Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

berlin

Марк Эпельзафт // интернет-журнал «Кругозор» (USA), июль 2020 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Слово чести Дмитрия Быкова

Все громче, чище и ясней звучит сейчас в России голос очень талантливого поэта, прозаика, литературоведа-исследователя, публициста Дмитрия Быкова.

Да, у нас были и остаются разногласия по Бродскому. Каждый исследователь русской литературы имеет собственный авторский взгляд. Дмитрий Быков видит так. Это его субъективное восприятие. И его право. А в том, что Дмитрий Быков — исследователь глубокий, энциклопедичный, неординарный, парадоксальный — сомневаться не приходиться. Когда читаешь его труд о Пастернаке — лишний раз в этом убеждаешься. На мой взгляд, книга Быкова — сплетение фактов и фантазии такого рода, что становится ясно: он пропускает жизнь и творчество Пастернака через сердце. Труд Быкова — это лучшее, что написано в России и вне её пределов о Борисе Леонидовиче. Необходимо отдать должное и титанической просветительской работе Быкова с юношеством. Его блестящие исследования в области русской и мировой литературы находят отклик в душах молодых людей России. Семена падают на благодатную почву.

«Свободы сеятель пустыннный» — эти строки Пушкина можно смело нынче отнести и к Дмитрию Быкову. Достаточно прочесть его обращение к думающим и совестливым россиянам в поддержку режиссёра Кирилла Серебрянникова и других фигурантов дела «Седьмой студии». Оно написано предельно ясным, точным слогом. Незамутнённым. Это слово человека чести и достоинства.

Подписываюсь под следующими строками обращения: «…Всё зло мира совершается с согласия большинства. Вот я хочу сказать, что к этому большинству я не принадлежу, и вы, я уверен, не принадлежите…»

Текст обращения Быкова дословно.

«…Дорогие друзья! Я сейчас пытаюсь найти какие-то сильные слова, чтобы поддержать Кирилла Серебренникова, но, думаю, он о моей поддержке знает и так. Все, кто могут, все, кто в силах, нужно прийти в пятницу на площадку перед Мещанским судом. Я понимаю, что карантин, самоизоляция. Но как-то надо прийти и Серебренникова поддержать. На наших глазах совершается не история театра, даже не история России, а просто история одной ужасной мерзости. И надо понять, можем ли мы ей противостоять или нет, можем ли мы вообще хоть чему-то противостоять. Кирилл Серебренников, который много не просто своей жизни, но и собственных денег вкладывал в работу «Платформы», — один из крупнейших театральных деятелей мира. Я его знаю как человека абсолютно бескорыстного, идеально чистого, внутренне очень свободного и колоссально одарённого. Все это глумление над ним, которое происходило 3 года, которое выражалось и в том, что ему не дали съездить на похороны матери, 3 года не давали работать, не должно оставаться безнаказанным, это глумление не должно оставаться главным театральным событием России. А так и будет, если мы позволим Серебренникова, Малобродского, Итина, Апфельбаум посадить. Все зло мира совершается с согласия большинства. Вот я хочу сказать, что к этому большинству я не принадлежу, и вы, я уверен, не принадлежите. Придём и скажем Серебренникову спасибо за все, что он делал в это время для нас. И давайте на это время наши эстетические разногласия перестанут что-либо значить. Кстати, у меня с матерью и женой, которые сидят рядом, тоже очень много эстетических, гендерных, политических и каких угодно разногласий. Но когда дело доходит до очевидной подлости, я думаю, мы как-нибудь сплотимся.

И последнее, что я хочу сказать. Я очень люблю цитату Томаса Манна о благотворности абсолютного зла. Вот сейчас у нас на глазах относительно Серебренникова, Малобродского, Итина, Апфельбаум творится абсолютное, глумливое, самодовольное зло, нельзя позволять этому злу торжествовать. Нельзя. Это нравственно вредно. Торжество зла — это мерзость. А что сейчас думают, кстати, все эти люди, которые столько говорили о породе нового министра, о прекрасной породе? Слово «порода» — подлое слово, мерзкое, нацистское, и все люди, которые говорят о породе и припоминают заслуги предков, — они участвуют в этом. Сейчас имеет значение одно: готов человек быть человеком или не готов. А свою породу он может оставить для будущего, для мемуаров.

И я говорил, к сожалению, что о каждом предыдущем министре мы будем жалеть при появлении следующего, такова судьба деградирующих систем. Но мне кажется, деградация зависит и от нас с вами. И наш долг — не дать ей свершиться.

Увидимся, всем спасибо…»

Лирические стихи и баллады Быкова — это разговор о времени. Фактически — это всё, что нужно от стихов. По мысли Льва Лосева… «Чтоб тикали и говорили время»… Порой голос поэта Быкова напоминает голос провидца. Читаем в стихотворении 1991 года:

Когда кончается эпоха
И пожирает племена —
Она плоха не тем, что плохо,
А тем, что вся предрешена.

И мы, дрожа над пшённой кашей,
Завидя призрак худобы,
Боимся предрешённой, нашей,
Не нами избранной судьбы —

Хотя стремимся бесполезно,
По логике дурного сна,
Вперёд — а там маячит бездна,
Назад — а там опять она,

Доподлинно по «Страшной мести»,
Когда колдун сходил с ума.
А если мы стоим на месте,
То бездна к нам ползёт сама.

Мы подошли к чумному аду,
Где, попирая естество,
Сопротивление распаду
Катализирует его.

Зане вселенской этой лаже —
Распад, безумие, порок —
Любой способствует. И даже —
Любой, кто встанет поперёк.


Чем не пророчество? Нынче, через 30 лет после написания стихотворения, налицо и «чумной ад», и «бездна «, которая приползла сама. «Мрачной бездны на краю» — экзистенциальная формула Пушкина — в полной мере работает сейчас на Руси. И не только там.

