Category: мода

Category was added automatically. Read all entries about "мода".

berlin

Дмитрий Быков (комментарий) // «Facebook», 20 декабря 2017 года + 7 января 2018 года

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 20.12.2017):


Драгунской в день варенья.

Ксюша, общеизвестно — «яблочко от яблони...» Вот и ты недалеко откатилась от своего популярного бати, а со временем и сама стала большим древом, раскидистым, широким и плодовитым. И твои плоды, написанные тобой книжки — сочные, терпкие, яркие, со своим неповторимым ароматом и вкусом, налитые живой природой и плотью. А главное, они удивительно добрые и почти целебные. В них какое то соединение или неизвестный химический элемент, делающий читающего их, более человечным, что для нашего времени невероятно ценно. Так что всем, кто хочет остаться людьми человекоподобными, человекообразными надо прописывать твои книжки, как особую диету, как целебную микстуру. Ты писатель-знахарь. Целитель и врачеватель. Лечи нас, излечивай от душевных ран, а там, воздастся.

Омнимаем целуем поздравляем.

СК КС






из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Совершенно солидарен!

Sergey Mihilovich Koltakov («Facebook», 07.01.2018):

С Рождеством!

Мне стало лень разгадывать судьбу моих друзей, подруг
И милых встречных. Мне стало скучно, грустно, недосуг
Выслушивать реестр проблем извечных.
Они однообразны, как дома, что слеплены для робкого народа.
Душа забита ими, как сума, они живой толпой стоят у входа.
Теснят друг друга, лезут в новый день,
Плодятся, будто кролики на воле.
И от проблем, как шапки набекрень
Все наши мысли, будто их от моли
Пронафталинили и положили в шкаф.
Меня же, личной жертвою избрав,
Все норовят излиться, поделиться,
В жилет поплакаться. Я начинаю злиться,
Как будто уготовано родиться
Мне было лишь затем, чтоб сонм скорбей,
Причем чужих, стал песнею моей.

Сегодня дождь, сегодня день уныл,
Но чисто вымыт, вылизан, ухожен.
Я словно парусник по улице поплыл,
Навстречу, проплывающим прохожим.
Мое движенье было в никуда.
Мне думалось: «Какая ерунда,
Какая глупость сетовать на моду,
На дураков, на скверную погоду.
Хотя, мне лично не встречались сроду,
Умеющие видеть этот мир
Без зла, без грязных пятен, черных дыр.
Счастливцев, что умеют отмечать
В пространстве зачумленном радость быта.
В них жажда к этой жизни не убита.
Душа их легкая, как друга дом открыта.
И в нем нас будут радостно встречать».

Я весь давно наполнился водой.
Мой парус плащ прилип к холодной коже.
Хотелось двинуться в обратный путь, домой.
Но дождь не выпускал меня. Похоже
Он стал теперь моим проводником,
Моим сопроводителем негласным.
Меня своим он сделал двойником,
При этом, оставаясь безучастным
К тому, что тело требует тепла,
Привычной ласки и сухой одежды.
Казалось, что не кровь во мне текла, а дождевые струи.
И надежды, на то, что воды с неба отошли
Во мне растаяли, как рафинад в стакане.
Меня тянул с собою тайный смысл.
На нитке дождевой, как на аркане.

Природа, словно женская душа, загадочна и противоречива,
Изысканно жеманна и тонка, некстати грубовата и игрива.
Порывами внезапными страстей, что выражены ветром или громом,
И так изменчива, как тысячи детей гримасничают в доме незнакомом.
Я нынче робко выглянул в окно, и дара речи был лишен, взирая,
Как осыпала бело-голубая зима земли зеленое сукно.

