Category: отзывы

Category was added automatically. Read all entries about "отзывы".

berlin

Соломон Воложин // журнал «Клаузура», 26 сентября 2019 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Быков vs Высоцкий: Как это назвать?

Когда мне становится скучно, я в последнее время прибегаю к Дмитрию Быкову. Он почти обязательно ляпает что-то несусветное. (С моей точки зрения.) А область эта — искусствоведение — трудная. Чтоб опровергнуть несусветное, надо хорошо потрудиться. И скука отступает.

С общего плана несусветностью я спорить не стану. Просто обозначу разность позиций.

Он:

«…за что его [Высоцкого] любить нынешним? Только за художественное качество? Но это, как ни странно, вещь относительная, оно во многом зависит от сходства читательских и авторских миров»

(Источник)

Я:

Имею до крайности необоснованную эстетическую философию. Хотя бы потому, что привлекаю такую муть, как подсознательный идеал. А художественность (наличие этого подсознательного идеала и умение его, бессловесного из-за подсознательности, тем не менее выразить) я считаю способом общения подсознаний автора и восприемников. И тот, и те не понимают, что при этом и почему происходит. Только тот в восторге от самовыражения, а те почему-то плачут или ещё что-то с ними необычное происходит, вроде мурашек по коже.

Приведу, в пику Быкову, пример несходства «читательских» и авторского «миров», не помешавшего любви.

Ну я смею думать, читатель, что, написав несколько десятков статей о Высоцком, я что-то понимаю в его авторском мире. И, может, с таким доводом и вы согласитесь. А с другой стороны я хочу вывести свою сослуживицу одну. Работавшую под моим началом много лет. Техникум кончила. Я давал задание, какие чертежи скомпонованного мною прибора ей чертить и проверял их, всегда обязательно и тщательно, ибо она городила очень много ошибок. Я даже наперёд знал, где их искать, и она удивлялась моей прозорливости. (Даже в самом простом чертеже можно сделать тысячи ошибок. Делают — десятки, и я их практически всегда все находил.) Эта женщина особенно показательна для меня, потому что я на её примере как-то понял такую вещь, что ценность человека гораздо больше его профессионального умения. Она вышла замуж, родила и растила двух детей, семья была крепкая, я и мужа знал. Маленькие-маленькие люди без каких-нибудь общественных интересов. Разве что бурчать, на нововведения начальства (не меня, я непосредственный работодатель) по усовершенствованию премиальной системы, от которой лично я выигрывал, а лично она проигрывала. И я становился на сторону таких, как она, и поднимал, бунт на корабле (я был стихийный анархист — за самоуправление). А такие, как она, сразу предавали наши общие интересы и меня лично, как только начальство принималось бунт подавлять.

Я смею думать, что выражал с первобытности сохраняющиеся социальные инстинкты общинного самоуправления. Она была литовка, из села. В Литве дело было. А в Литве хуторская система с 19 столетия. И с 1918-го — капитализм до 1940 был. Индивидуализм, стало быть, свирепствовал. И всё равно и в ней сохранился этот дух общины. Может, от влияния русскости в СССР с перекочевавшей от русской сельской общины даже и в рабочие коллективы привычки — как это выразить? — на работе говорить о семье, а в семье — о работе. В авралы на неё можно было положиться. Таких, как она для авралов и держали. Раз начальник это мне внятно объяснил, взяв за пуговицу и отведя в сторонку, прервав моё очень уж гневное распекание (не помню, её или не её) за ошибки.

Так вот отсутствие самоуправления ощущалось всей страной, как духота, а Высоцкий был — как вдруг открытая форточка. И это было и после смерти Высоцкого, при слушании его песен. А с перестройкой слушать стало можно не только в частном порядке. Вышел какой-то фильм о нём. И в городе нашем одному из кинотеатров, на окраине города, разрешили его показывать. И туда повалил весь город. И она с мужем. И я их встретил на обратном пути в переполненном автобусе. И они оба были как вдохнувшие воздуха из той форточки. И с воодушевлением согласились с моей им там, в тесноте, высказанной версией форточки. Потому что в начале перестройки было ещё полно духоты. И никто ещё не знал, что скоро развалят под предлогом свободы сам дом. Пока хотели просто больше форток открыть. И насмехались над властью, выделившей для этого фильма такой дальний кинотеатр.

Collapse )


«Вот, собственно, и всё, что я хотел(а) сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков // «Общая газета», 22 января 1998 года

Левое уклонирование

Российский комсомол спасает науку от мракобесов.

21 января, накануне своего пятилетия и ровно 74 года спустя после смерти В.И.Ленина, Российский коммунистический союз молодёжи в лице своих лучших представителей, секретаря ЦК Игоря Малярова и депутата Госдумы Дарьи Митиной дал пресс-конференцию «Молодые коммунисты за клонирование».

Признаться, чьей-чьей, а уж младокоммунистической реплики в громогласной дискуссии о клонировании не ожидал никто. Младая овца Долли, скопированная в прошлом году, тронула сердца российских комсомольцев. Не без дрожи в голосе я вынужден признаться, что вполне солидарен с позицией РКСМ, сформулированной Маляровым в нашей беседе:

— Запрет экспериментов по молекулярному клонированию — типичный случай обскурантизма и мракобесия. Поражает позиция СМИ и наших, и западных. Да, наука часто оборачивалась во зло, вспомним хотя бы ядерную физику. И что, прекратить все эксперименты? Встать на пути прогресса? Практика религиозных запретов на научный поиск вообще заставляет вспомнить о временах Средневековья. Возможно, людей старшего поколения научная дерзость пугает, но тем, кому сегодня от 20 до 30, жить при клонировании!.. Больше всего мы поражены позицией Геннадия Зюганова, начавшего свой резко негативный отзыв о клонировании словами: «Жизнь — это дар Божий». Странная позиция для коммуниста.

— Это не единственное ваше расхождение с Зюгановым?

— Да, наши отношения складываются не так уж гладко.

— Лет через десять, говорят, станет возможно воскрешение гениев прошлого, если сохранился их, как бы это сказать, генетический материал. Как вы отнеслись бы к воскрешению Ленина?

— Гениальность Ленина сегодня мало кем ставится под сомнение, расходятся только в оценке его идей. Конечно, копия — это всё равно будет не тот Ленин… Может быть, к сожалению. Но поскольку задатки гения никуда не денутся, правильное воспитание этого человека может дать беспрецедентные результаты… на благо всего человечества.