Collapse )

https://www.facebook.com/photo.php?fbid=3278558718831516


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков (без комментариев) // «Facebook», 3 июля 2020 года

Taya Naydenko («Facebook», 03.07.2020):

Меня Дмитрий Львович во вчерашнем «Одине» похвалил (я не хвастаюсь, это предыстория). Но мы вчера клубом за одесское трубокурское чемпионство так здорово накатили, что передачу только сегодня послушать удалось (это я не оправдываюсь, а хвастаюсь).

Так вот, Быкова спрашивают про Одессу — и он говорит что-то вроде:

— Я спокоен, пока там есть Найденко....

«Очень приятно», — думаю я с признательностью.

— Великолепный поэт! — добавляет ДБ.

«Вот сейчас ещё приятнее за то, что не «поэтесса», — думаю я с ещё большей признательностью.

— С удовольствием читаю и перечитываю её книгу, которую мне привезли из Одессы! — делится ДБ.

«Похоже, самогон из меня ещё не выветрился... вот и мерещится...» — соображаю я.

— Она творит новый одесский миф, новую страну! — продолжает ДБ.

«Кто-то сказал ему, что я заболела коронавирусом... не иначе... утешает напоследок...», — с тревогой догадываюсь я.

— Один из лучших поэтов этого поколения!.. — восклицает Быков, возвышая голос до трагического надрыва.

«Ну пиздец... да он просто думает, что я умерла! — в ужасе понимаю я. — Осталось добавить про то, что не ценили при жизни, почти не печатали... много пила, ясное дело... жила впроголодь... осталось двое дочек-сирот... собираем на мемориальную доску и посмертное издание, кто сколько может, товарищи...».

Параллельно приходит мысль о том, что если действительно собирают деньги, то хорошо бы их присвоить и пропить... и про пирожки с мясом почему-то приходит мысль, и уже очень хочется пирожков с мясом и, может быть, ещё с яйцом и зеленью, потому что вкусно же, хотя и совсем не поэтично, пошлость чудовищная, конечно...

Но тут, слава яйцам, Быков говорит ещё что-то про «ныне живущих» — и сердечко моё отпускает — может, поживу ещё пока!

Правда, приходит новая тревожность: в Фейсбучике на меня начинают подписываться какие-то незнакомцы. И анализируя поток интеллигентных лиц, я с ужасом понимаю, что это народ потянулся читать «поэта поколения»!

А я ведь, судя по публикациям этого года, не поэт поколения, а в лучшем случае — алкаш поколения, хотя это-то как раз очень поэтично. Ещё и фотка эта моя висит последняя, со скорченной рожей...

И мне уже прямо жалко становится этих людей, которые прибежали за поэзией, а тут — баба-трубокур с матерными шуточками.

Пытаюсь успокоить себя тем, что вот, наверное, люди и решат сейчас, что это какая-то другая Тая Найденко, не та, не настоящая — и уйдут себе по-тихому.

Но вижу по лайкам, что некоторые таки героически добираются до каких-то стишков в моей ленте, до последних, этого года, а стихи там такие... по-домашнему, на скорую руку и на босу ногу, не как для гостей... на высокую поэзию совсем не тянет, и уже получается как бы, что я и людей-то, и Дмитрия Львовича — подвела!

И хотя я людей подвожу часто, с чувством и с толком, но не больше двух-трёх за раз же... а эти, блин, всё подписываются и подписываются, а одна дамочка уже даже шлёт мне в мессенджере свою поэтическую биографию и список публикаций — вроде как рекомендации свои представляет при трудоустройстве на должность фб-френда...

«Нужно прямо сейчас вот написать что-нибудь гениальное! — соображаю я. — Эдакое... поколенческое! Судьбоносное! Чтобы женщины рыдали, а мужчины смеялись! И наоборот чтобы — тоже!».

Но ни черта же не пишется. Не то что гениального — вообще ничего. Крутится только в голове ерунда какая-то, что-то вроде:

Умирая, тётя Рая
Завещала Коле
Ключ от старого сарая
И собаку-колли...


А потом вдруг такая интересная история придумалась, что стало уже фиолетово: ну подвела людей — и подвела, подумаешь! Зато что там в сарае обнаружилось, мама дорогая...

Короче, вы меня лучше не хвалите особо. Я от этого только тревожусь. Вы меня лучше ругайте. Но любовно. И так, чтобы с юморком. Как будто весело смешал с говном, но собирался-то, конечно, похвалить ;) Вот это — наш метод!
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // «Facebook»

Аркадий Рух («Facebook», 13.06.2020):

#рухлит

Всё же, Боженька шельму метит.

Вот некий деятель клавиатуры, имя которого я брезгую называть, изблевал из себя давеча следующее:

«Не могу отделаться от мысли, что случившееся — какой-то кармический ответ за моральный беспредел, который при полной поддержке московских чиновников от культуры устроил творческий соратник Ефремова господин Быков. Напомню, что рифмодел «украсил» чуть ли не первое после карантина большое московское культурное мероприятие — книжную ярмарку на Красной площади, прочитав со сцены довольно слабенькие по исполнению и глупо злобные по содержанию вирши, уравняв в них в российскую власть и коронавирус».

Во-первых, каков штиль. Какая блестящая в своей альтернативности логика, не говоря уж об аргументации уровня «кармический ответ». Но это фигня, потому что есть и «во-вторых».

А во-вторых, в ходе книжной ярмарки на Красной площади, 6 июня, Дима Быков в самом деле читал стихи. В этих стихах действительно говорилось о власти и заразе. Только это были не быковские стихи. Это был монолог Председателя из «Пира во время чумы» за авторством некоего А. С. Пушкина. «Глупо злобные по содержанию вирши про коронавирус». Которые явно не «украсили»; «большое московское культурное мероприятие», вообще-то и приуроченное ко дню рождения помянутого выше А.С. Пушкина.

