Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

berlin

Дмитрий Быков (комментарий) // «Facebook», 30 июня 2020 года

Alexandra Yakovleva («Facebook», 30.06.2020):

Листала сегодня томик Ахматовой и упал взгляд на одно стихотворение. Охнула. По-моему это о выборе. Выборах. О всех о нас. Гениально.

* * *

Пива светлого наварено,
На столе дымится гусь...
Поминать царя да барина
Станет праздничная Русь —

Крепким словом, прибауткою
За беседою хмельной;
Тот — забористою шуткою,
Этот — пьяною слезой.

И несутся речи шумные
От гульбы да от вина...
Порешили люди умные:
— Наше дело — сторона.

1921






из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Просто во всяком противостоянии выигрывают третьи.
berlin

Дмитрий Быков // «Дилетант», №7, июль 2020 года

«В каждом заборе должна быть дырка» ©

Борис ЛавренёвБорис Лавренёв

1

У Лавренёва вышел пятитомник в 1928-м и восьмитомник в 1995-м, он был одним из самых ставящихся драматургов тридцатых-пятидесятых, а между тем осталось от него на удивление мало: две повести (хотя прозу он фактически перестал писать ещё в двадцатые, а военные рассказы откровенно слабы), несколько рассказов и одна пьеса. Зато как минимум дважды были экранизированы его лучшие вещи: Протазанов в 1927 году снял «Сорок первого», которого тридцать лет спустя триумфально экранизировал Чухрай. Герман с Григорием Ароновым в 1968 году снял «Седьмого спутника», которого вторично ровно сорок лет спустя начал снимать (и в 2011 году выпустил) другой классик, Геннадий Полока. Его картина «Око за око» проката почти не имела, но взяла своё в Интернете. Фильмы получились выдающиеся — что по «Сорок первому», что по «Спутнику».

Была ещё пара экранизаций — уже не такого уровня. Одна из первых лавренёвских новелл, «Рассказ о простой вещи» 1924 года, в 1975-м превратился в фильм Леонида Менакера, где чекиста Орлова сыграл Джигарханян; тут как раз тот случай, когда проза несколько лучше фильма — она и сама по себе стилизована под киносценарий, отсюда чисто кинематографическая интрига и соответствующие приёмы. Короче, чекист оставлен в городе, откуда ушли красные, для подпольной работы; он замаскировался под француза, благо французским владеет идеально — скрывался во Франции ещё от царской охранки. Связная у него совсем молодая романтичная девушка, отчаянно бросившаяся в революцию и его боготворящая; замаскирована под его жену. Спать приходится вместе, но ни-ни, всё строго. Тут бы и коллизия — как в фильме «Нас венчали не в церкви» и много где ещё, но «большая вещь» вовсе не любовь. Чекиста Орлова белые ненавидят особой ненавистью, очень уж он лютовал, когда город был в руках красных. Ловят ни в чём не повинного мужичка, который вовсе и не похож на Орлова. И представьте себе, что подлинный Орлов, которого зовут теперь Лион Кутюрье (хорошо замаскировался, да?), — ужасно мучается из-за того, что из-за него погибнет ни в чём не повинный человек! Чекист — из-за смерти невинного, ну вы понимаете, да?! Говорила же Лиля Брик: они были для нас святые люди... Я не буду вам дальше пересказывать, Орлов, понятное дело, гибнет, ведя себя при этом с изумительным героизмом и удивляя даже своих палачей, которые всякого повидали (главного палача играет Олег Борисов, но даже он не в состоянии оживить эту картонную роль). Читая этот рассказ в юности, я на третьей странице догадался, что француз ненастоящий, замаскированный; фильм ещё примитивней. Но чего у Лавренёва не отнять — при всей двухмерности персонажей конфликт он выстраивает грамотно и напряжение держит профессионально, с такими способностями — прямо в драматурги. Ещё была экранизирована его повесть «Звёздный цвет», на туркестанском материале, но тут фильм вышел вовсе уж слаб.

Можно подумать, что причина его киновостребованности — как это бывает — не слишком высокое качество текста, великую литературу труднее переносить на экран, она сопротивляется... но не так всё просто: лучшие его вещи вскрывают подлинно великие конфликты, говорят об эпохе едва ли не главное. Лавренёв не случайно просился на экран. По крайней мере две его повести обещали настоящего писателя, которым он по разным причинам предпочёл не становиться, — но сделанного им достаточно для благодарной памяти, хоть он и заглушил собственный природный голос горами советского шлака.

