Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

berlin

Виктор Ерофеев (фрагмент радио-эфира) // «Эхо Москвы», 11 июня 2021 года



24:03


Виктор Ерофеев в программе «Особое мнение»

ведущая: Ольга Бычкова


Collapse )

[Ольга Бычкова:]
― Ну, хорошо… Только ничего хорошего, конечно.

[Виктор Ерофеев:]
― Я просто хочу сказать, что как только случилось с Быковым, мне почему-то позвонила газета «Вечерняя Москва», спросила, как я к этому отношусь. Я сказал: «Это ужас какой-то вообще… Невозможно себе представить, чтобы прямо в стране человека травили».

У меня сложные отношения с Быковым. Он меня совершенно не признает. Я его считаю, наоборот, хорошим просветителем, прекрасным поэтом. У нас неравноправные отношения. Но я ему желаю самого лучшего, здоровья, большого количества книг. Я прочитал с удовольствием его книгу о Пастернаке. Он даже тут, на «Эхо Москвы» постоянно меня ругает. Ну, пусть. Это его право и обязанность.

[Ольга Бычкова:]
― Это совершенно другой вопрос.

[Виктор Ерофеев:]
― Это совершенно другой вопрос. Конечно, это не имеет отношения.

[Ольга Бычкова:]
― Ваши литературные споры — это тема других передач.

[Виктор Ерофеев:]
― Это тоже интересно…

[Ольга Бычкова:]
― Это очень интересно.

[Виктор Ерофеев:]
― Но я ему желаю просто самого лучшего. И, мне кажется, что он достоин того, чтобы он жил талантливо, долго и счастливо.

[Ольга Бычкова:]
― Ну, и вы тоже достойны этого. И пускай все живут долго и никого не травят.

[Виктор Ерофеев:]
― Спасибо.

[Ольга Бычкова:]
― Нет, я просто из гуманистических чисто соображений. Скажите, а у вас есть объяснение, если считать, что это было отравление и то было отравление?

[Виктор Ерофеев:]
― Я это не сравниваю. Просто частный случай. Я как-то о нем сказал на «Эхо Москвы», как раз в то время… Но как-то все незаметно. А тут на фоне расследования Быкова встает вопрос, что, видимо, это не первый раз… И потом мы знаем, что есть и другие, политические ходы…

[Ольга Бычкова:]
― Расследователи утверждают, что это не единственный случай. Вернее, это не два и не три случая, которые мы знаем. У вас есть какое-нибудь объяснение, почему эти люди так делают? Вы думали?

[Виктор Ерофеев:]
― У меня нет такого объяснения. Но то, что связано с ядами — это тоже часть какой-то определенной ментальности. Эта брутальность, которая свойство человека, который злопамятен, который хочет своего врага, которого он считает, безусловно, предателем страны, он хочет ему доставить максимум несчастья перед тем, как он умрет. А тут, видимо, за этим стоит характер, а не ведомства. За этим стоит характер.

[Ольга Бычкова:]
― Что-то большее.
berlin

Владимир Пастухов // «Эхо Москвы», 14 июня 2021 года



05:55


Владимир Пастухов в программе «Персонально ваш»
ведущие: Сергей Бунтман + Алексей Нарышкин
// «Эхо Москвы», 14 июня 2021 года

[Сергей Бунтман:]
— Добрый день. Алексей Нарышкин, Сергей Бунтман. Мы начинаем нашу программу. И персонально наш с вами сегодня Владимир Пастухов, научный сотрудник университетского колледжа Лондона, добрый день.

[Владимир Пастухов:]
— Добрый день.

[Алексей Нарышкин:]
— Добрый день.

[Сергей Бунтман:]
— Хорошо, начинаем. Ты хотел прямо, по традиции…

[Алексей Нарышкин:]
— Узнаем, насколько Владимир Пастухов их знает хорошо.

[Владимир Пастухов:]
— Вы меня как бы НРЗБ в чистом виде, поскольку я не в материале.

[Сергей Бунтман:]
— Не знакомы с обычаями, хорошо, сейчас мы ознакомим.

[Алексей Нарышкин:]
— Просто, знаете, небольшой тест, насколько вы оторваны от российской действительности. Владимир Путин, отвечая на вопрос, давал ли он распоряжение на покушение на Навального, говорит в интервью NBC: «У нас нет такого обычая – кого-либо убивать».

[Сергей Бунтман:]
— Вот. Поразило?

[Алексей Нарышкин:]
— Вопроса не будет. Нам нужна ваша чистая реакция, концентрат.

[Владимир Пастухов:]
— Я думаю, что он прав. У нас нет такого обычая, кого-либо убивать. У нас все, кому нужно быть убитым, умирают сами в нужное время. Желательное и удобное. Просто у нас есть другой обычай. Люди сами по себе исчезают в нужном заказчику направлении и не возвращаются. Как бы, есть и такой обычай на Руси. У нас нет обычая убивать, безусловно. Именно об этом подумал Борис Годунов, выпивая свою чашку. У нас абсолютно нет обычая убивать, подумал Павел Первый, пытаясь растянуть удавку. У нас вообще нет обычая убивать, подумал Петр Третий, пытаясь увернуться от табакерки. Какой у нас вообще обычай? Почему-то обычая нет, а все время происходит какая-то модернизация, убивают.

[Алексей Нарышкин:]
— Вы Владимира Путина обвиняете в неискренности? Путин лукавит?

[Владимир Пастухов:]
— Нет. Я просто думаю, что он не в курсе того, что в России убивают не по обычаям, а по понятиям. Обычаев нет, а понятия есть. Вы знаете… Поймите, когда мы имеем дело с Владимиром Путиным, у него есть великая привилегия – высказывать любую сентенцию, понимая, что ответной реакции не будет. То есть, не как на Донбассе – выстрелил – ответка. Понимаете? Он может сказать, что такого обычая нет. Соответствует это действительности, не соответствует это действительности – ни один из нас не находится в позиции человека, который может публично возразить и что-либо доказывать.

То есть, с моей точки зрения сам по себе этот ответ – из разряда театральных таких медийных трюков. Он не отвечает по существу, он просто отбивает удар на ту сторону. Я вот сейчас понял, что это мне напоминает. У Шукшина есть такой рассказ – «Срезал». Там про одного самородка сельского, с которым ни один академик спорить не мог, потому что он давал такие как бы… В никуда ответы, на которые просто никто не знал, стоять или падать, как вообще комментировать. Все впадали в замешательство, а он говорил: «Ну ты что? Ты разве академик?». Вот вы меня поставили сейчас где-то в такое же положение…

[Алексей Нарышкин:]
— Срезали?