Боже, из какого инкубатора вот такое лезет?..






из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Этого сценариста зовут Дмитрий Уханев, на всякий случай

Аркадий Рух: Думаю, он не стоит того, чтобы я его имя держал в памяти. Дорогой мой, я через час начинаю в своей группе Писемского читать, заглядывай на огонёк.

Дмитрий Львович Быков: Непременно.

Аркадий Рух: Дмитрий Львович Быков Будет там и "мрачное семилетие", и царь, пересидевший свои сроки, и много чего ещё. Алексей Феофилактович вообще ужасно актуален и показателен.

Аркадий Рух («Facebook», 17.06.2020):

#рухлит

ДЛЯ КОГО РУССКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ПРОЗА?

Пересматриваю тут быковские лекции, особенно «Открытые уроки» — и думаю, до какой же степени мы с ним говорим, в общем, об одном и том же, но совершенно разными словами, с совершенно разными объяснениями и выводами.

Вот, например, мысль Д.Л. о том, что русская литература, в силу своей молодости, это «наглый подросток, абсолютно не считающийся с читателем».

Да, русская проза действительно молода, и те, кто следит за моими эфирами, помнят, как много времени я уделяю поискам причин такого позднего её появления — и вообще генезису, совершенно уникальному. И да, зачастую (если не сказать «сплошь и рядом») русская проза в самом деле демонстрирует вопиющее пренебрежение к читателю, абсолютно не заботясь о его комфорте.

Другое дело, что вот это пренебрежение для меня отнюдь не следствие молодости; скорее, напротив: это та самая архаика, которая для всех европейских литератур осталась в далеком прошлом. Русская классическая проза (исключения есть, но они всегда печальны либо своей мотивацией, либо своим результатом) безразлична к читателю, потому что пишется не для него.

Тут уместна аналогия с музеем как Музейоном — храмом муз, которым творческий люд жертвовал свои творения. То есть, Зевса ради — приходи и любуйся. Но помни, что всё тут не для твоего развлечения, а чтобы дочерям Мнемозины было приятно. И, к слову, любой музейный работник вам подтвердит, что экспонирование — далеко не главная музейная функция. Сохранение и исследование куда важнее любых посетителей.

Вот это и есть подход к творчеству, получивший название «аристократического». Автор творит потому, что его осенило вдохновение: муза посетила. Для неё и старается. При чём тут читатель? Да, такой подход не предусматривает «профессиональной литературной деятельности», как основного источника доходов. Потому, собственно, в России литература и оставалась так долго уделом богатых и знатных. Потому Пушкин со своим «кругом» так свысока и презрительно смотрел на всех булгариных, полевых, погодиных и прочих загоскиных, писавших ради заработка. Потому Достоевский так истово завидовал Толстому, имеющему возможность тщательно отделывать каждую фразу, а не гнать текст под давлением сроков. Потому, к слову, «хитрый план» Александра Сергеевича решить свои материальные затруднения с помощью «бестселлеров», каковыми планировались «Повести Белкина», потерпел крах: Пушкин просто не умел писать «для массы». А вот Булгарин умел. И Донцова умеет — но это талант особый, к собственно литературе имеющий разве что косвенное отношение.

Вот именно поэтому русская классическая проза, за вычетом отдельных раздутых «прогрессивной критикой» ложных авторитетов, и представляет собой такое собрание чистейшей воды бриллиантов.

Не для людей писалось.






из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Я бы уточнил: она не думает о комфорте читателя. Но о его пользе и даже о спасении — думает постоянно.

Аркадий Рух: Да, безусловно, но эта мысль всё равно кажется в некотором роде побочной, не главной.

Дмитрий Львович Быков: Аркадий Рух в русской литературе вообще люди не главное, но я этого не говорил.

Аркадий Рух: Дмитрий Львович Быков Ты этого не говорил, но так оно и есть. Ну и, собственно, это сказал я ))
berlin

Дмитрий Быков (интервью) // «SABA — Slavic-American Business Alliance», №1, весна 2018 года

Дмитрий БыковДмитрий Быков. Объяснить читателям как устроена литература

Дмитрий Быков, публицист, поэт, нередко выступает в Портленде. Сегодня он — постоянный гость литературных лекториев, ведёт свой проект «Литература про меня». Мы задали ему три вопроса про кинолектории и читателей.


— Вы написали десять лет назад закадровый текст к фильму «Девственность». А Вы работали ещё в кино?

— Там от закадрового текста три абзаца, и непонятно, зачем это нужно было режиссёру. В кино я не работаю, но у меня с ним очень хорошие отношения: я пишу сценарий, получаю за это деньги, а в производство фильм не выходит. Деньги получены — а позор избегнут (смеётся он — прим. автора). Ни одну мою книгу нельзя экранизировать, потому что они нарочно так написаны, чтобы быть литературными. Только один роман был изначально написан как сценарий — «Эвакуатор».

Если говорить об опционе, то после продажи я узнаю, что произведение не прошло цензуру, или у них спонсора нет. Единственный фильм, сделанный с моим участием, это — четырёхсерийная документальная картина «А был ли Горький?». В тот момент был кризис, поэтому мне пришлось ещё и быть ведущим, то есть наговаривать мой же сценарий. Часть синхронов я зачитывал в тех обстоятельствах, в которых бывал Горький. Таскание баржи я изображал по горло в ледяной воде, и именно этот эпизод не вошёл в итоговую версию. Это был очень интересный и полезный опыт с разъездами в течение полугода по местам Горького, и за это я благодарен ленинградскому телевидению. С тех пор я открыт для всех предложений, включая голливудские.

— Откуда в России такая популярность к лекториям? Почему это происходит?

