Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

berlin

Дмитрий Быков (комментарий) // «РБК», 31 марта 2020 года

Умер драматург и автор сценария «Покровских Ворот» Леонид Зорин

<...>

«Зорин был выдающийся прозаик. Во всяком случае, его повесть «Алексей» и пьеса «Пропавший сюжет» — это, я думаю, самые пронзительные и трагические истории любви. Он был выдающимся мастером: так строить диалог, как Зорин, мало кто умел. И уже сравнительно поздние его пьесы лишний раз напоминали, что ремесло его не слабеет. Он оставался во всеоружии своего мастерства. И каждая его повесть — а он публиковал в «Знамени» по две повести в год уже после 90 лет — подтверждала, что манера его, его ритмическая проза, его удивительное обаяние, все оставалось», — сказал РБК писатель Дмитрий Быков.


Беседа Дмитрия Быкова с Леонидом Зориным
Леонид Зорин: «Время интересное, хотя его мало»
// «Вечерний клуб», 26 октября 2004 года
berlin

"А как первая любовь – она сердце жжёт" ©

Дмитрий Быков («Facebook», 19.12.2013):

Спасибо, братцы! Благодарен я вам до невозможности. Как вы меня терпите?

из комментариев:

Татьяна Малкина: быков дурак))

Дмитрий Львович Быков: Малкина, Малкина, моя прелесть!



Татьяна Малкина («Facebook», 04.02.2014):

прочла «сигналы», «квартал» и подборку стихов новую. и подумала, что пришло время признаться, открыться. Дмитрий Быков, чертов быков! я люблю тебя, примерно как катулл описал

из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Odi et amo, да. Вещь хорошая. Но за что же odi?

Татьяна Малкина: за мелочи, разумеется. дорогой мой

Дмитрий Львович Быков: Аркадьевна, с высоты нашего возраста эти мелочи уже не видны. Пора, мой друг, пора.

Татьяна Малкина: думаешь?

Дмитрий Львович Быков: Уже минут десять только об этом и думаю.



«Дилетантские чтения с Виталием Дымарским», 23 ноября 2016 года:

[Дмитрий Быков:]
— Ужас, что делалось с интеллигентами, попавшими в верхние эшелоны. А что делалось с журналистами, попавшими в кремлёвский пул…

[реплика из зала:]
— О, вот это да.

[Дмитрий Быков:]
— Понимаете? Вот эта… («Записки кремлёвского диггера») как её бишь звали. Сейчас уже и не вспомнишь.

[реплика из зала:]
— Трегубова.

[Дмитрий Быков:]
— Трегубова Елена, да?

[Виталий Дымарский:]
— Наверное, Трегубова.

[Дмитрий Быков:]
— Ужас, блин. Я уж не стану говорить там [убирает микрофон в сторону] про ТАНЮ МАЛКИНУ. Ужас! Ужас! Слава богу, что меня никуда не брали. Потому что я как ляпну что-нибудь, как сейчас, так они и понимают.



Татьяна Малкина («Facebook», 19.12.2017):

быков! и тебя не минует чаша сия)). но не верь, не верь, все чепуха. пол-кипариса, муми-тролль, кира борисовна, любовь навек, она ж никуда не девается, эх

из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Не пол-кипариса, а два. Ты все забыла, но любовь не рдавеет

Татьяна Малкина: ты сам все забыл. пол.

Татьяна Малкина: так. подумала. ты прав. два, два кипариса)). тем лучше



Дмитрий Быков в программе ОДИН от 19 января 2018 года:

«Должно ли добро быть с кулаками?»

Ну, знаете, если учесть, что формула эта высказана Станиславом Куняевым, то уже есть как-то… ну, возникают подозрения. Я помню, как Таня Малкина, она моя однокурсница… У нас была довольно бурная дискуссия на эту тему на семинаре Тамары Васильевны Шанской. Тамара Васильевна Шанская имела то несомненное преимущество, что на её семинарах можно было поговорить не только на темы русского языка и его практической стилистики, а можно было и на темы общекультурные. И вот Шанская как раз, когда мы обсуждали составные сказуемые, процитировала строчку: «Добро должно быть с кулаками»,— и, соответственно, как мы к этому относимся? Малкина тогда сказала замечательный афоризм: «Добро с кулаками — это уже не добро, а полезное зло». Я по размышлениям зрелым все-таки с этим согласиться не могу. Во всяком случае, добро должно уметь защищаться — не нападать, а защищаться. Надо чувствовать эту грань.



Татьяна Малкина («Facebook», 20.04.2018):

большой конспирологии пост

ем, пью, курю на улице (!) в любимой chez maman на герцена. как большая — перед театром. добрый ангел давно подарил билет на «чаадского»… наблюдаю настоящий бомонд. мимо уже прошли маноцков, каплевич, гербер, много красивых

замечаю внезапно, что люди опять стали ходить в театр (предполагаю, Маяковского) нарядными

и вот, что имею сказать: нет ничего случайного, если вновь возможна мода на телесные колготки, то возможна и третья мировая

из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: А я в рюмочной. Заходи! Ровно напротив тебя.

