Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

berlin

Андрей Соколов // «Столетие», 8 апреля 2020 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Они готовятся захватить власть

Либералы призывают к госперевороту, воспользовавшись эпидемией.

Наверное, впервые они об этом заявили так открыто. В журнале «Собеседник» и одновременно на «Эхе Москвы» опубликован призыв к либералам, воспользовавшись эпидемией, готовиться к захвату власти в стране. Этот лозунг озвучил один из их идейных гуру — писатель Дмитрий Быков, недавно отличившийся тем, что назвал Гитлера «освободителем». Его портрет, словно портрет будущего дуче, помещен во вторник на сайте «Эха» на самом видном месте. Гордый профиль, орлиный взгляд, в руках — микрофон и подпись крупным шрифтом: «Судьбу страны сейчас решаем мы...».

А кто это «мы»? Нет, конечно, не мы с вами, не народ, а они — либерал-оппозиционеры. А как собираются решать? А вот так! Цитируем господина Быкова: «Вот и сбылось то, о чем так долго говорили — причем не только большевики, не оппозиционеры, не правозащитники, но даже обыватели, — ликует он. — Россия — без Путина… он, видимо, не умеет действовать в экстремальных положениях».

Непонятно, конечно, откуда такой вывод. Ведь даже на Западе уже давно признали, что твердости и решимости президенту России не занимать. Впрочем, это не важно, либералам не привыкать брать аргументы с потолка и все ставить с ног на голову. Тут важно обратить внимание, к чему Быков призывает. «И вот сейчас, в то сравнительно недолгое время, когда в экстремальной ситуации мы существуем без него, — начинает поучать своих сторонников Быков, — пора тем, у кого есть идеи, начать их реализовывать…. Словом, действовать так, как будто власть уже сменилась. Шанс взять власть сейчас имеют те, кто будет ярко и убедительно действовать в этот период хаоса, когда выживание страны в целом зависит только от нескольких настоящих лидеров… А потом, когда они опомнятся и начнут присваивать победу, надо просто ее не отдать. Всего лишь сделать то, что не удалось в российской истории ни разу — но все когда-нибудь бывает впервые».

Откровенно? Яснее не скажешь!

Время маскироваться и говорить о демократии и «честных выборах» прошло, сейчас либеральная оппозиция без обиняков озвучила цель, к которой она давно стремилась — захватить власть в России.

Мол, власть растерялась, Путин будто бы «исчез», тут-то надо «всем нашим» подсуетится и захватить власть безо всяких там выборов, а потом ее не отдавать. Вот оно — истинное лицо «несистемной оппозиции».

Тот факт, что заявление Быкова вовсе не эмоциональное «эссе» литератора, а целенаправленная политическая акция, своего рода сигнал единомышленникам, подтверждают другие заявления либеральных лидеров, которые одновременно появились на «Эхе». Вот, что например, пишет уже не какой-то там поэт, а либерал, наделенный властью, — депутат Псковского областного совета, член Политсовета партии «Яблоко» Лев Шлосберг:

«С каждым днём миллионы людей в России постепенно осознают простую и жестокую мысль: государство оставило их один на один с надвигающейся нищетой и разорением, более того: переложило на рядовых граждан всю тяжесть жизни без дохода и ответственность за последствия выполнения решений властей о нерабочем режиме и длительной домашней изоляции… Голод страшнее смерти», — стращает он.

«С каждым днём терпение иссякает… Это тектонические сдвиги в сознании людей. Они могут привести и неизбежно приведут к изменениям в общественных настроениях и политических оценках. Это те самые качественные изменения, которые могут привести и к смене власти». Намек более чем прозрачен!

Подключены к обработке общественного мнения и популярные в народе личности. Усердно, например, подпевает этим господам, понося власть, и самый богатый из российской попсы Сергей Шнуров, которого недавно почему-то ввели в Совет по культуре при Госдуме:

Мучиться ли стоило?
Карантин.
Чтоб загнали в стойло,
Как скотин.
Напугали вирусом,
Страшно им.
Миру помогали всем.
А своим?