— Происходит самоспасение народа.

До этого он долгое время видел, что его оболванивают, и в какой-то момент в нём включились механизмы, которые хотят это остановить снизу, так как сверху это пресечь пока нельзя.

Снизу люди начинают заниматься активным самообразованием, поездками. Дети, подобно американским, посещают много кружков, секций. Дело в том, что репетитора или частную школу для ребёнка в нынешней России могут позволить себе немногие: это — дело дорогое. А лекции — это демократично, несмотря на то, что мои недоброжелатели так не считают. На фоне российских цен это сравнительно дёшево, мой творческий вечер стоит дороже, и это логично: стихи писать сложнее. Ходят на лекции родители с детьми, которые понимают быстрее и лучше.

Лекториев было много, это появилось ещё в начале 20 века, например, турне Сологуба, Маяковского с футуристами собирало огромные залы. Это — способность читателя находить целебную траву, когда он понимает, что его оболванивают, как у собаки. А писателю, мне кажется, важен живой контакт с аудиторией: он даже может говорить только, что его волнует, и оно же его развивает. Например, так родились «Гадкие лебеди» Стругацких, когда они поехали в Новосибирск, увидели детей нового поколения. Да и много случаев в литературе, когда писатель доносил юным читателям что-то поверх цензуры. Мать моя работала учителем в школе, она приглашала на уроки Лебединскую, которая была запрещена. Её печатали туго, у неё официальных встреч не было, но она приходила к нам и рассказывала о Блоке, о Цветаевой, и это было чудом. Когда мне было четыре года, она старого Фраермана привела в школу. Он рассказывал детям о «Собаке Динго», наверное, лучшей советской повести о любви.

— Чему вы хотите научить своих читателей?

— Я пытаюсь объяснить, каким образом устроен сюжет, а точнее, как устроена литература. Потому, что, изучая сюжет русского романа, вы всё сможете понять о стране. В центре внимания — метасюжет, то есть такой лейтмотив, который возникает у каждого писателя. Например, каждый роман 19-го века начинается в салоне, а заканчивается на каторге. Даже в «Евгении Онегине» Татьяна уезжает за мужем в Сибирь, конечно, Онегин никакого отношения к декабризму не имеет. Все романы 20-го века имеют в своей основе три сюжета. Плутовской роман, в котором весёлый герой смягчает жестокий мир. Второй — семейного растления, например, «Воскресенье», «Доктор Живаго», «Тихий Дон», «Лолита». В последнем случае маньяк пытается улучшить свою жизнь, удовлетворив соблазн, а в итоге попадает в ещё худшее состояние. Третий — восстание неодушевлённых предметов. Восстание кукол, как в «Три толстяка», восстание машин «Бунт машин», восстание животных — безумный профессор делает из животного человека, который идёт не по предполагаемому пути.

Я думаю, по итогу курса написать книгу, описывающую все эти три сюжета. Например, Булгаков в «Мастере и Маргарите» совместил две схемы. И я придумал эту схему для своей книги, и предполагаю, что она станет или бестселлером, или я не прав.
berlin

Онлайн-уроки по литературе и русскому языку // лекторий ПРЯМАЯ РЕЧЬ, 25 марта — 15 июля 2020 года



ЛИТЕРАТУРА:

📌 2020.03.25 «Три века русской литературы» (7-8 класс)
📌 2020.03.25 «Русский роман: главные отличия» (9-11 класс)

📌 2020.04.01 «Зачем Герасим утопил Муму» (7-8 класс)
📌 2020.04.01 «Русская новелла: от Пушкина до Горького» (9-11 класс)

📌 2020.04.08 «Что такое романтизм» (7-8 класс)
📌 2020.04.08 «Что такое социалистический реализм» (9-11 класс)

📌 2020.04.15 «Главные темы Пушкина» (7-8 класс)
📌 2020.04.15 «Главная русская дискуссия: Достоевский против Чернышевского» (9-11 класс)

📌 2020.04.22 «Лермонтов: кавказский пленник» (7-8 класс)
📌 2020.04.22 «Первая русская революция в русской литературе» (9-11 класс)

📌 2020.04.29 «Почему Гоголя называли русским Гомером» (7-8 класс)
📌 2020.04.29 «Русский серебряный век» (9-11 класс)
📌 2020.04.29 урок по зарубежной литературе: «Томас Манн» (10-11 класс)

📌 2020.05.06 урок по русской литературе: «"Маленькие трагедии" Пушкина» (7-8 класс)
📌 2020.05.06 урок по русской литературе: «Розанов и Мережковский о теме Родины» (9-11 класс)
📌 2020.05.06 урок по зарубежной литературе: «Шекспир: тайна Ромео и Джульетты» (10-11 класс)

📌 2020.05.13 урок по русской литературе: «"Герой нашего времени" как пародия» (7-8 класс)
📌 2020.05.13 урок по русской литературе: «"12" Блока как русский Новый завет» (9-11 класс)
📌 2020.05.13 урок по зарубежной литературе: «Южная готика: У. Фолкнер, Т. Капоте: как американский юг все-таки выиграл войну» (10-11 класс)

📌 2020.05.20 урок по русской литературе: «Тема любви у Тургенева» (7-8 класс)
📌 2020.05.20 урок по русской литературе: «Маяковский и наше время» (9-11 класс)
📌 2020.05.20 урок по зарубежной литературе: «Дюма и Бальзак о России» (10-11 класс)

📌 2020.05.27 урок по русской литературе: «"Отец Сергий" как вершина Толстого» (7-8 класс)
📌 2020.05.27 урок по русской литературе: «Конструктивизм в русской литературе» (9-11 класс)
📌 2020.05.27 урок по зарубежной литературе: «Лучший христианин: Уайльд или Честертон» (10-11 класс)