— А Гитлер?

— От Гитлера, насколько я знаю, мало что осталось. Да, клонирование открывает путь для воспроизводства разнообразных уродов… Но генетические уроды ежечасно рождаются и так, без всякой науки. И злодеи, увы, тоже. Никто не спорит, что эксперименты должны быть гласными и подконтрольными.

— А вас не смутила бы перспектива увидеть собственный молекулярный клон?

— Почему же, обрадовала бы! Особенно, если бы этот человек оказался в сфере моей досягаемости. Я бы постарался создать ему человеческие условия, предостерёг от многих ошибок и заблуждений…

Как ни опасаюсь я любых революционеров, приходится признать, что позиция Малярова и его ЦК внушает мне куда бОльшую симпатию, чем трусливые попытки церковников и моралистов притормозить науку. Остаётся надеяться, что призыв РКСМ будет услышан. Тем более что организация насчитывает сегодня 25.000 человек, провела множество своих депутатов в местное самоуправление. Если же молекулярное клонирование не будет запрещено, численность РКСМ уже в ближайшее время можно будет увеличить в несколько десятков раз.
berlin

Анна Берсенева // «Новые известия», 7 августа 2019 года

Быков в «Июне» занялся оживлением умерших. И не напрасно...

Каждую среду известная писательница Анна Берсенева, не пропускающая ни одной новинки, знакомит нас с книгами, которые, по её мнению, нельзя не заметить в общем потоке.

«Июнь» — роман Быкова, который в принципе не должен был мне понравиться.

Конструкция его слишком очевидна — и не только очевидна, но и дидактична.

Конструкция эта исчерпывающе укладывается в простой пересказ: к июню 1941 года у многих непростых людей были причины желать войны, потому что она должна была разрешить накопившиеся у них внутренние проблемы; им хотелось, чтобы война разрядила напряжение, которое давно уже накапливалось в жизни каждого из них; её звал каждый по отдельности, — и она началась для всех вместе.

Некий звук, подобный чеховской лопнувшей струне, звучит ночью 22 июня в финале каждой из трёх частей романа: он и символизирует разрядку напряжения.

А выносить войну на своих плечах и ценой своих жизней придётся людям простым, которые внутренних проблем не имели: и не до того было, да и чистота душевная не позволяла.

…Вот это всё мне вроде и не должно было понравиться — мне не кажется удачной такого рода символистика: на мой взгляд, сие есть нехитрый беллетристический приём, не более.

Ну, и интерес к игре «угадай прототипов» тоже остался в прошлом. Такая игра увлекала, когда я в юности читала «Алмазный мой венец» Катаева: но в одну и тут же реку, как известно, едва ли войдёшь дважды… Хотя я понимаю, что для обнаруживающего этот приём впервые, угадывать, возможно, увлекательно — ага, вот это молодой Давид Самойлов, а вот здесь Аля Эфрон, а это кто, не Сигизмунд ли Кржижановский?

Автор может сколько угодно менять обстоятельства жизни своих персонажей по сравнению с реальными людьми, но такие параллели все равно будут проводиться, и возмущение — да как он посмел?! — все равно прозвучит.

Можете не сомневаться.

Но я как раз-таки возмущаться не буду — потому что мне было невероятно интересно следить, как автор влезает в ментальные, извините, тела реальных людей, словно стремясь таким странным образом вдохнуть в них жизнь, вывести их из смертной тени.

И, надо сказать, это ему удаётся.

Секрет здесь, думаю, в том, что Дмитрий Быков не притворяется — ему действительно жгуче важны эти умершие для большинства людей, он действительно хочет, чтобы они ожили…

И он действительно готов пропустить их через себя, дать им свои чувства, разум и голос, потому что другого способа, кроме этого — вроде бы бесцеремонного и уязвимого — вообще-то и не существует…

Он не боится, что его будут за это проклинать.

Вероятно, ему удаётся осуществить своё намерение потому, что сам он полон жизни.

А в литературе это качество — драгоценное.

В биологическом смысле оно, наверное, связано с жовиальностью, которой так и пышет, например, герой первой части «Июня», но в художественном — не равно ей.

И Быкову потому и удалось выйти из плена умозрительности (что не удалось ему, например, в романе «ЖД») — и дело тут не в разнице жанров.

Именно поэтому в «Июне», в том числе и в первой его части, есть не только жовиальность, но и печаль, и простота, и наивность, и правда, и множество других чистых чувств, которые привносят в его чтение элемент счастья.
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // "Facebook", 2, 3, 4 марта 2019 года



ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е


новые поступления:

№1: https://www.facebook.com/nikolai.rudensky/posts/2381286325217805

Дмитрий Львович Быков: Знают-то многие. Но много ли вы знание работников телевидения, да и в любых медиа, не только в России, которые бы ориентировались в этой проблематике?

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Если бы вы сказали, что Малашенко был лучшим знатоком Данте среди работников телевидения, то спорить было бы не о чем. Но вы сказали другое — что он (Малашенко) первым в мировой науке вписал творчество Данте в политический контекст средневековой Италии. Это, по-моему, крайне сомнительное утверждение.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский Первым в мировой науке? Где это у меня?!

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков См. цитату выше.

Collapse )


№2: https://www.facebook.com/nikolai.rudensky/posts/2381309401882164

из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Примаков-то с Лужковым, бедняги, были униженными, обиженными, бесправными…

Mikhail Sokolov: Были бы эти двое мужиками, кто-то пошел бы на выборы 2000 года. А они перепугались, и поползли в единуюроссию целовать сапоги подполковнику.

Дмитрий Львович Быков: Михаил Соколов Они оказались не мужиками, да. Но в 1998 году это было отнюдь не очевидно.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // "Facebook", 22 сентября 2018 года

Alexandr Anikin («Facebook», 22.09.2018):

Отзыв на "лекцию" Дмитрий Львович Быков, он же Дмитрий Львович Быков, "Открытый урок. Карты" из серии "Курс по литературе для подростков. Подготовка к ЕГЭ":

«Дуэль Пьера с Долоховым (глава 5 тома второго) состоялась не после, а до карточного проигрыша Николая Ростова тому же Долохову (глава 14 того же тома). Ростов, кстати, был на дуэли секундантом, как друг Долохова, каковым быть перестал после пресловутого проигрыша. Пьер на дуэли стрелял не вторым, а первым, Долохов стрелял лёжа, раненый, потому и промахнулся по противнику, который стоял к нему лицом, с разряженным пистолетом в опущенной руке, хотя секунданты обеих сторон кричали Пьеру закрыться.