Говорят, что Шнуров нацелился уже на место депутата. Уже костюм с галстуком надел. Готовят популярного в народе шоумена после захвата власти на должность министра культуры?

Многие, конечно, услышав такие крики и «революционные» призывы, и хорошо зная, кто такие Быковы, Шлосберги и скачущие на сцене без штанов Шнуровы, только иронически усмехнутся. Кишка, мол, тонка! А при сравнении Быкова с дуче вообще станут хохотать. Что, мол, за чепуха! Напрасная ирония!

В российской истории и не такое бывало. Кто бы мог подумать в свое время, что «вертлявый пострел» — Александр Федорович Керенский станет во главе бывшей Российской империи? Как писал Маяковский, что в «кровати, царицам вверенной, раскинется какой-то присяжной поверенный»?

А как тут не вспомнить, как горстка придворных и подкупленных офицеров гвардии при поддержке английского посла убила в Петербурге императора Павла I? И, что в феврале 1917-го тоже относительно небольшая группа заговорщиков, в том числе депутатов Госдумы и генералов армии, свергла императора Николая II, заставила его отречься от престола и сформировала Временное правительство, в котором почти все были членами масонских лож. А в октябре того же года тоже очень небольшая, но решительная группа большевиков под руководством прибывшего из США Троцкого и из Швейцарии при поддержке германского Генштаба Ленина, Временное правительство разогнала, никаких выборов проводить не стала и установила в стране самую свирепую диктатуру. И это в то время, когда все твердили, что такое никак невозможно. А лишь напомним, что накануне 1991 года только в дурном сне могло присниться, что завотделом журнала «Коммунист» пухлощекий Егор Гайдар станет главным в стране демократом и даже премьером РФ, а потом возглавит разграбление страны. Разве можно забывать нам все эти метаморфозы и такие жестокие уроки истории?

Кстати, между нынешними либерал-оппозиционерами, чтобы они там сами ни говорили, и большевиками большой разницы не просматривается. Конечно, они не обещают отдать заводы рабочим, а землю — крестьянам. Однако точно также, как и большевики, яростно твердят, что ведут борьбу с «кровавым режимом», «продажными чиновниками», «диктатурой» и т.п., изображая из себя «защитников народа».

Для этого даже выдвинули в первые ряды своих ударных пропагандистов такого ловкого малого, как Алексей Навальный, который с утра до вечера только и делает, что разоблачает «коррупционный режим».

Сходство и в другом. За нынешними либерал-оппозиционерами стоит зарубежная закулиса, которая их щедро финансирует. Ленину и Троцкому Запад давал деньги — и им точно так же дает. Какая же тогда между ними принципиальная разница?

А лозунги можно в одночасье поменять. Ведь говорили же поначалу рееволюционеры, что никакое государство вообще не нужно, что и армия не нужна. А как пришли к власти — создали такое железное государство, какого не знала история, и тут же развязали в стране кровавую Гражданскую войну, миллионы погубили! А ведь тоже шли к власти на прекраснодушных лозунгах свободы и демократии…

Многие потом из числа тех, кто был у власти в России до переворота большевиков, оказавшись потом выброшенными в эмиграцию, с горечью рвали на голове волосы: «Ну, почему мы в свое время так нянчились с большевиками?!».

Ну, а теперь — почему с их наследниками, надевшими личину «либералов», нянчатся? Ведь они уже открыто призывают к захвату власти неконституционным путем. Неужели в нашей стране законы не работают?


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №36, 6 апреля 2020 года




из лирики этой весны

Подражание Блоку

«Опять, как в годы золотые…»
Александр Блок



Опять, как при советской власти,
Ночами улицы пусты,
Бушуют кухонные страсти,
Пророчат новые Христы.

Опять несутся причитанья,
Опять мы пьём и чушь несём,
И роковое сочетанье
Весны и гибели во всём.

Опять захлопнуты границы,
И глубоко просела нефть,
И в церковь ходят единицы,
А ресторанов просто нет.

