Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

berlin

Дмитрий Быков // «iностранец», №40(149), 16 октября 1996 года

рубрика «Культура» > Словарь омонимов

Старики и дети


— Какие сволочи!— убеждённо говорила Джоан.— Ты только подумай, ещё вчера они все её навзрыд жалели, а сегодня возят детей на это чёртово озеро! Да в моё время знаешь что бы с ним сделали, с этим её парнем? Нашлись бы ребята, которые оторвали бы ему все причиндалы на главной площади, вот что! И попробуй кто вякни!

Говоря о своём времени, Джоан имела в виду американскую ситуацию конца тридцатых годов, когда ей было пятнадцать лет. К этому времени относились самые яркие впечатления её жизни. Она ещё помнила, как убили Бонни и Клайда. Сейчас она держала в Спрингфилде, штат Иллинойс, антикварную лавку, куда я приходил каждый вечер. Как большинство столиц штатов, городишко был маленький и двухэтажный, поскольку ни одно здание не имеет права быть выше Капитолия. В пять вечера жизнь замирала. Цыпленок в меду по-гречески в ресторанчике напротив гостиницы оказался обычной курицей в кляре, «Форреста Гампа» в главном кинотеатре я уже посмотрел (нас было в зале пятеро маргиналов — я, китаец и три негра). Пьянствовать с местной прессой, в которой я стажировался, мне надоело: все разговоры были о рекламе, предстоящих выборах в Сенат и о деле Сьюзен Смит, которое многим наверняка памятно.

Сьюзен Смит, двадцатитрехлетняя красавица из Южной Каролины, отличница и любимица городишки, вышла замуж за бой-френда своих школьных лет, но поймала его на измене: он спал с её подругой. Сама Сьюзен только что родила ему второго, денег абсолютно не было, но даже страх перед нищим будущим не помешал девчонке выгнать мужа. Тот не особенно сопротивлялся. Потом у неё завёлся дружок — сын владельца мебельной фабрики, где она прирабатывала, мальчик с фольклорным именем Финдлей. Абсолютно одинокая и привязчивая, она к нему прикипела всем сердцем, как свидетельствовали о том все знавшие её (никто о ней там ничего толком не знал, кстати: все были убеждены, что у Сьюзен Смит классная жизнь, дети всегда чистенькие и ухоженные — а у неё вот уже год не было денег расплатиться с врачом, принимавшим вторые роды). Финдлею она быстро надоела, тем более, что у этого папенькина сынка был в окрестностях городка личный замок для оргий: чего ему было делать с отличницей Сьюзен Смит, которая ничего толком не умела? Он написал ей политкорректное письмо, которое на всякий случай не стер из персонального компьютера и потом предъявил корреспондентам, этакая мразь. Сьюзен Смит решила покончить с собой, села в свою «Мазду» девяностого года и поехала с детьми на берег местного озера с твёрдым намерением загнать машину в озеро и погибнуть вместе с ними. В последний момент, когда машина была уже у кромки воды, инстинкт самосохранения сработал: она выпрыгнула. Дети погибли. А Сьюзен, судя по всему, рехнулась.

Она обратилась к полицейскому, солгав, что машину с её детьми угнал какой-то негр (в профиль, кстати, безумно похожий на её мужа — так вышло по словесному портрету, который она составила в полиции). Детектор лжи расколол её очень быстро. Вскоре она созналась, что сама утопила детей. Страна, которая только что вела бешеные поиски и вовсю сопереживала Сьюзен Смит, вспыхнула праведным гневом. Родители возили детей на озеро, откуда только что подняли «Мазду» с двумя трупами, и дети по ночам в кошмарах кричали: «Мамочка, а ты не утопишь меня?!» Короче, общенациональная пятиминутка ненависти, и умом я понимал, что Сьюзен Смит всё это заслужила, но мне почему-то было очень жалко бедную девку, которой сроду не помог никто из соседей и которую теперь приходится прятать от разъярённого городского населения, больше всего уязвлённого тем, что их городок заподозрили в расизме. Она ведь на негра свалила! Эту же тему особенно пылко муссировали ребята из спрингфилдской прессы, и я в своём сострадании к детоубийце, которую обличали по телевизору раскалённые, раскормленные домохозяйки, чувствовал себя монстром. Поэтому я ходил к Джоан и отводил душу.