Лично меня моноконцерт Быкова за 194 рубля вполне устраивает, он ожидаемо забавен. Но родители детей, желающие подготовить своих чад к ЕГЭ, имеют основания предъявить к Лекторию Прямая Речь иски о защите прав потребителя, поскольку этот моноконцерт не слишком-то обоснованно выдаётся за лекцию в помощь к выпускным экзаменам
».

https://www.pryamaya.ru/dmitriy_bykov_otkrytyy_urok_karty__13

из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Но там нигде не сказано, что дуэль была после проигрыша Ростова. И то, что Пьер стрелял первым, там тоже сказано. С чем, собственно, вы спорите?

Alexandr Anikin: Вы невнимательно слушаете аудиозаписи своего кумира, от имени которого ведёте фейсбучную страницу. Я дал ссылку, любой может прослушать концерт и убедиться, что те неточности, на которые я указал, имеют место в действительности. Но ни ваша группа заполнителей контента страницы "Дмитрий Львович Быков", ни, тем более, сам Быков никогда не признаёте его многочисленные и регулярные ляпы даже в самых очевидных случаях. Sapienti sat. Dixi.

Дмитрий Львович Быков: Александр Аникин я веду страницу от собственного имени, вы опять попытались сострить, и опять неудачно. Я нигде не утверждал, что дуэль Пьера и Долохова была после проигрыша Ростова. Вы смешиваете две разных лекции: лекция о картах — первая, о дуэлях — третья.

Alexandr Anikin: Дмитрий Львович Быков Послушайте "лекцию" и перестаньте мне надоедать своими выдумками.

Дмитрий Львович Быков: Александр Аникин надоедаете вы, я никогда не обращаюсь к вам первым. В вас нет ничего особенно интересного. Вам просто неловко признать, что вы приписываете мне слова, которых я не говорил.

Alexandr Anikin: Дмитрий Львович Быков Я пишу на своей странице, что хочу. И никого не ввожу в заблуждение, выдавая себя за знатока, будучи клоуном. И не надо обижаться, клоун — достойная профессия, для владения ею нужен талант. И я — реальное лицо, за меня никто от моего имени в моих заблуждениях по сетям не упорствует. В последний раз: прослушайте внимательно аудиозапись с начала второго часа, и успокойтесь. Ошибку, разумеется, вслух не признаете, но называть чёрное белым будете у себя, а не у меня. Все последующие коменты от этого аккаунта буду стирать. Надоело.

Дмитрий Львович Быков: Александр Аникин вы банальный хам, и для этого не нужно ни ума, ни таланта. А прослушивать часовые лекции с начала второго часа — задача невыполнимая. Продолжайте хамить в одиночестве.

Наталия Лоза: Дмитрий Львович Быков Почему невыполнимая? Есть же таймер.

Alexandr Anikin: Дмитрий Львович Быков Длительность аудиофайла, открываемого по приведённой мной ссылке — 1 час 24 минуты 58 секунд. Пресловутые нелепости произнесены в первые семь с половиной минут второго часа. Кстати, приписывание Стругацким авторизованного перевода фразы Уайлда "определи́ть — значит опреде́лить" точно так же доказывается проигрыванием аудиофайла лекции о русском треугольнике с того же сайта.

Дмитрий Львович Быков: Александр Аникин Эту фразу Стругацким никто не приписывает, и это действительно доказывается элементарно. Речь идёт о фразе «Понять — значит упростить». «Определить — значит определить» цитируется безотносительно к Стругацким.

Alexandr Anikin: Дмитрий Львович Быков Опять вводите Сеть в заблуждение, и опять это опровергается аудиофайлом: с 16:28 по 16:32 звучат слова шоумена-"лектора": "как говорили Стругацкие (sic! — А.А.) определИть — значит опредЕлить". Про "понять — значит упростить" звучит в следующие пару секунд. Кстати, это уже слова Михаила Анчарова, написаны и опубликованы в 60-х годах. Почему АБС приписали их "Д. Пригову", Бог весть. Литературоведы в курсе, шоумены от литературоведения — не вполне. 🤣

https://www.pryamaya.ru/dmitriy_bykov_russkiy_treugolnik

Дмитрий Львович Быков: Александр Аникин не пригову, а строгову, но это не принципиально. А вот в описании дуэли с Долохова действительно, к сожалению, есть оговорка — выстрел Пьера назван вторым. Но повода хамить это, разумеется, не даёт.

Alexandr Anikin: Дмитрий Львович Быков Начало недурное. Остаётся признаться, что очерёдность дуэли Пьера и игры Николая тоже перепутана на первых секундах второго часа. И о том же по части перевода из Уайлда. Со своей стороны, свою ошибку в указании вымышленной фамилии автора эпиграфа признаю безоговорочно. 🤣

Дмитрий Львович Быков: Александр Аникин Осталось признать, что слово «клоун» употреблено явно не по адресу

Ekaterina Kevkhishvili: Александр Аникин Слушайте, ну неужели в лекции нет ничего более занимательного, чем очередность действий в романе? Грустно, что все остальное вы перечеркнули или не заметили(( А вот упомянутые вами школьники на ерунду не обращают внимания. Должно быть, это потому, что их действительно, как говорил Дмитрий Львович Быков, занимают более серьезные вопросы. И не хамят они обычно, и умеют спорить и задавать вопросы, не оскорбляя лектора и собеседника. А еще они умеют отличать ошибки от оговорок. Клевые школьники, в общем, сообразительные и очень умные. Так что не переживайте за их подготовку к ЕГЭ, они без вашей заботы пока справляются))

Alexandr Anikin: Дмитрий Львович Быков Клоунами были величайшие мастера Олег Попов и Юрий Никулин. Дело вкуса, и мне-то не суждено, но, пофантазировав, я был бы счастлив, если бы моё скромное имя оказалось с их именами в одном контексте. 😎

Дмитрий Львович Быков: Александр Аникин Нет, вам это действительно не светит — они-то вдохновлялись не злобой

Alexandr Anikin: Дмитрий Львович Быков Так или иначе, перетасовка эпизодов из тома второго "Война и мир" и уступка собственного авторства Братьям остаются непризнанными — вопреки очевидному. Так что доброе начало продолжения, увы, отнюдь не получило. Такие дела.