Опять предчувствие разрухи,
Весёлой скуки торжество,
И снова всех питают слухи —
Никто не знает ничего.

На всех разношенные путы,
И все бесправны и равны.
Боятся голода и смуты,
Безвластья, власти и войны.

Держава ржавая воюет
На отдалённом рубеже
И нищим спутникам дарует
Товар, просроченный уже.

А над убогой и обильной,
Взамен двуглавого орла,
Старик безумный и бессильный
Простёр совиные крыла.

Господь как будто потерял нас,
Лепечут злые языки,
И сквозь щелястую реальность
Уж повевают сквозняки.

Весь мир, что был доступен глазу,
Тот мир, что в памяти несём, —
Был мир надежд на всё и сразу
И сожалений обо всём.

Тот век надтреснутый, чугунный
Я б ни на что не променял.
Кто, юный, жил в стране канунной,
Тот славно Блока понимал.

Тот помнит облик безобразный
Весны, в которой вырос я,
Необязательный и праздный
Дух пробужденья и гнилья,

И ту беспомощную дерзость,
И понимания клеймо,
Что ничего не можешь сделать —
Всё будет делаться само.

Тот узнаёт и в этой ранней
Весне, фальшивой и пустой,
Дух бесполезных обещаний,
Любви безвыходной настой.

Была весна — и та, и эта,
Но соотносятся они,
Как дни девичьего расцвета —
И дряхлой скаредности дни;

Как сладкий бред выздоровленья —
И умиранья скучный бред,
Как печка, где трещат поленья, —
С камином, где и пепла нет;

Как объектив с отверстым оком,
Как Ариэль и Азраил,
Как Блок поэт — с бетонным блоком,
Который нас и придавил;

Как Бог — с юродивым Корейшей,
Багрец заката — с кирпичом…
Зато надежды — ни малейшей,
И сожаленья — ни о чём.
berlin

Дмитрий Быков // «Дилетант», №4, апрель 2020 года

«В каждом заборе должна быть дырка» ©

Bertolt BrechtБертольт Брехт

1

Не жизнь (1898–1956), а непрерывное бегство — с тех самых пор, как в выпускном сочинении на тему «Dulce et decorum est pro patria mori» (Гораций, «Красна и сладка смерть за отечество», Оды, III-2) написал, что нет, не красна и не сладка, а всё это одна агитация.

«Утверждение, что умирать за отечество якобы сладко и почётно, можно рассматривать только как форму целеустремлённой пропаганды. Расставаться с жизнью всегда тяжело как в постели, так и на поле боя, а тем более, конечно, для молодых людей в расцвете лет. Только пустоголовые болваны могут быть настолько тщеславны, чтобы говорить о том, будто легко проскочить в эти тёмные ворота, да и то лишь пока они уверены, что их последний час ещё далёк».

Это очень неплохо и для 1916 года, и для восемнадцатилетнего гимназиста, ещё два года назад убеждённого, как большая часть молодых европейцев, что война необходима и благодетельна.

И с тех пор — так уж сложился XX век, который в России, например, так и не кончился, — Брехт всю жизнь менял страны, гражданства, любовниц и стилистику, бегал, как ртуть, и умер поэтому так рано, от инфаркта, которого не заметил. Вот перечень перемещений, в который превратилась его биография: 1917 год — поступление в Мюнхенский университет, где он изучал, по собственному признанию, не медицину, а игру на гитаре. С медицинского перешёл на философский факультет. С 1923 года — в чёрных списках гитлеровцев. С 1924 года — в Берлине, где становится известен как поэт, пишет драмы и зонг-оперу. В 1933 году, на следующий день после поджога Рейхстага, покидает Германию, едет сначала в Вену, потом в Цюрих, через два месяца — в Данию, где поселяется с семьёй в рыбацкой хижине, а рабочий кабинет устраивает в сарае. Вида на жительство ему больше не дают, и в 1939 году он переселяется в Стокгольм. Американскую визу не дают, вид на жительство не продлевают. Он едет в Финляндию, где пишет «Карьеру Артуро Уи» и саркастические стихи:

«Мы теперь беженцы в Финляндии. Моя маленькая дочь приходит вечерами домой в слезах, с ней никто не играет. Она немка и принадлежит народу-разбойнику. Когда я в спорах повышаю голос, меня призывают к порядку. Здесь не любят громких слов в устах человека, принадлежащего народу-разбойнику. Когда я напоминаю моей маленькой дочери, что немцы — разбойники, она радуется, что их не любят, и мы смеёмся вместе».

