Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

berlin

Дмитрий Быков (без комментариев) // «Facebook», 3 июля 2020 года

Taya Naydenko («Facebook», 03.07.2020):

Меня Дмитрий Львович во вчерашнем «Одине» похвалил (я не хвастаюсь, это предыстория). Но мы вчера клубом за одесское трубокурское чемпионство так здорово накатили, что передачу только сегодня послушать удалось (это я не оправдываюсь, а хвастаюсь).

Так вот, Быкова спрашивают про Одессу — и он говорит что-то вроде:

— Я спокоен, пока там есть Найденко....

«Очень приятно», — думаю я с признательностью.

— Великолепный поэт! — добавляет ДБ.

«Вот сейчас ещё приятнее за то, что не «поэтесса», — думаю я с ещё большей признательностью.

— С удовольствием читаю и перечитываю её книгу, которую мне привезли из Одессы! — делится ДБ.

«Похоже, самогон из меня ещё не выветрился... вот и мерещится...» — соображаю я.

— Она творит новый одесский миф, новую страну! — продолжает ДБ.

«Кто-то сказал ему, что я заболела коронавирусом... не иначе... утешает напоследок...», — с тревогой догадываюсь я.

— Один из лучших поэтов этого поколения!.. — восклицает Быков, возвышая голос до трагического надрыва.

«Ну пиздец... да он просто думает, что я умерла! — в ужасе понимаю я. — Осталось добавить про то, что не ценили при жизни, почти не печатали... много пила, ясное дело... жила впроголодь... осталось двое дочек-сирот... собираем на мемориальную доску и посмертное издание, кто сколько может, товарищи...».

Параллельно приходит мысль о том, что если действительно собирают деньги, то хорошо бы их присвоить и пропить... и про пирожки с мясом почему-то приходит мысль, и уже очень хочется пирожков с мясом и, может быть, ещё с яйцом и зеленью, потому что вкусно же, хотя и совсем не поэтично, пошлость чудовищная, конечно...

Но тут, слава яйцам, Быков говорит ещё что-то про «ныне живущих» — и сердечко моё отпускает — может, поживу ещё пока!

Правда, приходит новая тревожность: в Фейсбучике на меня начинают подписываться какие-то незнакомцы. И анализируя поток интеллигентных лиц, я с ужасом понимаю, что это народ потянулся читать «поэта поколения»!

А я ведь, судя по публикациям этого года, не поэт поколения, а в лучшем случае — алкаш поколения, хотя это-то как раз очень поэтично. Ещё и фотка эта моя висит последняя, со скорченной рожей...

И мне уже прямо жалко становится этих людей, которые прибежали за поэзией, а тут — баба-трубокур с матерными шуточками.

Пытаюсь успокоить себя тем, что вот, наверное, люди и решат сейчас, что это какая-то другая Тая Найденко, не та, не настоящая — и уйдут себе по-тихому.

Но вижу по лайкам, что некоторые таки героически добираются до каких-то стишков в моей ленте, до последних, этого года, а стихи там такие... по-домашнему, на скорую руку и на босу ногу, не как для гостей... на высокую поэзию совсем не тянет, и уже получается как бы, что я и людей-то, и Дмитрия Львовича — подвела!

И хотя я людей подвожу часто, с чувством и с толком, но не больше двух-трёх за раз же... а эти, блин, всё подписываются и подписываются, а одна дамочка уже даже шлёт мне в мессенджере свою поэтическую биографию и список публикаций — вроде как рекомендации свои представляет при трудоустройстве на должность фб-френда...

«Нужно прямо сейчас вот написать что-нибудь гениальное! — соображаю я. — Эдакое... поколенческое! Судьбоносное! Чтобы женщины рыдали, а мужчины смеялись! И наоборот чтобы — тоже!».

Но ни черта же не пишется. Не то что гениального — вообще ничего. Крутится только в голове ерунда какая-то, что-то вроде:

Умирая, тётя Рая
Завещала Коле
Ключ от старого сарая
И собаку-колли...


А потом вдруг такая интересная история придумалась, что стало уже фиолетово: ну подвела людей — и подвела, подумаешь! Зато что там в сарае обнаружилось, мама дорогая...

Короче, вы меня лучше не хвалите особо. Я от этого только тревожусь. Вы меня лучше ругайте. Но любовно. И так, чтобы с юморком. Как будто весело смешал с говном, но собирался-то, конечно, похвалить ;) Вот это — наш метод!
berlin

Дмитрий Быков (интервью) // «SABA — Slavic-American Business Alliance», №1, весна 2018 года

Дмитрий БыковДмитрий Быков. Объяснить читателям как устроена литература

Дмитрий Быков, публицист, поэт, нередко выступает в Портленде. Сегодня он — постоянный гость литературных лекториев, ведёт свой проект «Литература про меня». Мы задали ему три вопроса про кинолектории и читателей.


— Вы написали десять лет назад закадровый текст к фильму «Девственность». А Вы работали ещё в кино?

— Там от закадрового текста три абзаца, и непонятно, зачем это нужно было режиссёру. В кино я не работаю, но у меня с ним очень хорошие отношения: я пишу сценарий, получаю за это деньги, а в производство фильм не выходит. Деньги получены — а позор избегнут (смеётся он — прим. автора). Ни одну мою книгу нельзя экранизировать, потому что они нарочно так написаны, чтобы быть литературными. Только один роман был изначально написан как сценарий — «Эвакуатор».

Если говорить об опционе, то после продажи я узнаю, что произведение не прошло цензуру, или у них спонсора нет. Единственный фильм, сделанный с моим участием, это — четырёхсерийная документальная картина «А был ли Горький?». В тот момент был кризис, поэтому мне пришлось ещё и быть ведущим, то есть наговаривать мой же сценарий. Часть синхронов я зачитывал в тех обстоятельствах, в которых бывал Горький. Таскание баржи я изображал по горло в ледяной воде, и именно этот эпизод не вошёл в итоговую версию. Это был очень интересный и полезный опыт с разъездами в течение полугода по местам Горького, и за это я благодарен ленинградскому телевидению. С тех пор я открыт для всех предложений, включая голливудские.

— Откуда в России такая популярность к лекториям? Почему это происходит?

— Происходит самоспасение народа.

До этого он долгое время видел, что его оболванивают, и в какой-то момент в нём включились механизмы, которые хотят это остановить снизу, так как сверху это пресечь пока нельзя.