Ладно, хватит, работающим пенсионерам спать пора, а хомячки могут в своё удовольствие резвиться, пользуясь моим мягкосердечием, тереть коменты я передумал, флудьте себе на доброе здоровье. 😀😁😂😉😆😃

Alexandr Anikin: Ekaterina Kevkhishvili Мне-то всё равно, чего они не знают — текстов Толстого или концертов Быкова, но, если в ЕГЭ им попадётся вопрос: кто первым стрелял на дуэли Безухова и Долохова, иных может ждать сюрприз не из самых приятных. Что же касается прочих 78 минут концерта, я уже написал, что они вполне стоят 194 рублей. Да я бы с лёгкой душой не пожалел бы и 195-ти. 🤣

Дмитрий Львович Быков: Александр Аникин Быков не занимается концертной деятельностью. Когда меня поправляют без хамства, я всегда за это благодарю. Цитата из Стругацких атрибутирована совершенно верно, предыдущая цитата упомянута с ней в одном ряду. Вы можете настаивать на своём, но слушатель прекрасно понимает, что имеется в виду. Тон ваш никак не меняется, и обзывать собеседников хомячками вам тоже не следует, даже если лично вы почли бы за честь быть хомячком.

Ekaterina Kevkhishvili: Александр Аникин если в ЕГЭ им попадется такой вопрос, они как-нибудь сообразят — они умные, я об этом писала. Дело только в том, что ЕГЭ, как и любой другой крупный экзамен, не ставит себе задачу выявить незнание в мелочах — там просто никогда не будет подобного вопроса. Все экзамены построены так, чтобы проверить знание темы.

Что касается потраченных вами денег — видимо, вы можете воспринимать только такое количество информации, за которое заплатили: как раз на 194 рубля и потянуло. Вам же это все хохмы, можно не вслушиваться — концерт же, развлечение, ерунда. Какое отношение, такой и результат. А я по лекциям Быкова сдавала ЕГЭ и писала олимпиады, всякий раз весьма успешно. Просто для того, чтобы лекции стали лекциями и не воспринимались как концерт, надо приложить какое-то усилие, засунуть зависть к таланту и известности автора себе в задницу, помолчать полтора часа и внимательно послушать, а потом задать вопросы по существу, без хамства и лучше о чем-то разумном, неоднозначном, тогда диалог приобретает какую-то сложность, что всегда приятно. В общем, очень удобная схема, так много нового сразу узнаешь.

<…>

Alexandr Anikin: Меня тут "Дмитрий Львович Быков" пытается поправить:

"Но там нигде не сказано, что дуэль была после проигрыша Ростова. И то, что Пьер стрелял первым, там тоже сказано. С чем, собственно, вы спорите?"

На что я, конечно, честно и откровенно отвечаю:

"Вы невнимательно слушаете аудиозаписи своего кумира, от имени которого ведёте фейсбучную страницу. Я дал ссылку, любой может прослушать концерт и убедиться, что те неточности, на которые я указал, имеют место в действительности. Но ни ваша группа заполнителей контента страницы "Дмитрий Львович Быков", ни, тем более, сам Быков никогда не признаёте его многочисленные и регулярные ляпы даже в самых очевидных случаях. Sapienti sat. Dixi."

Дмитрий Львович Быков: Я вам уже ответил, вы перепутали две лекции. Знание расхожей латыни вас не извиняет.

Alexandr Anikin: Дмитрий Львович Быков Действительно полагаете, что извиняться надлежит мне? Для страдающих нарциссизмом подобные заблуждения обыкновенны. Но прослушивание аудио снимает все вопросы. Займитесь чем-нибудь полезным.

Дмитрий Львович Быков: Ваш высокомерный тон особенно приятен и разоблачает вас дополнительно. Почему-то я вызываю враждебность именно у таких персонажей, и это скорее радует.
berlin

Сергей Оробий // "Дважды два", №63, 8 июня 2018 года

Дмитрий БыковРуководство по охоте на самого себя

Дмитрий Быков. Квартал. — М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2018

Строго говоря, «Квартал» вышел в 2013 году, перед нами переиздание, но, во-первых, дополненное, во-вторых, по-прежнему своевременное, а в-третьих, это попросту лучшая книга Быкова, сейчас объясню почему.

Прежде всего, это жанровая матрёшка (XXI век уже доказал, что хорошая книга должна быть полижанровой). На первый взгляд, «Квартал» — практическое руководство по охоте за деньгами. На протяжении трех месяцев, с 15 июля по 15 октября, вы должны совершать самые разные, порой нелепые, действия, и если всё сделаете правильно, то в конце обретёте богатство. Вашими действиями управляет рассказчик, который уже нашёл счастье и теперь в довольно безапелляционной манере помогает это сделать другим. Задания на день («Сегодня мы должны выучить наизусть стихотворение», «Сегодня мы ссоримся с возлюбленной», «Сегодня мы выбрасываем старую вещь», «Сегодня мы учимся презирать») сопровождаются пространными лирическими отступлениями, то нежными, то желчными, но всегда точными. Приём «ненадёжный рассказчик» — краеугольный камень «Квартала», проведён он безупречно, в какой-то момент книгу принимаешь за замаскированную саркастическую исповедь, эдакие записки подпольного селф-мейд мена. И тут-то доверчивому читателю ставится мат в два хода.

Понятно, что никакие инструкции ты не выполняешь, читаешь себе страницу за страницей, ну и денег не прибавляется, конечно, зато прибавляется житейского опыта. Ведь при ближайшем рассмотрении эти странные ежедневные упражнения ничуть не абсурднее обычной нашей рутины с её страхами, уловками, ожиданиями. Выбросить старую вещь, поссориться с возлюбленной, вспомнить умершего родственника — ну да, из всего этого и складывается жизнь, причем наша собственная. В 2018-м с его всеобщей фейсбучной самовлюбленностью «Квартал», может, ещё актуальнее, чем в 2014-м. Это книга-зеркало: неожиданно читатель обнаруживает на месте главного героя самого себя. Осталось понять, что с этим типом делать дальше.
berlin

Данил Леховицер // "Esquire", 24 декабря 2017 года

10 важных книг уходящего года

По просьбе Esquire критик Данил Леховицер выбрал 10 книг, вышедших в 2017 году, которые обязательно нужно прочитать в следующем.