Ей было здорово за семьдесят. Она настаивала, чтобы я называл её по имени, поила кофием, угощала самокрутками и рассказывала о своём товаре. Тут была вся Америка за пятьдесят лет от Великой депрессии до Великой эйфории времён раннего Рейгана. Народу заходило мало, большею частью туристы, приехавшие на родину великого Линкольна.

— Кстати, не верь, что наш Эбби был голубой. Его присвоили нынешние голубые, а на самом деле у него всё было в порядке. У него были дети, и вообще тогда не было никаких голубых. Они скоро скажут, что Вашингтон был гей и что все они на радостях совокуплялись в ночь подписания Декларации,— и она хохотала.— Другое дело, что у Эбби жена была стерва. Она потом съехала. Он ещё говаривал: вот я будто бы освободил негров, и негры могли бы в благодарность освободить меня от этой чокнутой!— Вообще, если верить Джоан, у Линкольна были солоноватые шуточки. Голубых она терпеть не могла и вообще была единственным человеком, у которого я находил сочувствие своим некорректным взглядам.

Нрав её не особенно изменился с тех полулегендарных пор, когда в гангстерской, весёлой и страшной Америке от души сочувствовали двум влюблённым убийцам, разъезжавшим в машине по родному штату и храбро уходившим от полиции («А знаешь, почему их никак не могли поймать? Тогда только-только начали строить приличные дороги. И кроме того, у Клайда была мощная машина. Однажды они убили шерифа!» — она ужасно ими гордилась). Поскольку в юности Джоан застала депрессию, у неё не было никаких иллюзий насчёт того, что человек человеку чем-нибудь должен помогать. Сочувствие — другое дело. При всей нашей дружбе она не уступала мне ни цента. Джоан закрывалась к восьми и, гулко кашляя, хохоча, обзывая себя старой требухой, двигалась на свой второй этаж — смотреть телевизор и спать; я прощался и с очередным сокровищем — музыкальная шкатулка, книжка, пластинка Боба Дилана шестьдесят пушистого года — выдвигался в гостиницу. Так я и гостил у неё по вечерам все две недели, что торчал в Спрингфилде. Её сын, уже в годах, прилетевший навестить мать в день её рождения, катал меня в дряхлом «Форде» по медно-красным осенним окрестностям.

— Мать — классная старуха,— доверительно сообщил он.— В России есть такие старики?

— Есть,— сказал я после паузы.— Но мало.

Collapse )
berlin

...a propos «The Servant»




Дмитрий Быков в программе ОДИН от 27-го декабря 2019 года:

«В прошлом году просил вас порекомендовать кино для новогоднего просмотра, вы порекомендовали Антониони, за что спасибо. Наберусь окаянства (да что вы!) попросить еще рекомендацию для просмотра».

Мне очень понравился последний сериал Шьямалана — «Дом с прислугой». Это очень интересно придумано. Стартовую коллизию даже не буду рассказывать. Очень похоже на «Ребенка Розмари», но ясно, что вынырнет в совершенно другую область.

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 4-го февраля 2020 года:

«Расскажите про сериал «The Servant». Что там все это значит, что это за няня, откуда она пришла, что это за секта, почему у героя занозы, почему он потерял вкус, что означает свет из холодильника?»

Свет из холодильника — это цитата из старого анекдота: «Куда девается свет, когда его выключаешь?» Но я не думаю, что Шьямалан знает этот анекдот.

«В предпоследней серии показывается, что девушка прислала резюме еще до смерти ребенка. Может быть, она как-то повлияла на трагедию?»

Такие крючки (это называется «хук») раскиданы по всему пространству картины, чтобы можно было снимать два, а то и три сезона. Мне показалось, что при всей замечательной такой атмосфере некоторой извращенности, смещенности этого сериала, он недостаточно динамичен. Я посмотрел честно — чего не посмотреть, серия полчаса. У меня возникло ощущение все-таки некоторого… «спустя рукава» некоторой работы. Это все-таки не так динамично, не так бредово, как последний «Твин Пикс», не так плотно, как первый, и в общем, не очень увлекательно, хотя загадки раскиданы замечательные.