Биография его довольно типична для советского прозаика, рождённого в девяностые годы позапрошлого столетия: в чём-то она буквально рифмуется с катаевской, в чём-то — с литературной карьерой Вишневского. Он родился в Херсоне, двадцатая гимназия которого ныне носит его имя. Печататься под своей подлинной фамилией Сергеев начал в 1911 году, начинал со стихов, к которым, как и Катаев, возвращался всю жизнь, только у него они уж вовсе блёклые, в лучшем тогдашнем духе:

Стиснуть ажурным чулком до хрипенья нежное девичье горло,
Бить фонарным столбом в тупость старых поношенных морд —
Всё, что было вчера больным — сегодня нормально и здорово.
Целую твой хвост, маленький паж мой, чёрт.


Не то Вертинский, не то Бурлюк, в целом никак. Потом, как большинство сверстников, устремился на фронт, воевал в Первой мировой, был ранен и отравлен газами, выжил, взял сначала сторону белых и был даже адъютантом московского коменданта. Но потом, как говорится, сделал правильный выбор и в 1918 году перешёл в Красную армию, воевал в Туркестане, на каковом материале написал повесть «Звёздный цвет». Впоследствии входил с красными в Крым, снова был тяжело ранен. С 1924 года печатался как прозаик под псевдонимом Лавренёв (фамилия Сергеев была очень уж безликой, а фамилия родственника как бы намекала на лавры).

Из прозы Лавренёва двадцатых годов наибольший интерес представляет как раз «Седьмой спутник» (1927): он написан удивительно чисто для тогдашнего историко-революционного эпоса, полного рубленых фраз, инверсий и диалектизмов. Это классически ясная проза, голая, почти лишённая психологизма: военный юрист Евгений Павлович Адамов в Петербурге, в 1918 году не принимает власти красных, но и белым не сочувствует.

Collapse )


ПОРТРЕТНАЯ ГАЛЕРЕЯ ДМИТРИЯ БЫКОВА | подшивка журнала в формате PDF
berlin

Анатолий Вассерман // «РЕН ТВ», 26 июня 2020 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Их крючит от наших побед и достижений

Среди наших людей со светлыми лицами уже много лет бушует мода на победобесие. Так они назвали нашу память о победе, нашу регулярную сверку себя с победившими предками, нашу готовность радоваться в их честь. Но на деле именно либероиды бесятся при любом напоминании о нашей победе.

Певец Андрей Вадимович Макаревич заявил, что Парад Победы привлекал его только в детстве, а сейчас ему не нужен. В стихах актёр и сценарист Вадим Семёнович Жук рассказал, что нынешний парад не имеет отношения к прошлому, а звезда «Эха Москвы» Дмитрий Львович Быков — что идущие по городу войска — оккупационные.

Открытым текстом напоминаю: во время первого допроса после ареста Власов на вопрос о причинах предательства ответил честно: «Смалодушничал». Хотя, уверен, прекрасно понимал, что его ждёт петля, но врать и устраивать митинг не стал. Всё-таки побыл в честных воинах.

Но среди власовцев были и те, кто убивал своих сограждан не из страха перед немцами, а из желания послужить «великой нации». Такие куда хуже и опаснее труса Власова. Это они называют наших стратегических конкурентов цивилизованными. Это они презирают русского и советского человека. Их крючит от его побед и достижений. Крючит физически.

Посмотрите на их перекошенные лица, когда им рассказывают о подвигах под Сталинградом и Севастополем, на Курской дуге, о взятом Берлине. Это они прозвали георгиевскую ленту колорадской. Ведь колорадский жук — паразит, а его надо уничтожать.

И не приходит в их дубовые головы, что так же с вредителями сравнивал евреев и славян Гёббельс. Что если и говорить о вредителях, разрушающих основу жизни — то как раз о них.

Этакий коллективный Чубайс. Чудесным образом взлетел в лихие девяностые и растоптал родину. А ведь ради неё осознанно умирали миллионы. А такие Ельцины с Шушкевичами, Быковы с Чубайсами продали Союз «великим нациям» за гроши, за право присесть с края их стола, выйти на трибуну конгресса Соединённых Государств Америки, отчитаться об убийстве государства и произнести: «Боже, храни Америку!» Для них, современных власовцев, марширующие по Красной площади — оккупанты. День Победы чётко маркирует: кто свой, а кто чужой.