Он поехал бы в СССР, но там начинают бесследно исчезать немецкие эмигранты-коммунисты, арестован по ложному обвинению его друг Сергей Третьяков — они переводили друг друга и говорили о новом театре; великий Мейерхольд пропал, его театр закрыт, жена убита. В страну победившего социализма Брехт вынужденно перебирается только в мае 1941 года — Финляндия в союзе с немцами. Он получил американскую визу, но попасть в Штаты может только через Дальний Восток — и, проехав через всю страну буквально накануне войны, успевает в июне отплыть в Лос-Анджелес. В Голливуде он никому не нужен, пьесы не ставятся. Фейхтвангер отдаёт ему часть денег за совместный проект (они писали пьесу, Фейхтвангер сделал из неё роман «Симона»). Ценит его один Чаплин, но помочь ничем не может.

Назад в Германию он после войны не рвался — примерно по тем же мотивам, по каким отказывался вот так сразу вернуться Томас Манн, тоже теперь американец — но, в отличие от Брехта, нобелиат и человек востребованный:

«Разве можно сбросить со счетов эти двенадцать лет и их результаты или сделать вид, что их вообще не было? Достаточно тяжким, достаточно ошеломляющим ударом была в тридцать третьем году утрата привычного уклада жизни, дома, страны, книг, памятных мест и имущества, сопровождавшаяся постыдной кампанией отлучений и отречений на родине. Я никогда не забуду той безграмотной и злобной шумихи в печати и на радио, той травли, после которой я только и понял по-настоящему, что обратный путь мне отрезан. Достаточно тяжело было и дальнейшее — скитания из одной страны в другую, хлопоты с паспортами, жизнь на чемоданах, когда отовсюду слышались позорнейшие истории, ежедневно поступавшие из погибшей, одичавшей, уже совершенно чужой страны. Всего этого не изведал никто из вас, присягнувших на верность «осенённому благодатью вождю» (вот она, пьяная образованность, — ужасно, ужасно!) и подвизавшихся под началом Геббельса на ниве культуры. Что всё сложилось так, как сложилось, — дело не моих рук. Вот уж нет! Это следствие характера и судьбы немецкого народа — народа достаточно замечательного, достаточно трагически интересного, чтобы по его милости многое вытерпеть, многое снести. Но уж с результатами тоже нужно считаться, и нельзя сводить дело к банальному: «Вернись, я всё прощу!» Прямо скажу, я не вижу причины отказываться от выгод моего странного жребия, после того как испил до дна чашу его невыгод».

Но Манну по крайней мере не грозил маккартизм. А Брехта догнали в Штатах те же силы, которые преследовали его на «старом континенте», только под новой маской. Сын его, как и дети Манна, предпочёл остаться в США, а Брехт переехал в Париж, оттуда — в Цюрих и только в 1948-м — в Восточный Берлин, где ему предложили наконец свой театр. О том, почему он выбрал Восточный Берлин, где появилась возможность работать, он высказался с обычной своей определённостью: «В городе А. меня пригласили к столу, но в городе Б. позвали на кухню». Здесь он бедствовал от цензуры, от упрёков в формализме и декадансе, разоблачение нацизма тоже не приветствовалось — надо было сосредоточиться на славном будущем, а не на, так сказать, сложном прошлом. Куда охотней его ставили в ФРГ. В пятидесятые Восточная Европа взволновалась — случились берлинские события 1953 года (забастовки, манифестации). До венгерских масштабов (1956) не дошло, но манифестанты фактически осадили ЦК Социалистической единой партии Германии. Брехт увидел в этих волнениях рецидив фашизма, ностальгию по нему — и взял сторону коммунистов; наладить отношения с коммунистами это не помогло, а вот в ФРГ и Австрии ему объявили бойкот и ставить перестали. Уже после смерти Сталина Брехт получил Сталинскую (впоследствии Ленинскую) премию «за укрепление мира между народами», но получить её предпочёл в швейцарских франках. На торжественное награждение прилетел в Москву, нашёл советский театр отброшенным на 50 лет назад, встретился с несколькими старыми друзьями, вышедшими из лагерей благодаря Хрущёву, и окончательно разочаровался в СССР. Умер на прогонах «Кавказского мелового круга» перед лондонскими гастролями. В завещании запретил торжественные похороны. В здании его театра «Берлинер ансамбль» Эрнст Буш спел его песни под аккомпанемент рояля Ганса Эйслера, игравшего за кулисами.