Снизу люди начинают заниматься активным самообразованием, поездками. Дети, подобно американским, посещают много кружков, секций. Дело в том, что репетитора или частную школу для ребёнка в нынешней России могут позволить себе немногие: это — дело дорогое. А лекции — это демократично, несмотря на то, что мои недоброжелатели так не считают. На фоне российских цен это сравнительно дёшево, мой творческий вечер стоит дороже, и это логично: стихи писать сложнее. Ходят на лекции родители с детьми, которые понимают быстрее и лучше.

Лекториев было много, это появилось ещё в начале 20 века, например, турне Сологуба, Маяковского с футуристами собирало огромные залы. Это — способность читателя находить целебную траву, когда он понимает, что его оболванивают, как у собаки. А писателю, мне кажется, важен живой контакт с аудиторией: он даже может говорить только, что его волнует, и оно же его развивает. Например, так родились «Гадкие лебеди» Стругацких, когда они поехали в Новосибирск, увидели детей нового поколения. Да и много случаев в литературе, когда писатель доносил юным читателям что-то поверх цензуры. Мать моя работала учителем в школе, она приглашала на уроки Лебединскую, которая была запрещена. Её печатали туго, у неё официальных встреч не было, но она приходила к нам и рассказывала о Блоке, о Цветаевой, и это было чудом. Когда мне было четыре года, она старого Фраермана привела в школу. Он рассказывал детям о «Собаке Динго», наверное, лучшей советской повести о любви.

— Чему вы хотите научить своих читателей?

— Я пытаюсь объяснить, каким образом устроен сюжет, а точнее, как устроена литература. Потому, что, изучая сюжет русского романа, вы всё сможете понять о стране. В центре внимания — метасюжет, то есть такой лейтмотив, который возникает у каждого писателя. Например, каждый роман 19-го века начинается в салоне, а заканчивается на каторге. Даже в «Евгении Онегине» Татьяна уезжает за мужем в Сибирь, конечно, Онегин никакого отношения к декабризму не имеет. Все романы 20-го века имеют в своей основе три сюжета. Плутовской роман, в котором весёлый герой смягчает жестокий мир. Второй — семейного растления, например, «Воскресенье», «Доктор Живаго», «Тихий Дон», «Лолита». В последнем случае маньяк пытается улучшить свою жизнь, удовлетворив соблазн, а в итоге попадает в ещё худшее состояние. Третий — восстание неодушевлённых предметов. Восстание кукол, как в «Три толстяка», восстание машин «Бунт машин», восстание животных — безумный профессор делает из животного человека, который идёт не по предполагаемому пути.

Я думаю, по итогу курса написать книгу, описывающую все эти три сюжета. Например, Булгаков в «Мастере и Маргарите» совместил две схемы. И я придумал эту схему для своей книги, и предполагаю, что она станет или бестселлером, или я не прав.
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // «Facebook», 15 июня 2020 года

Дмитрий Львович Быков («Facebook»-страничка, которую ведёт лекторий «Прямая речь», 12.06.2020):

— Разумеется, большая часть вопросов и ожиданий связана с тем, как я отреагирую на трагедию, которая произошла на Смоленской. Уже сейчас совершенно очевидно, хотя будет расследование и до решения суда никого убийцей называть не следует, — уже сейчас совершенно очевидно, что с Михаилом Ефремовым случилось худшее, что с ним вообще могло случиться. Ужасна судьба Сергея Захарова, жертвы этого инцидента. Если вдуматься — а это более-менее мое поколение, хотя эти люди меня постарше года на четыре, на пять, но, в общем, это именно судьба поколения, которое так перерезано оказалось 90-ми: люди, которых готовили для жизни в СССР, а жить им пришлось в совершенно других условиях. Ужасно, что Захаров — человек сильно за пятьдесят, с высшим техническим образованием — подрабатывал в Москве курьером и развозил заказы в жалком этом пикапчике, автомобильчике, который сложился от удара практически вдвое. Ужасна судьба его взрослых детей, судьба его жены гражданской (той, которая приходит на ток-шоу и там рассказывает о нем), — ужасная трагедия. И конечно, никаких не может быть попыток смягчить судьбу Ефремова, он и не примет сам таких попыток ее смягчить, потому что, насколько я понимаю, раздавлен он сам абсолютно, и раздавлены все, кто его любил и любит.

Collapse )






из комментариев:

Evgeny Meshchaninov:
мои соболезнования родным и близким погибшего С.Захарова.
.
желаю мужества — перенести наказание М.Ефремову!
.
спасибо за стойкость и верность, Дмитрий Львович!

Irina Nikitina: Я не поняла, в чём стойкость Быкова проявляется? Он, что, на эшафот с Ефремовым идёт? Смешные вы люди — поклонники Быкова...

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина Уважаемая Ирина Петровна, только, ради Бога, честно: это действительно вы? Автор работы об эстетическом детерминизме?

Irina Nikitina: Да, это я. Автор учебника по эстетике. А что вас удивляет?

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина решительно ничто. Учил же нас Гегель, что прекрасное есть наиболее полное выражение духа времени.

Irina Nikitina: Я не поклонница Гегеля.

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина ох, это напрасно. Не самые глупые люди — например, Иван Ильин, — были поклонниками Гегеля. И вечный его оппонент Бердяев тоже интересовался гегельянством. Но они оба уже умерли, что ж нам на них оглядываться. Никакой Гегель не спас.

Irina Nikitina: А сколько у него было гениальных противников, например, Шопенгауэр и Ницше. К сожалению, гегельянство и марксизм (кстати, во многом основанный на Гегеле) принесли много вреда нашей интеллектуальной культуре.


ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е

на самом деле, уже год как не ПСС, т.к. далеко не всё удаётся найти :(
berlin

Nickolay Sorokin // «Facebook», 23 июня 2020 года

Предварительное опровержение: заблаговременный отказ от ответственности; отречение; оговорка. Это чтобы прикрыть себе задницу. Компания «Вью Эскью» ru_bykov категорически заявляет, что данный фильм от начала до конца представляет собой комическую фантазию, и не должен приниматься всерьез. Считать сюжет провокационным — значит, упустить самую суть, вынести неправедное суждение, а ведь право судить принадлежит Богу и только Богу, о чем следует помнить кинокритикам. Шутка. Прежде чем наносить кому-либо увечье из-за этого кинопустячка, вспомните, даже у Всевышнего есть чувство юмора. Взять хотя бы утконосов. Спасибо, и приятного вам просмотра. Постскриптум. Мы искренне извиняемся перед всеми любителями утконосов. Коллектив «Вью Эскью» ru_bykov уважает благородных утконосов. Мы вовсе не хотели никого принизить. Еще раз спасибо, и приятного вам просмотра. © Kevin Smith, DOGMA, 1999

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


* * *

Вообще, чем занимается ФСБ?

