппозиционную газету «Скотская жизнь» и сеть городских сортиров, то есть практически все предприятия города. Другие втайне надеялись, что пищеторговца остановят, ибо решить вечную колбасную проблему нашего города он уже планировал путём переработки несогласных. Коммунисты горячо ему сочувствовали и слали парламентёров из числа парламентариев; ветеранам он на все праздники присылал по килограмму костей; педагоги начали уже было выстраивать под него детскую организацию по образцу пионерской, хотя, естественно, с гастрономическим оттенком:

— Будь молодец!— задорно кричали вожатые.

— Как солёный огурец!— дружно рявкали дети.

Деятели культуры регулярно сходились к начальнику пищеторга на совещания, выказывали ему всяческую поддержку и расходились, воровато вынося таинственного вида кульки, от которых исходил пьянящий запах съестного. Активисты из его команды поговаривали уже, что городу не помешает хорошая бойня, ибо без бойни какой же Скотск,— и бойня не замедлила явиться, но с неожиданной стороны. Внезапно возникший альтернативный кандидат в мэры не имел за собою мощного пищевого резерва, а потому организовал лишь избиение азербайджанцев на местном рынке, чем немедленно покорил сердца населения. Азербайджанцев выслали на сто первый километр, где они и окопались, открыв новый рынок, но уже невольничий. Против такого святого дела, как борьба с внешним врагом, не выдержит никакая пища. Напрасно пищевик устраивал на главной площади торжественные митинги в свою поддержку с раздачей сосисок — новый мэр был избран в первом туре.

Как ни странно, главный редактор «Скотской жизни» Кисонькин то ли не понял, что произошло, то ли в полемическом задоре вообще не заметил смены мэра и победы чужого кандидата. Он продолжал страстно критиковать победителя и в каждой передовице (которая занимала теперь три четверти номера, а то и с продолжением) призывал сограждан голосовать за пищевика. Любой прорыв скотской канализации или очередную перестрелку на окраине газета теперь встречала ликованием. Вместо девиза «Скотские новости — наше призвание» на шапке газеты красовался теперь гордый вынос «Чем хуже, тем лучше». В конце концов новому мэру это надоело, и он решил заменить разрезвившегося политолога.

Надо отдать ему должное — он подошёл к делу изобретательно. Сначала он пытался объявить Кисонькина недееспособным на том основании, что он не платит долгов; и действительно — газета давно не приносила никакой прибыли, ибо редакторские передовицы съели всю рекламную площадь, а у скотской интеллигенции не было денег на поддержку своих кумиров. Кисонькин собрал грандиозный митинг и отбил первый натиск противника. Новый мэр в ответ обнародовал его счета на страницах лояльного «Скотского патриота» и вдобавок пустил по местному телевидению репортаж из редакторской коллекции колбас. На следующий митинг народу собралось уже меньше, и вскоре опальный редактор был благополучно смещён под тем предлогом, что у него плоскостопие. Этот недуг, как известно, не способствует объективности и препятствует командировкам. На место Кисонькина посадили заезжего американца, который когда-то, в начале перестройки, привёз в Скотск мешок гуманитарной помощи, да так у нас и остался по причине непролазной грязи, окружающей город почти круглый год. С тех пор он жил подаянием и как-то умудрялся не худеть, что и создало ему репутацию кризисного менеджера.

Зная, что наш народ очень религиозен и в православные праздники скорее даст ограбить себя до нитки, нежели ударит палец о палец, американский подданный на Пасху занял помещение «Скотской жизни» и с милицией изгнал Кисонькина, за которым последовала кучка вернейших во главе с ответственным секретарём. Некоторое время вернейшие всей кучкой митинговали под окнами кризисного управляющего, распевая на разные лады: «Один американец засунул в попу палец и думает, что он заводит патефон!»,— но американец по-русски не понимал, а может, любил народное пение, так что кровавого разгона не последовало и встал вопрос о трудоустройстве.

Поначалу Кисонькин с командой подумывал об устройстве на птицефабрику, но перепуганный пищевик давно уже присягнул на верность новой власти и стал посылать ей ежеутренний мёд, утверждая, что собрал его лично. Приют оппозиционерам предложило наше скотское управление народного образования, где вечно испытывали дефицит кадров и вдобавок не доверяли новому мэру, который вернул в программу начальную военную подготовку, увеличил часы на физкультуру, а от всей программы по литературе оставил трёх «Кавказских пленников» со случайно уцелевшей «Муму».