1. Владимир Сорокин — «Манарага»
2. Дэвид Ремник — «Могила Ленина»

3. Дмитрий Быков — «Июнь»

Триптих, соединяющий истории совершенно разных персонажей: поэта Миши Гвирцмана, журналиста и секретного агента Бориса Гордона и спятившего литератора Игнатия Крастышевского. Детально выписанные тридцатые, живые персонажи, которым хочется сопереживать, стихи, не перегруженное повествование — все это делает «Июнь» одной из лучших книг Быкова. Но, пожалуй, самое главное, что это книга о мнимых страстях, блекнущих на фоне близости конца, ощущение которого — единственно верное переживание героев. И вот это самое чувство надвигающейся бури рифмуется с нашим временем, отчего от романа Быкова становится жутко, но бросить его уже невозможно.

4. Лев Данилкин — «Ленин. Пантократор солнечных пылинок»
5. Маргарет Этвуд — Рассказ Служанки
6. Мартин Сэй — Зеркальный вор
7. Дэвид Марксон — Любовница Витгенштейна
8. Альберто Мангель — Curiositas
9. Виктор Пелевин — iPhuck 10
10. Гарольд Блум — «Западный канон»
berlin

Беседа Дмитрия Быкова с Эдуардом Лимоновым // «Собеседник», №43, 19-25 ноября 2003 года

Эдуард Лимонов: «Ходорковского уважаю только за то, что он не сбежал»

Подпись Эдуарда Лимонова появилась под письмом писателей в защиту Ходорковского. Это по-своему логично — поскольку Лимонов защищал всех арестованных «за политику» даже до того, как отсидел за нее три с половиной года сам. И вместе с тем неожиданно — поскольку именно Национал-большевистская партия выдвинула когда-то лозунг «Жуй богатых!»

«Я буду защищать любого, кто против подполковника»

— Эдуард Вениаминович, как вообще получилось, что вы — ярый противник олигархов – защищаете Ходорковского?

— Тут для меня самого все не так просто. Владимир Бондаренко, который собирал подписи, меня торопил — он хотел успеть опубликовать это письмо как можно раньше, — но я взял сутки на размышление. И после некоторых колебаний подписал. Потому что я буду защищать и поддерживать любого, кто против подполковника Путина. Эта личность, окруженная какими-то полутенями, мыслящая исключительно в категориях шпионажа и подавления, на мой взгляд, не должна стоять во главе моей страны.

— Интересно, это взаимно у вас?

— А сильное чувство всегда взаимно; у серости аллергия на яркость, и наоборот. Мне Немцов вполне официально и публично передавал слова Владислава Суркова — это, если помните, зам. главы президентской администрации. По утверждению Суркова, я вызываю у президента активную и персональную антипатию.

— И чего ждете в этой связи?

— Ну, будь я человеком с мелким тщеславием, меня бы это восхитило, я бы себя поздравил. Но поскольку я человек с тщеславием крупным и соответственно к своей жизни отношусь серьезно, — это меня тревожит, конечно. Потому что наш президент не из тех людей, которые умеют смирять свои личные антипатии.

— А вы считаете, что Ходорковский загремел именно за политику?

— Да нет, не думаю. Его влияние на политику было не столь значительно, чтобы стать единственной причиной уголовного преследования. Мне представляется, что идет банальный передел собственности — создание собственных олигархов, лояльных, силовых, каких угодно. Это вовсе не означает, что я в восторге от Ходорковского и от методов, какими он откусил свой действительно гигантский кусок от российского пирога. Я слышал про него всякое. И не имел бы ничего против национализации ресурсов или по крайней мере такого их распределения, при котором наше общество отошло бы от ситуации первобытной, неандертальской — у одних все, у других ничего, нет закона, кроме силы... Но ведь от нынешнего передела народу не обломится ровным счетом ни-че-го! Кто получит деньги Ходорковского? Тут замгенпрокурора товарищ Колесников уже озвучил количество людей, которых обездолил ЮКОС путем неуплаты налогов: что-то число несчастных зашкалило за миллион... За кого надо держать свой народ, чтобы подогревать его подобной демагогией? Народ же знает отлично, кто и почему разрешал Ходорковскому становиться олигархом. Эти люди и должны отвечать в первую очередь... Так что дело не в оппозиционности олигарха, а в том, что ястребки наши тоже хотят денег; особенно явно это читается на лицах прокурорских сотрудников. Все эти существа в потертых синих штанах... на их набрякших лицах читается неприкрытое злорадство. Думаю, что и не слишком удачливый разведчик Путин завидует удачливому олигарху Ходорковскому, который к своим сорока преуспел явно больше, чем наш подполковник к моменту своей отставки. Но, конечно, политическая составляющая в его деле есть. Подполковник Путин и его окружение не видят того, что КПРФ, по сути, уже раздавлена. Их тактика — не давить, а долавливать, дотаптывать страну до идеально ровного места. Если есть сведения, что Ходорковский помогает КПРФ, — брать Ходорковского! За этим стремлением заткнуть любую оппозицию, за мстительностью, с которой преследовали сначала НТВ, а потом ТВС, я вижу страшную неуверенность в себе.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков // «Консерватор», №12, 4—10 апреля 2003 года