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №23, 24–30 июня 2020 года

рубрика «Приговор от Быкова»

Виноваты все, но только не мы

Статья, написанная лидером России для разоблачения западной пропаганды о Второй мировой войне, понятная и наглядная.


Тезисно: уравнивать СССР и Германию недопустимо, а вот уравнивать Германию двадцатых и Россию девяностых как-то получается само собой. Потому что державы-победительницы (минус Россия, конечно, которая заблаговременно вышла из войны путём революции и Брестского мира) унизили Германию, навязали ей чудовищную репарацию, лишили шансов на развитие и обидели по-человечески. Немудрено, что реванш был неизбежен, и во Франции это отлично понимали. Виноваты, как всегда, англосаксы.

Они же цинично совершили Мюнхенский сговор. Они же встречались с Гитлером, а Сталин не запятнал себя личной встречей (правда, провозглашал тост за него, но это по протоколу). Они настраивали Польшу, и так всегда русофобскую, против СССР, желавшего ей только добра и вступившего в неё только тогда, когда Польша как государство уже не существовала. Польша предала Чехословакию, правительство Польши предало свой народ, только СССР никого не предавал, и действия его одобрял сам Черчилль. Присоединяя (инкорпорируя) Литву, Латвию и Эстонию, СССР действовал «строго в рамках» — в рамках существовавших тогда договорённостей, обеспечив странам Балтии полноценное представительство в советском руководстве.

Конечно, мы не можем сбрасывать со счетов английскую и американскую помощь. Очень значительную: примерно 7 процентов от военной промышленности СССР (уверен, эту иронию вдумчивый читатель оценит). Но не будем забывать и о том, что весь западный мир стравливал СССР и Германию в надежде, что они обескровят друг друга.

Англия и США поддерживают тех, кто сегодня оправдывает предателей и коллаборационистов, помогают тем, кто сжигает живьём противников Бандеры и бандеровщины, всячески оправдывают тех, кто разрушает памятники, и вообще повторяют все свои ошибки первой половины ХХ века. Так что пусть потом не обижаются.

Я же говорю — очень наглядная статья. Мы знаем эту интонацию, эту смесь обиды, агрессии и веры в свою непогрешимость. Мы читали «Ночь в Лиссабоне» Ремарка с её описанием тогдашних газет. И эту наглядность мы ценим. По крайней мере становится всё понятно насчёт прошлого.

Насчёт будущего — тоже.
berlin

Беседа Дмитрия Быкова с Михаилом Пиотровским // «Собеседник», №22, 17–23 июня 2020 года

рубрика «Персона»

Михаил Пиотровский: Россию везёт тройка — Пётр I, Александр III и Екатерина

Академик Михаил Борисович Пиотровский, потомственный директор Эрмитажа, историк, арабист, президент Всемирного клуба петербуржцев и Конгресса петербургской интеллигенции,— один из самых интересных собеседников, которых мне случалось интервьюировать, что при таком послужном списке, казалось бы, немыслимо.

Человек в таком статусе должен изрекать исключительно патетические банальности, но вот поди ж ты — всякий разговор с Пиотровским обогащает вас несколькими точными и парадоксальными формулировками.

Этот разговор — примерно половина нашей встречи в лектории «Прямая речь», дистанционной, как и всё сейчас. Полностью можно его услышать на сайте pryamaya.ru, там ещё много интересного.



«Лучшая очередь — очередь за культурой»

— Вы сказали, что мир — и Эрмитаж — не будет прежним: какие главные проблемы вам принесла пандемия и рады ли вы выходу?

— Прежде всего — мы все привыкли жить и работать на удалённом доступе, это очень удобно, и чем ближе выход из этого режима, тем меньше хочется с ним расставаться. Это дурно, поскольку удобное — не всегда полезное, жизнь не проживёшь бесконтактным образом. Что до Эрмитажа, посещение его станет более упорядоченным, что ли. Билетов в кассе не купишь, в очереди больше не постоишь, а это серьёзное изменение атмосферы. Потом, конечно, всё это вернётся, но жить в мире, существующем по правилам, — сами понимаете... Ведь посещение музея — это комплекс ощущений, целое мероприятие, в том числе и в очереди постоять. Это очередь особая, музейная, полная специфических людей, охваченная предвкушением... Вообще очередь за искусством — зрелище оптимистическое.