Кисонькин, надо заметить, совершенно не привык делиться информацией бесплатно. Он знал, что всякий слив стоит денег, а эксклюзив — в особенности. Поскольку его как объездившего весь свет поставили преподавать географию, он отлично знал, какая колбаса производится в той или иной части света, и справедливо считал эту информацию эксклюзивной. Для начала он стал собирать деньги со школьников, и родители покорно сбрасывались, зная, как платят учителям; но когда дети, освоив кисонькинский опыт, дружно отказались отвечать математику и физику, требуя, чтобы учителя оплатили их выход в эфир,— дружная толпа педагогов в знак протеста собрала вещички и уволилась из захваченной школы.

— Думать надо было, кого защищать,— говорили по этому поводу наиболее консервативные горожане.— Задним умом крепок человек,— разводили руками другие. Педагоги поначалу не надеялись на скорое трудоустройство и приготовились было, как встарь, выживать за счёт огородиков, но их лояльный поступок был высоко оценён на птицефабрике, которая, как вы помните, сделалась к тому времени государственным предприятием. На входе в неё был прибит портрет нового мэра с резко обозначившимися желваками; ежедневно, помимо мёда, к мэрскому столу отсылался непременный десяток яиц, а поперёк всей птицефабрики красовался кумачовый транспарант «Власть должна быть с яйцами», чем как бы загодя приветствовались любые решительные мэры.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков // «ФАС», №32(41), 31 августа 2000 года

новые русские сказки

День города

Ко Дню города в столице обычно готовились загодя, за год — мероприятие организовывалось с размахом и требовало напряжения всех сил. Все знали: для мэра День города — это святое. Ведь это был его город — и его день.

Поэтому план очередного мероприятия утверждался обычно уже на следующий день после неизменно успешного проведения предыдущего. В воскресенье погуляли — в понедельник начали готовиться.

Закавыка, однако, заключалась в том, что план очередного Дня города был утверждён в совсем иной политической ситуации нежели та, в которую город со своим неразлучным мэром были ввергнуты к сентябрю нынешнего года. Требовались значительные коррективы. Положение мэра как градоначальника и города как столицы становилось всё более шатким. С севера подпирал иуда Яковлев, с востока грозно супился Екатеринбург, где уже поговаривали, что столицу страны следует располагать в её географическом центре. Вдобавок всё усугубляющийся распад, который начинал со страшной силой ускоряться, едва очередному правителю хотелось хоть что-нибудь сделать, к празднествам не располагал. Проводить День города в такой обстановке было в принципе невозможно, но отказаться от главного московского праздника — значило сдаться и лишний раз обрадовать оппонентов. В последних числах августа столичное правительство собралось на решающий мозговой штурм.

— Так,— скорбно начал мэр.— Что там у нас первым по плану?

— Обращение президента России… то есть вас… к жителям столицы. «Дорогие москвичи! Став президентом и передав наш прекрасный город в прекрасные руки прекрасного (тут вписать), я остаюсь прежде всего вашим сомосквичом, наш общий дом остаётся моим содомом, и я как президент…»

— Прекратите!— не выдержал градоначальник.— Вы что, нарочно?

— Никак нет… так было утверждено-с…

— Утверждено…— проворчал мэр.— Человек предполагает, а Березовский делает… Снять обращение президента. Лично обращусь. Записывайте, Сергей… В эти тяжёлые дни, когда (вписать — что-нибудь ещё обязательно будет)… Когда отечественная демократия в опасности, а свобода слова (при этих словах мэр привычно скривился) утесняется не в меру ретивыми чиновниками… мы собрались на праздник нашего города как оплота свободы… мы верим в торжество здравого смысла. Есть? Дальше.

— Дальше — запуск президента России, то есть вас, в резиновом исполнении в натуральную величину.

— То есть как — запуск?— не понял градоначальник.

— Надувают и запускают в воздух… ну вроде как Мишку олимпийского…

— Отставить!— прорычал мэр.— Вы за кого меня принимаете? Ещё раз надуть меня хотите? Спасибо, уже было… Другого кого надувайте.

— Может, Путина?— робко предложил кто-то из управления культуры.

— Это может быть не так воспринято. Вы же не хотите, чтобы город вообще лишился бюджета!

— Ну так наполним его чем-нибудь…

— Вы что?— мэр с яростью посмотрел на трепещущего советчика.— Как он взлетит тогда?

— А зачем ему взлетать?— подал голос примэрский скульптор.— Это будет воспринято как намёк на его возможное перемещение с поста. Улетай, наш ласковый Вова, да? Зачем летать, пусть стоит. Я за неделю сваяю, его несложно ваять. Торс оставим Петра, голову поставим Кощея Бессмертного с моей Поляны Сказок.

— Действительно похож,— раздумчиво согласился мэр.

— Ну! Так и я о чём!