Награда ищет героя

При вручении ему ордена Мужества Леонид Рошаль сделал красивый, но неловкий жест. Он попытался прикрепить орден к груди вручателя, т.е. президента России, замечая при этом, что Владимир Путин гораздо больше него достоин высокой награды. Этот жест уже отметила почти вся пресса — «Новая газета» тут же поставила Рошалю «троечку за лицедейство», и тут с ней, пожалуй, трудно не согласиться. Путин попытался сгладить неловкость, сказав, что для него «и так уже большая честь награждать» Леонида Рошаля и Иосифа Кобзона, чье поведение во дни Дубровки и в самом деле можно считать образцом мужества. От меня таких слов дождаться непросто: всегда уважая Рошаля, я далеко не так однозначно отношусь к Кобзону. Больше того: я не в восторге от ситуации, когда он считается символом героизма и порядочности. Но делать нечего — тогда он вел себя отважно. Занимает меня, в сущности, совсем иной вопрос: Рошаль ведь глубоко прав, говоря, что есть и более достойные люди, все еще не награжденные. Позвольте мне их тут назвать: это Ирина Хакамада и Анна Политковская. Может быть, вручение женщине ордена Мужества можно воспринять как некоторое неуважение к ее женской, что ли, природе… Но пока орден Женственности не изобретен, как-нибудь можно было бы выдать хоть орден «За заслуги перед Отечеством». Отметить заслуги двух героических женщин следовало бы — нельзя же считать президентской наградой путинские слова о том, что кое-кто из политиков попытался сделать себе на трагедии пиар. Скорей уж эту награду стоит отнести к Борису Немцову. Но Хакамада вообще была первой, кому удалось провести с террористами хоть некое подобие переговоров. О них она рассказала тогда же на «Свободе слова» — рассказала на редкость умно, тактично и осторожно. Ей, женщине, куда как нелегко было войти к бараевцам. Но она сделала это — и единственной наградой ей стало дружное замалчивание ее заслуг, чтобы на фоне этого замалчивания тем ярче сияла слава Доброго Доктора Рошаля. А Анна Политковская? Видит Бог, как я люблю ее родное издание и ее книгу «Вторая чеченская»; взгляды ее и методы вызывают у меня глубочайшее неприятие. Но я отдаю себе отчет в том, что Политковская сегодня — самый информированный в чеченском вопросе журналист, пусть и крайне субъективный. И в работе ее на чеченской войне есть подлинный героизм. А награды у нее по большей части зарубежные. Между тем в зал «Норд-Оста» прибыла она непосредственно из Америки, вылетела срочно, без промедления и немедленно стала передавать в зал минеральную воду и соки — столько, сколько могла пронести. Неважно, на каких позициях она в этот момент стояла. Неважно даже то, что штурм она сочла ошибкой. Важно, что была там — и делала дело, и именно ее усилиями заложники получили самое необходимое. Неужели президент Путин считает нужным награждать только своих идейных сторонников? Неужели признает только заслуги единомышленников? Но в таких обстоятельствах считаться его единомышленником — честь довольно сомнительная… Может, власть опасалась, что они вернут награды? Так пусть бы вернули. Наше дело предложить, ваше — отказаться. В любом случае для имиджа власти это было бы лучше, чем награждать «своих»: вечно-то у нас лучшие королевские стрелки ходят в опальных… Ударяет вся эта ситуация, конечно, прежде всего по Рошалю. Нельзя не уважать этого человека — мужества ему не занимать; после штурма он отважился занять довольно непопулярную позицию, доказывая (и привлекая на свою сторону зарубежных специалистов), что все было сделано правильно. Во всяком случае — по максимуму, на пределе возможного. Врачу трудно, наверное, делать такие заявления после 128 жертв. Но он не побоялся «потерять лицо» и продолжает оставаться строгим государственником в вопросе о целесообразности штурма и нецелесообразности переговоров; его моральный авторитет высок и мнение важно. Вот только вопрос возникает сам собою: он за это мнение награжден — или за подвиг? Ведь во дни «Норд-Оста» мужество демонстрировали многие. Не требую награждения для корреспондентов НТВ, снявших единственное интервью с заложниками, — хотя и это было образцом журналистского мужества и профессионализма. Но и сам Леонид Рошаль рассказал о двух врачах-заложниках, которые там, в зале, несли свою вахту и облегчали страдания всем, кому могли помочь. Почему-то Рошаль не назвал имена этих людей. Почему-то их обошло награждение. А ведь им, пожалуй, было не легче, а то и потрудней, чем нашему главному доктору, которого единогласно чуть ли не во всех изданиях Москвы выбрали человеком года. Повторяю: к Рошалю претензий нет. Я встречался с ним вскоре после трагедии на Дубровке и видел, что он на редкость трезво относится к своему новому статусу национального героя и ни на минуту не прекращает своей подвижнической деятельности. Дипломы, восторженные письма и звание Почетного гражданина Москвы ничуть его не изменили: с Лужковым у него и так всегда были неплохие отношения. Я могу понять и то, что Рошалю важно дружить с президентом: он, как некогда Дмитрий Сергеевич Лихачев, надеется привлечь внимание власти к самым болезненным для России проблемам. В частности, к детскому здравоохранению. Лихачев тогда платил своей близостью к власти, своим одобрением ее действий — за материальную помощь музеям, библиотекам, архивам… Миссия Рошаля сродни лихачевской. Я понимаю и то, что орден Мужества за свой подвиг на Дубровке ему получать как-то неловко: слишком много наград за то, что он считает обычным проявлением врачебной этики. Допускаю поэтому, что и орден-то он вернул не из желания умаслить президента (тот и так Рошаля любит), а единственно потому, что не хотел его принимать… Но — куда уместнее, на мой взгляд, было бы напомнить президенту о том, что Ирина Хакамада и Анна Политковская, две несогласные с властью, но смелые и талантливые женщины, незаслуженно обойдены наградой. Они, конечно, не ради награды все это делали… Но ведь и Рошаль трудился не ради ордена! А между тем конспирологические версии плетутся и ветвятся, и одна из них такова. Без активной помощи наших властей — и московских, и центральных — террористы не проникли бы в зал. Не доехали бы до Москвы. Вся пьеса была расписана заранее — не было в ней учтено только количество жертв. Зато предполагалось выращивание нового Духовного Лидера, кумира и героя нации: не только путинский рейтинг подращивался, но предполагалось также, что после захвата заложников обязательно появится новый герой. Который будет вести переговоры, выводить детей — и будет при этом «нашим». Я, конечно, всей этой конспирологии не люблю и не разделяю. Но отлично вижу, как пытаются использовать Рошаля — человека, чей моральный авторитет бесспорен: он нужен, чтобы говорить правильные вещи. Чтобы озвучивать мнения власти. Чтобы одобрять ее. Власти необходим свой святой — и его вырастили. А тех, кто рисковал рядом с ним, будучи вдобавок и слабее, и беззащитнее, и уязвимее, и натыкаясь на серьезнейшее сопротивление штаба, и не встречая государственной поддержки, — можно забыть. Типа их там и не было. Но они там были. И пусть восхищение идейного противника, к каковым я себя отношу, будет лучшей наградой для Ирины Хакамады и Анны Политковской.
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // «Facebook», 27-28 сентября 2017 года




Alexander Gavrilov:

Слуште, а вот эти собеседования на Дожде через силу доброго Быкова с Мединским, который врет в каждом (старательно не пропуская ни одного) ответе - - оно вообще нафига? Это чтобы что?