— Вот эта очередь меня всегда озадачивала. Что нужно всем этим людям? Репродукции доведены до совершенства, и неужели вам надо смотреть на рембрандтовского «Блудного сына» в толпе других зрителей?

— Для начала — о совершенстве репродукций можно будет говорить через два десятка лет, когда научатся воспроизводить буквально каждый кракелюр (трещину краски) и те слои живописи, которые видны только при рентгене. Но в музеи будут ходить и тогда. Во-первых, есть таинственная «энергия подлинника», о которой говорят посетители,— хотя, впрочем, они не всегда умеют отличить подлинник от копии. А во-вторых, есть же сама атмосфера музея, в Эрмитаже особенно значимая, поскольку он грандиозен сам по себе. Есть его контекст. Мы выставили однажды всего Матисса в здании Главного штаба — казалось бы, если ты идёшь на Матисса, иди! Но им интересен именно эрмитажный Матисс или Рембрандт. Эрмитаж — музей в музее.

«Уничтожение предшественников — дело родственное»

— У меня вопрос к вам как арабисту: многие сейчас с лёгкой руки Латыниной вспоминают, что христианство сильно повредило дохристианскому миру, разрушило античную культуру. Ислам сильно повредил доисламскому Востоку?

— Это как раз моя тема: абсолютно нет, поскольку ислам был органичным продолжением доисламского Востока, зародился в этом бульоне. И в текстах, и в каллиграфии, и в архитектуре, в колоннах Пальмиры,— концентрат арабской культуры, и всё это ислам, аравийский извод единобожия, вобрал и понёс по миру дальше. Важнейшая вещь в исламе — арабский язык и каллиграфия. Но ведь всякая идеология, рождающаяся внутри народа, уничтожает своих предшественников. Нормальный процесс. И кстати, молодой ислам был в этом смысле довольно толерантен — это он уже в зрелом возрасте начал рубить носы сфинксам. Христианство-то уже в ранние годы рисовало кресты на лбах античных статуй. Но в этом своём иконоборчестве ислам, кстати, совпадает и с иудаизмом, и с Византией: изображение Божества — огромный соблазн, отсюда только шаг до идолопоклонничества. Но в конкретные действия это стало воплощаться века через три. Когда сегодняшние исламисты-фанатики уничтожают статуи Пальмиры — в этом есть тонкий момент: это их наследие. Они сводят счёты со своим. И это довольно естественная вещь: я изменился, я улучшился, я не хочу видеть своё прошлое. Так христианство сводило счёты с Античностью и язычеством, протестантизм — со Средневековьем, так большевики уничтожали своих предшественников. Это право родства, скажу больше — это и есть преемственность. Вы скажете на это: искусство принадлежит всем, и они не имеют права его уничтожать; но это вопрос спорный, способный завести в дебри. Наследие принадлежит наследникам. Собственность всеобщая. А уж собственность на произведение искусства — кому оно принадлежит: человечеству или коллекционеру? Если вы унаследовали культуру предков, вы чувствуете и право её уничтожить, ибо наследие мешает вам двигаться дальше; такое бывало, мы после революции через это проходили. Можно ли вмешиваться в жизнь другой страны, если она уничтожает памятники? Спорно. Вот культура — она, понимаете, такая красивая вещь и как бы бесспорная, а вглядишься — и на каждом шагу конфликт.

— Продолжая исламскую тему: выдержит ли сегодняшняя Европа натиск ислама? Многие уже видят в ней жертву экспансии.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // «Facebook», 15 июня 2020 года

Евгений Беркович («Facebook», 15.06.2020):

Боюсь, что эта реплика снова огорчит уважаемого Дмитрия Львовича — ведь речь идет о его соавторе и, в каком-то смысле, протеже: о нем (о ней) Дмитрий Львович Быков столько раз писал и говорил, что их вообще трудно различить. Речь идет о Максиме Чертанове, авторе книги «Эйнштейн» в серии ЖЗЛ.

Этот очень разносторонний автор работает в непохожих жанрах — пишет плутовской роман, детективы, театральные пьесы, биографии… В серии ЖЗЛ у него вышло семь или более книг, одна из них — «Дарвин» — завоевала в 2013 году престижную премию «Просветитель» за лучшую биографию.