Наиболее известны во всём мире пьесы Брехта «Трёхгрошовая опера», «Добрый человек из Сычуани», «Барабаны в ночи», «Карьера Артуро Уи, которой могло не быть», «Мамаша Кураж и её дети», «Кавказский меловой круг», «Турандот, или Конгресс обелителей» — всего больше 30. Он автор нескольких книг стихов и песен, писал рассказы и скетчи. Жён и любовниц было у него множество, и большинство спутниц он привлекал к литературной работе либо театральным проектам; полноправными его соавторами были любовница-переводчица Элизабет Гауптман, жена-актриса Елена Вайгель, музыкантша и стенографистка Маргарет Штеффин, актриса Рут Берлау, актриса Кэт Райхель, младше Брехта вдвое... Это неутомимое любострастие в сочетании со столь же неутомимым сочинительством и театральным строительством заставляет вспоминать Мольера, они и прожили примерно поровну, и если Брехт со своим гаремом, собственным театром и смертью на прогоне на кого-то похож, то именно на этого реформатора европейской комедии, заклеймившего всякого рода тартюфство; но у Мольера был Луи Каторз, сиречь XIV, с его 72-летним правлением, «король-солнце», при котором можно было игнорировать даже кабалу святош. У Брехта не было и не могло быть покровителя, XX век не предполагал такой ниши, — Булгаков искренне полагал, что сможет быть Мольером при Сталине, но жестоко обманулся. Брехт подобных иллюзий не имел. Мольер XX века переезжал в среднем раз в три года и нигде не обрёл родины. В отрицании всякого рода тоталитаризма, в развенчании всех патриотических культов и всех казённых добродетелей он зашёл, пожалуй, дальше всех современников.

Collapse )


ПОРТРЕТНАЯ ГАЛЕРЕЯ ДМИТРИЯ БЫКОВА | подшивка журнала в формате PDF
berlin

Мероприятие будет перенесено...




Мероприятие будет перенесено. Новая дата уточняется. Билеты остаются действительными!

Дмитрий Быков: «Высоцкий и Бродский»

30 марта 2020 года — понедельник — 20:00

Санкт-Петербург, концертный зал «Яани Кирик», ул. Декабристов, д.54А

билеты: от 1.000 руб. до 2.800 руб.
berlin

Дмитрий Быков (теле-эфир) // "Дождь", 17 марта 2020 года

«в каждом заборе должна быть дырка» (с)

Анна Ахматовапроект
НОБЕЛЬ С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ

лекция №26
АННА АХМАТОВА

аудио (.mp3)

Анну Ахматову травили и проклинали, при этом восхищаясь и подражая ей. Но Нобеля все равно не дали.

