Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №107, 29 сентября 2020 года




Вторая волна

«И мы по жилищам
Пройдём с фонарём,
И тоще поищем,
И тоже умрём».

Б.Пастернак, 1936.



Вас вирус пугает?
Утешься, страна.
Всегда набегает
Вторая волна.

Пожиже ли дымом,
Пониже трубой…
Ушёл невредимым —
Она за тобой.

Ты скажешь «Однако» —
Но даже в кино
В финале маньяка
Убить мудрено.

Качнулся и вскрикнул,
Но вылез опять…
Ведь нужен же сиквел!
А лучше бы пять.

Не ждали подарка?
Конечно, тоска.
Опять «Коммунарка»,
Опять пропуска,

А в вузе и школе
Опять карантин —
И много до боли
Привычных картин.

…Пугать вас не буду:
Вторая волна —
Во всём и повсюду,
Во все времена.

Привычны повторы
Российской судьбе?
На месте Конторы
У нас ФСБ,

Последыш Малютин,
Эрзац-сатана…
По сути, и Путин —
Вторая волна.

Отчизна упряма,
Прием её стар-с —
Сначала как драма,
А после как фарс,

Потом обсужденье
С уходом в реал,
А там — вырожденье.
Точней, сериал.

Не верьте разгрому,
Не бойтесь клешней.
По разу второму —
Тошней и скушней.

На месте сатрапа —
Раздувшийся ноль,
На должности РАППа —
Пригожинский тролль,

И все — юберменши
С повадкой князей,
Настолько же меньше,
Насколько мерзей.

…Меня поместили
В такую волну.
Я плаваю в стиле
«Вот-вот утону».

Последние брызги
Кровавой волны —
Мы в вечном раздрызге,
И этим больны.

Когда ж, замирая,
Осядет волна —
Приходит вторая.
Она из…*



* Последняя строка рукописи чем-то забрызгана.
berlin

Михаил Веллер // "YouTube. Михаил Веллер", 25 августа 2020 года




Михаил Веллер: <...> Помнят многие: не так давно как Быкова откачивали тоже по дороге. Тут ходили слухи: что, знаете, Быков там напился, упал пьяный, стошнило. Мы с Быковым знакомы уже почти 30 лет. И во времена старые выпивали неоднократно и иногда крепко. Здоровье Быковское и способность его организма к релаксации таковы, что, чтобы его тошнило после любой дозы выпитого и съеденного, я не видел и никто не слышал. Так что это… это отрабатывается вот эта вот процедура — взлетаем и травимся. А вот на самом деле — хотели отравить или припугнуть — этого мы не знаем. <...>
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №54, 27 мая 2020 года




Карантинное

монолог вымышленного лица


Не хочу выходить с карантина! Врос, расслабился, стал мягкотел… Помню, в детстве бывала ангина — тоже в школу потом не хотел. Я не прежний — а в школе всё то же: мерзость утра, в учебнике чушь, дух несвежий, и все эти рожи неизменные… ну не хочу ж! Этим детство советское грезит: не вставать, не вставляться в пальто, не зубрить, а читать сколько влезет (я уже и писал кое-что).

Это правильной эры начало, непосредственно Божий приказ — чтоб работать страна запрещала. Ведь какая работа у нас? Имитация. Что нас держало? Только вид, но Сovid его сверг; в «сверхдержаве» мне слышится «ржаво» и вдобавок отчётливый «стерх». Стерх, да ржавый! И все наши цели, на позорище прочей земли, либо в воздухе где-то висели, либо пузом по грязи ползли.

Не хочу уходить с карантина. Власть привычки — закон естества. Полюбилась мне эта картина — совершенно пустая Москва. Сочетанье стекла и металла: обнажился столичный каркас. Ведь до стиля Москве не хватало одного: чтобы не было нас. И не стало толпы этой пёстрой, и впервые за тысячу лет вдруг прорезался тонкий и острый, даже строгий её силуэт.

По Арбату проходишь — красиво! Ни ремонта, ни плитки — хвала! Вообще без людей бы Россия удивительно чистой была.