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков // «Вечерний клуб», 3 ноября 2000 года

Хоть чёрта призовём

Городские власти собрались сдать в аренду садово-парковый комплекс на Воробьёвых (экс-Ленинских) горах на 49 лет. Арендатор — АО «Теннисный клуб» — хочет застроить горы коттеджами, ресторанами, подземными гаражами и теннисными кортами.

Как говорится, такого не припомнят старожилы. На что жаждал Сталин перекроить Москву под себя, а и то превратил этот гигантский лесопарк фактически в заповедник, и если на том свете дают ему иногда подышать свежим воздухом, то исключительно за огромный садово-парковый комплекс вокруг Университета. Наши горы называют «зелёными лёгкими Москвы». Там полно диких местечек.

На митинге 29 октября (не меньше пятисот человек собрались на смотровой площадке!) показался, наконец, представитель власти. Сразу стало ясно, сколь мало значит наше возмущение: приехал зам. префекта. Не представившийся. Говорил он с публикой в тоне, основательно нами подзабытом с коммунистических времён. Вследствие чего его и захлопали: попросту не дали говорить. Ибо ложь началась с самого начала. Зам. префекта сообщил, что застраивать планируется только огороженную и захламлённую территорию рядом с Университетом.

Ну зачем же так-то, товарищ дорогой? Мы ведь уже и в «Аргументах и фактах» прочитали, что застраиваться будут именно Воробьёвы горы. И объяснялось это тем, что иначе они попросту осыплются. Осыпи там, видите ли. Давайте на месте смотровой площадки возведём супермаркет с подземным гаражом и с видом на Лужники. Чтобы никаких таинственных зелёных зарослей, где играют наши дети, а только теннисный корт для тех, на кого наши дети будут работать.

— Вы же в теннис будете играть!— кричал представитель префектуры.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков и Ирина Лукьянова // «Вечерний клуб», 6 февраля 1997 года

Масложим

Во дни нашего счастливого детства была школьная игра: брался толстый, желательно подобродушнее, прислонялся к стенке и коллективно сдавливался. Подходили следующие, и получалась вертикальная куча мала: все друг из друга «жали масло». Это и был масложим, любимая забава на переменках. Повествуя о постсоветских способах отнятия денег у населения, мы и не чаяли, что наткнёмся на масложим в принципиально новых условиях и в гораздо большем масштабе, с той ещё разницей, что теперь жмут не из толстых.

Московское правительство развязало самую настоящую кампанию по борьбе с уличной торговлей, а также с продажей всяких приятных мелочей в московском метро. Происходит это негласно: постановления и указы на сей счёт нигде на нашей памяти не публиковались. Однако за январь на наших глазах резко сократилось количество газетных лотков в переходах, разогнано несколько отличных дешёвых рынков около станций метро, а также ведётся жесточайшая борьба со всеми, кого нужда выгнала в эти переходы играть на музыкальных инструментах. Можно понять мэра и его присных, наводящих в Москве лоск: образцовому капиталистическому городу, в какой превращается Москва, не к лицу бездомные, нищие и торгующие. К тому же большинство людей, торгующих на рынках, не имеют специальных сертификатов о том, что продукция их безупречна с медицинской точки зрения. Теперь, как сообщили недавно «Новости 2х2», от каждого торгующего потребуется ещё и удостоверение, что продаваемые им овощи выращены им лично — во избежание спекуляций и перепродаж. Не представляем, как выглядит этот документ: за что купили, за то и продаём. Но сама по себе борьба с рынками впечатляет по масштабам: не так давно закрыли Киевский рынок (слава Богу, торговля там теперь продолжается), периодически разгоняют торговцев у станции метро «Университет», где раскинулся один из самых дешёвых московских базаров, а милиция на наших глазах недавно от души шугала торговок сигаретами у той же «Киевской». Места, где отовариваются тысячи москвичей, живущих за чертой бедности, где другие москвичи зарабатывают, притопывая у своих лотков на морозе, московским властям невыгодны. Официально — потому, что портят витрину города, пачкают его лицо. На самом же деле потому, что у метро, в переходах, на базарах и на рынках всё дешевле, чем в супермаркетах.