[Владимир Пастухов:]
— Да, меня срезали. А он срезал того Криса, который брал у него интервью. И тут тоже… Нет обычая. В Англии есть обычай убивать? Да нет, тоже нет. Вообще, у человечества нет такого обычая, убивать. Но почему-то все время убивают. Можно так это комментировать.

Это не из разряда содержательных споров. Это из разряда риторических трюков, которые можно использовать для того, чтобы уйти от неудобных вопросов. Скажем так, Путин воспользовался этим трюком гораздо более профессиональнее, чем Байден, скажу, в аналогичной ситуации, в которой он не нашел в себе сил «срезать», а искренне ответил… «Думаете, он убийца?». «Йес».

[Сергей Бунтман:]
— Подтверждаете, когда скажут, ну, да… В общем, жалкие люди. Не могут они по-человечески ответить. Вы знаете, сейчас у Алеши Нарышкина есть еще вопрос дальше. Но у меня здесь абсолютно ожидаемый комментарий в чате Ютуба. Я ждал этот комментарий, по существу совершенно. «Табакеркой убили не Петра Третьего, а Павла Первого». Я ждал, что обязательно кто-нибудь скажет.

[Владимир Пастухов:]
— Я надеюсь, что от меня в таком разговоре не ждут исторической точности как на ЕГЭ по истории. В общем и целом, кого-то чем-то там убили. Кого-то – табакеркой, кого-то – шарфиком… Давайте меня за это расстреляем.

[Алексей Нарышкин:]
— Хорошая мысль. Я предлагаю расстрелять Пастухова после эфира. А вот смотрите, опять же… Про вот эти убийства и покушения. В какой степени вы доверяете информации Bellingcat о том, что на Дмитрия Быкова было совершено покушение эфэсбешниками? Чуть ли не теми же, которые за Навального?

[Сергей Бунтман:]
— Той же группой замечательной.

[Владимир Пастухов:]
— Вы понимаете, это очень хороший вопрос. Потому что когда я прочитал именно результаты этого расследования, я впервые за несколько месяцев впал в ступор. Потому что до Быкова у меня была возможность более-менее давать рациональное объяснение происходящему. На Быкове эти возможности закончились. И я для себя сформулировал две гипотезы. Первая гипотеза состоит в том, что либо вообще все расследования Bellingcat каким-то образом неправильно интерпретированы. То есть, есть какие-то факты, которые мы даем… Неправильную интерпретацию, и тогда все это надо пересмотреть и сказать, что где-то есть логическая ошибка в наших рассуждениях. И все эти поездки, паспорта, места работы… Или там есть какое-то другое объяснение, или там есть какая-то подстава…

Либо для определения тех, кто руководит и контролирует спецслужбы, необходимо использовать известные мемы имени Лаврова. То есть, там первое слово «дебилы», а второе я не могу произнести в связи с требованиями Роскомнадзора.

Сначала я склонялся, скорее, к первой гипотезе, потому что, с моей точки зрения, совершенно иррациональный поступок – отравить Дмитрия Быкова. Но потом я уперся в некое обстоятельство, которое я не могу преодолеть. Это обстоятельство – разговор Навального с Кудрявцевым. То есть, я могу представить ошибку в интерпретации полета. Я могу представить, что бывают какие-то странные совпадения с паспортами. В конечном счете можно предположить, что где-то тут закралась неточность.

Но разговор Навального с этим товарищем, он убийственный. Потому что это практически невозможно подделать. Власти не отрицали никогда… То есть, они, конечно, заняли прекрасную позицию, что «мы не комментируем», но это тот случай, когда надо комментировать. То есть, фактически это молчание, которое сопровождало всю ситуацию с отравлением Навального, это было молчаливое признание ситуации как таковой. То есть, власть пошла по пути, скорее… «Ну да, и что?». Вот это была защита. Не в смысле «мы не травили», а в смысле «травили и будем травить, наше право, он же враг. Врагов уничтожают. Присматривали – это мы признали уже. То есть, где присматривали, там и подтравливали».

То есть, разговор с Кудрявцевым заставляет, к сожалению, думать о том, что у Bellingcat если и есть помарки в их исследованиях, то они незначительны. Таким образом, разговор с Кудрявцевым заставил меня отказаться от версии, что я не доверяю данным Bellingcat и склониться к версии имени мема Лаврова. Я могу только сказать одно. То есть… Мне остается только интерпретировать уже другое, почему именно Быков. Я хочу еще раз снять шляпу перед Быковым и сказать, что таким образом была признана его гениальность как русского поэта, в чем я никогда не сомневался. Я прекрасно отношусь. Он может гордиться, что русская власть каким-то странным образом… Как с Пушкиным – навела руку. То есть, почувствовала, что талант и [нрзб.] власти в России несовместимы. Она безошибочно своим чутьем выбрала наибольший талант и решила на всякий случай его профилактически устранить, потому что неизвестно, во что этот талант может развиться. <...>
berlin

Валерий Соловей (фрагмент радио-эфира) // «Эхо Москвы», 10 июня 2021 года





Валерий Соловей в программе «Персонально ваш»

ведущие: Ольга Журавлева и Антон Орехъ

<...>

[Антон Орехъ:]
― Вот смотрите, буквально перетекли к ликвидации. Вчера… Не для всех это было сюрпризом, история с расследованием инсайдера Bellingcat касаемо отравления Дмитрия Быкова. Вас, наверное, вряд ли это тоже удивило?

[Валерий Соловей:]
― Нисколько. К сожалению — нисколько не удивило.

[Антон Орехъ:]
― А не удивил вас как многих других людей фигурант? Потому что он не создает партии, не проводит расследований, никуда не идет в Думу?

[Ольга Журавлева:]
― Вот тот неприятный плакат про «Не раскачивайте лодку» он держал, я его даже видела.

[Антон Орехъ:]
― А все равно? Смысл в отравлении Дмитрия Быкова?

[Валерий Соловей:]
― Кстати, пользуясь случаем, желаю Дмитрию Львовичу, являясь его поклонником, богатырского здоровья… Бычьего здоровья.