Ни разборок, что всех задолбали, ни кафе, ни свиданок — нельзя! Только рикши летят с коробами, нам, незримым, еду развозя, и она ниоткуда, как в сказках. Словно Бог её сбросил сюда. И гуляет полиция в масках, словно пряча лицо от стыда.

Не пытайтесь, товарищи, снова мне пришить людоедский посыл: этот вирус — беда для больного, но здоровым прорыв приносил. Безусловно, немногим заплатят, не избалован охлос вождём, но на месяц уж как-нибудь хватит, да не так уж мы много и жрём. Не топтаться в метро, на вокзале, в электричке, как скот на убой; заниматься не тем, что сказали, что велят, — заниматься собой!

В этом страшная логика, братцы, что когда карантины кругом — нам с собою самими остаться пострашнее, чем с внешним врагом.

Так и есть, не сочтите за дерзость: говорит в соцсетях большинство, что действительно нечего делать, если делать не скажут чего. Ни копаться в родном огороде, ни с ребёнком играть в шалаше, ни подумать в возвышенном роде о почти незаметной душе. Как ни кинь, повредишься рассудком. Так и жить не захочется впредь, если в коментах сраться по суткам или сплошь сериалы смотреть. Ну так спи! И не парься, болезный, ведь во сне ты талантлив и крут — да и дрыхнуть гораздо полезней, чем корпеть, имитируя труд.

Не хочу уходить с карантина, вылезать понемногу на свет, и давно уже как-то едино — что открыты границы, что нет. Для чего нам была заграница? Мало пользы и много вреда. Лучший способ собой сохраниться — никогда не ходить никуда. Что нам римская эта волчица, Голливуд, барселонский прибой? Нам у них ничему не учиться, нам их тоже не сделать собой, а травить путешествием душу, тратя бабки на импортный хлам, — всё равно, что пожившую клушу побуждать к марафонским бегам.

Нам на ихнее пялиться неча, всё равно нас не любят везде. Было тут новгородское вече, и накрылось, и правильно сде…

Не хочу выходить с карантина. Сладок сон, и уютен тупик, да и слушать мне как-то противно рассужденья про плато и пик. Мы — страна, победившая НАТО, с точки зрения злобных старух, но не будет ни пика, ни плато, если просто сказать это вслух.

Разумеется, русское чудо — в торжестве ненасытных клещей и в победе словесного блуда над любым положеньем вещей, так что как ни ворчат привереды, но в июне своё торжество мы отметим парадом Победы и сплошным обнуленьем всего.

Если мы всё равно в паутине, голоса за неё отдадим — но продолжим сидеть в карантине, органичней для нас карантин, а свободный режим для чего вам? Пусть зараза и правит страной, ибо грех притворяться здоровым, если ты стопроцентно больной.
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №42, 20 апреля 2020 года





Приснившееся


Христос воскрес — а все на карантине.
Москва лежит безвидна и пуста.
И красные бы так не запретили
Собраться в честь воскресшего Христа.
Но вирус оказался хуже красных,
Он новую забаву отыскал —
Заставил жаться в норах безопасных
И бегать за жратвой по пропускам.

Иуда между тем не унывает,
Каифа окормляет свой приход,
Пилат не только руки умывает,
Но даже санитайзером протрёт…

«Как предавать — так всё по расписанью,
Как распинать — спешит любой кретин,
А праздновать, когда я воскресаю,
Уже не позволяет карантин?»

Да, люди таковы, других не надо,
Такими их запомнил Берешит*.
Уж если отказались от парада,
То Пасхи им никто не разрешит.
И хорошо, что тайное веселье
В пустующей столице разлито:
Всё как тогда. Поскольку Воскресенья
Тогда отнюдь не праздновал никто.

Нас обнулили, нас закоротили:
Тогда ведь, как сегодня, день-деньской
Сидели по домам на карантине,
Задавленные страхом и тоской,
И думали спастись от карантина
Не мужеством, а маской на лице,
Молчанием, приёмом каротина
И будущего витамина С.