📌 2020.06.03 урок по русской литературе: «Денис Фонвизин "Недоросль"» (12-14 лет)
📌 2020.06.03 урок по русской литературе: «Иван Бунин "Господин из Сан-Франциско" и "Чистый понедельник"» (14-16 лет)
📌 2020.06.03 урок по зарубежной литературе: «Фицджеральд: "Великий Гэтсби" и "Ночь нежна"» (16+)

📌 2020.06.10 урок по русской литературе: «Николай Гоголь "Ревизор", "Женитьба", "Игроки"» (12-14 лет)
📌 2020.06.10 урок по русской литературе: «Николай Гоголь "Шинель"» (14-16 лет)
📌 2020.06.10 урок по зарубежной литературе: «Хемингуэй: "Старик и море"» (16+)

📌 2020.06.17 урок по русской литературе: «Михаил Салтыков-Щедрин "История одного города"» (12-14 лет)
📌 2020.06.17 урок по русской литературе: «Лев Толстой "Война и мир", "После бала"» (14-16 лет)
📌 2020.06.17 урок по зарубежной литературе: «Мелвилл: "Моби Дик"» (16+)

📌 2020.06.24 урок по русской литературе: «Александр Грибоедов "Горе от ума"» (12-14 лет)
📌 2020.06.24 урок по русской литературе: «Фёдор Достоевский "Образ Раскольникова"» (14-16 лет)
📌 2020.06.24 урок по зарубежной литературе: «Воннегут: "Бойня номер пять" и другие романы» (16+)

📌 2020.07.01 урок по русской литературе: «Маяковский "Облако в штанах"» (12-14 лет)
📌 2020.07.01 урок по русской литературе: «Чехов "Анна на шее"» (14-16 лет)
📌 2020.07.01 урок по зарубежной литературе: «Ремарк "Три товарища"» (16+)

⏰ 2020.07.08 урок по русской литературе: «Толстой "Детство, отрочество, юность"» (12-14 лет)
⏰ 2020.07.08 урок по русской литературе: «Булгаков "Собачье сердце"» (14-16 лет)
⏰ 2020.07.08 урок по зарубежной литературе: «Маркес "Сто лет одиночества"» (16+)

⏰ 2020.07.15 урок по русской литературе: «Пушкин "Повести Белкина"» (12-14 лет)
⏰ 2020.07.15 урок по русской литературе: «Радищев "Путешествие из Петербурга в Москву"» (14-16 лет)
⏰ 2020.07.15 урок по зарубежной литературе: «Шоу "Пигмалион"» (16+)


РУССКИЙ ЯЗЫК:

📌 2020.03.30 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.03.30 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.04.06 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.04.06 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.04.13 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.04.13 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.04.20 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.04.20 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.04.27 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.04.27 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.05.04 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.05.04 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.05.11 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.05.11 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.05.18 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.05.18 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.05.25 «Русский язык для школьников» (7-8 класс)
📌 2020.05.25 «Русский язык для школьников» (9-11 класс)

📌 2020.06.01 «Как писать сочинения: теория и практика» (14-16 лет)

📌 2020.06.08 «Как писать сочинения: теория и практика» (14-16 лет)

📌 2020.06.15 «Как писать сочинения: теория и практика» (14-16 лет)

📌 2020.06.29 «Как писать сочинения: теория и практика» (14-16 лет)

⏰ 2020.07.06 «Как писать сочинения: теория и практика» (14-16 лет)





один онлайн-урок > 500 руб.
абонемент > 4 урока > 1.000 руб.
абонемент > 5 уроков > 1.250 руб.





bonus-track:

Литература с Ириной Лукьяновой

по понедельникам в 16:00

абонемент на 4 урока в июне: 1.000 руб.

📌 8 июня «Повесть о путешествии Иоанна Новгородского в Иерусалим на бесе» + Николай Гоголь «Ночь перед Рождеством»
📌 15 июня Епифаний Премудрый «Повесть о Петре и Февронии Муромских»
📌 22 июня Юрий Олеша «Три толстяка»
📌 29 июня Михаил Зощенко «Нервные люди» и «Аристократка»

абонемент на 4 урока в июле: 1.000 руб.

⏰ 2020.07.06 Михаил Ломоносов «Стихи, сочиненные на дороге в Петергоф…»
⏰ 2020.07.13 Аполлон Майков. Что такое «Емшан»?
⏰ 2020.07.20 Афанасий Фет. Стихи о природе
⏰ 2020.07.27 Владимир Одоевский «Городок в табакерке»
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник+» (Люди, на которых держится мир), №6, 2020 год

Александр Твардовскийрубрика «Человек-легенда»

Русский советский Твардовский

Споры о том, был ли Твардовский великим поэтом — и даже просто поэтом, — продолжаются до сих пор, что делает его особенно актуальным и живым. Стихи Твардовского слишком похожи на прозу или на обиходную речь, чтобы выглядеть настоящей поэзией — в присутствии Мандельштама, или Ахматовой, или даже газетчины Маяковского, всегда патетичной и гиперболизированной (не говоря уж о лирике). Писатель и публицист Дмитрий Быков на страницах «Собеседника+» размышляет о глубине и непростой советской судьбе Александра Твардовского.


Оставшийся от Атлантиды

То, что ценил в себе сам автор: «Вот стихи, а всё понятно, всё на русском языке!» — стало одной из главных претензий к нему: нет второго дна и третьего смысла, всё именно слишком понятно и оскорбительно буднично. Разброс суждений — от слов Самойлова: «Тёркин» — последняя русская былина», от восторженных оценок Пастернака, считавшего «Тёркина» вершинным достижением русской военной поэзии, до слов Ахматовой: «Во время войны нужны такие весёлые стишки». И хотя собственное отношение Ахматовой к Твардовскому было не в пример сложнее, в кругу её собеседников и единомышленников куда выше оценивались редакторские заслуги Твардовского на посту главы «Нового мира».