[Антон Орехъ:]
― Но все-таки, зачем? Смысл?

[Валерий Соловей:]
― Антон, видите, это классическая ошибка, которую совершают все эксперты, оценивающие действия власти. В частности, президента России. Они проецируют, предписывают ему собственную логику. А она у него другая. Совершенно другая. Я просто знаю, что она держится на иных основаниях. Не тех, что наша с вами. У него другие принципиальные основания. В его логике все это абсолютно железно необходимо. Она очень проста. Это лидер общественного мнения, который смеется лично над президентом. Этого достаточно. И плюс — к нему пришли люди, которым он доверяет. Это те самые знаменитые люди, которые приходят с желтыми папочками. Чтобы вы знали, эти папочки всегда желтого цвета.

[Ольга Журавлева:]
― Это для слабовидящих полезно.

[Валерий Соловей:]
― Это их выделяет. Желтый… Сигнал тревоги. «Вот, смотрите. Вот он — угроза». Почему он угроза — эти люди умеют убедительно преподать. И список угроз составляют в Совете Безопасности. Эти списки… Утверждаются потом.

[Ольга Журавлева:]
― Тогда в чем логика людей, которые пишут в желтые папочки хаотический набор имен?

[Валерий Соловей:]
― Он не совсем хаотический. Они исходят из своего видения. Лидеры общественного мнения — это уже само по себе. Оппозиционер. Он смеется. Что неприятнее всего? Вы же понимаете. Чего политики в России опасается? Того, что над ними смеются. Это их очень задевает, это их обижает. Мы с вами же, нам в голову не придет, посылать индивидуальное приглашение, отзываться таким же образом. Мы воспринимаем как должное. Вот Черчилль, он когда утром газеты смотрел, очень огорчался, если нет новых карикатур на него. Это нормальная, здоровая реакция человека. А если вы имеете дело с нездоровым человеком, его реакция очень логична, но не для нас. Они логичны для него и его окружения, которое прекрасно знает, как он реагирует на определенные стимулы. И они эти стимулы ему формируют.

[Ольга Журавлева:]
― Кстати говоря, подтверждает теорию Валерия Дмитриевича история с шаманом Габышевым.

[Валерий Соловей:]
― Еще бы, президент впал в каталепсию на несколько часов. И после этого шаман Габышев был срочно депортирован на родину.

[Антон Орехъ:]
― То есть, вы считаете, что это работает?

[Валерий Соловей:]
― Меня это не занимает, честно. Это классический случай аксиомы Томаса. Если люди принимают ситуацию за действительное, то для них они действительны по своим последствиям. Если вы верите в экстрасенсорику, шаманизм и магию, а президент верит в это. И люди, которые рядом с ним, верят. Вот сегодня в 13:49 они совершали обряд. Черный магический обряд в полном смысле слова. Это высокопоставленные чиновники Российской Федерации. В 13:49. Солнечное затмение сегодня.

<...>
berlin

Дмитрий Быков (радио-эфир) // «Эхо Москвы», 9 июня 2021 года




программа «Рикошет»

Отравление Дмитрия Быкова. Расследование The Insider и Bellingcat

аудио (.mp3)

ведущая: Маша Майерс


[Маша Майерс:]
― 18 часов, 34 минуты. Меня зовут Маша Майерс. Добрый день! И я обращаю ваше внимание в программе «Рикошет» на публикацию в издании The Insider «Отравить пересмешника. Как ФСБ пыталось убить Дмитрия Быкова. С нами на связи писатель Дмитрий Быков. Дмитрий Львович, добрый вечер!

[Дмитрий Быков:]
― Здравствуйте, друзья!

[Маша Майерс:]
― Я думаю, вы этот текст прочитали уже очень внимательно. Что вас больше всего удивило, поразило или, в общем, те детали, который приводит издание, вам в той или иной степени уже были знакомы?

[Дмитрий Быков:]
― Как всегда, меня больше всего удивили комментарии, потому что все, что там изложено, во всяком случае, свои субъективные ощущения я помню очень хорошо. Когда меня отравили, меня очень удивила массовая поддержка жене, детям, мне — ну, такие прижизненные некрологи, которых не всякий удостаивается, я был очень счастлив все это читать.

Сейчас идет обратная волна. Мне не могут простить своего тогдашнего сочувствия и, видимо, того, что меня не дотравили. Очень многие люди, в том числе, либерального лагеря пишут: «самореклама самопиар», «предвыборная акция», «кому он нужен»? Один ничем не замечательный писатель уже написал: «Посредственный, предсказуемый литератор». В общем, жалко, что не добили.

[Маша Майерс:]
― Но не вы автор этой публикации — The Insider.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // «ВКонтакте», 30 апреля 2021 года

Дмитрий БыковДмитрий Быков. И всё-всё-всё! («ВКонтакте», 28.04.2021):

Дмитрий Быков в программе «Особое мнение»
// «Эхо Москвы», 28 апреля 2021 года

https://youtu.be/oBPdRL6xkXc
https://echo.msk.ru/programs/personalno/2829128-echo/







из комментариев:

Валентина Мозолькова: Так-то всё, конечно, так… но более красиво выглядело бы, если бы полицейским прямо говорить: да, я гуляю по улицам своего города в своей стране и я ПРОТИВ действующей власти!.. а тут… ну, как-то трусовато выглядит это «я просто гулял, что мне можно было предъявить?»

Валерий Вафин: Валентина, Ну там реально левое видео, когда они с женой в редакцию шли, а учить конечно мы умеем других с дивана)

Валентина Мозолькова ответила Валерию: Валерий, если Вы про меня и диван, то… а ничего!.. даже Ваши слова не забирайте. Я про себя знаю достаточно, и дивана (как и телевизора) у меня нет. Пусть так тут и висят Ваши слова, Вас же и позорят. Но, напоследок замечу: когда Дмитрий Быков очень часто призывал нас не бояться ЭТОЙ власти, я всегда думала, что интересно, как он будет вести себя, когда у него похитят (не дай Бог, конечно) какие-то непонятные путинские спецслужбы ребёнка, или хотя бы произведут подробный обыск в квартире у него, или заведут на него настоящее уголовное дело?.. как он будет себя вести, если даже угроза уголовного дела несколько лет назад из-за его вполне нормальных слов по поводу ВОВ, мгновенно его, Быкова, катапультировала из России в США!.. просто интересно было. А теперь не интересно. Теперь понятно: говорил нам все эти слова не пуганный человек, сейчас же видно, что его даже самый простой вызов в полицию для дачи объяснительной так дестабилизирует, что он уже третий день сам перед собой и перед нами оправдывается. Не Герой. Бывает. Но жаль.