То, что девочка из секты — это довольно примитивный ход, лобовой, и мне не очень это интересно. Вот если бы она оказалась служительницей какого-то еще не описанного культа, какие бывают у Лавкрафта (кстати о) — вот это было бы забавно. Но в любом случае, некоторые ходы про утрату вкуса, вот эта постоянная такая обратная эстетизация с эстетикой безобразного, с приготовлением еды, с нарастанием отвращения к еде, занозы хорошо придуманы. Чем иррациональнее, тем лучше. Ведь понимаете, эти занозы — они не вписываются как-то в сюжет и не имеют рационального объяснения. Шьямалан большой молодец, я люблю очень «Шестое чувство», да и, в общем, «Знаки» не самая плохая картина. Последние две мне меньше понравились, но мне очень понравилась эта картина, забыл как она называется… «Визит», «Визит»! Как они приезжают к бабушке и дедушке, причем Шьямалан искренне считает, что это комедия, но сцена, когда голая бабушка лазает между столбов террасы (не примите за спойлер) — это шикарно, это шикарно.

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 21-го февраля 2020 года:

«Я досмотрел последнюю серию «Дома с прислугой», и мне показалось, что это комедия, игра с эмоциями и зрителем, и прежде всего — американская сатира на злобу дня. Действующие лица — условно замороченные прогрессисты-демократы против ватников-трампистов».

Знаете, эта коллизия есть сейчас во всей мировой культуре, но я, если честно, там ее не замечал. Может быть, просто она присутствует опосредованно, может быть, Трамп и есть такая заноза в каком-либо месте американской демократии, но я так глубоко не трактую. Вообще, конечно, идея очень интересная.


Wikipedia: Shyamalan stated that he envisions the series to stretch for 60 half-hour episodes, or six seasons.
berlin

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 8 января 2020 года



Дмитрий Быков в программе ОСОБОЕ МНЕНИЕ

звук (.mp3)

ведущий: Алексей Соломин





Алексей Соломин: Вы есть в Фейсбуке, и в вашей ленте периодически появлялась фотография Путина в Спасо-Преображенском соборе.

Дмитрий Быков: Да. Путин и дети — замечательная фотография.

Алексей Соломин: Многие пользователи Фейсбука постили эту фотографию и комментировали по-разному. Как бы вы откомментировали?

Дмитрий Быков: Ну, как? Отец нации, позиционирование себя в качестве отца — совершенно нормально. Мы все его дети.

Алексей Соломин: Возлюбленное стадо мое?

Дмитрий Быков: Да, все дети, возлюбленное стадо.


Nikolai Rudensky («Facebook», 08.01.2020):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе»:

«Победа в войне в традиционном смысле могла быть до XVII, XVIII, самое большее до XIX века. Это завоевание территории, уничтожение суверенитета».

Какой-то неожиданный взгляд на историю войн. Ни в Столетней, ни в Тридцатилетней, ни в Северной, ни в Семилетней войне, ни в наполеоновских войнах и т.д. суверенитет побежденного противника не уничтожался. А вот, например, в 1939 году Польша действительно была разделена между Германией и СССР и временно утратила государственность.


без комментариев


ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е
berlin

Дмитрий Быков // "Новая газета", №144, 23 декабря 2019 года

Насильное

Монолог вымышленного лица.

Закон о домашнем насильи — сторонники, чур без обид! — не просто не нужен России, но даже ее оскорбит. Закон затевался во имя победы твоей, толераст, но всё это между своими, а свой своего не предаст. Ведь мы же не где-то, а в центре духовных, возвышенных чувств! Закон ваш не нравится церкви и светским начальникам чужд. Мы в самой духовной кутузке. Не нравится — дуйте отсель.

