Category: мода

Category was added automatically. Read all entries about "мода".

berlin

не фигурирует в официальных фото и видео материалах (c)




«Случайная встреча» с ИНТЕКО 20.11.2019

INTECO OFFICIAL («YouTube», 06.12.2019):

«Случайная встреча» — новый формат светских мероприятий от «ИНТЕКО». Первая встреча с участием друзей и профессиональных партнеров «Интеко» состоялась 20.11.2019 в модном пространстве Community Moscow. В этот раз не случайно «случайными» гостями девелоперов стали художник и театральный режиссер Федор Павлов-Андреевич, популярный писатель Дмитрий Быков (по условиям контракта не фигурирует в официальных фото и видео материалах), а так же один из лучших молодых композиторов-неоклассиков Никола Мельников (TOP-100 мирового iTunes).
berlin

Дмитрий Быков // «Вечерний клуб», 4 мая 2001 года

Хорошо одетая пустота

Не знаю, как кому, а мне выставка «Мода и стиль» показалась невыносимым анахронизмом, каким-то приветом из додефолтного кислого времени, когда стильным почиталось безобразное, доведённое до логического предела. Так и вижу перед собой судорожного эстета неопределённого возраста и пола: входит он в грязное до предела помещение, достаёт из кармана скомканный носовой платок, кидает его в строго определённую точку на полу и удовлетворённо замечает — «Вот теперь стильно!»

Стильными называли, например, перформансы и тексты Светланы Конеген, светские хроники Андрея Вульфа, костюмы Андрея Бартенева и эксперименты Петлюры с престарелой фотомоделью Броней,— что и говорить, стиль налицо. За слова «культовый», «стильный», «клубный», «модный» и «психоделический» я в своё время предложил дисквалифицировать любого критика. А хороший красноярский писатель Михаил Успенский выразился ещё определённые: «Голубых никто не любит, кроме других голубых».

Вообще в современной российской фотографии наметился вполне определённый и глубоко логичный поворот; даже обидно, с какой точностью повторяются конец девятнадцатого и начало двадцатого века! Тогда и литература, и все визуальные искусства, пресытившись тематикой общественной борьбы, обратились к жизни богемы и стали красочно её запечатлевать. Изменилась мода — законодатели, в общем, остались, и неизменна была их ненависть ко всему подлинному в искусстве. В 1880-е было модно жалеть бедный народ — и те, кто осмеливались сказать правду о грязи, цинизме и зверстве этого бедного народа, немедленно делались нерукопожатны. В 1910-е годы было модно упиваться пороком и заходиться в эстетических судорогах,— и любое упоминание о том, что за обедом в «Вене» иной эстет съедает больше, даже и по весу, нежели иной крестьянин за полмесяца, было точно таким же моветоном. Словом, «приедается всё». Но больше всего приедаются бесплодные усилия. Очередная революционная ситуация, разрешающаяся ничем, вызывает у двух-трёх поколений такую тоску и отрыжку, что любые попытки мобилизовать эти поколения на великие дела встречают только брезгливо-брюзгливую отповедь. На руинах зацветает плесень. Этой плесенью — по-своему, нет слов, довольно стильной,— мы сегодня и любуемся.

Всё это немного провинциально, очень скучно, чрезвычайно однообразно. Глянцевая красивая жизнь, упоение фактурой, предметом, комфортом, дороговизной и новизной,— все это слишком хорошо знакомо читателям импортной прессы и едва ли кого возбудит. Плоскогрудые и томные модели — мечта садиста, лучше бы ещё и налысо побрить,— смотрят сквозь фотографа, сквозь зрителя, сквозь ГУМ и делают вид, будто что-то видят. Ничего они не видят, кроме скучной и однообразной перспективы. Московский бомонд отличается одной поразительной чертой: это самое скучное общество, в котором я бывал. Здесь говорят только то, что ожидаешь услышать, и всё это с теми интонациями, которые, я уж думал, навеки остались в девяносто восьмом.

Я небольшой любитель соцзаказа, чернуха тоже мало греет меня, но уж лучше она, как-никак соприкасающаяся с реальностью, нежели эти пустые пространства, герметичные снимки, в которых нет ни воздуха, ни человека, ни намёка на авторское присутствие. У нас очень хорошо научились делать почти-как-настоящее, почти выучились копировать, почти перешли в царство прохладной абстракции, где по пустым интерьерам ходят пустоглазые, но очень хорошо одетые существа. Можно восхищаться теми или иными техническими решениями, но сколько-нибудь живо реагировать на это царство стиля и моды невозможно в принципе.

Потому что я-то знаю, что лучшая носибельная вещь — это вещь удобная и разношенная, лучшее фото — это фото спонтанное и непостановочное, а лучшая женщина — голая женщина.
berlin

Дмитрий Быков (фотографии)




Collapse )

отсюда


«Студия Андрея Шемякина» приступила к производству документального фильма «Илья Кормильцев. В поисках цельного человека»

Режиссёр: Анна Голикова
Оператор: Марк Келим
Звукорежиссер: Руслан Абросимов
Визажист: Светлана Ильюшенко
Директор: Наталья Выборгова
berlin

copyright vs. copyleft

Дмитрий Быков Дмитрий Быков
Дмитрий Быков Дмитрий Быков


Anastasia Polyakova: Коллеги, вы используете имидж из анимационного фильма без согласования с правообладателями для продвижения коммерческого мероприятия. Замените креативы или мы будем вынуждены передать информацию в свой юридический департамент.