Валерий Вафин ответил Валентине: Валентина, Осуждать человека имеет право тот, кто может сам по другому поступить, точнее уже поступал по другому, иначе это позор какой то)

Валентина Мозолькова ответила Валерию: Валерий, во-первых, я не осуждаю, а рассуждаю на тему своего разочарования, а во-вторых, тут Быков сказал, что-то про партизан, от которых же никто не ждал, что они в гестапо должны были заявлять, что они партизаны… так вот, в 2018 году, когда меня на суде спросили, как же я отпустила на митинг против пенсионной реформы сына, я ответила, что странно, что всех присутствующих в зале не было на этом митинге. Кстати, тогда времена были помягче: нас даже не оштрафовали.

Думаю, что я в праве ожидать от человека, который столько лет старался быть нравственным ориентиром для большого количества людей в моей стране некоторой смелости (которая ему ничего стоить не будет) в ожидаемой ситуации репрессий. А он струсил.

Дмитрий Быков ответил Валентине: Валентина, прекратите мне хамить. Я терпел это хамство достаточно долго, но вы переходите все границы. Вы могли бы упрекать меня в трусости, если бы я не выходил в центр или перестал бы требовать освобождения Навального. Но я никогда не претендовал быть нравственным ориентиром (тем более для вас, о которой я понятия не имею). Я выходил в центр и не отрицаю этого. Я хожу в полицию и ни от кого не прячусь. Я имею право гулять по моему городу когда и где хочу. А вы не смеете никого упрекать в трусости и тем более приводить себя в пример. Я не требую ваших извинений, я требую, чтобы вы прекратили приписывать мне позиционирование себя в качестве совести нации. А говорить о моей трусости вы не смеете тем более. Я выбираю ту линию поведения с силовиками, которая позволяет представить их действия как можно более абсурдными. Отчитываться перед хамами я не обязан.

Валентина Мозолькова ответила Дмитрию: Дмитрий, ИЗВИНИТЕ.

Валентина Мозолькова ответила Дмитрию: Дмитрий, признаюсь: растерялась в первый момент — меня как-будто по щекам отхлестали, да не просто кто-то, а до недавнего времени один из моих любимых писателей, человек, все интервью которого я до позавчерашнего дня слушала, который все последние 6 лет для меня был моральным ориентиром. Это я про Вас. И про то, что Вы написали мне здесь. Хотела ответить Вам в личных сообщениях, но подумала: ведь Вы мне пишете в публичном пространстве? Вот и я отвечу Вам тут. Не удивлюсь, если мой комментарий удалят. Ну, или накинуться клевать меня те, с кем я ещё недавно разделяла радость слушать Вас.

Итак, во-первых, я Вам не хамила. Я Вам даже лично не писала и к Вам не обращалась лично никогда. Обсуждать Ваши слова или Ваше поведение — мое право, которое Вы сами мне дали, когда стали публичным человеком, много и подробно рассказывая о своих делах и личных, и общественных.

Во-вторых, да, я назвала Ваше поведение в полиции трусостью и продолжаю так считать. И то, что Вы оправдываетесь теперь перед всеми, то, что Вы набросились тут на меня, ещё больше убеждает меня в том, что Вы сделали маленькую, почти безвредную трусость и Вам сейчас самому неловко от того, что Вы так повели себя.

А теперь, в-третьих, почему я так много сейчас реагирую и переживаю из-за Вашего, казалось бы безвредного поведения? Да потому, что Вы и многие другие публичные люди на протяжении нескольких лет говорили и нам, взрослым тёткам и дядькам, и нашим детям, что не надо бояться, что Россия будет свободной!.. и что сейчас?!. А ведь Вас даже не тронули силовики (которым Вы теперь в открытую сообщили, что оказывается, Вы так отвечали, чтобы показать абсурдность их претензий!.. вообще-то их претензии были не абсурдны… а преступны по отношению к Вам и ко всем нам, и гуляющим по городам, и выходящим на мирные акции протеста!). Так вот, Ваш ответ не подлость и не предательство, но трусость и мне стыдно за Вас, хотя Вы меня об этом и не просили, но это мои чувства. И стыдно за Вас перед детьми, поверивших в то, что бояться не надо, надо протестовать, что Россия будет свободной!.. сейчас их пачками сажают и вот уже даже не на 10-15 суток, а на два с половиной года… за клип!..

Вы тут заметили мне, что как я смею себя в пример приводить… конечно, кто я такая?.. какая-то сумасшедшая Театральная училка из Питера, с сегодняшнего дня — мать террориста и экстремиста в изгнании!.. но кого мне теперь в пример приводить?!. Можно с восхищением смотреть на семью Навальных. Но точно не Вы теперь стали примером для меня. И, как видно, не только для меня. Вот это Вас и задело. Извините!

Дмитрий Быков ответил Валентине: Валентина, оправдываетесь как раз вы, и довольно неуклюже. И стыдно вам должно быть, но не за меня. Все ваши риторические приемы, и в особенности это пошлое самоуничижение (да кто я такая… театральная училка…), — чрезвычайно обыкновенны и предсказуемы. Я понимаю, что вам не за что себя уважать и хочется ощутить свою белоснежность на моем фоне, но ваши упреки в трусости — прямое хамство и спекуляция. Я не навязывался вам в моральные ориентиры. Я всю жизнь повторяю, что никто не смеет ссылаться на чужой опыт в качестве нравственного примера. Я повторю и сейчас: не надо бояться, Россия будет свободной, решайте сами, ни на кого не оглядываясь. В чем тут трусость — вы сами сформулировать не можете, но упорно повторяете свои обвинения. Настоятельно рекомендую вам одуматься и направить свой темперамент на борьбу с реальными угрозами — с преследованием того же Антона Боровикова, например. А насчет «вы на меня набросились»… Бог вам судья. Набрасываюсь я несколько иначе, вам этого на себе испытать не придется — не тот масштаб.

Валентина Мозолькова ответила Дмитрию: Дмитрий, живите с этим.