из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Это чтобы наглядно

Alexander Gavrilov: Ох, Дима, дорогой. Ох.

Дмитрий Львович Быков: а что именно ох? Следует ли понимать, что любой диалог с представителями власти теперь немыслим? Я тоже иногда так думаю

Alexander Gavrilov: Ну, вы с ним разговариваете так, как если бы с человеком. И тем легитимизируете сам факт его высказывания. То есть у Иван Иваныча есть теперь в голове тезис "Вон с ним сам Быков разговаривал - и ничего против не сказал"

Дмитрий Львович Быков: Как это не сказал? Там все сказано против, и по возможности без хамства. Мне кажется, сам факт его прихода на Дождь свидетельствует о его желании объясниться

Alexander Gavrilov: Или о желании захватить поляну. Нагадить под каждой ёлочкой

Дмитрий Львович Быков: ну, если бы захватить поляну - инициатива исходила бы от него

<...>

Ольга Трофимова: А кто из них врет врет через каждое слово? Я как-то не слежу, но почему-то подумала на Быкова :-)

Дмитрий Львович Быков: Да нет, Оля, не почему-то, а потому, что не любите Быкова, и это почему-то приятно, даже и лестно

Ольга Трофимова: Избави Бог от вашего внимания :-)

Дмитрий Львович Быков: Но вы как раз добивались его


Pavel Aptekar:

Вчерашний эфир "Дождя" с Быковым и Мединским, пмсм, не слишком удался. Баттла явно не получилось. Дмитрий слишком эпикуреец, чтобы идти в жесткий стык с профессиональным демагогом и пропагандистом.

Нужен был человек, который четко знает фактуру и способен ловить мистера М. на лжи и искажении фактов, в том числе в его псевдоисторических изысканиях или утверждениях, что только у нас есть бесплатное посещение музеев для детей.

из комментариев:

Алексей Мастерков: Переводя на русский, Мединский победил Быкова и остался логически убедительным?

Pavel Aptekar: Леша, я смотрел кусками, поскольку выходил выгулять Тори. Быков не победил, притом, что он очень недурной полемист. Но и Мединский, обвинявший Мироненко в искажении истории (!!!), был местами откровенно смешон.

Дмитрий Львович Быков: Паша, это не батл, тут не должно быть победы. Тут есть раскрытие ситуации, ее лемонстрация

<...>

Дмитрий Львович Быков: И эпикуреец - не совсем то слово. Я не эпикуреец, как ты знаешь. Просто тут агрессия была не нужна

Pavel Aptekar: Дима, я призываю не к жесткому нападению, а к четкому указанию лжецу и демагогу его места. Пмсм, если бы ты ткнул его носом в явное вранье и передергивание фактов в его потоке псевдоисторической публицистики, было бы интересно, как этот фальшивый доктор исторических наук выкручивался.

Дмитрий Львович Быков: Но ты же слышал про панфиловцев? Их разоблачение заказали те, кто собирал компромат на Жукова. Чего ещё?

Pavel Aptekar: Мне представляется правильным сослаться на довольно подробное описание боя и на 4 реально подбитых немецких танка. И связь "дела Жукова" с панфиловцами какая-то неочевидная

<...>

Nikolai Rudensky: Мне кажется, что и у Быкова, и у Мединского свое причудливое представление об истории. И еще неизвестно, у кого причудливее.

Дмитрий Львович Быков: Где нам обоим тягаться с вами, Николай!


Yelena Durden-Smith:

Никак не могу избавиться от неприятного осадка после Быков vs Мединский на Дожде. Дебаты. Что-то очень неприличное.

из комментариев:

Татьяна Савицкая: Да, отвратительно вел себя Быков - и не подготовился к интервью (плавал во многих вопросах), и лебезил перед М. И "давал свечки" такие, что М. все время ему забивал. Не могу отделаться от ощущения, что делал это Дима нарочно, но с какой целью, не поняла.

Yelena Durden-Smith: Аромат власти. Вассальство. Сегодня много думаю об этом

Дмитрий Львович Быков: Подумайте, подумайте, Лена. Ведь я так похож на вассала власти. И так чуток к этому аромату. На самом деле никто там не лебезил, но вам почему-то хочется этого.

Татьяна Савицкая: Дмитрий Львович Быков ну, может "лебезил" слишком сильно, но не я одна что-то подобное увидела. Вот сейчас наткнулась на слова Сергея Давидиса: "Такое впечатление, что Быков не был готов к содержательной и серьезной полемике, да и, вообще, на полемику не ориентирован. Можно было либо оспаривать цифры и "факты", приводившиеся Мединским, либо, соглашаясь с ними, объяснять, что важны не они, а нечто другое. Такое впечатление, что Быков пытался пройти посередине. Кроме того,он пытался одновременно идеологически оппонировать Мединскому и соблюдать светскость хозяина по отношению к давно званому знатному гостю. На мой взгляд, все это в сумме вышло плохо. "

Yelena Durden-Smith: Дмитрий Львович Быков вы знаете. "Лебезил" не мое слово. Но правда у меня плохой осадок. Подумала , а как бы я себя вела на вашем месте. Дело в том, что утром читала у Шендеровичу о вассальстве, думаю об этом , даже примирительно к себе. Не мне вас судить, но на душе погано. Мединский мне кажется абсолютно склизким, холодным и чудим

Дмитрий Львович Быков: Он холоден, очень может быть, но разве это не трогательно - разговор о возрождении сельских ДК? Такого откровенного и наглядного разговора, честно говоря, не помню. И трагедия в нам все-таки есть, потому что все ведь понятно


Александр Морозов:

Беседу Быкова с Мединским слушать я не стал (чтобы не огорчаться сильно), но основной вывод из нее таков: раз Тимакова попросила Синдееву за Мединского, а кто-то из добрых друзей просил за него и Быкова, и раз уж Быков согласился, не вступая в глубокое противоречие с собственным представлением о реальности, то это означает, что есть "консенсус" о дальнейшем продолжении жизни, в которой режиссер Серебренников потерпел полное поражение и надо забыть об этом и "идти дальше". К новым свершениям. Твердо держась "своего круга людей".