Collapse )





из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Боюсь, вы так часто упоминаете Дмитрия Львовича исключительно для привлечения внимания к своим постам. Я ещё являюсь гражданином России, так что в принципе любой пост о происходящем здесь можно начинать словами: «Похоже, сейчас я опять огорчу Дмитрия Львовича...» Должен вас огорчить: вы меня не огорчаете. Вы меня умиляете, трогаете, приятно удивляете.

Евгений Беркович: Не так уж часто, Дмитрий Львович, и только по существу. Ни одного обращения всуе Вы привести не сможете. Но если не огорчаетесь, то и славно.

Alexander Shulman: Дмитрий Львович Быков Дмитрий Львович, сейчас тысячи москвичей буквально штурмуют посольство Израиля с целью репатриации на историческую родину. Это и ваши читатели. Нет ли у Вас такого же настроя? Про солонку не стоит повторять — эти Ваши слова у всех на слуху.

Дмитрий Львович Быков: Евгений Беркович вот это обращение — абсолютно всуе. Перепутать нас с Чертановым способен только тот, кто не читал ни меня, ни Машу. Я никогда не протежировал ей. Но если вам так приятнее, то и славно.

Дмитрий Львович Быков: Alexander Shulman я уже много раз пояснял, но для самых успешных повторяю: слова о соли, солонке и солончаках — из статьи Эренбурга «Ложка дёгтя» (1925). Не хочу, чтобы мне приписывали чужие заслуги. Но при чем здесь дискуссия об Эйнштейне?

Евгений Беркович: Дмитрий Львович Быков Дорогой Дмитрий Львович, раз Вы высказали сомнение в обоснованности того, что я привлек Ваше внимание к посту о Максиме Чертанове, то позвольте мне привести доказательство теоремы ДБ=МЧ, где знак "=" понимается как отношение близости (в широком смысле, в том числе близости творческой). Доказательство теоремы основано на двух леммах. Лемма1: ДБ=МК. Этот факт очевиден, Вы сами эту лемму доказали в Послесловии к роману "Королёв". От Вас мы узнали душераздирающие подробности о том, что "Подобно Шервуду Андерсону, она ушла из скучной конторы в начале рабочего дня, чтобы никогда больше туда не вернуться. Продала квартиру, забрала мать и переехала в Москву, чтобы купить здесь крошечное однокомнатное жилье в спальном районе, жить в предельной скудости и заниматься только литературой". Напомню концовку Послесловия: "Знаю только, что возможности этого существа несколько больше обычных, общечеловеческих. Не уверен, что это гарантирует спокойную жизнь. Но большую литературу гарантирует стопроцентно". (если это не называется "протежировать", то я не знаю, как это назвать). Так что лемму 1 будем считать доказанной.
Теперь рассмотрим Лемму 2: МК=МЧ. Собственно, это Вы уже доказали в том же Послесловии. Но я имею еще одно доказательство. Дело в том, что я видел церемонию вручения премии «Просветитель» 21 ноября 2013 года. Когда на сцену вызвали Максима Чертанова, то после длительной паузы, заинтриговавшей зал, на сцену выползла на коленях Мария — пародируя японский обычай в угоду ведущему — японисту. Тут же она и призналась, что она и есть Чертанов, что и доказывает Лемму 2.
Из двух соотношений ДБ=МК и МК=МЧ неминуемо следует, что ДБ=МЧ, что и доказывает теорему. А теорема, в свою очередь, объясняет, почему я Вас потревожил.
Будьте здоровы!

Дмитрий Львович Быков: Евгений Беркович у вас очень странные представления о протежировании. Протежируют тому, кто нуждается в помощи. Я не покровительствую Чертанову, не продвигаю ее прозу, не устраиваю ей премий. Говорить о нашей творческой близости на основании того, что Маша таким-то и таким-то образом вышла получать премию, вообще смешно. Но если у вас нет другого способа привлечь внимание к вашим критическим постам, я ничего против не имею. Считайте, что я вам протежирую.

Евгений Беркович: Дмитрий Львович Быков Ну, я не верю, что Вы не умеете читать, однако Вы продолжаете упорствовать, будто до Маши и Чертанова Вам нет дела. Но раз нет, так нет. Удачи!