Ведь это же так не по-русски — пускать омбудсмена в постель! Все это семейное дело, чужое семье и врачу. Что значит — она не хотела? Решаю тут я. И хочу. И так же — с проблемой любою: вопросы у Киева есть? То споры славян меж собою, и в это вам нечего лезть. Не спорьте, такое бывает промежду родными людьми: отец дочерей растлевает? Но это же все от любви! Детей государство сажает за вслух выражаемый стыд? Но их же оно обожает. Растлит — для того и растит! Семья — это область святая, она недоступна для смут; инцест — это вид воспитанья, иначе они не поймут! Детей не обучишь толстовством. Подход наш упорен и рьян — единый и в деле московском, и с сестрами Хачатурян.

Российское царство по сути — модель всенародной семьи, и вы в эту тайну не суйте поганые лапы свои. Сакрально слиянье с Отчизной верховного мужа-жреца, но западный разум нечистый его не поймет до конца. Скажите, какой ненормальный, мечтая раздуть беспредел, юстиции тут ювенальной когда-то еще захотел?! Об этом лишь выродки спорят в надежде страну побороть. Детей, разумеется, порют. Но как, если их не пороть?! Они же нам скажут спасибо. Отцовский ремень не тяжел. Спросите любого сислиба: он сам через это прошел!

Семья — это остров покоя среди мирового гнилья. Семья — это дело такое. Суровое дело семья. Того, кто Отчизне изменит, того, кто изменит жене, — того и противник не ценит, а бабы тем более не. Народ наш любовно пассивен, не то что развратный Сион. Кто гладит меня — тот бессилен. Кто лупит меня — тот силен. Под знаком домашних насилий прошел завершившийся год. Народ Украин или Сирий когда-нибудь тоже поймет, что новое вовсе не ново, что слаще привычный режим, что лучше страдать от родного, чем гнусно резвиться с чужим!

Любимый, единственный, милый, подобный былому вождю, насилуй меня, о, насилуй, ты знаешь, я этого жду! Бери нас поштучно и трахай — без грусти, сомненья, стыда. Когда я кричу тебе «Хватит» — я этим кричу тебе «Да».
berlin

// «Мел», 27 ноября 2019 года

8 мыслей Дмитрия Быкова о трудных школьниках, исчезающих профессиях и патриархате

Дмитрий Быков не только поэт, писатель и литературный критик. Он преподаёт литературу в школе и университете и много общается с современными подростками. В недавнем интервью Ирине Шихман он рассказал, как мотивировать трудных учеников, почему профессия учителя начальных классов скоро исчезнет и что хорошего было в СССР.

1. О быстром взрослении и спорах с мамой

Я уже в семь лет ощущал себя довольно взрослым человеком, мне приходилось решать масштабные задачи. Тем более я рос без отца. Зарабатываю я с 14 лет. Поэтому у меня период инфантилизма закончился довольно рано. Я не хочу косить под молодого, я с удовольствием готовлюсь к старости — лучшему периоду нашей жизни.

Я очень хорошо учился, у меня была золотая медаль. Хвалили меня в основном учителя. Чтобы хвалила мать — это я должен демонстрировать какие-то поразительные качества. Для неё это норма, она сама золотая медалистка.

У мамы есть определённые методические претензии к тому, как я преподаю. Но это наши узкопрофессиональные педагогические споры. Давать ли к вопросу о «Грозе» статью Писарева «Мотивы русской драмы» или статью Добролюбова «Луч света в тёмном царстве»? Я считаю, что надо давать Писарева. Мать — что надо давать Добролюбова. Это как спор актёров о технике переживания или технике представления.

2. Про трудных детей и мотивацию

Вы думаете, в платных школах не бывает трудных детей? Туда их и отдают — тех, кого из бесплатных уже погнали. Если у родителей есть возможность платить, он сдаёт ребёнка: делайте с ним что угодно, только чтобы дома не балбесничал. Мы получаем очень трудный контингент. К тому же дети более-менее денежных людей недолюбленные, потому что родители заняты, они делают деньги.

Я никогда не преподавал детям олигархов, но если бы это случилось, я думаю, это были бы самые трудные дети. Обычная платная школа состоит из очень сложных учеников. Они богаче учителей, думают, что могут всё себе позволить. С ними гораздо труднее себя поставить. Там нужна даже не строгость, детям с самого начала нужно дать понять, что они умные. Тогда они будут тянуться за этим образом.