Дмитрий Быков: Живу я как раз без этого — без вашего хамства, ваших ярлыков и ваших уроков. Учителя не всегда умеют остановиться и учат тех, кто их ни о чем не спрашивает — это общая профессиональная беда. Да у меня-то, слава Богу, другие учителя.

Валентина Мозолькова ответила Дмитрию: Дмитрий, извините, но я Вас заблокирую. Мне просто противно читать то, что Вы мне сейчас тут выплевываете. И очень стыдно за Вас…

Дмитрий Быков ответил Валентине: Валентина, правильно сделаете. Иначе смотритесь совсем уж невыигрышно.

Валентина Мозолькова ответила Дмитрию: Дмитрий, ещё раз: все, что Вы тут мне писали (если это писал действительно Дмитрий Быков), написано человеком, который, по своим же собственным словам, «просто гулял с девушкой» во время митинга 21 апреля, а потом в полиции, где Вас и пальцем не тронули, писал объяснительную, что мимо шёл по своим делам, даже не додумался от страха воспользоваться 51 ст., чтобы просто ничего не писать и ничего не отвечать!.. Испугался — бывает. Но вот то, что Вы тут сейчас пишете мне,— оскорбления, поучения, чуть ли не угрозы,— это уже совсем за гранью допустимого. Так что ещё вопрос, кто и как выглядит сейчас.

Дмитрий Быков. И всё-всё-всё! («ВКонтакте», 29.04.2021):

программа ЖАЛКАЯ ЗАМЕНА ЛИТЕРАТУРЫ с ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ (№24)
гость: Людмила Улицкая
// «YouTube. ЖЗЛ с Дмитрием Быковым», 29 апреля 2021 года

https://youtu.be/PU_jntIOFvo







из комментариев:

Ира Ефремова: Вот я люблю его, всем сердцем. Но как же меня раздражает что он постоянно перебивает. Я после интервью с Курпатовым дала себе слово больше ЖЗЛ не смотреть, но вот тут сорвалась, потому что нельзя не послушать Улицкую, и опять. Перебивает.

Константин Матросов: Ира, у Дмитрия Львовича так наз. синдром отличника. Я это принимаю.

Ира Ефремова ответила Константину: Константин, я все в нем принимаю. Но все равно раздражаюсь.

Дмитрий Быков ответил Ире: Ира, как же вы правильно поступили, когда зареклись смотреть ЖЗЛ! Я убедительно прошу вас сдержать данное слово. Будет еще лучше, если вы перестанете меня слушать где бы то ни были и тем более читать. Мне не нужен читатель, не имеющий понятия о том, что такое диалог.

Ира Ефремова ответила Дмитрию: Дмитрий, ну раз вы просите, ещё и убедительно, я по крайней мере обещаю подумать.
berlin

Беседа Дмитрия Быкова с Дмитрием Зиминым // «Собеседник+», №3, март 2021 года

рубрика «Крупный план»

«Благотворительность не должна быть рекламной»

Дмитрий Зимин — бизнесмен, который не боится открыто помогать Алексею Навальному.

Дмитрий Зимин (1933 г. р.) — основатель «Вымпелкома» и «Династии», один из самых известных российских изобретателей, бизнесменов и благотворителей, а с 2015 года — иностранный агент. Что естественно. Сегодня «иностранный агент» — агент, действующий на стороне будущего. Так им там кажется, в Минюсте.

Беседа записывалась в лектории «Прямая речь» для серии интервью «ЖЗЛ (Жалкая Замена Литературы)».




«Я бы понял, если бы он остался»

— Вы действительно финансировали отправку Навального за границу?

— Ну, в общем да. А может быть, сын Борис финансировал, но деньги-то мои.

— Это не очень большая сумма?

— Да нет...

— Надо было ему возвращаться?

— Он смелый человек. Хотя я не уверен, что это надо было делать.

— Вождь должен жить среди народа. В представлении народа это так.

— Я думаю, что такое жесткое требование в условиях наших российских реальностей вряд ли разумно предъявлять. Хотя это, конечно, его выбор. Я бы понял, если бы он остался.

— Вы всякие времена в России знавали, как по вашему внутреннему ощущению, пахнет сейчас переменами или все еще очень надолго?

— Я думаю, что запашок пошел. Пошел.

— Но это не запашок перемен, это запашок гниения, мне кажется все-таки.

— Гниение — тоже перемены.

— Историк Александр Янов утверждает, что Россия в основе своей не противится реформам и всегда была либеральной: было много и избирательных структур, и вече, а холопство — это неестественное для нее состояние. Другие говорят, что сегодняшняя Россия — это Россия в самом естественном своем виде. Как думаете вы?

— Я думаю, что такие однозначные, в достаточной степени примитивные оценки: холопская страна — не холопская страна — вряд ли адекватны тому, что происходит в России. Есть и холопство, и бунт. Щедрин писал про бунт на коленях. В России есть всё. И всё со всем борется.

— То, что в России всегда презирают власть внутренне и поклоняются ей внешне, то, что в России всегда рассказывают анекдоты про эту власть и всегда бунтуют на коленях — это проявление особого рабства или особой свободы? Ведь и сейчас никто всерьез не относится к пропаганде.

— Абсолютно верно. Но не путайте меня с таким лидером общественного мнения, который знает настроение народных масс. В том кругу, в котором я всю жизнь вращаюсь, начиная со школьных лет, с 59-й школы в Староконюшенном переулке, потом МАИ и так далее, я практически не помню каких-либо других разговоров, относящихся к власти, кроме как неприятие, презрение, негодование. Я в кругу вот такого общения никогда этого холопства не ощущал. Я не говорю о комсомольских собраниях!

— И тем не менее все приспосабливались.

— Наверное, да. Было известно, что можно говорить на собрании, что можно говорить, подняв руку, когда требовалось, и что можно было говорить, сидя в кругу приятелей на тех же самых собраниях. Это было.

«В физике честность нужнее»

— Почему Физтех дал такое количество гениев — куда больше, чем физфак? И в чем особенность МФТИ вообще?

— Я сам себе задавал этот вопрос — у меня там была масса знакомых, и я им завидовал всегда. У нас были свои семинары — они были закрытыми. У меня в общей сложности было чуть ли не под сотню публикаций, но добрая половина из них была в закрытом журнале «Вопросы специальной радиоэлектроники». Это крайне угнетало: ну как? Ты написал, и что? Теоротдел располагался в другом крыле, там было посвободней...