Закрываются маленькие государственные магазинчики, где мы всю жизнь отоваривались, — в их помещениях строятся минисупермаркеты, где всё дороже в полтора раза. Естественно, обнищавшее население бежит к метро и там, либо у эскалатора, либо у выхода, покупает мясо, овощи, фрукты и сигареты по приемлемым ценам. Теперь у нас эту радость пытаются отнять под тем предлогом, что товар, предлагаемый нам самодеятельными торговцами, не имеет сертификата качества. «Батюшка, где уж голодному разбирать!» — восклицаем мы вслед за гоголевской нищенкой. А то всё, что продаётся в фирменной импортной упаковке, имеет сертификат качества и превосходит по вкусу отечественное парное мясо! Но правительству Москвы дела нет до голодающей интеллигенции, до стариков, которым такая торговля давала хоть какие-то гроши, и до бюджетников, которым не по карману закупаться в разнообразных ООО и ТОО. Недавно в нашем присутствии несколько откормленных милиционеров в хорошо утеплённых полушубках дубинками замахивались на торговок и музыкантов в переходе с «Тургеневской» на «Чистые пруды». После нашего вмешательства нам было предложено пройти в отделение, где милиция пообещала нас ознакомить с текстами свежеизданных указов и постановлений, регламентирующих уличную торговлю. Документов у нас при себе не было, а что такое ходить в отделение — мы очень хорошо себе представляем. Так что в следующий раз запасёмся всеми удостоверениями и справками, включая метрику, а там и ознакомимся. Самое печальное, что отношение народа к милиции после всех этих разгонов будет ещё более тёплым: преступность остаётся бурной и безнаказанной, пресекать драки милиционеры отнюдь не рвутся, в нужный момент их не дозовёшься, а вот гонять старичков и музыкантов они готовы во всякое время.

Расчёт, в общем, ясен: москвичи скоро будут вынуждены закупаться только в дорогих магазинах и, следовательно, выложат в городскую казну гораздо больше денег. Судите сами: пачка «LM» или «Кэмела» у старушки стоит три с половиной тысячи, а в супермаркете — от четырёх до семи. Мясо на базаре стоит от четырнадцати тысяч, а в магазине — от девятнадцати. И так далее. Разумеется, чем нормально организовать работу самодеятельных рынков, проще закрыть их ко всем чертям и силком выдавить население в официальные торговые точки. Где настоящие, а не мифические спекулянты будут обдирать их как липку на законных основаниях.

Зато ни один иностранец, проходя мимо станции метро, не увидит около неё старушку в куцей кацавейке.
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №64, 17 июня 2019 года




Геттское

У нас сейчас такое лето,
Такой крутой видеоряд,
Что дай мне, «Новая газета»,
Как много лет уже подряд,
Возможность подытожить это,
На хаос бросить общий взгляд
И дать подобие совета:
УЖ ЕСЛИ ВЫ ПОПАЛИ В ГЕТТО,
ТО НЕ ВХОДИТЕ В ЮДЕНРАТ.

Я не фанат еврейской темы.
В конце концов, евреи все мы,
Свое у каждого щемит.
Равны и Путин, и Навальный.
Когда настанет миг финальный —
Любого встретит персональный
Нисколько не сентиментальный
Безжалостный антисемит.
При строгом взгляде вся планета —
Одно расширенное гетто,
И те из нас, что поумней,
И те, кто в статусе поэта,
Все это поняли о ней.
В России это лишь виднее.
Тут все как будто на просвет.
Тут все особенно евреи —
И Холокост на тыщу лет.
Смешны карьерные затеи:
Евреи могут шить ливреи,
Но в гетто в этом смысла нет.

И юденрат — на удивленье
Универсальное явленье:
Его придумали в аду —
Не способ самоуправленья
(Бессмысленный для населенья),
А способ отравить среду.
Да, способ из числа нескучных,
Почти отрадных для очей —
Из жертв навербовать подручных
Для симпатичных, гладких, тучных,
Демократичных палачей!
Подобно умственному блуду,
Он проявляется повсюду,
В него вписаться каждый рад,
Он насаждается неслышно:
Читаешь на фасаде: «Вышка» —
И понимаешь: юденрат.
Везде сияет это слово
И отравляет всякий труд,
И счастье, если, как Кынева,
Тебя оттудова попрут.

Хочу, чтоб в качестве завета
От нас осталось только это:
Я, если честно, сам не рад,
Предвижу слушательский ропот,
Но горький опыт — тоже опыт:
ЕЩЕ НЕ ГРЕХ РОДИТЬСЯ В ГЕТТО,
НО ГРЕХ — ИЗБРАТЬСЯ В ЮДЕНРАТ.
Отсрочить гибель он не может,
Для гетто нет подобных тем —
Тебя не только уничтожат,
Но и обгадят перед тем.

Внемлите этой правде, люди,
Всех прочих правд она верней.

И да, я это не о Нюте.
Хотя, конечно, и о ней.
berlin

Дмитрий Быков (фотографии)



Collapse )

Дмитрий Быков + Александр Эткинд: «Стратегии сопротивления» Дмитрий Быков и Екатерина Кевхишвили // Санкт-Петербург, «Открытая библиотека», Новая Голландия: культурная урбанизация, наб. Адмиралтейского канала, д.2, 9 июня 2018 года