Но вообще «трудность» ребёнка или его ум, к сожалению, не зависят от финансов. Это в огромной степени зависит от его мотивированности. Если он чувствует, что отец и так купит ему место в любом вузе и откупит его от армии, зачем ему учиться?

Я однажды спрашиваю одного мальчика «с Камчатки», с задней парты: «Чем вы объясняете, что сцена убийства старухи написана так кроваво, так натуралистично? Для русской литературы XIX века, довольно целомудренной, это вообще за гранью добра и зла. Почему?» Он отвечает: «Ну по приколу ему было». Я говорю: «Абсолютно точный ответ, ему было по приколу! Вы угадали. Он получал наслаждение».

Он сидит потрясённый, он же думал, что иронизирует. Но нет, правда — Достоевский получал от этого наслаждение. Постепенно такие дети начинают думать, что они умные. Есть довольно простой рецепт, как, так сказать, «пластически обработать» сложный класс.

С трудными детьми надо говорить на языке, на котором я говорил бы с аспирантами, при этом всё время добавляя: «Как вы, конечно, понимаете».

Дети очень быстро запоминают слова, у них пластичная психика, и им страшно нравится казаться, что они умные. Им надо внушать, что они лучшие. Только надо немного дозировать их самомнение, чтобы они не занеслись. А то начнут считать, что они умнее вас.

Они очень быстро начинают соответствовать моим критериям. Я ставлю только четыре и пять — это мой принцип. Если ответ на тройку, я просто не аттестую. Если человек не знает русский язык и русскую литературу на четыре, он не может называть себя уроженцем этой страны, этот язык для него неродной.

3. Про гаджеты

С гаджетами на занятиях я никак не борюсь. Я говорю: сидите и тыкайте, только чтобы я не слышал. Если меня слушает в классе три человека — это прогресс, это хорошо. Для этих троих я буду говорить. К остальным у меня одно пожелание: если они могут сидеть тихо и заниматься своими делами, пусть сидят. Если нет — я их не держу. Я не добиваюсь стопроцентной посещаемости, зачем я буду кого-то насиловать? Другое дело, что у меня всё-таки довольно интересно, поэтому они ходят с удовольствием. А заставить человека учиться нельзя: ему это либо нужно, либо нет.

Collapse )


текст подготовила Нина Леонова
berlin

Алексей Тарасов // «Новая газета», №128, 15 ноября 2019 года

«Страшно… Господи!»

Расстрел в Благовещенске: «Как можно бояться детей?» — спрашивают наши дети. И потом стреляют.

Collapse )

Расчеловеченное, глубоко больное общество надо лечить. Нужны не ставки психологов в школах и колледжах, а реальные специалисты, нужна «экстремальная педагогика», группы быстрого реагирования, педагогические десанты (о которых коллега Быков говорил, когда его приглашали в парламент). Детьми надо заниматься. Тратить на детей, на специалистов по ним деньги. Где их взять в регионах? Возвращаться к конституционным положениям о федеративном устройстве, менять межбюджетные отношения.

Collapse )
berlin

БЛИН комом...

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 7-го ноября 2019 года:

<...> Почему бы нам не возродить работу детской редакции радиовещания, в которой дети осваивали бы профессиональные навыки журналистики? На телевидении это были «Там-там новости», а что, никому не нужна сегодня детская редакция, никому не нужно сегодня детское радио? Что, дети в машинах сегодня не ездят? Что, они не слушали бы это дома или в интернете, подкасты эти не скачивали бы? Да с наслаждением они это бы делали; главное, они бы там работали. То, что у нас нет ни одного детского СМИ, ни одного детского коллектива, который бы делал газету, журнал, сетевой портал силами 15-летних, — это стыдоба. И все мои попытки как-то заикнуться не приводят ни к чему. Ну ладно, не хотите как хотите. Я думаю, что со временем это возобновиться все равно. <...>


БЛИН
ПОСЛЕЗАВТРА
ВТОРОЕ ПОКОЛЕНИЕ