НЕПОНЯТНО, разве, что готовится антигосударственный либеральный просоросовский "цветной" мятеж?

Уважаемые товарищи..

Надо немедленно выписывать ордера, закрывать, потом судить людей, призывающих к неповиновению властям, сторонников нацистов, власовцев, националистов любого направления, радикальных представителей религиозных течений..

Следует закрывать и, уж, во всяком случае, снимать с госфинансирования все подрывные СМИ, которые призывают к бунту, в первую очередь:

"Эхо Москвы";
"Новую Газету";
телеканал "Дождь";

ВСЕ антигосударственные подрывные интернет и теллеграмм - порталы.

Понимаете, своей якобы "хитрой" и формально примирительной тактикой вы обхитрите самих себя..

Времени нет. Неужели кому-то ещё это не понятно. Хватит "горбачёвщины", страхи закончились, бояться больше нечего, ТАМ нас никто не полюбит, что бы мы не делали..

Судам следует немедленно выдать ордера на арест:

1) Навального;
2) Венедиктова;
3) Ефремова;
4) Быкова;
5) Яшина;
6) Кашина;
7) Альбац;
8) Пархоменко;
9) Ходорковского, не важно, пусть дёргает на постоянке Интерпол;
10) Невзлина - это убийца, Интерпол знает об этом;
11) Чичваркина - мошенник, сделавший всё состояние на ввозе "серых" вьетнамских "телефонов" и втюхавший их половине страны;
12) Чубайса;
13) Невзорова, ну этого сразу в Институт Сербского, на опыты;
14) Есть ещё целого ряда высокопоставленных лиц при крупных или средних должностях, чьи фамилии по целому ряду причин, я просто написать не могу, но, кто надо - всё знают..

Повальный террор, в случае малейшего неповиновения властям, органам полиции или спецслужб. Полный запрет на любые демонстрации и митинги, ну хотя бы на год..

Коммендантские часы, не везде, там где требуются только, они, действительно, вовсе не везде нужны..

Террор, в прямом смысле этого слова. Запрет всего, что с точки зрения властей, нарушает общественный порядок.

Если мы конечно не хотим получить сначала Минеаполис, потом бунты, а по итогам "горбачёвщины", как это уже было, если кто-то подзабыл, ликвидацию государства..

Если кто-то думает, что я жесток, так он дурачок и ошибается, я максимально неестественно гуманен..

Лучше исколашматить дубьём несколько тысяч человек, чем получить распад страны и потерять 10-20 миллионов убитыми в результате Гражданской войны, а народ здесь будет биться насмерть, поверьте, за семьи, за своих женщин, детей, за дом, за имущество и многие не поверят, за Родину..

И власть на это пойдёт, или страна за полгода рухнет. Да меня заблокируют, я в курсе, ну кому-то надо же было написать..


Директор Института национальных кризисов


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Толстый Бёртон!





Дмитрий Быков: «Про Чарли и шоколадную фабрику», 10-го мая 2020 года:

Тим Бёртон очень много страдал в школе, и дома его не очень понимали. Особенно его не понимали из-за того, что он всё время вместо делания уроков рисовал свои бесконечные комиксы. И кроме того он был толстый. Обратите внимание, что ветка, связанная с Глупом, она ну не такая жестокая, как у Даля. Толстый Бёртон, он как-то относится к этому что ли более толерантно, к толщине.


Дмитрий Быков: «Алиса в Стране Советов», 31-го мая 2020 года:

Бёртон — толстый школьник, переживший травлю. Поэтому он понимает, что такое непонятный жестокий мир школы, мир тоталитарный, мир насилия, и высмеивания, и подлости всякой, мир, который для ребёнка очень мучительный. Бёртон понимает с чем имеет дело. Поэтому… Ну, его гнобили в школе всю жизнь за то, что он вместо того, чтобы делать уроки, рисовал. И из этих его картинок получились его фильмы.


Тим Бёртон: Беседы с Марком Солсбери:

Ребёнком я был чрезвычайно сосредоточен на себе самом. Мне нравилось думать, что я все воспринимаю не так, как другие. Я делал всё то, что любят делать другие дети: ходил в кино, играл, рисовал. Ничего необычного. Гораздо необычнее сохранять желание делать всё это, и когда становишься старше. Наверно, в школе я был тихим ребёнком. Толком я себя не осознавал: я не очень хорошо все помню, словно меня несло по реке событий. В общем, не лучшие годы моей жизни. Я не плакал во время прогулок и не рассчитывал на то, что дорога будет всё время идти под гору. И у меня были друзья. Я никогда по-настоящему не ссорился с людьми, но и не слишком старался удержать друзей. Такое чувство, будто людям хотелось не нарушать моего одиночества, уж не знаю почему. Словно я распространял вокруг себя некую ауру: «Оставьте меня в покое, черт вас возьми!» <…> Друзей у меня было немного, но в кинотеатрах шло достаточно всяких причудливых фильмов, так что можно было подолгу обходиться без приятелей и смотреть каждый день что-нибудь новенькое — эти фильмы словно вели с тобой диалог. <...> Наверно, из-за того, что я никогда не читал, эти фильмы про чудовищ были моими сказками. Для меня это примерно одно и то же. <…> Школу я посещал, но программа обучения меня не слишком интересовала. Я принадлежу к тому несчастному поколению, для которого телевизор во многом заменил чтение. Читать я не любил и не люблю до сих пор. Как лучше всего получить хорошую оценку? Конечно же, сделать коротенький фильм. Помню, однажды нам задали прочитать книгу и подготовить по ней Двадцатистраничный отчёт, но я решил вместо этого снять фильм под названием «Гудини». Я снял себя в ускоренном темпе на восьмимиллиметровую черно-белую плёнку — как я благополучно ускользаю с железнодорожных путей, а потом меня сбрасывают в пруд, но я и оттуда выбираюсь, в общем, весь этот набор глупых трюков в духе Гудини. Было по-настоящему весело. Никакой книги я не прочёл, зато вволю порезвился на заднем дворе. То был лёгкий путь получить высший балл, и, конечно же, отметка оказалась выше, чем если бы я попытался изложить свои мысли на бумаге. Случилось это в первых классах неполной средней школы — мне было, наверно, лет тринадцать. А потом я сделал для школы ещё одно задание по психологии. Просто заснял много всяких книг, а фоном поставил пластинку Элиса Купера «Добро пожаловать в мой кошмар». Получилось очень психологично. И ещё в конце сделал покадровую съёмку кресла с бобовым пуфом, как бы атакующего меня во сне. <…> Бёртон не обнаружил каких-то особых способностей, обучаясь в школе, но его потенциал как художника вскоре проявился. В девятом классе он выиграл десять долларов и первый приз в городском конкурсе на лучший «антимусорный» плакат, который в течение двух месяцев украшал мусоровозы Бербанка. На Рождество и хеллоуин он нередко зарабатывал деньги, украшая и разрисовывая окна жителей города снежными пейзажами, фонарями из тыквы, пауками и скелетами — в зависимости от времени года. <…> Один из учителей средней школы поощрял мои увлечения, и мне дали стипендию для учёбы в Кэл-Артс. <…> Если в школе задавали что-то выучить, трудно было найти ученика хуже меня. Когда мне кто-то что-то говорит, у меня возникает реакция отторжения — я просто перестаю его слушать. Вот почему у меня такие проблемы с именами. Даже не знаю, откуда это. Возможно, все дело в некой странной внутренней защите. Из школьного курса в моей памяти не сохранилось ничего, кроме нескольких названий облаков. Я не помню дат, вообще ничего не помню. <…> Помню ощущение своего детства: насколько же ограничено пространство для признания! В очень раннем возрасте вас учат: нужно подчиняться определённым правилам. По крайней мере для Америки характерна ситуация, с которой приходится сталкиваться с первого школьного дня: этот ученик способный, а тот — не очень, один — хороший спортсмен, другой — нет, один странный, другой нормальный. С самого начала ребёнка относят к той или иной категории. Именно это дало сильнейший импульс к созданию фильма. Помню, сижу в школе и слышу, как учитель говорит: дескать, вот этот парнишка глуп. На самом же деле он вовсе не глуп, а наоборот — гораздо умнее и задорнее многих других, просто он не соответствует представлениям этого учителя о хорошем ученике. Так что, мне кажется, этот фильм — своего рода протест против подобной категоризации. Я попал в число странных, потому что был тих, погружен в себя. <…> Смешно, но когда я пришёл на встречу выпускников, вопреки всем ожиданиям так и случилось: те, кого в школе считали чудаками и изгоями — причём в гораздо большей степени, чем меня, Я-ТО БЫЛ ТИХОНЕЙ И ОСТАВАЛСЯ КАК БЫ В СТОРОНЕ, а некоторых мучили по-настоящему, — в конце концов оказались самыми приспособленными к жизни, наиболее привлекательными (не просто физически красивыми, но интересными как люди) и преуспевающими. <…> Спортсмена, которого играл Холл, в конце фильма убивают: эта сцена шокировала многих, они считали, что из-за этого радикально меняется весь тон картины. Это была своего рода фантазия, запоздалая месть за школьные обиды, таившиеся где-то глубоко внутри. Не знаю, может быть, я таким образом выпускал пар. <…> Дело даже не столько в отсутствии политкорректности, сколько в тяге детей ко всему пугающему и опасному. Именно подобные вещи нередко сопровождают ребёнка в процессе его роста и развития, пробуждают творческий потенциал. Есть замечательные дети, но все мы ходим в школу и знаем, что дети могут быть куда более жестоки к своим сверстникам, чем взрослые. Вот почему мне представляется, что Даль изобразил их верно. Я точно не знаю, как он относился к детям, да, в сущности, и не важно, любил он их или нет, но, несомненно, ему удалось передать их психологию. И уж конечно, он не говорил с ними свысока, умел найти точки соприкосновения. Именно поэтому детям нравится эта книга, ставшая классическим произведением: писатель говорит их языком и находит у них отклик. <…>


...МИФ ПРО ТОЛСТОГО БЁРТОНА — ОТКУДА ОН?



berlin

...

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Дмитрий Лекух // «Ruposters.ru», 9 июня 2020 года

Других для вас нет: почему «пьяное» дело актёра Ефремова типично для нашей культурной среды

Актер Михаил Ефремов устроил пьяную аварию в Москве. Он выехал на встречную полосу на Смоленская площади и врезался в автофургон Lada. Водитель, 58-летний Сергей Захаров, скончался в больнице. Сам Ефремов практически не пострадал. Экспертиза обнаружила в крови актера 1,05 промилле алкоголя (относится к средней степени опьянения). Теперь актеру грозит не менее пяти лет тюрьмы. Но у многих появились сомнения в реальном наказании известного артиста. Дмитрий Лекух обращает внимание и на другую сторону вопроса — на качества гуманитарной элиты.

Collapse )

От дурно понятого знаменитого сталинского «других писателей для вас у меня нет». А откуда им взяться-то, другим писателям, если люди давно то, что по привычке ошибочно именуют культурным пространством, приватизировали. И перед ними стоит весьма эквилибристическая задача: живя в основном на разного рода государственные гранты и дотации, сословно ругаться и фрондировать. Тут любые конкуренты опасны, лучше уж вечно пьяного Михаила Ефремова потерпеть. В качестве короткого примера данной эквилибристики можно привести блистательное недавнее выступление соратника актера Михаила Ефремова по различным авторским проектам литератора Дмитрия Быкова на Красной площади во время проводимого на государевы деньги книжного фестиваля. Очень показательно выступил, ничего не скажешь. Ничуть не хуже, если говорить по большому счету, чем его друг-актер. Дело даже не в том, с какими именно стихами выступил литератор Быков — мы живем в свободной стране, каждый имеет право иметь свое мнение. Весь вопрос тут исключительно в том, кто оплачивал данный банкет и почему.

Тут можно сколько угодно говорить, что творцы ни при чем, виноваты власти: в случае с литератором Быковым сделавшие этого персонажа фронтменом государственного мероприятия, а в случае актера Ефремова — не установившие «отбойник» на элитной трассе, где люди постоянно бьются как раз потому, что возвращаются с разного рода мероприятий в возвышенном состоянии, понимая, что в случае чего у них хватит денег, чтобы закрыть вопрос.