из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Саша, ты выстраиваешь изумительные конспирологические версии, но говорят они всего о двух вещах. Первая: тебе не нравлюсь я, и ты готов думать обо мне худшее. Вторая: ты совершенно не в курсе ситуации. Идея пригласить именно Мединского - моя. Тимакова меня об этом не просила. Я напрямую спрашиваю Мединского, почему его не было на суде, но ты этого не слышишь. Вопрос о Серебренников задан. Ни о каком консенсусе речь не заходит вообще. Желающих сделать из меня конформиста всегда было достаточно, вот только все эти желающие не замечены пока не только в нонконформизме, но вообще ни в какой деятельности. Это я не о тебе, сам понимаешь, и все-таки хотелось бы иногда, чтобы люди не пытались сразу же приписать современникам худшее.

Александр Морозов: понимаешь, какое-то «декадентское» впечатление остается от таких бесед. Поверь, ты мне нравишься и я с симпатией. Но есть какие-то шаги - вот типа такой беседы - которые не имеют другого эффекта, кроме разлагающего. И все это чувствуют. Ведь нет же другого смысла у такой беседы, кроме как совершить инклюзию в отношении Мединского. Один режиссер ставит пьесу по роману Дубовицкого - дубовицкого ссылают на кавказ, режиссера сажают, приходит один писатель - и публикует беседы со следующим сиятельным дубовицким, вскоре и этого дубовицкого сажают за растрату, а писателя ссылают на кавказ. Ну неужели нельзя разорвать это «колесо сансары» наконец и перестать танцевать вместе с этими сиятельными мерзавцами? Ведь это, как в таких случаях говорят, видят и дети! то есть это растлевающе действует и на детей уже! Вот ты пишешь, что сам это интервью придумал. А зачем? что тут можно получить, кроме репутационных потерь? И мы все смотрим как зрители и неизбежно возникает мысль: а-а-а, ну на такое можно пойти только из-за общих интересов своей тусовки.

Alexander Finskov: Дмитрий Львович, еще пара таких бесед и Вам уже никто не поверит. И это вызывает депрессивное настроение. А так можно вспомнить Лени Рифеншталь, например.

Nikolai Rozov: Мединский давно нерукопожатный. Если и делать с ним интервью, то только с серией вопросов типа: Какие были мотивы и основания для разгрома подведомственных институтов? (Как были разгромлены Институт культурологии и…) Почему сами не отказались от докторской степени по истории, когда была убедительно доказана ненаучность Вашей диссертации? Считаете ли нормальным, что российский министр жульнически вписывает в список своих публикаций несуществующие монографии? Почему считаете, что российским гражданам нужны лживые мифы? Почему считаете целесообразным воспитывать новые поколения на лжи? и т.д. А без этого получился милый, действительно инклюзивный междусобойчик между представителями «культурной элиты страны».

Дмитрий Львович Быков: Николай Розов вопрос о мифах был, о диссертации все сказано и написано давно, и вообще все вопросы были заданы, причём весьма категорично. Но обвинительные интонации и позы тут не работают, потому что на неё слишком легко ответить мягкой насмешкой. А вот на мягкую насмешку ответить куда трудней

Дмитрий Львович Быков: Alexander Finskov ваше сравнение пленительно. Особенно если сравнивать то, что делала Рифеншталь, и то, что делаю я. Если вы будете телевизионную полемику приравнивать к сотрудничеству с режимом, позволительно спросить, на каких личных подвигах основан такой моральный ригоризм в отношении других.

Nikolai Rozov: Дмитрий Львович Быков понятно, что Мединский хочет, чтобы про скандал с докторской все забыли, потому что "давно" и "все сказано", но почему об этом должны забыть общество и его представитель - интервьюер?

Дмитрий Львович Быков: Александр Морозов Саша, вопрос не в том, что можно получить. Не нужно повторять, что всякая дискуссия с "ними" есть уже танец с сиятельными мерзавцами. Нужно раскапывать то, что у них внутри, и делать это надо без грозной риторики, с подчёркнутым дружелюбием. Суркова и мединского сравнивать нельзя, но боюсь, что ещё опасней сравнивать телевизионное интервью с инсценировкой "Околоноля". Диалог не есть коллаборационизм, хотя ругать Серебренникова сейчас неправильно. А мое полное отсутствие в тусовке - и, более того, отсутствие тусовок - тебе известно. Последняя тусовка, где я был, случилась под окнами Басманного суда.

<...>

андрей игнатьев: консенсус относительно того, чтобы держаться "своего круга", тут был всегда и всегда будет, иного не дано, так устроена местная природа, вопрос исключительно в том, кто именно входит в этот круг, а это величина переменная, что же до попыток приписать современникам худшее, то тут трудно ошибиться

Дмитрий Львович Быков: Когда думаешь о других худшее, вообще трудно ошибиться. То от дело о сеье

<…>

Yuri Albert: Не понимаю, почему считается, что между Мединским и Быковым существуют какие-то принципиальные разногласия? Оба в восторге от советской культуры и мифологии, просто один "добрый", а другой "злой", один любит "28 панфиловцев", а другой шестидесятников, один теоретик, а другой практик.

Дмитрий Львович Быков: Разногласия между мной и вами, дорогой Юрий, действительно гораздо глубже. С вами я бы разговаривать не стал, да и смотреть на такой диалог тоже никто не станет. Давайте просто договоримся, что мы из разных галактик.

<…>

Лидия Чувилева: Так Д.Л.Быков приветствовал назначение Мединского на эту должность - я помню эту статью в «Новой газете». Между ними нет принципиальных противоречий - и Слава Богу! Незабвенный Александр Агеев давно это заметил: «Даже немножко напоминать П.Басинского литературу моих привычек и взглядов «западло». Постыднее этого - только докатиться до уровня Быкова или Ермолина какого-то, которые всегда лучше всех знают, как надо жить и писать в России». Насчет Ермолина, мне кажется, Александр Леонидович ошибся.

Дмитрий Львович Быков: Дорогая Лидия, мне приятно было вызывать такие чувства у незабвенного Агеева, но ещё приятнее у неведомых ещё живых современников вроде вас.