— Почему так много диссидентов вышло именно из физиков? Из гуманитариев значительно меньше. Это привычка к системному мышлению, к конспирации?

— Я такой статистики не знаю, но, по крайней мере, те, кого я знаю, они действительно из физиков. Может быть, дело связано с тем, что такие точные науки, как физика, математика — они требуют абсолютной честности. Гуманитарий может высказаться более ветвисто.

— Красивостью фразы можно скрыть пустоту.

Collapse )
berlin

Николай Руденский // «The Insider», 9 января 2021 года

Пара фраз: Дмитрий Быков vs учитель Раздватрис

Как делают диссидентом

«Но, видите ли, ведь я-то по своим психофизическим данным, по своему воспитанию, по своим особенностям человек вполне лоялистский, лоялистского склада... Я никогда не гордился особенным нонконформизмом. Я был таким довольно тихим малым… Но проблема в том, что это же не я становлюсь диссидентом… у некоторых режимов есть такое свойство — делать оппозиционерами. Я абсолютно не гожусь в оппозиционеры, но это же они меня выпихнули туда!.. Я просто к тому, что для меня было бы крайне естественно поддерживать власть… Есть некоторое количество хлыщей, которые действительно пытаются на оппозиционности срубить очки. Но это не мой выбор. Это так получилось».

Дмитрий Быков, писатель и публицист

«Башмак продавца свалился ему на голову… «Ах! — стонал учитель танцев. — Ах, как я страдаю! И хоть бы бальный башмачок, а то такой отвратительный, грубый башмак!» Кончилось тем, что учителя танцев арестовали. «Милый, — сказали ему, — ваш вид возбуждает ужас. Вы нарушаете общественную тишину. Это не следует делать вообще, а тем более в такое тревожное время». Учитель танцев заламывал руки. «Какая ложь! — рыдал он. — Какой поклеп! Я, человек, живущий среди вальсов и улыбок, я, сама фигура которого подобна скрипичному ключу, — разве я могу нарушить общественную тишину? О!.. О!..» Что было дальше с учителем танцев — неизвестно. Да, наконец, и неинтересно».

Юрий Олеша. «Три Толстяка»
berlin

Александр Ципко // «Независимая газета», 16 ноября 2020 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Ценности свободы и российской государственности

Ностальгия по большевистской романтике убивает будущее страны.

Как известно, во время онлайн-встречи с руководством думских партий Путин не обнаружил в кабинете Геннадия Зюганова портретов ни Ленина, ни Маркса, ни Энгельса. И это не случайно. Ленин после распада СССР популярен только у нашей якобы либеральной интеллигенции. Так было в 1990-е, так обстоит дело и сейчас. С Зюгановым все ясно: идеология КПРФ — не марксизм, а национал-коммунизм, для которого святой — не интернационалист Ленин, а государственник Сталин. Национал-коммунизм — это соединение ценностей СССР с ценностями российской государственности. Если «веховцы», о которых речь дальше, пытались соединить европейские ценности с ценностями российской государственности, то для КПРФ Россия соединяет учение о социалистической экономике с традициями российской государственности.

Ничто так не подтверждает слова Людмилы Черной («Почему в России не верят в демократические выборы», «НГ» от 13.10.20) о том, что у нас «либералы-пропагандисты вовсе не либералы, а революционеры», как недавно опубликованная в «Новой газете» статья Владимира Пастухова «Революция отходит с Белорусского вокзала». Пастухов призывает покончить с иллюзиями по поводу бархатных революций и вернуться к тому, чему нас учили Маркс и Ленин: «Насилие — повивальная бабка истории». Людмила Черная пишет, что наши либералы «не признают ничего, кроме крови, баррикад и борьбы до полного уничтожения противника». И Пастухов призывает нас помнить «политический ассоциативный ряд для революций — разруха, война, кровь».

А Дмитрий Быков идет еще дальше по пути ленинизма и призывает нас строить послепутинскую Россию, опираясь на идеи «великого почина» Ленина. Дмитрий Быков считает, что в этой статье представлена наука о самоорганизации масс.

Вернемся к марксистским ценностям

Немного о личном. В 1980 году в моей книге «Социализм: жизнь общества и человека» Главлит пропустил откровенную критику марксистского учения о революциях. В этой книге я просто перефразировал основные идеи статьи Семена Франка «Этика нигилизма» из «Вех» и настаивал на том, что «наибольшую опасность для общества как социального организма представляют длительные гражданские войны. И дело здесь не только в том, что эти войны подтачивают биологические и экономические корни общества, дело еще в том, что насилие, жестокость даже во имя гуманных идеалов всегда несут в себе нечто разрушающее духовные устои человека. Как показал опыт, нет ничего страшнее, чем привычка, энергия убийств».

Отдел науки ЦК КПСС в очередной раз обвинил меня в антисоветизме и приказал изъять книгу из продажи. Но было уже поздно: 50 тыс. экземпляров были раскуплены за несколько дней, потому что мыслящая интеллигенция устала от марксизма-ленинизма, от этой якобы науки, которая призывает видеть в гражданских войнах, в гибели миллионов людей праздники человеческой истории.

Прошло 40 лет после истории с моей книгой, почти 30 лет после антикоммунистической революции 1991 года — в новой России отношение к романтике революции поменялось коренным образом. Теперь оппозиционная самодержавию Путина либеральная интеллигенция призывает нас вернуться к ценностям марксистского учения о революции. Пастухов призывает нас отказаться от прежнего интеллигентского отторжения крови, разрушений революции и понять, что революции не могут быть «веселыми приключениями».

Если для оппозиционной советской интеллигенции 1960-х — начала 1970-х «Вехи» были кладезем истин, то для некоторых нынешних интеллектуалов «Вехи» — позор. Так их оценивает один из наиболее ярких представителей либеральной интеллигенции Дмитрий Быков. У Быкова вызывают протест рассуждения веховцев о моральном уродстве революционеров, которые во имя своей мечты готовы убивать миллионы людей. Если для Ленина веховцы — прежде всего либерал-ренегаты, то для Быкова они — образчик реакционности и клерикализма. Больше всего в специальной лекции Быкова, посвященной «Вехам», досталось Михаилу Гершензону. Он видит нечто чудовищное в высказывании Гершензона, что царские штыки «защищают интеллигенцию от смерти», что как только рухнет «полицейский режим», интеллигенция, в том числе и революционная, погибнет.