Collapse )


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 12-го июня 2020 года:

Я, конечно, не могу не ответить двух «выдающихся» публикаций. Я думаю, что здесь методичка, потому что слишком уж совпало мнение одного писателя и одного сценариста. Я просто не буду их называть, чтобы не делать им пиара лишнего, потому что не собираюсь же я обращаться в суд? Но вот они пишут:

«Не могу (это я цитирую сценариста) отделаться от мысли, что случившееся — какой-то кармический ответ за моральный беспредел, который при полной поддержке московских чиновников от культуры устроил творческий соратник Ефремова господин Быков. Напомню, что рифмодел украсил чуть ли не первое после карантина большое московское культурное мероприятие, книжную ярмарку на Красной площади, прочитав со сцены довольно слабенькие по исполнению и глупо злобные по содержанию вирши, уравняв в них российскую власть и коронавирус».

Милый мой, я понимаю, что Пушкин — слабый поэт, ну что поделать? «Наше все», — говорит Аполлон Григорьев, хотя тоже был, кстати, алкоголик. Конечно, вы лучше, что там говорить? Конечно, у Пушкина было много слабостей. Но «Гимн чуме», который я читал со сцены, он не про коронавирус, и он не принадлежит к числу слабых творений Пушкина, а, наоборот, Цветаева, например, считала его вершиной русского стиха. Ну что же за русофобия-то? Понимаете, я уже не говорю о том, что Пушкин покаялся за «грехи» юности: он написал «Клеветникам России», «Бородинскую годовщину» — довольно сильные, сильно энергичные стихи. Да и вообще, так сказать, у него были недурные сочинения.

Почему «слабенькие стишки», я не понимаю? Я читал песню председателя, гимн, и это выложено в сеть, ну что же вы не потрудились послушать? Может быть, вам бы понравилось. Это же был, понимаете, день рождения Пушкина. Я понимаю, что, как написал другой автор, писатель, «сравнимо выступление Быкова с ДТП со смертельным исходом — то, что он там прочел при поддержке московских властей». Я хочу для авторов РЕН-ТВ сообщить, что я выступал там бесплатно, как и все. И вообще это было в рамках «Пионерских чтений». Но это был день рождения Пушкина, поэтому я осмелился прочитать со сцены стихи Пушкина. Я не знал, что это нельзя, понимаете? Наверное, если я сказал, что Ефремова надо распять, то это сошло бы мне с рук. Но то, что Пушкина нельзя в день его рождения — я не знал, господа, ну что же такое, правда? Он был неплохой человек, и даже государь сказал, что он ему прощает (правда, это было на смертном одре). Но он печатался, и его признавали не самые последние люди; например, лояльный очень Жуковский считал его недурным стихоплетом. А тут — «слабенькие стишки»… Это не про коронавирус стишки, а про чуму. И главное, выступление это находится в общественной доступности: там, кроме Пушкина, ни единого было не сказано слова, все — дословные цитаты. Что же вы делаете, ребята, давайте не строить себе такой ад?

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


ДроздЫ // «Facebook», 9 июня 2020 года

* * *

Ефремов. Что дальше?

Сразу скажу — произошедшее на Смоленской площади меня, мягко скажем, шокировало. От души сочувствую водителю Сергею Захарову, которого в хлам пьяный Михаил Ефремов угробил, въехав ему в лобовую через две сплошные. Соболезную семье Сергея. А по поводу самого Гражданина Артиста не чувствую ни капли злорадства. При том, что ни на секунду не сомневаюсь в том, что Ефремов получит реальный срок. Власть — не самоубийца, чтобы наказать Михаила условным сроком после реальной отсидки Пусек и Кокорина/Мамаева.

Надеюсь, что у нашей «оппозиции» хватит мозгов не делать из Ефремова «жертву режима». И самой задуматься, что Бог есть. И иногда от него прилетает... Не могу отделаться от мысли, что случившееся- какой-то кармический ответ за моральный беспредел, который при полной поддержке московских чиновников от культуры устроил творческий соратник Ефремова господин Быков. Напомню, что рифмодел «украсил» чуть ли не первое после карантина большое московское культурное мероприятие — книжную ярмарку на Красной площади, прочитав со сцены довольно слабенькие по исполнению и глупо злобные по содержанию вирши, уравняа в них в российскую власть и коронавирус.

Оба эти события — и на Красной и на Смоленской площади — у любого здравомыслящего человека вызовут вопрос: «Вы у себя там в Москве совсем, что ли, в край обалдели?» Как ни крути, чтение антивластных стихов с государственной сцены и езда на джипе в пьяном «никакизме» — явления одного порядка. Вседозволенность. В последствиях которой в равной мере виноваты и «творцы-вольнодумцы» и те, кто такое допускает.

Только вот скажи, Господи, водителя Захарова-то за что?!

PS. Пьянство — зло!


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №21, 10–16 июня 2020 года

рубрика «Приговор от Быкова»

Антисоветская Россия

На домашнем аресте Николая Платошкина оттоптались даже ленивые.

Платошкин умудрился попасть под домашний арест в эпоху всеобщего пандемического домашнего ареста, причём за то, чего не совершал. Сталинист, лидер движения «За новый социализм», обвинён в склонении граждан к участию в беспорядках, у него отобраны компьютер, баннер движения и семейные сбережения (с помощью которых, видимо, он склонял граждан к беспорядкам под баннером). Навальный и часть демократической общественности справедливо заметили, что несправедливо арестованного коммуниста надо защищать всё равно, хоть он и противник. Репрессии против Платошкина, доктора исторических наук и заведующего кафедрой Московского гуманитарного университета, заставляют понять несколько серьёзных вещей.

Некоторые наивные люди полагали, что Путин мечтает о возрождении СССР; дудки. Более антисоветской власти в России не было никогда, даже царское правительство не так ненавидело коммунистов. Прав Глеб Павловский: идеал путинистов — Россия допетровская. Коммунисты хоть на словах допускали наличие прав у человека труда. Нынешняя российская власть уважает исключительно бюрократов и военачальников, остальные должны за них Бога молить. Советская власть полагала, что хозяином страны является народ, Россия путинская воспринимает народ как сырье для утверждения начальственного величия. Коммунисты были атеистами и интернационалистами, хотя бы в теории,— путинская Россия воскрешает идеалы самодержавия, православия и шовинизма. Путин не поднимал Россию с колен, стремясь довести её до советского уровня,— он положил её плашмя.