Вчерашний ливень, пройденный насквозь, проник в меня,
Простуженное тело, казалось мне живет со мною врозь,
Его в озноб бросает то и дело.
Сквозь поры излучается вода, которую я впитывал в избытке.
Лоб раскалился, как сковорода, я в комнате, как в камере для пытки
Лежал, в каком-то странном полусне, и сам себе притворщиком казался.
Шел снег за окнами, в кончавшейся весне,
Но этот факт природы не касался. Она чудила, странностей полна,
Плевав на предрассудки ожиданий, она в порыве творческих исканий,
Любви лишилась, отдыха и сна.
Казалось мне, что я с ума схожу, так непривычно это сочетанье,—
Цветенье бурного и снежного молчанья. И я, презрев простуду
Выхожу, сам, изумляясь своему геройству.
И призраком по улицам брожу, вновь удивляясь странному устройству
Неясной человеческой души, что как локатор ищет в мире звуки,
Что, как слепец, протягивает руки, как тот монах, молящийся в глуши.
Природа, вся безмерность торжества: скелеты осени и мода летних красок,
Театр теней и карнавал из масок, разгул страстей
И похоть естества. И от того так тянет к ней меня,
Как к женской бабьей, материнской плоти, влечение животного
В охоте, соизмеряет силу бытия.
Я снова размышляю о себе, судьбе, друзьях, о перевоплощеньи
Живых существ, о злобе и прощеньи, о муках страсти и о суете.
Все собрано из милых лоскутков, завернуто в пространство-одеяло,
И выверено памятью веков, и брошено к подножью пьедестала,
Где должен возвышаться монумент, символизирующий в виде аллегорий
Суть смертных — человечий экскримент,
Как ясность философских категорий,
К которым причисляется душа.

СМ Колтаков.







из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Колтаков большой поэт, в истинном смысле слова. Не знаю, с кем сравнить его.



Сергей Михайлович Колтаков
10 декабря 1955 — † 7 сентября 2020
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // «Facebook», 8 июня 2020 года





Светлана Большакова («Facebook», 08.06.2020):

Скорее бы стало актуально снова, хоть той рюмочной больше нет...
и написано уже давно


Рюмочная

У нас, людей московского гламура, есть место близ кремлёвского двора, где наша креативная натура себя реализует на ура. Я не любитель культовых и стильных, безумно дорогих и скучных мест, где не бывает ужинов обильных, поскольку высший свет у нас не ест; я не любитель душных, кокаинных, порочных мест, где всё разрешено; я не ездок на дорогих машинах. Я также не любитель казино. Мне только то и кажется гламуром, что жителей Рублёвки бьёт под дых, не позволяя дуракам и дурам себя пиарить в качестве крутых, продвинутых, когда их место — урна. Их пошлая эпоха утекла. Вот в рюмочной действительно гламурно — поскольку много блеска и тепла.

Здесь, в рюмочных, где горькая сивуха средь кабачковой плещется икры, московского негаснущего духа закатывались скудные пиры. Артист, поэт, скрипач консерваторский, богемные безумцы и врали, бульвар Никитский, Малый Гнездниковский тут споры полуночные вели. Тут уцелели с брежневской эпохи, когда талант ещё бывал в цене, салат из лука, сельди и картохи и ДСП-панели на стене. Я с детства бегал в эти заведенья и до упора им не изменю; я до сих пор дрожу от наслажденья, припоминая местное меню. Хлеб бородинский, с чесноком и шпротой; грибки (мы оба любим их с женой); графинчик длинногорлый, узкоротый, наполненный, естественно, «Ржаной» (иные, старину припоминая, стояли за «Пшеничную» горой, но мне милей суровая «Ржаная» да, может быть, «Кедровая» порой). Курятина, как водится, под сыром, под сыром же — зардевшийся лосось… как это сразу примиряло с миром, как вкусно это елось и пилось! Столы в порезах, стулья вечно шатки, за стойкою стоит уютный гном, и неизменный фикус в круглой кадке томится перед сумрачным окном. А по стеклу — привычные потеки негромкого московского дождя, и сумерки, и тёмные намёки, и шутки про текущего вождя, и споры, протекающие бурно, как в сонные застойные года, и драки — да! Ведь это так гламурно — подраться за идею иногда!

Вот этот мир. Он кажется облезлым, но еле умещается в стишке: ведь я забыл яйцо под майонезом и лобио в дымящемся горшке, компот из сухофруктов и «Саяны», и чай индийский в чашке голубой, но главное — клиенты постоянны, и все имеют право быть собой. Да-с, господа! И сравнивать неловко ваш модный клуб — и клуб, что здесь воспет. Здесь истинно гламурная тусовка, поскольку от неё исходит свет. Омаров нет, и устрицы на блюде пред нами не навалены горой, но все мы состоявшиеся люди, особо если примем по второй. Здесь не дадут угря или дорады, здесь воблу распатронят под пивко, но всё-таки мы все друг другу рады. До этого вам очень далеко. Надменные кривя усмешкой губы и золотую карту теребя, вы ходите в крутые ваши клубы, чтоб там продемонстрировать себя, чтоб бабу поразить, ущучить братца, соперника смутить размахом трат… А в рюмочную ходят, чтоб надраться, да иногда кого-нибудь кадрят.