Sorry, this content isn't available right now

The link you followed may have expired, or the page may only be visible to an audience you're not in.


#ТебяПосодютАТыНеВоруй!
berlin

Елена Кременцова // "Экспресс газета", 25 апреля 2016 года

BZ.jpg

Мария Захарова: Красотка из высотки

<...>

Когда Захарову газеты назвали «спикер МИДа», поэт и телерадиоведущий Дмитрий Быков, критикующий все, что не пахнет либерализмом, особенно инициативы высокопоставленных чиновников, тоже припечатал Машу:

Так повернулось колесо:
Побыв гламурными для вида —
Айда во двор! Дворово все:
Война, культура, спикер МИДа.


Выпад в свой адрес Захарова могла бы проигнорировать. Но разудалой быковской сатире она противопоставила свой стихотворный ответ, закавычив строчку из письма пушкинской Татьяны к Онегину:

Дворовый стиль был задан вами.
«А мы? Ничем мы не блестим».
Лишь для удобства пониманья
Мы на дворовом говорим.


Захарова и тут проявила себя как дипломат. И оппоненту дала отлуп, но — не унижая, а даже как бы признаваясь в любви, и от гламурной среды не отказалась, и от ее противников себя не отделила. Быков был вынужден публично восхититься «прекрасным фактом» достойного и быстрого ответа.

<...>

Хорошая статья и классная футболка.

Здравствуйте, Дмитрий. В 2004 г. знакомый художник написал мой портрет: , на основе, которого я потом изготовил футболку: (Лондон, 2005). Мне нравится ход Ваших мыслей!
P.S. Вам совсем не нужно так высоко задирать подбородок, футболку и так хорошо видно!..
С ув. здесь О. Ващенко.

«До///дь» :: 16 мая 2013 г.



#ЛЯ-МАЖОР. Песня о неведомой зверушке

В рубрике #ЛЯ-МАЖОР в рамках проекта ГОСПОДИН ХОРОШИЙ Михаил Ефремов в сопровождении Петюни Тихонова и Васи Обломова поет прощальную песню Владиславу Суркову, покинувшему власть по собственному желанию.

Collapse )

(Стихи: Дмитрий Быков. Исполняет Михаил Ефремов.)
berlin

Дмитрий Быков // "Труд", №209, 15 декабря 2011 года




ЖИРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Нет более надежного способа спастись от революции, кроме как избавившись от унизительного понятия стандарта.

Российский дом моды проводит конкурс красоты среди девушек нестандартных размеров. Вы скажете, что в предреволюционные времена это никого не волнует, а я отвечу, что нет более надежного способа спастись от революции, кроме как избавившись от унизительного понятия стандарта.

Главная беда России сегодня в том, что ей навязано огромное количество стандартов — и все они, в общем, соответствуют некоему абстрактному представлению о гламуре, о той роскоши, которую мы так по-рабски полюбили, изучая западный, давно забытый опыт. Слово «неформат» звучало в нулевые таким же приговором, как в девяностые «антисоветчина»; и диктатура формата бывала еще и пожестче идеологической. Выход нескольких десятков тысяч людей на Болотную (причем, поверьте мне, это только начало) — протест не только против узурпации политики небольшим и не очень умным кланом. Это еще и вопль против формата: хватит. Хватит навязывать людям формат праздника, работы, одежды, внешности; хватит объяснять, как именно модно отдыхать, куда трудоустраиваться и что читать. Да здравствует свобода личного выбора!

Я знаю, что значит в России быть толстым. Мне приходилось много и упорно доказывать, что Бог создал людей разными; что толщина — не болезнь и не порок, не свидетельство жадности и не признак обжорства; что быть умным и быть толстым — очень часто синонимы, ибо человек мыслит всем телом… Бесконечные разговоры о том, как отвратительны толстые люди, периодически вспыхивают в наиболее гламурных живеньких журнальчиках, ведомых самыми отмороженными сторонниками свободы и либерализма: либеральны-то они либеральны, но разрешить другому выглядеть не так, как они привыкли, — это ни-ни. Любой, кто не согласен с моими убеждениями и при этом дурно воспитан, начинает свои филиппики со слов «Этот жирный жид…» — и мое давнее нежелание эмигрировать, а равно и страстная любовь к Отечеству объясняется именно этим: если при таких внешних данных я тут до сих пор жив и даже кому-то симпатичен — значит, Россия действительно свободная и доброжелательная страна.

Один мой бывший приятель со свободной Украины — там тоже не очень свободно с форматами, увы, — так и пишет: революцию в России делают сытые, зажравшиеся, как Быков и Немцов… Немцов-то чем ему не угодил? Видимо, у них там, несмотря на всю помаранчевую свободу, первый упрек в адрес оппонента — «жирный». Интересно, к чему бы они цеплялись, если бы я был худой, как лет эдак в восемнадцать? Ни умнее, ни талантливее, ни добрее я в это время не был.

Именно по этой совокупности причин — а также по причине российской склонности к стадности и травле, каковую склонность не вытравить никакими свободами, — я считаю конкурс красоты для толстых и вообще нестандартных девушек даже большим проявлением свободы, чем протесты против бесчестных выборов. Россия освобождается, господа. Скоро, глядишь, рыжим и очкастым тоже послабление выйдет.
.