И тоже, кстати, было чувство кары,
Настигнутой возмездием страны,
И римляне (как ныне санитары)
Внушали нам сознание вины.
Одни впадали в злобу и занудство,
Других томил неотданный кредит —
И Бог, казалось, нет, не отвернулся:
Напротив, повернулся и глядит.

«Христос Воскрес!» — не праздник, а свобода,
Крушенье гетто, обрушенье стен.
Иные не заметят перехода,
Но и Христос вернулся не ко всем.
И эту весть приносит Магдалина,
Отверженное всеми существо.
Она не убоится карантина.
Чего бояться падшим? Ничего.


* Книга Бытия
berlin

Дмитрий Быков (видео) // телеканал «Дождь», 5 апреля 2020 года

программа «Дома поговорим»

Сказки для карантина. Дмитрий Быков — о шести типах детских сюжетов и о том, почему они нужнее взрослым

«Дождь» продолжает марафон «Дома поговорим», чтобы сделать время карантина полезным и интересным. Писатель Дмитрий Быков в своей новой лекции рассказал, как фэнтези вытеснило реализм в литературе, какие существуют типы сказок — от Андерсена до Роулинг, а также объяснил, почему они так необходимы взрослым.

ведущая: Александра Яковлева

видео («ВКонтакте») + аудио («Яндекс.Диск»)
berlin

Дмитрий Быков (интервью) // «LiveLib», 1 апреля 2020 года

Как я провожу время в карантине: так же, как и до него


— Меня спрашивают, как я провожу время в карантине. Примерно так же, как и до него. Рассказываю подробнее тем, кому интересно.

— Как проходит ваш обычный «карантинный» день?

— Примерно так же, как и докарантинный, только уроки в школе проходят дистанционно, да и лекции тоже. Иногда я немного волонтерствую, но мне и раньше случалось сбегать для соседей в магазин.

— Больше или меньше вы стали писать в изоляции?

— И тут никакой особенной разницы. Газетная и журнальная работа никуда не делась, а роман я сейчас не столько пишу, сколько придумываю. Правда, мы с командой, которая написала в прошлом году «Финал», взялись по горячим следам писать вирусный роман «Старики и дети» — вот эта работа прибавилась. Я пишу там стариковскую линию и замечаю, что никаких специальных усилий воображения мне для этого не требуется.

— Что именно вы сейчас пишете?

— Пишу переводы Энн Секстон для книги её лирики, статью о Камю для «Дилетанта», статью о Северном Чертанове и пелевинских сюжетах в нём — для одного московского журнала... ну и стариковские главы, когда есть настроение.

— Одиночество для вас — тяжкое бремя или счастье побыть наедине с собой?

— Слава Богу, никакого одиночества. Я всё время с женой — но это и раньше так было, — да и мать, и сын, и старшая дочь живут в соседних домах.

— Чего сейчас вам больше всего не хватает?

Ощущения, что граница открыта. Это важное чувство: даже когда никуда не собираешься, знаешь, что в любой момент можешь уехать. Я всегда воспринимал это как роскошь, потому что жил и формировался при советской власти, — но чувство, что ты заперт (и что эта ситуация сохранится даже тогда, когда прямая необходимость в ней отпадёт), — оно довольно мучительно.

— Какое чтение помогает вам справляться с тревогой?

— Да как-то я не испытываю особой тревоги. Мы, люди конца ХХ века, привыкли жить в предчувствии, что, как сказано у Петрушевской в «Новых Робинзонах», «теперь вся надежда была на маленький огород отца и на грибы». А последние представители обречённых поколений, как учила нас Надежда Мандельштам (цитируя то ли Ленина, то ли Сартра), всегда живут с эсхатологическими ощущениями. Так что я скорее чувствую себя в родной стихии, потому что Россия вообще любит всякую чрезвычайщину.

Я бы даже сказал, её любимое занятие — вводить комендантский час только для того, чтобы с обычной презрительной лихостью его нарушать. Но комендантский час совершенно необходим, иначе скучно. Вообще чувство примерно такое, как у Блока в восемнадцатом году: рухнул старый мир. А что новый окажется ещё страшней, будет понятно только в двадцать первом.