У нас в стране, где многое нечестно, где гнёмся мы и где имеют нас, тут, в рюмочной, единственное место, где за тобой не смотрит злобный глаз. Как в детстве, здесь уютно и свободно, кичливость тут не принята и лесть — короче, можно быть каким угодно, и это, блин, гламур, каков он есть. Не злобен, не хвастлив и не угрюм он, ему чужды кислотные цвета, он в рюмочной таков, каким задуман: свобода, ум, бухло и чистота. И если даже мы вослед Европам, где нынче воздух распрей накалён, в такие клубы ломанёмся скопом, где рюмка водки стоит, как галлон, я здесь останусь, на родной Никитской, на Павелецкой, Рижской и Тверской, в той рюмочной московской общепитской, где мне нальют за то, что я такой.

«Саквояж СВ», №2, февраль 2008 года




из комментариев:

Валѣрій Васильѣвъ: Дмитрий Львович Быков, говорят, на Большой Никитской рюмочной больше нет 😔

Светлана Большакова: Валѣрій Васильѣвъ это всем давно известно, но стихи есть

Дмитрий Львович Быков: Светлана Большакова а я вот кое-что знаю, но пообещал пока держать в тайне

Светлана Большакова: Дмитрий Львович Быков я тоже в курсе;)))
berlin

не фигурирует в официальных фото и видео материалах (c)




«Случайная встреча» с ИНТЕКО 20.11.2019

INTECO OFFICIAL («YouTube», 06.12.2019):

«Случайная встреча» — новый формат светских мероприятий от «ИНТЕКО». Первая встреча с участием друзей и профессиональных партнеров «Интеко» состоялась 20.11.2019 в модном пространстве Community Moscow. В этот раз не случайно «случайными» гостями девелоперов стали художник и театральный режиссер Федор Павлов-Андреевич, популярный писатель Дмитрий Быков (по условиям контракта не фигурирует в официальных фото и видео материалах), а так же один из лучших молодых композиторов-неоклассиков Никола Мельников (TOP-100 мирового iTunes).
berlin

Дмитрий Быков // «Вечерний клуб», 4 мая 2001 года

Хорошо одетая пустота

Не знаю, как кому, а мне выставка «Мода и стиль» показалась невыносимым анахронизмом, каким-то приветом из додефолтного кислого времени, когда стильным почиталось безобразное, доведённое до логического предела. Так и вижу перед собой судорожного эстета неопределённого возраста и пола: входит он в грязное до предела помещение, достаёт из кармана скомканный носовой платок, кидает его в строго определённую точку на полу и удовлетворённо замечает — «Вот теперь стильно!»

Стильными называли, например, перформансы и тексты Светланы Конеген, светские хроники Андрея Вульфа, костюмы Андрея Бартенева и эксперименты Петлюры с престарелой фотомоделью Броней,— что и говорить, стиль налицо. За слова «культовый», «стильный», «клубный», «модный» и «психоделический» я в своё время предложил дисквалифицировать любого критика. А хороший красноярский писатель Михаил Успенский выразился ещё определённые: «Голубых никто не любит, кроме других голубых».

Вообще в современной российской фотографии наметился вполне определённый и глубоко логичный поворот; даже обидно, с какой точностью повторяются конец девятнадцатого и начало двадцатого века! Тогда и литература, и все визуальные искусства, пресытившись тематикой общественной борьбы, обратились к жизни богемы и стали красочно её запечатлевать. Изменилась мода — законодатели, в общем, остались, и неизменна была их ненависть ко всему подлинному в искусстве. В 1880-е было модно жалеть бедный народ — и те, кто осмеливались сказать правду о грязи, цинизме и зверстве этого бедного народа, немедленно делались нерукопожатны. В 1910-е годы было модно упиваться пороком и заходиться в эстетических судорогах,— и любое упоминание о том, что за обедом в «Вене» иной эстет съедает больше, даже и по весу, нежели иной крестьянин за полмесяца, было точно таким же моветоном. Словом, «приедается всё». Но больше всего приедаются бесплодные усилия. Очередная революционная ситуация, разрешающаяся ничем, вызывает у двух-трёх поколений такую тоску и отрыжку, что любые попытки мобилизовать эти поколения на великие дела встречают только брезгливо-брюзгливую отповедь. На руинах зацветает плесень. Этой плесенью — по-своему, нет слов, довольно стильной,— мы сегодня и любуемся.