Дмитрий Львович Быков: Евгений Беркович Минуточку, дорогой Евгений, вы сами утрачиваете тот благородный стиль полемики, к которому призываете. Хорошее отношение не равно протежированию, Чертанов — абсолютно самостоятельный автор, и упомянуть в связи с ним вы могли бы любого, кто хорошо о нем отзывался (положительных отзывов множество). Но вам нужен я, поэтому повторяю мой совет: начинайте все свои посты словами «Возвращаясь к Дмитрию Быкову».

Евгений Беркович: Дмитрий Львович Быков Дорогой Дмитрий, если я ошибся, что Чертанов — самостоятельный автор, то виной этому Вы, четко написав, что Чертанов — это Маша. Почитайте Ваше же Послесловие: https://www.you-books.com/book/M-Chertanov/Korolyov. Кроме того, об этом же говорила Маша на церемонии вручения ей премии Чертанову. Если все это не так, то претензии нужно предъявлять только Дмитрию Быкову и Марии Кузнецовой. Я пользовался официально опубликованной информацией. Вы немного зациклились на своей роли в продвижении моих постов, поверьте, при всем моем уважении к Вам, я в Вашей помощи не нуждаюсь. Я отмечаю ошибки в темах, меня интересующих, в частности, о Томасе Манне и Альберте Эйнштейне. В числе тех, у кого я находил вопиющие ошибки, были вполне уважаемые люди, например, Уолтер Айзексон, автор толстенной биографии Эйнштейна, или покойная Анна Семеновка Кулишер. То, что в число мишеней попали Вы с Чертановым, нет ничего личного. Связь Чертанова с Кузнецовой и Вас с Кузнецовой настолько известна и даже отражена в Википедии, что я осмелился обратить Ваше внимание на ошибки Чертанова. Если это всё чушь, то простите и выбросьте все из головы. Удачи!

Дмитрий Львович Быков: Евгений Беркович чертанов имеет отношение к Кузнецовой, причём самое прямое. Это ее псевдоним. Но не мой, понимаете? Мы друзья, и только. Глагол «протежировать» тут лишний.

Евгений Беркович: Дмитрий Львович Быков Да бог с ним, с протежированием. Весь сыр бор разгорелся из-за того, что я привлек Ваше внимание к ошибкам Чертанова-Кузнецовой. Мне показалось, что это может быть Вам интересно. Если нет, то я уже попросил прощения. Больше не буду.
berlin

Дмитрий Быков (комментарий) // «Facebook», 13 + 14 июня 2020 года

Евгений Беркович («Facebook», 13.06.2020):

БЫКОВ НЕСЕТ ПУРГУ О ТОМАСЕ МАННЕ

В передаче «Нобель», посвященной Солженицыну, Дмитрий Быков упомянул, что Солженицын получил Нобелевскую премию авансом, хотя последующим творчеством этот аванс отработал. Симпатичная Александра Яковлева спросила, а кто еще получил Нобелевскую премию авансом. И Быков отвечает: мало кто, разве что Томас Манн. Кто хочет, послушайте и посмотрите запись передачи на 19-й минуте (https://yadi.sk/i/Hbm9MxBeOwSRlA). И дальше Быков разошелся. Он говорит, что Манн получил премию в 1922 году, когда еще почти ничего не написал, разве что «Волшебная гора» была только-только закончена, но читатель ее еще не переварил. И только последующими романами Томас Манн оправдал эту премию.

Не верьте, граждане! Тут все не так! Нобелевскую премию Томас Манн получил в 1929 году. Роман «Волшебная гора» вышел в свет в 1924-м. Формулировка Нобелевского комитета, что премия дается в основном за роман «Буддерброки», очень обидела писателя, за плечами которого уже были романы «Королевское высочество» и, главным образом, «Волшебная гора», главный философский роман ХХ века, сам по себе вполне достойный Нобеля. Утверждать то, что высказывает публично на весь белый свет Быков, значит ни во грош не ставить мнение самого писателя, да и откровенно игнорировать и перевирать факты. Обидно даже не за Томаса Манна, обидно за слушателей и зрителей, прекрасно себя чувствующих с длинной лапшой на ушах.





из комментариев:

Светлана Большакова: Дмитрий Львович Быков, забаньте вот этого вашего «друга», чтоб не отмечал вас

Дмитрий Львович Быков: Светлана Большакова зачем же банить? Он хороший человек, только темпераментный очень. Говорю я без бумажки, за поправку благодарен, в отдельной лекции по Манну все даты уточнены.