Я не защищаю и не оправдываю советскую власть — я просто показываю, что путинская идеология и практика не имеют с нею ничего общего. И главный грех Платошкина заключается вовсе не в том, что он призывает голосовать против поправок в Конституцию: главный грех в том, что он классово чужой. Доктор наук. Что-то себе думает. Преподаёт. Не скажу, что он ведущий современный интеллектуал, но был на дипломатической работе, читал книжки и умеет разговаривать с молодёжью. Он апеллирует не только к инстинктам и ценит не только бабки. И поэтому он враг, и коммунисты, кажется, начинают догадываться об этом своём новом статусе.

А что Платошкин, приди он к власти, не посмотрел бы на мою защиту СССР и первым бы заткнул мне пасть – так этим меня пугать смешно. Мне её тут все бы заткнули, включая множество единомышленников. Я уже привык.

Dmitry Bykov: Nikolai Platoshkin, class enemy of anti-Soviet Russia

Even the sluggish are hurt by Nikolai Platoshkin’s house arrest.

Platoshkin managed to fall under house arrest during universal pandemic house arrest, and, moreover, for something he didn’t do. The Stalinist, the leader of the For New Socialism movement, is accused of inclining citizens to participate in disturbances and has had his computer, movement banner, and family savings (which he was using, evidently, to incline citizens to disturbances under the banner) confiscated. Navalny and some of the democratic community have fairly noted that the unfairly arrested Communist has to be defended anyway, despite the fact that he is their opponent. The repressions against Platoshkin, who holds a doctorate in history and is chair of the department at Moscow Humanitarian University, forces us to face a few serious facts.

Some naive people thought that Putin was dreaming of the USSR’s rebirth. Like hell. Never has there been a more anti-Soviet state in Russia; even the tsarist government didn’t hate the Communists this much. Gleb Pavlovsky is right: the Putinists’ ideal is pre-Petrine Russia. The Communists at least formally admitted that the working man has rights. The present Russian state respects bureaucrats and military leaders exclusively; the rest have to pray to God for them. The Soviet state thought that the people were the country’s master; Putinist Russia views the people as raw material for asserting the bosses’ greatness. The Communists were atheists and internationalists, at least in theory; Putinist Russia is resurrecting the ideals of autocracy, Orthodoxy, and chauvinism. Putin did not lift Russia from its knees, trying to bring it up to the Soviet level–he laid it out flat.

I am neither defending nor vindicating the Soviet state. I am simply making it clear that it shares nothing in common with Putinist ideology and practice. And Platoshkin’s main sin consists by no means of him calling on people to vote against the Constitutional amendments. His main sin is that he is alien by class. He holds a doctorate. He thinks for himself. He teaches. I wouldn’t say he’s a leading contemporary intellectual, but he has had a diplomatic job, has read books, and knows how to talk to young people. He appeals not only to instincts and values not only money. And therefore he’s an enemy, and the Communists, apparently, are starting to guess about their new status.

And the fact that, if Platoshkin were to come to power, he would ignore my defense of the USSR and would be the first to push me down–trying to scare me with that is ridiculous. Everyone would like to push me down now, including a great many people I agree with. I’m used to it by now.


Translated by Marian Schwartz
// «Rights in Russia», June 17, 2020
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник+» (Люди, на которых держится мир), №5, 2020 год

Леонид Быковрубрика «Человек-легенда»

Дмитрий Шостакович. Симфония его жизни

Шостакович очень наглядно иллюстрирует одну черту родного государства: когда у него всё в порядке, оно усердно гнобит умных и талантливых — именно потому, что без них порядку больше. Но как только у него проблемы, оно на них опирается. Почему так происходит, размышляет публицист и писатель Дмитрий Быков.


Когда надо давать отпор агрессору, или поддерживать престиж, или убедительно просить иностранной помощи — таких людей, как Шостакович, извлекают из опалы или откуда подальше, прилично переодевают и выводят на передний край либо на витрину. А когда всё опять приходит в норму, на них можно топтаться, принуждать к послушанию, шантажировать — в общем, практиковать обычный местный стиль, не только советский, как мы убедились, но и государственный в целом. В критических ситуациях требуется ум и талант, в обыденной жизни — только лояльность.

Запрещать и гордиться

И процветает эта система главным образом потому, что умные не обижаются. Они все время дают этому государству понять, что готовы в критической ситуации защищать его. Потому что оно плохое, да, — но без него они и вовсе невозможны, просто не родились бы. Да что там — без него не могут жить миллионы людей, для которых пишут, сочиняют, изобретают все эти немногочисленные умники. Если эта уникальная российская аудитория, понимающая творцов с полуслова, возможна только в этой стране, только с такой властью, такими условиями и таким болотистым климатом, то уж пусть будет и власть, и климат. А мы потерпим как-нибудь. Потому что, по крайней мере, тех, про которых эта власть понимает, что они гении, — она постарается не убивать до конца. Прижмет, обольет грязью и клеветой, измучает унижением и страхом, — но сохранит. В шарашке, в творческом союзе под присмотром самых циничных, в ссылке, в конце концов, — но сохранит. Она понимает: на сатрапов опираться нельзя, у них правил нет, «эта редиска расколется при первом же шухере». А гении — будь они конструкторы, писатели или композиторы, — эти не предадут. Потому что только при этой власти существуют и они сами, и их уникальная среда, в которой так хорошо расходятся звуковые волны.

Не хочется, впрочем, писать о Шостаковиче с пафосом. Он его терпеть не мог, и музыка его насмешлива, язвительна, иногда цинична. Хочется как-то в духе его переписки с ближайшим другом, Израилем Гликманом, не музыковедом даже, а театроведом и филологом:

«Дорогой Исаак Давыдович!

Приехал я в Одессу в день всенародного праздника 40-летия Советской Украины. Сегодня утром я вышел на улицу. Ты, конечно, сам понимаешь, что усидеть дома в такой день нельзя. Несмотря на пасмурную туманную погоду, вся Одесса вышла на улицу. Всюду портреты Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, а также т.т. А.И. Беляева, Л.И. Брежнева, Н.А. Булганина, К.Е. Ворошилова, Н.Г. Игнатова, А.П. Кириленко, Ф.Р. Козлова, О.В. Куусинена, А.И. Микояна, Н.А. Мухитдинова, М.А. Суслова, Е.А. Фурцевой, Н.С. Хрущева, Н.М. Шверника, А.А. Аристова, П.А. Поспелова, Я.Э. Калнберзина, А.И. Кириченко, А.Н. Косыгина, К.Т. Мазурова, В.П. Мжаванадзе, М.Г. Первухина, Н.Т. Кальченко.