Слушал я Быкова и поражался: ведь Гершензон оказался не реакционером, защищающим царское самодержавие, а гениальным провидцем: разве не погибла практически вся русская интеллигенция в огне Гражданской войны, спровоцированной Октябрем Ленина? Большевики уничтожили не только цвет русской нации, но и русское офицерство, православное духовенство, а Сталин довел дело до конца и уничтожил крепкого русского крестьянина. Но Быкова как романтика революции не волнует проблема жертв, проблема человеческой цены революционного преобразования жизни. Он не видит, что эти жертвы были напрасны, что от коммунистического эксперимента, против которого восстали авторы «Вех», абсолютно ничего не осталось. Не осталось не только колхозов и совхозов, но и советской идеологии, советского образа жизни. Все впустую!

Collapse )


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Александр Ципко // «Независимая газета», 16 ноября 2020 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Ценности свободы и российской государственности

Ностальгия по большевистской романтике убивает будущее страны.

Как известно, во время онлайн-встречи с руководством думских партий Путин не обнаружил в кабинете Геннадия Зюганова портретов ни Ленина, ни Маркса, ни Энгельса. И это не случайно. Ленин после распада СССР популярен только у нашей якобы либеральной интеллигенции. Так было в 1990-е, так обстоит дело и сейчас. С Зюгановым все ясно: идеология КПРФ — не марксизм, а национал-коммунизм, для которого святой — не интернационалист Ленин, а государственник Сталин. Национал-коммунизм — это соединение ценностей СССР с ценностями российской государственности. Если «веховцы», о которых речь дальше, пытались соединить европейские ценности с ценностями российской государственности, то для КПРФ Россия соединяет учение о социалистической экономике с традициями российской государственности.

Ничто так не подтверждает слова Людмилы Черной («Почему в России не верят в демократические выборы», «НГ» от 13.10.20) о том, что у нас «либералы-пропагандисты вовсе не либералы, а революционеры», как недавно опубликованная в «Новой газете» статья Владимира Пастухова «Революция отходит с Белорусского вокзала». Пастухов призывает покончить с иллюзиями по поводу бархатных революций и вернуться к тому, чему нас учили Маркс и Ленин: «Насилие — повивальная бабка истории». Людмила Черная пишет, что наши либералы «не признают ничего, кроме крови, баррикад и борьбы до полного уничтожения противника». И Пастухов призывает нас помнить «политический ассоциативный ряд для революций — разруха, война, кровь».

А Дмитрий Быков идет еще дальше по пути ленинизма и призывает нас строить послепутинскую Россию, опираясь на идеи «великого почина» Ленина. Дмитрий Быков считает, что в этой статье представлена наука о самоорганизации масс.

Вернемся к марксистским ценностям

Немного о личном. В 1980 году в моей книге «Социализм: жизнь общества и человека» Главлит пропустил откровенную критику марксистского учения о революциях. В этой книге я просто перефразировал основные идеи статьи Семена Франка «Этика нигилизма» из «Вех» и настаивал на том, что «наибольшую опасность для общества как социального организма представляют длительные гражданские войны. И дело здесь не только в том, что эти войны подтачивают биологические и экономические корни общества, дело еще в том, что насилие, жестокость даже во имя гуманных идеалов всегда несут в себе нечто разрушающее духовные устои человека. Как показал опыт, нет ничего страшнее, чем привычка, энергия убийств».

Отдел науки ЦК КПСС в очередной раз обвинил меня в антисоветизме и приказал изъять книгу из продажи. Но было уже поздно: 50 тыс. экземпляров были раскуплены за несколько дней, потому что мыслящая интеллигенция устала от марксизма-ленинизма, от этой якобы науки, которая призывает видеть в гражданских войнах, в гибели миллионов людей праздники человеческой истории.

Прошло 40 лет после истории с моей книгой, почти 30 лет после антикоммунистической революции 1991 года — в новой России отношение к романтике революции поменялось коренным образом. Теперь оппозиционная самодержавию Путина либеральная интеллигенция призывает нас вернуться к ценностям марксистского учения о революции. Пастухов призывает нас отказаться от прежнего интеллигентского отторжения крови, разрушений революции и понять, что революции не могут быть «веселыми приключениями».

Если для оппозиционной советской интеллигенции 1960-х — начала 1970-х «Вехи» были кладезем истин, то для некоторых нынешних интеллектуалов «Вехи» — позор. Так их оценивает один из наиболее ярких представителей либеральной интеллигенции Дмитрий Быков. У Быкова вызывают протест рассуждения веховцев о моральном уродстве революционеров, которые во имя своей мечты готовы убивать миллионы людей. Если для Ленина веховцы — прежде всего либерал-ренегаты, то для Быкова они — образчик реакционности и клерикализма. Больше всего в специальной лекции Быкова, посвященной «Вехам», досталось Михаилу Гершензону. Он видит нечто чудовищное в высказывании Гершензона, что царские штыки «защищают интеллигенцию от смерти», что как только рухнет «полицейский режим», интеллигенция, в том числе и революционная, погибнет.

Слушал я Быкова и поражался: ведь Гершензон оказался не реакционером, защищающим царское самодержавие, а гениальным провидцем: разве не погибла практически вся русская интеллигенция в огне Гражданской войны, спровоцированной Октябрем Ленина? Большевики уничтожили не только цвет русской нации, но и русское офицерство, православное духовенство, а Сталин довел дело до конца и уничтожил крепкого русского крестьянина. Но Быкова как романтика революции не волнует проблема жертв, проблема человеческой цены революционного преобразования жизни. Он не видит, что эти жертвы были напрасны, что от коммунистического эксперимента, против которого восстали авторы «Вех», абсолютно ничего не осталось. Не осталось не только колхозов и совхозов, но и советской идеологии, советского образа жизни. Все впустую!

В 1991 году мы начали с нуля, оказались в 1917 году, пытаясь вернуться во времена до революции Ленина. Очевидно, что интеллигентные люди, призывающие нас уважать идеалы ленинского Октября, в упор не видят чудовищные результаты воплощения в жизнь идеалов марксизма.

Collapse )


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №110, 7 октября 2020 года

Нормальный, или Великая починка

Дмитрий Быков — о том, как Навальный и Дудь говорили бы в России будущего.