вопросы задавал(а) ???
berlin

Николай Руденский // «The Insider», 27 марта 2020 года

Пара фраз дня: Дмитрий Быков vs Валентин Катаев

Алмазный мой коронавирус

«Что будет модно сейчас? То, что говорил Катаев: «Сейчас будет нужен Вальтер Скотт». У меня есть идеи на эту тему: мне кажется, что сейчас реальность... до такой степени не укладывается в рамки одного мировоззрения, что сейчас время если не коллективного романа, то романа очень разностильного, разнообразного, пестрого… Мне кажется, что такой роман мы сейчас задумали с той же командой, которая писала «Финал». «Финал» — это отчасти блин комом… но эти недостатки не мешают ему быть одной из самых переиздаваемых книжек… Соответственно, вот этот новый роман, который называется пока «Старики и дети»… Мы должны очень быстро его написать, он не про коронавирус, но он и про коронавирус тоже... я считаю, что когда ты очевидец таких великих событий, ты обязан о них писать, причем писать по горячему следу. Вот сегодня время романов, написанных в чрезвычайно разнообразной манере, разными пластами реальности. Я думаю, что коллективный роман как жанр — это тоже довольно интересный прорыв… У нас есть начало, у нас есть указания на дальнейшее… и я просто принимаю на конкурс лучшие синопсисы. Тот, кто пришлет мне… возможные ходы будущего романа, что там должно быть, — я рассмотрю и наберу команду, мы с вами сделаем замечательный проект. Это прекрасное препровождение времени в карантине, а кроме того, это замечательный опыт работы с мастером… Это жутко интересно, по-моему».

Дмитрий Быков, писатель

«Прочитав где-то сплетню, что автор «Трех мушкетеров» писал свои многочисленные романы не один, а нанимал нескольких талантливых литературных подельщиков, воплощавших его замыслы на бумаге, я решил однажды тоже сделаться чем-то вроде Дюма-пера и командовать кучкой литературных наемников. Благо в это время мое воображение кипело и я решительно не знал, куда девать сюжеты, ежеминутно приходившие мне в голову. Среди них появился сюжет о бриллиантах, спрятанных во время революции в одном из двенадцати стульев гостиного гарнитура… Все это я изложил моему другу и моему брату, которых решил превратить по примеру Дюма-пера в своих литературных негров: я предлагаю тему, пружину, они эту тему разрабатывают, облекают в плоть и кровь сатирического романа. Я прохожусь по их писанию рукой мастера. И получается забавный плутовской роман, в отличие от Дюма-пера выходящий под нашими тремя именами. А гонорар делится поровну. Почему я выбрал своими неграми именно их — моего друга и моего брата? На это трудно ответить… Я предложил им соединиться. Они не без любопытства осмотрели друг друга с ног до головы. Между ними проскочила, как говорится в старых романах, электрическая искра. Они приветливо улыбнулись друг другу и согласились на мое предложение. Возможно, их прельстила возможность крупно заработать; чем черт не шутит! Не знаю. Но они согласились».

Валентин Катаев. «Алмазный мой венец»
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №11, 25–31 марта 2020 года

рубрика «Приговор от Быкова»

Почему он молчит

Первые лица всей Европы говорят с населением о коронавирусе. Мучает меня вопрос: чего он молчит-то?

Не притворяйтесь, всё вы поняли. Другого «Он» у нас нет и не предвидится, он сам так сделал, что все остальные либо уничтожены, либо сбежали, либо закатаны в асфальт. Меркель обратилась к нации неоднократно, после чего ушла в карантин; представляете, как у них плохо поставлено дело с безопасностью первого лица? Разве у нас мог бы к нему войти обычный врач, вдобавок заражённый?! Си Цзиньпин в тоталитарном своём Китае и то обратился к нации ещё 25 января. Что наш-то молчит, прервав серию своих интервью, выглядящую теперь как издевательство (да и с самого начала, если честно)?