Всюду флаги, призывы, транспаранты. Кругом радостные, сияющие русские, украинские, еврейские лица. То тут, то там слышатся приветственные возгласы в честь великого знамени Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, а также в честь т.т. А.И. Беляева, Л.И. Брежнева, Н.А. Булганина, К.Е. Ворошилова, Н.Г. Игнатова, А.П. Кириленко, Ф.Р. Козлова, О.В. Куусинена, А.И. Микояна, Н.А. Мухитдинова, М.А. Суслова, Е.А. Фурцевой, Н.С. Хрущева, Н.М. Шверника, А.А. Аристова, П.А. Поспелова, Я.Э. Калнберзина, А.П. Кириченко, А.Н. Косыгина, К.Т. Мазурова, В.П. Мжаванадзе, М.Г. Первухина, Н.Т. Кальченко, Д.С. Коротченко. Всюду слышна русская, украинская речь. Порой слышится зарубежная речь представителей прогрессивного человечества, приехавших в Одессу поздравить одесситов с великим праздником. Погулял я и, не в силах сдержать свою радость, вернулся в гостиницу и решил описать, как мог, всенародный праздник в Одессе. Не суди строго».


Ему же он сообщал, что при сочинении знаменитого Восьмого квартета «вылил столько слез, сколько выливается мочи после полдюжины пива… Я размышлял о том, что если я когда-нибудь помру, то вряд ли кто напишет произведение, посвященное моей памяти. Поэтому я сам решил написать таковое. Можно было бы на обложке так и написать: «Посвящается памяти автора этого квартета»». Правда, назвал он его «Памяти жертв фашизма и войны», поскольку... — а, всё понятно.

Так что хорошо бы, говорю я, писать о Шостаковиче с тем же сочетанием язвительности и скорби, с которым написаны даже и ранние его сочинения: он откуда-то с самого начала всё про себя знал. Трудный был человек. Его сын Максим вспоминает: дача у них была в Жуковке, в поселке ядерщиков, выстроенном по приказу Берии. И Шостакович, гуляя, пояснял гостям:

«Здесь живет такой-то академик… А здесь такой-то… А вот тут — совершенно гениальный человек. Он изобрел такое вещество, чайная ложка которого, будучи распыленной по земному шару, убьет решительно всё живое на нашей планете… Гениальный человек!.. Теперь осталась только одна проблема: как бы равномерно распылить это по всей земле...»


Collapse )
berlin

Беседа Дмитрия Быкова с Григорием Чхартишвили // «Новая газета», №52, 22 мая 2020 года

Akunin Chkhartishvili («Facebook», 21.05.2020): У нас с Дмитрием Быковым недавно был спор о Советском Союзе в лектории «Прямая речь». Многие в комментах спрашивали, где это можно посмотреть бесплатно. Посмотреть — пока не знаю, а прочитать несколько укороченный вариант можно во вчерашней «Новой газете». Заголовок выглядит пышно, но на самом деле допытывался про это не Дмитрий Львович, вопрос был «из зала». И ответ был менее фанфарный.


Григорий Чхартишвили: «Я абсолютно верю в счастливую Россию»

Почему? Допытывался Дмитрий Быков.

— Здравствуйте, Григорий Шалвович.

— Здравствуйте, Дмитрий Львович.

— Вы выглядите прекрасно.

— Я весь полон антител.

— В разговоре с вами я хочу для себя проговорить важную вещь. Я не хочу сказать, что люблю СССР, я его во многом ненавижу, но сейчас хуже. И я пытаюсь понять, почему хуже. Согласны ли вы с этим? И если сейчас лучше, то в чем?

— Я понимаю, почему другие с ностальгией вспоминают про Советский Союз или про какие-то его составляющие: они были тогда моложе, здоровее, счастливее, небо было синее или им тогда жилось лучше, чем окружающим, а сейчас живется хуже, чем окружающим, или они насмотрелись (это я про совсем молодых) какого-то кино и т.д. Но вы, свободолюбивый поэт, который при всем при том при Советском Союзе сформировался и прожил, что вас в нем манит? О чем вы скучаете?

— Три вещи. Во-первых, неуважение к национализму, хотя бы прокламированный интернационализм, который идеальным не бывает нигде, даже в Штатах, но на знаменах он был нарисован. Второе — религия, знавшая свое место. И третье — культ просвещения, культ интеллекта, который в СССР был. И надо вам сказать, даже помощники Андропова — такие, как Бурлацкий или Бовин, были интеллектуалами. То есть Советский Союз так или иначе ориентировался на ценности конца XVIII века, на ценности просвещения, а не на ценности пещерных врожденных данностей — места рождения, возраста, пола, нации и т.д.

— То есть кровопийца для вас все-таки милее?

— С кровопийцей возможна дискуссия, а ворюга, во-первых, легко становится кровопийцей, а во-вторых, у него принципов нет вообще, он вас просто убьет из личной выгоды — и все. Советский Союз не был монолитен, как минимум четыре их было: был Советский Союз 30-х, Советский Союз 40-х, 60-х и 70-х— это разные страны абсолютно. Мне нравится Советский Союз начала 70-х.

— Я для себя весь этот советский 70-летний период делю на две половины. Первая половина, первые 35 лет — это половина террористическая, вторая — более травоядная. По первому, слава богу, вы не ностальгируете совсем…

— Вы зря объединяете в одну эпоху Ленина и Сталина, антиимперскую политику и имперскую, — все-таки есть разница. Сегодняшние хотят Ленина выкинуть из мавзолея, а Сталина туда вернуть.

— Разница тут есть, но для меня она непринципиальна. Для меня принципиальны взаимоотношения между личностью и государством, и по этому типу я делю советскую эпоху на две — когда государство сжирало человека и когда оно его просто жевало. Я боялся, что вы ностальгируете по тому времени, « когда звенела и дымилась на берег рухнувши вода»…

— Нет, «о времени большевиков» не плачем.

— Слава богу. Значит, что касается второй половины — назовем ее травоядной, вторые 35 лет... Впрочем, и это относительно, потому что там были и жертвы, и мученики, последний по времени — Анатолий Марченко умер в тюрьме после голодовки уже в 1986 году в декабре… Но попробуем сравнить это с современной Россией. У меня для этого есть градация, поскольку я люблю все делить на кубики, квадраты и шкалы — мне так проще осознать неизмеримую другими способами реальность. У меня четкий критерий, по которому я определяю качество общества или государства. Значит, есть два параметра: параметр № 1 — это свобода выбора жизненного пути для людей, которые здесь живут, свобода прожить какую-то жизнь, которую ты выбрал себе сам, а не которую тебе навязывают со стороны. Чем в обществе у граждан таких степеней свободы больше, тем выше качество этого общества, с моей точки зрения. И второй параметр, тоже очень важный, — это уровень заботы государства о тех, кому в жизни по тем или иным причинам приходится трудно.