Анна Ахматова — русская поэтесса, переводчица, писатель и литературовед. Одна из наиболее значимых фигур русской литературы XX века. Была номинирована на Нобелевскую премию по литературе в 1965 и в 1966 годах. Репрессиям были подвергнуты трое близких ей людей: первый муж Николай Гумилев был расстрелян после их развода в 1921 году, третий муж Николай Пунин погиб в лагере в 1953 году, единственный сын Лев Гумилев провел в заключении более 10 лет. Признанная классиком отечественной поэзии еще в 1920-е годы, Ахматова позже подвергалась замалчиванию, цензуре и травле, многие произведения не были опубликованы на родине не только при жизни автора, но и в течение более чем двух десятилетий после ее смерти. В то же время Ахматову еще при жизни окружала слава среди почитателей поэзии. Дмитрий Быков — о том, как ей так и не дали Нобеля и почему это правильное решение комитета.

все лекции на одной страничке
berlin

Аудиозапись лекции и 2-х встреч Дмитрия Быкова // лекторий ПРЯМАЯ РЕЧЬ, 1 и 2 марта 2020 года



.mp3

2020.03.01 «Муми-тролли весной» (видео продаётся здесь)
2020.03.01 Юлий Ким + Дмитрий Быков: «Давайте негромко, давайте вполголоса...» (видео продаётся здесь)
2020.03.02 Лев Лурье + Дмитрий Быков: «История как поле боя» (видео продаётся здесь)





расценки лектория «Прямая речь» на видео:

• онлайн-трансляция — 1.050 руб.

• 1 месяц доступа к видео-архиву — 1.750 руб., 3 месяца — 3.950 руб., 6 месяцев — 6.300 руб.

Лев Лурье: Логическое развитие поправки об исторической правде ведёт к строжайшей цензуре в стране

Президент России Владимир Путин предложил внести в Конституцию «историческую правду» и защиту от «умаления подвига народа». «Российская Федерация чтит память защитников Отечества, обеспечивает защиту исторической правды. Умаление значения подвига народа при защите Отечества не допускается», — звучит поправка к 67-й статье Конституции. К чему на практике могут привести нововведения и какие исторические параллели здесь уместны, «Фонтанке» рассказал историк Лев Лурье.

<...>

— То есть жалко, что у нас больше нет министра культуры Владимира Ростиславовича Мединского? Он бы справился?

— Я тут приехал только что из Москвы. Читал там лекцию с Дмитрием Быковым. Выяснилось, что главным поклонником Дмитрия Быкова является сын Владимира Мединского. Мединский водит сына на лекции Быкова. Так что с Мединским всё сложно.

— Но ведь сын за отца не ответчик?

— Отец ему и говорит, мол, слушай, сынок, Дмитрия Быкова. То есть получается, что надо бы проверить на лояльность и этих людей. Не читает ли внук Молотова вслух вечерами своим детям книги Виктора Суворова?

<...>

«Фонтанка.ru», 4 марта 2020 года
berlin

Дмитрий Быков (теле-эфир) // "Дождь", 3 марта 2020 года

«в каждом заборе должна быть дырка» (с)

Михаил Шолоховпроект
НОБЕЛЬ С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ

лекция №25
МИХАИЛ ШОЛОХОВ

аудио (.mp3)

Почему «Тихий Дон» написал все-таки Шолохов. И что общего у романа с «Доктором Живаго», «Лолитой» и «Унесенными ветром».

Новая лекция в программе «Нобель» — в этот раз говорим про Михаила Шолохова, получившего премию в 1965 году, через год после того, как от нее отказался французский писатель Жан-Поль Сартр. Вопрос авторства романа «Тихий Дон» вызывает споры и через 80 лет после публикации — некоторые литературоведы считают, что Михаил Шолохов был слишком молод, чтобы создать такой текст — ведь он начал его писать, когда ему было всего лишь 22 года. Дмитрий Быков объясняет, почему Шолохов все-таки мог и должен был написать «Тихий Дон», а также находит параллели между эпосом о жизни донских казаков и другими важными русскими романами XX века — «Доктором Живаго» Бориса Пастернака и «Лолитой» Владимира Набокова.

The Nobel Prize in Literature 1965 was awarded to Mikhail Aleksandrovich Sholokhov «for the artistic power and integrity with which, in his epic of the Don, he has given expression to a historic phase in the life of the Russian people.»

все лекции на одной страничке