Светлана Большакова: Дмитрий Львович Быков да, снова «без права на ошибку».

Дмитрий Львович Быков: Светлана Большакова но это и показательно.

Евгений Беркович: Дмитрий Львович Быков Спасибо, Дмитрий Львович, что не велели казнить! И за «пургу» простите, погорячился. Дело тут не в том, что без бумажки оговорились — 1922 вместо 1929 или 1924. С кем не бывает! Дело в качественной оценке ситуации. 54-летний писатель Томас Манн считал, что присуждение ему премии за роман, написанный 28 лет назад, — это насмешка. Он так и сказал: зачем было ждать 28 лет? Дело в том, что сделанного им к этому моменту было с лихвой достаточно, чтобы премию получить. И публицистика — «Рассуждения аполитичного» — на уровне солженицынской, и эссе — «Тристан», «Смерть в Венеции» и др. — на уровне бунинском, и романы, прежде всего, «Волшебная гора» — все это вершины вполне нобелевские. И его обида понятна. А Ваше утверждение, что премия дана авансом, как бы все это зачеркивает. Другое дело, что и последующие романы — тетралогия и «Доктор Фаустус» тоже заслуживали нобелевки. В любом случае, спасибо, что прочитали и откликнулись.

Дмитрий Львович Быков: Евгений Беркович «Рассуждения аполитичного» — книга скорее геббельсовского, чем солженицынского уровня, но о вкусах не спорят. А что Манна обидела формулировка про первую книгу — нормально, каждый считает последней книгой лучшую. И тем не менее высшие свершения были у него впереди — в первую очередь «Фаустус», тетралогия и антифашистская публицистика. Да и лучшей новеллой мне представляется «Марио и волшебник», хотя это уж дело вкуса.

Евгений Беркович: Дмитрий Львович Быков Нобелевские премии вообще не всегда (далеко не всегда) дают за высшие достижения, достаточно вспомнить того Эйнштейна, который, кстати, получил нобелевскую именно в 1922 году за прошлый год, не за теории относительности, а за объяснение фотоэффекта. Суть нашего спора вовсе не в том, что сильнее всего в творчестве Томаса Манна, а в словечке «авансом», которое Вы употребили. Вот Барак Обама, как тут отметили, действительно получил премию авансом. А Томас Манн уже в 1929 году ее вполне заслужил. Жаль премии по литературе не дают второй раз, а то бы он как раз был бы и второй премии достоин.

Valery Sorokin: «забаньте вот этого вашего...»
вот и стукачи! все, как у взрослых, все по-настоящему...

Дмитрий Львович Быков: Евгений Беркович да, за Фаустуса надо было бы дать. Но до эмиграции она была ему нужней.

Дмитрий Львович Быков: Валерий Сорокин это не стукачи, это дружеская под...ка в мой адрес.

Евгений Беркович: Дмитрий Львович Быков Согласен, но о «Фаустусе» — отдельный разговор. Там есть некоторые линии, которые могли после войны насторожить членов Нобелевского комитета. Ведь известно, что они дуют на воду — Эйнштейна выдвигали более 10 раз и каждый раз мимо. Но тема «Фаустуса» заслуживает разговора после большой статьи. Я покажу ее Вам, когда будет готова.

Nison Ruppo: Дмитрий Львович Быков Это вот что вообще?
«отряды черных и пейсатых громят и грабят города»

Дмитрий Львович Быков: Это вот монолог современного российского расиста и антисемита. Там непонятно разве?





Artur Fred: Ошибки бывают, но сама концепция, что «Архипелаг ГУЛаг» это как-бы «не очень», как и чепуха о Т.Манне указывает на опасные вещи. Очень бы хотелось чтобы Д.Быков остановился и отдохнул. Но боюсь в Москве это невозможно.

Дмитрий Львович Быков: Artur Fred никто не говорит, что «ГУЛАГ» — это как бы плохо. Но ГУЛАГ опубликован в декабре 1973, а Премия присуждена в 1970.





Mina Polianski: «Волшебная гора» — высокая точка литературы. Это несомненно крупномасштабное произведение. И отдельно заслуживает Нобеля. Мы много внимание Быкову уделяем, и это ему нравится.

Дмитрий Львович Быков: Mina Polianski ему нравится не столько внимание, сколько преданность.





Collapse )