Он всегда обращается постфактум, как после Беслана, когда отменил выборность губернаторов. Это так принято — видимо, со времён Сталина, который медлил с обращением до 3 июля 1941 года. Тогда он и нашёл знаменитые слова «братья и сестры», крепко запомнившиеся всем. Представить подобное в устах нынешней власти немыслимо. Ну какие братья, что вы, в самом деле. Хотя сравнивать уже вполне можно — вон и железный занавес опустился и когда-то поднимется.

Не обязательно вносить в жизнь паническую ноту — паника возникает как раз в информационном вакууме, когда главным источником информации становятся слухи. Можно просто сказать: да, всё серьёзно, да, меры принимаются, нет, мы не собираемся закрывать страну навсегда и репрессировать любого, кто вышел за хлебом. Нет, мы не можем отменить весенний призыв (попытаться найти аргументы — типа надо отпускать из армии дембелей, они не виноваты). Да, мы поможем малому бизнесу, по которому карантин ударил сильнее всего. Да мало ли, можно найти ободряющие либо утешительные, попросту человеческие слова в обращении к стране, по которой одновременно ударили обвал рубля, карантин и обнуление Конституции.

Ни Собянин, ни Мишустин — которых кинули на передний край — таких слов не находят: не говорим о других их достоинствах, но они совсем не харизматики. И не надо нам объяснять, что он очень занят, всё время работает для нашего блага: нашёл время приехать в Думу и принять поправку Терешковой — нашёл бы и тут.

Но — нет у него слов. Потому что нет привычки брать ответственность. Потому что это не первый раз, когда он исчезает в критических обстоятельствах. Потому что для него они не критические и ничего ему не сделается — не Меркель, чай. Потому что — не братья и не сестры. Так, бедные родственники, про которых и вспоминать неохота.

Сергей Шмидт («Facebook», 26.03.2020):

Пост из серии «Учиться, учиться и учиться!»

Учимся простому правилу. Если не раздувать щеки и не говорить того, что в принципе можно и не говорить, вероятность со своими щеками и словами «сесть в лужу» снижается.

Дмитрий Львович Быков, 25 марта, утро (11.10 по Москве).

(цит.)

«Первые лица всей Европы говорят с населением о коронавирусе. Мучает меня вопрос: чего он молчит-то?

Не притворяйтесь, всё вы поняли...

Но — нет у него слов. Потому что нет привычки брать ответственность. Потому что это не первый раз, когда он исчезает в критических обстоятельствах. Потому что для него они не критические и ничего ему не сделается — не Меркель, чай. Потому что — не братья и не сестры. Так, бедные родственники, про которых и вспоминать неохота
».



из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Если не надувать щеки и хоть немного изучить предмет, прежде чем высказываться (я понимаю, что мы не вправе ждать этого от вас, но надежда умирает последней), можно справиться с датой публикации, а потом уж давать советы https://ru-bykov.livejournal.com/4336952.html

Сергей Шмидт: Лужа может быть и поменьше чуток, но лужей от этого она быть не перестает. А на «Эхе Мск» этот ваш очередной шедевр успешного прогнозирования появился без вашего ведома?

Дмитрий Львович Быков: Сергей Шмидт я рад, что к Собеседнику прислушиваются наверху. Кто и когда выкладывает мои колонки — я не слежу, достаточно, чтобы ставили ссылку на место публикации. А про лужу вам лучше, по-моему, помалкивать
berlin

Евгений Водолазкин (опрос) // "Собака", 23 марта 2020 года

Водолазкин, Аствацатуров, Букша и другие писатели советуют список книг на карантин

Коронавирусная повестка коснулась абсолютно всех и, естественно, не обошла стороной литературу. Писатели, работающие с вечностью, тоже вынуждены подстраиваться под реальность и осмыслять ее. Что делать, а главное — что читать во время тотального карантина мы расспросили петербургских писателей.

<...>

Евгений Водолазкин:

Лично на меня вынужденная глобальная пауза влияет только положительно. Отменились ненужные встречи, посещения мероприятий, которые не важны, но от которых при обычном течении жизни не сбежать. Правда, отменились и события, которых я очень ждал, например, встреча с Дмитрием Быковым в московском Центральном доме литераторов в рамках проекта «Литература про меня». <...>


<...>