Вот уже 110 лет ему исполнилось (21 июня этого года), а ясности нет, канонизация откладывается — даже с новомирским его редакторством всё не так просто, многие считают, что литературу он представлял односторонне и печатал только тех, кого понимал эстетически, а вкус его был узок... Да и сам я иногда, под определённое настроение, глядя на абхазскую фотографию, где два главных советских военных поэта, два сменявших друг друга редактора «Нового мира» — Симонов и Твардовский — над чем-то хохочут, — думаю: Симонов и Твардовский считали друг друга не очень хорошими поэтами. И не сказать, чтобы оба были так уж не правы.

Но бывает и другое настроение. И тогда я плачу над тёркинской главой «По дороге на Берлин» и над «Домом у дороги», а «Я убит подо Ржевом» — если не замечать нескольких дежурных строф в середине — кажется мне шедевром. А временами мне кажется, что в поздней его лирике — когда хорошие стихи пишут только очень крупные поэты — есть такие взлёты, до каких далеко практически всем шестидесятникам. Просто надо привыкнуть к его манере, к довольно высокому проценту сбоев, к издержкам метода, когда нарочито прозаизированная интонация подчёркивает остроту и силу мысли. От советской литературы, от этой затонувшей Атлантиды, осталось немногое. Твардовский — остался.

Бегство из дома

Он родился на хуторе Загорье Починковского района Смоленской области, в краю сыром и скудном. Семейная история Твардовского, его детство, конфликт с отцом — истоки той внутренней драмы, без которой не бывает настоящего поэта. В состоянии этой раздвоенности он прожил всю жизнь: идейный юноша, искренний коммунист, он никогда не простил себе, что в юности временами ненавидел отца и мечтал вырваться из семьи. Его отец, который трудом и горбом нажил десять десятин болотистой земли, во время коллективизации был со всей семьёй выслан за Урал — а Твардовский славил коллективизацию в тридцатые годы с полной искренностью. Понимание всего ужаса происходящего пришло к нему много позже.

Ранние стихи Твардовского одобрил и напечатал Исаковский, потом — Светлов, который заведовал поэзией в «Октябре» и одобрил его переезд в Москву. Но в Москве он не зажился, не нашёл работы, устал ночевать по чужим комнатушкам и в декабре 1930 года вернулся в Смоленск. Там он поступил (без экзаменов) в пединститут и вскоре женился на однокурснице Марии Гореловой, с которой прожил душа в душу сорок лет. В 1931 году родилась дочь Валентина, в 1937-м — сын Александр, год спустя умерший от дифтерита, а в 1941-м — младшая дочь Ольга.

Родители Твардовского вступили в колхоз, но это не спасло их от раскулачивания. Твардовский попытался вступиться — секретарь обкома отрезал: «Бывают времена, когда надо выбирать между папой-мамой и революцией». 31 марта 1931 года всю семью — кроме старшего сына, жившего в Смоленске и работавшего в газете — выслали на Северный Урал. Самого Твардовского на полгода исключили из РАППа (якобы за пьянки). «Может, я действительно классовый враг?» — писал Твардовский московскому другу-критику. Спасла Москва — здесь напечатали его первую поэму «Путь к социализму», которую горячо похвалили предельно далёкие от эстетики Твардовского поэты: Багрицкий и Пастернак. Сам Твардовский эту поэму впоследствии упорно ругал.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков // «Дилетант», №7, июль 2020 года

«В каждом заборе должна быть дырка» ©

Борис ЛавренёвБорис Лавренёв

1

У Лавренёва вышел пятитомник в 1928-м и восьмитомник в 1995-м, он был одним из самых ставящихся драматургов тридцатых-пятидесятых, а между тем осталось от него на удивление мало: две повести (хотя прозу он фактически перестал писать ещё в двадцатые, а военные рассказы откровенно слабы), несколько рассказов и одна пьеса. Зато как минимум дважды были экранизированы его лучшие вещи: Протазанов в 1927 году снял «Сорок первого», которого тридцать лет спустя триумфально экранизировал Чухрай. Герман с Григорием Ароновым в 1968 году снял «Седьмого спутника», которого вторично ровно сорок лет спустя начал снимать (и в 2011 году выпустил) другой классик, Геннадий Полока. Его картина «Око за око» проката почти не имела, но взяла своё в Интернете. Фильмы получились выдающиеся — что по «Сорок первому», что по «Спутнику».

Была ещё пара экранизаций — уже не такого уровня. Одна из первых лавренёвских новелл, «Рассказ о простой вещи» 1924 года, в 1975-м превратился в фильм Леонида Менакера, где чекиста Орлова сыграл Джигарханян; тут как раз тот случай, когда проза несколько лучше фильма — она и сама по себе стилизована под киносценарий, отсюда чисто кинематографическая интрига и соответствующие приёмы. Короче, чекист оставлен в городе, откуда ушли красные, для подпольной работы; он замаскировался под француза, благо французским владеет идеально — скрывался во Франции ещё от царской охранки. Связная у него совсем молодая романтичная девушка, отчаянно бросившаяся в революцию и его боготворящая; замаскирована под его жену. Спать приходится вместе, но ни-ни, всё строго. Тут бы и коллизия — как в фильме «Нас венчали не в церкви» и много где ещё, но «большая вещь» вовсе не любовь. Чекиста Орлова белые ненавидят особой ненавистью, очень уж он лютовал, когда город был в руках красных. Ловят ни в чём не повинного мужичка, который вовсе и не похож на Орлова. И представьте себе, что подлинный Орлов, которого зовут теперь Лион Кутюрье (хорошо замаскировался, да?), — ужасно мучается из-за того, что из-за него погибнет ни в чём не повинный человек! Чекист — из-за смерти невинного, ну вы понимаете, да?! Говорила же Лиля Брик: они были для нас святые люди... Я не буду вам дальше пересказывать, Орлов, понятное дело, гибнет, ведя себя при этом с изумительным героизмом и удивляя даже своих палачей, которые всякого повидали (главного палача играет Олег Борисов, но даже он не в состоянии оживить эту картонную роль). Читая этот рассказ в юности, я на третьей странице догадался, что француз ненастоящий, замаскированный; фильм ещё примитивней. Но чего у Лавренёва не отнять — при всей двухмерности персонажей конфликт он выстраивает грамотно и напряжение держит профессионально, с такими способностями — прямо в драматурги. Ещё была экранизирована его повесть «Звёздный цвет», на туркестанском материале, но тут фильм вышел вовсе уж слаб.