Всё это немного провинциально, очень скучно, чрезвычайно однообразно. Глянцевая красивая жизнь, упоение фактурой, предметом, комфортом, дороговизной и новизной,— все это слишком хорошо знакомо читателям импортной прессы и едва ли кого возбудит. Плоскогрудые и томные модели — мечта садиста, лучше бы ещё и налысо побрить,— смотрят сквозь фотографа, сквозь зрителя, сквозь ГУМ и делают вид, будто что-то видят. Ничего они не видят, кроме скучной и однообразной перспективы. Московский бомонд отличается одной поразительной чертой: это самое скучное общество, в котором я бывал. Здесь говорят только то, что ожидаешь услышать, и всё это с теми интонациями, которые, я уж думал, навеки остались в девяносто восьмом.

Я небольшой любитель соцзаказа, чернуха тоже мало греет меня, но уж лучше она, как-никак соприкасающаяся с реальностью, нежели эти пустые пространства, герметичные снимки, в которых нет ни воздуха, ни человека, ни намёка на авторское присутствие. У нас очень хорошо научились делать почти-как-настоящее, почти выучились копировать, почти перешли в царство прохладной абстракции, где по пустым интерьерам ходят пустоглазые, но очень хорошо одетые существа. Можно восхищаться теми или иными техническими решениями, но сколько-нибудь живо реагировать на это царство стиля и моды невозможно в принципе.

Потому что я-то знаю, что лучшая носибельная вещь — это вещь удобная и разношенная, лучшее фото — это фото спонтанное и непостановочное, а лучшая женщина — голая женщина.
berlin

Дмитрий Быков (фотографии)




Collapse )

отсюда


«Студия Андрея Шемякина» приступила к производству документального фильма «Илья Кормильцев. В поисках цельного человека»

Режиссёр: Анна Голикова
Оператор: Марк Келим
Звукорежиссер: Руслан Абросимов
Визажист: Светлана Ильюшенко
Директор: Наталья Выборгова
berlin

copyright vs. copyleft

Дмитрий Быков Дмитрий Быков
Дмитрий Быков Дмитрий Быков


Anastasia Polyakova: Коллеги, вы используете имидж из анимационного фильма без согласования с правообладателями для продвижения коммерческого мероприятия. Замените креативы или мы будем вынуждены передать информацию в свой юридический департамент.



Sorry, this content isn't available right now

The link you followed may have expired, or the page may only be visible to an audience you're not in.


#ТебяПосодютАТыНеВоруй!
berlin

Елена Кременцова // "Экспресс газета", 25 апреля 2016 года

BZ.jpg

Мария Захарова: Красотка из высотки

<...>

Когда Захарову газеты назвали «спикер МИДа», поэт и телерадиоведущий Дмитрий Быков, критикующий все, что не пахнет либерализмом, особенно инициативы высокопоставленных чиновников, тоже припечатал Машу:

Так повернулось колесо:
Побыв гламурными для вида —
Айда во двор! Дворово все:
Война, культура, спикер МИДа.


Выпад в свой адрес Захарова могла бы проигнорировать. Но разудалой быковской сатире она противопоставила свой стихотворный ответ, закавычив строчку из письма пушкинской Татьяны к Онегину:

Дворовый стиль был задан вами.
«А мы? Ничем мы не блестим».
Лишь для удобства пониманья
Мы на дворовом говорим.


Захарова и тут проявила себя как дипломат. И оппоненту дала отлуп, но — не унижая, а даже как бы признаваясь в любви, и от гламурной среды не отказалась, и от ее противников себя не отделила. Быков был вынужден публично восхититься «прекрасным фактом» достойного и быстрого ответа.

<...>

Хорошая статья и классная футболка.

Здравствуйте, Дмитрий. В 2004 г. знакомый художник написал мой портрет: , на основе, которого я потом изготовил футболку: (Лондон, 2005). Мне нравится ход Ваших мыслей!
P.S. Вам совсем не нужно так высоко задирать подбородок, футболку и так хорошо видно!..
С ув. здесь О. Ващенко.

«До///дь» :: 16 мая 2013 г.



#ЛЯ-МАЖОР. Песня о неведомой зверушке

В рубрике #ЛЯ-МАЖОР в рамках проекта ГОСПОДИН ХОРОШИЙ Михаил Ефремов в сопровождении Петюни Тихонова и Васи Обломова поет прощальную песню Владиславу Суркову, покинувшему власть по собственному желанию.

Collapse )

(Стихи: Дмитрий Быков. Исполняет Михаил Ефремов.)