Интервью Дудя с Алексеем и Юлией Навальными — абсолютно нормальное. Журналистский профессионализм, от которого мы отвыкли: вовремя, в условиях пандемии, приехал в Германию. Организовал профессиональную съёмку в традиционных декорациях. Задал все вопросы, которые волнуют зрителя, обсуждаются в соцсетях и порождают конспирологические версии. Спорил с собеседником, когда ему казалось, что Навальный хватает через край. Словом, идеально честная работа, на сто процентов использованная возможность, при полном отсутствии подобострастия, с уважением, без агрессии, без подлых приёмов, без пропаганды, на чистом сливочном масле.

И нормальный Навальный, которого мы видели и знаем: со стремительной и точной речью, с раскованной, но не бурной жестикуляцией, с теми жёсткостью, пристрастностью и уверенностью, за которые его любят одни и не любят другие.

Это именно и есть та нормальность, от которой мы отвыкли. Потому что журналистика — это не поездка Дмитрия Киселёва в номер Навального и кокэтливое бритье перед тем самым зеркалом.

Журналистика — это вот такая быстрая организация востребованного и объективного материала, уважительный и тщательно подготовленный разговор с умным и адекватным собеседником, без истерики и визга. Вы можете с этим не соглашаться. Вы можете это даже ненавидеть, ваше право. Но это корректно, вы не подкопаетесь; тут нет ни одного нечистого приёма, ни одного ухода от прямого ответа, ни одного примера хамства или удара ниже пояса. Это журналистика по тем стандартам, которые тут внедрялись до начала олигархических войн, — то есть когда отец и сын Яковлевы ещё работали, а Гусинский и Березовский ещё не разругались (и, добавим, не превратили свои каналы в личное оружие).

Ленин в 1919 году написал статью «Великий почин» — одну из немногих адекватных поздних работ; там нет ярлыков и репрессивных требований, а кроме того, наличествует мысль. Это мысль о самоорганизации масс как главном результате революции, как о первом признаке России будущего. Можно долго спорить о том, как он эту самую инициативу душил, как он её в действительности не уважал и т.д.: мы сейчас — вот об этой конкретной статье. И как хотите, но работа Дудя в истории с Навальным — это как раз то самое, о чём я так долго говорю, как некие большевики о социалистической революции. Надо не свергать (то есть свергать, безусловно, надо, но это не самоцель, и тут они сами всё сделают): надо выстраивать альтернативу.

Другая Россия должна настать не до Путина, а при нём. Тогда все смогут выбирать — и уже выбирают. Посмотрите, сколько просмотров у Дудя — и сколько у государственного телевидения, фрик-шоу которого надоели уже и самим их участникам, прописавшимся во всех эфирах. Дудь сделал то, что должно было сделать государственное телевидение: организовал в трудное время недешёвую поездку, поговорил с малодоступным собеседником, выжал из него все ответы на неудобные вопросы. Провернул не только организационную, но и творческую работу. И всё это — быстро, качественно и без излишнего самомнения (которое обязательно торчало бы из кадра — его не спрячешь).

Россия — это не то, что сегодняшние путинисты (или немногочисленные ракдикалы лояльнее короля) называют подлинной, глубинной или «хтонической» Россией. Эта Россия, убежище бездарей, врагиня англосаксов и последний сосуд духовности, существует в зловонных недрах их воображения. Россия — это не захватчики, не истерички обоего пола, не рассуждения о монархической и византийской сакральности, не Проханов и не Дугин, не ДНР и не храм Минобороны. Россия, какой её видит мир, — это разговор Дудя с Навальным и его женой.

И уж, по крайней мере, пропаганда у этой России поставлена лучше, чем у тех самозванцев, которые сегодня выдают себя за патриотов и работают на государство. У них не государство, а типичный случай failed state. Они слили всё, к чему прикасались (Навальный в конце разговора всё это подробно перечисляет). Их продукция не летает, не избирается, не убеждает, не умеет договариваться с соседями — словом, как в самокритичном советском анекдоте, — не жужжит и в рот не лезет, будучи предназначена именно для жужжания во рту. Зато альтернативная Россия лечит детей, скидываясь на лекарства, учит детей, создавая частные школы либо лектории, и занимается политикой — которая в легальном поле превратилась даже не в драку бульдогов под ковром, а в свальную оргию с периодическими убийствами неугодных. У неё пока не всё получается, ей сильно мешают, но она существует — и её лица нам показал Дудь. Его лицо, кстати, тоже не из последних в этом ряду. А лица тех, кого нам выдают за глубинную, подлинную или государственническую Россию, лучше поскорее забыть, потому что стыдно и страшно. Страшно — до чего можно дойти; стыдно — потому что мы им до этого дойти позволили. Мне особенно понравилось, как он рассказывал про фильм «Каким он был» и его портреты на шествиях. Действительно смешно.

И последнее. Навальный рассказал о своих галлюцинациях, когда его уже вывели из комы настоящей и ввели в медикаментозную. Многие ощущения при отравлении он описал чрезвычайно узнаваемо, я порадовался неизменной точности его слов. Но вот эти кошмары с преследованием и желанием немедленно убежать, которые его мучили перед пробуждением, — это свидетельство той загнанности, которую испытывают сегодня все сколько-нибудь несогласные личности. И то, что в подсознании у него эта загнанность и постоянное чувство опасности, — это не очень хорошо. Это не его вина, это со всеми нами сделали — что, даже говоря азбучные вещи, ждёшь тщательно организованного воя со стороны нанятых троллей и упрёков в недостаточном радикализме со стороны эмигрантских сайтов типа «Все в прошлом.ru». Вот жить с этой загнанностью — нехорошо, это мешает работать и может нам в будущем аукнуться.

Навальный очень старательно веселится в кадре, рассказывает о своём жонглировании, шутит насчёт координации, — но Навальный будет совсем не прежним, когда вернётся. И Россия будет совсем не прежней.

Это я пишу для самых внимательных моих читателей, которые ищут, к чему прикопаться и насчёт чего возбудиться. Я просто хочу их предупредить, чтобы потом не обижались. Они всё уже сделали для того, чтобы остановить Навального было невозможно. И если им кажется, что разговаривать с ними он будет на том же языке, что с Дудём, — это большая ошибка.

Ну а остальным предстоит великая починка. Починка всего, что здесь испорчено. Это будет трудней, чем реабилитация Навального. Но если верна поговорка «Русские долго запрягают, но быстро ездят», — верна и другая: русские тяжело болеют, но быстро восстанавливаются.