Можно подумать, что причина его киновостребованности — как это бывает — не слишком высокое качество текста, великую литературу труднее переносить на экран, она сопротивляется... но не так всё просто: лучшие его вещи вскрывают подлинно великие конфликты, говорят об эпохе едва ли не главное. Лавренёв не случайно просился на экран. По крайней мере две его повести обещали настоящего писателя, которым он по разным причинам предпочёл не становиться, — но сделанного им достаточно для благодарной памяти, хоть он и заглушил собственный природный голос горами советского шлака.

Биография его довольно типична для советского прозаика, рождённого в девяностые годы позапрошлого столетия: в чём-то она буквально рифмуется с катаевской, в чём-то — с литературной карьерой Вишневского. Он родился в Херсоне, двадцатая гимназия которого ныне носит его имя. Печататься под своей подлинной фамилией Сергеев начал в 1911 году, начинал со стихов, к которым, как и Катаев, возвращался всю жизнь, только у него они уж вовсе блёклые, в лучшем тогдашнем духе:

Стиснуть ажурным чулком до хрипенья нежное девичье горло,
Бить фонарным столбом в тупость старых поношенных морд —
Всё, что было вчера больным — сегодня нормально и здорово.
Целую твой хвост, маленький паж мой, чёрт.


Не то Вертинский, не то Бурлюк, в целом никак. Потом, как большинство сверстников, устремился на фронт, воевал в Первой мировой, был ранен и отравлен газами, выжил, взял сначала сторону белых и был даже адъютантом московского коменданта. Но потом, как говорится, сделал правильный выбор и в 1918 году перешёл в Красную армию, воевал в Туркестане, на каковом материале написал повесть «Звёздный цвет». Впоследствии входил с красными в Крым, снова был тяжело ранен. С 1924 года печатался как прозаик под псевдонимом Лавренёв (фамилия Сергеев была очень уж безликой, а фамилия родственника как бы намекала на лавры).

Из прозы Лавренёва двадцатых годов наибольший интерес представляет как раз «Седьмой спутник» (1927): он написан удивительно чисто для тогдашнего историко-революционного эпоса, полного рубленых фраз, инверсий и диалектизмов. Это классически ясная проза, голая, почти лишённая психологизма: военный юрист Евгений Павлович Адамов в Петербурге, в 1918 году не принимает власти красных, но и белым не сочувствует.

Collapse )


ПОРТРЕТНАЯ ГАЛЕРЕЯ ДМИТРИЯ БЫКОВА | подшивка журнала в формате PDF
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №67, 29 июня 2020 года

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 26-го июня 2020 года:

«Прочтите «Предателю сего»…»

Очень приятно, что люди, которые там были, радостно это услышали. Меня на слабо брать не надо, я не боюсь это читать, раз уж я читаю это вслух, но я думаю их напечатать в «Новой газете», в одном из ближайших выпусков, в разделе «Из лирики», потому что это лирическое стихотворение. Если я допишу к нему вторую часть — а это такая двойчатка, — то, наверное, напечатаю в ближайшее время, если не будет ничего срочного. В любом случае, прятать эти стихи, как вы понимаете, по крайней мере, от своего близкого читателя, я на хочу, на вечерах я намерен это показывать, а нуждается ли это в книжной форме публикации — в этом я совершенно не убеждён. Но спасибо.







Диптих

из лирики этого лета

1

Выдайте подателю сего,
Что у вас имеется в сельпо:
Сахара, погрызенного мышью,
Заморозка в городе пустом —
И канвы, по коей как ни вышью,
Всё равно получится крестом.

Выдайте подателю сего
Всё, чего не жалко на него:
Злого, неприветливого крова,
Дымных перебежек под огнём,
Серого, как день, белья сырого
С девочкой визжащею на нём.

Выдайте подателю сего,
Мне же не давайте ничего:
Ни на поле с кроткими стадами,
Ни на вырожденье класса люкс,
Ни на злобу, ни на состраданье,
Даже на страданье не ловлюсь.

Выдайте положенный провал,
Но ему, тому, кто подавал.
Выдайте окурками, винищем,
Перекур сулите и привал.
Я ж не подавал тут даже нищим,
Даже и надежд не подавал.

Здесь предатель — главное клеймо,
И оно мне выдалось само.
И покуда вовсе не убили,
Плотное, тугое большинство,
Я хочу, чтоб на моей могиле

Выбили «Предателю сего».
Чего? Сего. Вот этого всего.

2

У младенца — соска и подгузник,
У России — армия и флот,
А у меня всего один союзник,
Лишь один соратник. Да и тот —

Будущее. Всё оно исправит,
Вылечит, расставит по местам,
И потомок наш с трудом представит,
Как я выживал тогда и там.

Я его, как сын артиллериста,
На себя годами вызывал, —
А оно придёт и воцарится,
И не спросит, как я выживал.

Светлое, как звёздное скопленье,
Сладкое, как первородный грех,
Вот оно выходит в наступленье,
Наступая сразу и на всех.