— Инвалиды, старики…

Collapse )


* Организация «Сеть» признана террористической и запрещена на территории РФ

Разговор состоялся в лектории «Прямая речь». Полностью его можно услышать здесь.
berlin

Дмитрий Быков // «Искусство кино», №11, ноябрь 1998 года

Работаю на поле чувств

Известный кинорежиссер Сергей Урсуляк — о вере, надежде, любви.

<...>

Почему на меня обрушился такой вал критики за картину «Одесский пароход»? Я думаю, не совпали ощущения. Многие посчитали, что я пришел с шоколадкой на похороны. У большинства настроение похоронное. И тут я прихожу с шоколадкой и с какой-то идиотской радостью. Шампанское на похоронах, с чего вдруг-то?

Значит, либо ты не понимаешь, где ты живешь, либо ты продался, либо ты сука, либо ты дебил. Вот и все. А скорее ты и то и то одновременно. Поэтому будь ты проклят, сукин сын.

В потоке той критики были откровенно шизофренические вещи. Ребята с одной из радиостанций обвиняли меня в том, что это политическая провокация, политический заказ. Я просто не понимал, про что они говорят. Это просто картина мира, которую они себе представляют и ее транслируют.

А что такое сегодняшние социальные сети? Это возможность услышать все разговоры входящих. Представьте себе, что Эльдар Рязанов стоял бы перед кинотеатром и слушал все разговоры выходящих из зала. Все! Если вы почитаете стенограмму обсуждения фильма «Бриллиантовая рука» Леонида Гайдая на худсовете «Мосфильма», вы поймете многое... Там на полном серьезе говорили, что Папанов играет очень плохо. Хорошо бы его сцены сократить вообще либо переснять. Говорили о чудовищной Мордюковой в «Бриллиантовой руке», ее работу называли «большая неудача».

«Надоел Папанов, который играет одну краску». «Миронов очень много наигрывает». Это все цитаты оттуда.

Уверен, что это была не зависть, это было просто непонимание. И «Одесский пароход» далеко не первый случай, когда я столкнулся с непониманием.

Дмитрий Быков в 1998 году написал отвратительную статью по поводу моего фильма «Сочинение ко Дню Победы», упрекнув меня в неискренности, расчетливости...

Он не понял, не почувствовал, не поверил. Обидно? Конечно! Учитывая, что я считал его человеком, умеющим отличать хорошее от плохого. Но ничего не поделаешь — сделал фильм, будь готов к тому, что тебя не все поймут.

Смог бы я сегодня с Дмитрием Быковым душевно общаться? Нет, поскольку мы едва знакомы и это никогда не предполагалось.

С Быковым вообще удивительная вещь. После той статьи я как-то понял, что я его не люблю. При этом я всегда читал его статьи, колонки, обожал его сатирические вещи, которые Миша Ефремов исполнял. Но повторюсь, при этом всегда считал, что я не люблю Дмитрия Быкова.

И вдруг случилась история, когда он заболел, в самолете какая-то хрень с ним случилась, и я понял, что я чудовищно боюсь, что он даст дуба. Помню, моя жена бегала в церковь, ставила свечи за его выздоровление. Дима поправился, слава Богу. И я опять имею возможность его не любить.

Но при этом я понимаю главное: я хочу, чтобы он был, потому что мне это очень нужно. Наверное, есть вещи важнее, чем понял — не понял. Понравилось или не понравилось.

И все равно обижает непонимание. Непонимание мотивов, когда тебя трактуют не по правде, что называется. Причем трактуют часто люди, которые могли бы, грубо говоря, просто позвонить и спросить: скажи, это так или не так? Я всегда честно отвечу. Но вместо этого начинают придумывать за меня.


<...>

«Союз Беларусь / Россия» (специальный проект rg.ru), 19 мая 2020 года
текст подготовил Александр Ярошенко


День Победы! Как он стал от нас далёк…

«Сочинение ко Дню Победы»

Авторы сценария Г.Островский, А.Зернов
Режиссер С.Урсуляк
Оператор М.Суслов
Художник Ю.Зеленов
Музыка М.Таривердиева
В ролях: В.Тихонов, О.Ефремов, М.Ульянов, Л.Нифонтова, В.Машков, З.Шарко
Киностудия Горького
Россия
1998


1. Обоснование

По вечному общеинтеллигентскому чувству вины я долго спрашивал себя, каково мое моральное право писать о фильме Сергея Урсуляка «Сочинение ко Дню Победы». И решил: примерно таково же, каково и моральное право Сергея Урсуляка снимать этот фильм.

Dixi. Самооправдания, извинения, уверения в совершенном почтении, кивки на сложность темы и другие ласкающие слух непрофессионализмы на этом заканчиваются.

2. Слишком человеческое

Как типичный самообразованец от кинокритики я привык больше всего доверять непосредственному зрительскому впечатлению до всякого анализа. Не знаю, обрадую ли этим создателей «Сочинения ко Дню Победы», но как минимум дважды на протяжении картины прошибала старика слеза. Вполне искренняя. Готов даже обозначить эти эпизоды: первый — когда плачущий слепой Моргулис (В.Тихонов) говорит плачущей же лифтерше-уборщице, любившей его всю жизнь (З.Шарко): «Для меня ты все та же девочка… с коленками… и чернильное пятнышко у тебя вот тут…» — и брутальный друг Ваня (М.Ульянов) ведет его, улыбающегося, водящего в воздухе пальцами, в машину. Второй — когда тот же Ваня — Ульянов, в седой щетине, с красными глазами, говорит из захваченного самолета с дочерью: «Сонька… это правда… насчет?..» (Имея в виду аборт.) Слеза, как и было задумано, набежала.

Полагаю, что умиление — эмоция несколько более высокого порядка, чем отвращение, и добиться подлинной умильности сложнее, чем напугать зрителя. Но думаю также, что настоящее искусство к умилению не апеллирует, поскольку в основе своей эта эмоция все-таки принадлежит к тому же набору реакций, что и смех вследствие щекотки или брезгливый ужас при виде раздавленной головы.

Collapse )