Всех оно накажет — злых и добрых,
Всех убьёт с улыбкой ледяной,
И меня — чтоб не мешал мой облик
Оценить записанное мной.

Но оно — союзник ненадёжный,
Слишком сложный, слишком осторожный,
Может задержаться, протупить,
Может вообще не наступить.

Может наступить куда попало,
А сюда, допустим, ни ногой,
Ибо мы из редкого металла
И для нас придуман план другой.

Мы по сорок пятой параллели
Так и будем ехать на осле —
Потому что всех нас пожалели
И меня, беднягу, в том числе.
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // «Facebook», 15 июня 2020 года

Дмитрий Львович Быков («Facebook»-страничка, которую ведёт лекторий «Прямая речь», 12.06.2020):

— Разумеется, большая часть вопросов и ожиданий связана с тем, как я отреагирую на трагедию, которая произошла на Смоленской. Уже сейчас совершенно очевидно, хотя будет расследование и до решения суда никого убийцей называть не следует, — уже сейчас совершенно очевидно, что с Михаилом Ефремовым случилось худшее, что с ним вообще могло случиться. Ужасна судьба Сергея Захарова, жертвы этого инцидента. Если вдуматься — а это более-менее мое поколение, хотя эти люди меня постарше года на четыре, на пять, но, в общем, это именно судьба поколения, которое так перерезано оказалось 90-ми: люди, которых готовили для жизни в СССР, а жить им пришлось в совершенно других условиях. Ужасно, что Захаров — человек сильно за пятьдесят, с высшим техническим образованием — подрабатывал в Москве курьером и развозил заказы в жалком этом пикапчике, автомобильчике, который сложился от удара практически вдвое. Ужасна судьба его взрослых детей, судьба его жены гражданской (той, которая приходит на ток-шоу и там рассказывает о нем), — ужасная трагедия. И конечно, никаких не может быть попыток смягчить судьбу Ефремова, он и не примет сам таких попыток ее смягчить, потому что, насколько я понимаю, раздавлен он сам абсолютно, и раздавлены все, кто его любил и любит.

Collapse )






из комментариев:

Evgeny Meshchaninov:
мои соболезнования родным и близким погибшего С.Захарова.
.
желаю мужества — перенести наказание М.Ефремову!
.
спасибо за стойкость и верность, Дмитрий Львович!

Irina Nikitina: Я не поняла, в чём стойкость Быкова проявляется? Он, что, на эшафот с Ефремовым идёт? Смешные вы люди — поклонники Быкова...

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина Уважаемая Ирина Петровна, только, ради Бога, честно: это действительно вы? Автор работы об эстетическом детерминизме?

Irina Nikitina: Да, это я. Автор учебника по эстетике. А что вас удивляет?

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина решительно ничто. Учил же нас Гегель, что прекрасное есть наиболее полное выражение духа времени.

Irina Nikitina: Я не поклонница Гегеля.

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина ох, это напрасно. Не самые глупые люди — например, Иван Ильин, — были поклонниками Гегеля. И вечный его оппонент Бердяев тоже интересовался гегельянством. Но они оба уже умерли, что ж нам на них оглядываться. Никакой Гегель не спас.

Irina Nikitina: А сколько у него было гениальных противников, например, Шопенгауэр и Ницше. К сожалению, гегельянство и марксизм (кстати, во многом основанный на Гегеле) принесли много вреда нашей интеллектуальной культуре.


ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е

на самом деле, уже год как не ПСС, т.к. далеко не всё удаётся найти :(
berlin

Дмитрий Быков // «Читаем вместе», июнь-июль 2020 года

Три функции чтения


Первая функция — это ПРЕОДОЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ. У нас очень мало возможностей испытать эффект присутствия. Книга — наш единственный способ пережить, визуализировать авторские фантазии. Момент этого совпадения с автором очень важен. Гениальным автором называется тот, кто умеет нас заставить пережить чужой опыт как свой. Тот, кто внимательно прочитал Мелвилла «Моби Дик, или Белый кит», знает, что такое быть китобоем, ему не нужно для этого другого опыта. Точно так же, как и мой опыт автовождения, ощущения водителя за рулём в огромной степени базировался на прочитанных в детстве автомобильных заметках Аксёнова «Круглые сутки нон-стоп».

Вторая существенная функция чтения — СОПЕРЕЖИВАНИЕ, умение пожалеть и порадоваться, не просто пережить чужой опыт. Я очень просто отбираю школьников, которые способны теоретически воспринимать чужой текст. Даю им прочитать рассказ Урсулы Ле Гуин «Уходящие из Омеласа» (можно прочитать в 11-12 лет). Если ребёнок, грубо говоря, заплачет или глубоко задумается после прочтения этого рассказа, то он готов к восприятию литературы, а если нет, то ничего не получается.

Третья функция чтения — это РАСШИРЕНИЕ ОПЫТА. Это ваша способность прожить несколько жизней вместо одной. Это путешествие, знакомство с небывалыми людьми. Сейчас, на карантине, мы вынуждены общаться с небольшим количеством людей, и тут, к сожалению или к счастью, книга — это единственный способ расширения вашего горизонта. Читая книгу, вы переживаете небывалые ситуации, погружаетесь в то, что никогда не видели. Два рода литературы помогают это понять: история и фантастика. Но главное, что это даёт вам пережить себя, свои личные драмы. Мы понимаем свою травму, когда перед нами обнажена чужая. Наедине с собой мы не признаёмся в огромном количестве вещей. А вот пережить, отрефлексировать и преодолеть это помогает только книга. Таких книг довольно немного. В основном это книги исповедального жанра, например таких авторов, как Марсель Пруст, Жан-Жак Руссо, «Исповедь» Августина Блаженного.