Татьяна Малкина: Тогда дождись, у меня антракт))

Дмитрий Львович Быков: жду



Дмитрий Быков в программе ОДИН от от 29 июня 2018 года:

Еще одна важная вещь, которую я хотел бы подчеркнуть, раз уж мы всю первую четверть говорим об этом сериале [«Садовое кольцо»], но он как-то взбудоражил общество, и я скажу, почему. По жанру, это, конечно, черная комедия, это чудовищная пародия на сериал как таковой. Тут некоторые люди, в том числе Таня Малкина, однокурсница моя и первая любовь, предъявляют фактические претензии к этому сериалу, что, по-моему, совершенно не основательно.



Татьяна Малкина («Facebook», 17.08.2018):

Дмитрий Львович Быков прочла))

лайк, шер, репост))

спасибо тебе, дорогой мой, за любовный финал, утерла чистую слезу

пи-хо!

Дмитрий Быков «Мокрый марш» // «Прямая речь», 16 августа 2018 года

из комментариев:

Дмитрий Львович Быков: Ровно перед началом действа он существенно ослаб



Дмитрий Быков в программе ОДИН от 11 октября 2019 года:

Вот оно как у вас напоследок идёт,
Будто рушится с кручи отвесной.
Но какой же он сам призовой идиот,
Что тебе исповедался честно!


Классные стихи. Я помню, я ими в любви объяснялся Таньке Малкиной.
berlin

Дмитрий Быков // «Русский пионер», №5(92), сентябрь 2019 года



Андрей Колесников, 1 сентября 2019 года

Анонс номера от главного редактора

Этот номер мы делали вместе с компанией «Меркатор». Понятие «честь» интересует нас не меньше, чем их. Может, даже нас все остальное не так интересует. Может быть, все остальное — дым... Впрочем, «Дым» — это тема следующего номера.

<...>

Писатель Дмитрий Быков публикует в «Русском пионере» главу из нового романа, который он до того, как услышал от главного редактора «РП» тему номера, может, и не собирался писать. Может, и не соберется. Но тем более ценна эта глава несуществующего романа!

<...>


Честью по чести

Писатель Дмитрий Быков публикует в «Русском пионере» главу из нового романа, который он до того, как услышал от главного редактора «РП» тему номера [Честь], может, и не собирался писать. Может, и не соберётся. Но тем более ценна эта глава несуществующего романа!

[глава из романа «Камск»]

Сергей Свиридов третий час лишал девичьей чести Олю Разумову, лишал-лишал, да так и не лишил. Оля Разумова легко приехала к нему домой, легко осталась ночевать, легко пошла в постель, что даже несколько испугало Свиридова, и тут он упёрся в непрошибаемое сопротивление. Когда до известного момента всё идёт слишком легко, опытный человек настораживается. Свиридов был далеко ещё не в том возрасте, когда боишься согласия,— ему было двадцать семь, а Оле Разумовой восемнадцать. Он был бы, признаться, разочарован, если бы победа досталась таким лёгким образом, но сопротивляться два часа с лишним — это, согласитесь, чересчур. Не сказать, чтобы завтра предстояло вставать на работу, да и график у Свиридова был свободный, но разговор после — совсем не то, что разговоры до. Тогда уже можно расслабиться, почувствовать особого рода близость, позволить себе откровенность, наконец. Пока же Свиридов чувствовал себя незваным гостем в собственной постели и вынужден был беспрерывно острить, чтобы поддерживать Олю в состоянии хихиканья. Хихикающему человеку, как мы знаем, сопротивляться трудней. Она вернулась из душа в халатике, там висел халатик, и Свиридову было интересно, в трусах она или нет. Сам он лёг в трусах, как почти все мужчины делают в России, да и не только в России. Мопассан писал, что расставание с последним чехлом нашей мужественности всегда даётся непросто, ибо тогда уже обратного пути нет. Когда ложишься в трусах, как бы намекаешь, что трахаться необязательно, можно поболтать, пообжиматься, вообще ничто тебя ни к чему не обязывает. Но Оля Разумова, выключив свет, скользнула под одеяло и оказалась без трусов. Тогда Свиридов хотел было сразу освободиться от своих, но как-то это выглядело бы суетливо, и он решил сначала дойти до полной боеготовности, а заодно слегка завести и прохладную после душа Олю. Они были знакомы две недели, он чувствовал с ней удивительно полный контакт, она о многом догадывалась прежде, чем он успевал сказать, и была в его вкусе с точки зрения всяких традиционных добродетелей вроде груди правильного размера, не слишком маленькой, не слишком большой. Был в ней приятный цинизм, проявлявшийся в лёгком обсуждении вещей интимных. Она почти сразу призналась Свиридову, что сексуального опыта не имела. Свиридов испугался, что имеет дело с душевной или физической патологией, но ничего такого — «случай не представлялся». Училась она в педе на втором курсе, а в педе такое долгое воздержание почему-то встречается часто — возможно, из-за низкой самооценки, присущей студентам этого вуза в целом. Оля Разумова хорошо болтала по-французски, что и послужило поводом для знакомства — Свиридову её посоветовали как переводчицу в одном проекте. Вообще, Оля Разумова очень ему нравилась и вызывала приятное чувство неодиночества, которое в практике Свиридова было редкостью. С ней он чувствовал себя естественно и был свободен от необходимости постоянно искать тему: она и сама разговаривала много и хорошо, но не больше, чем надо. А особенно Свиридову нравилось, что целовалась она без лишних страстей, без лихорадочного ворочанья языком, без фальшивых покусываний — просто подставляла губы, да и всё. Лицо у неё при этом было серьёзное, даже печальное, как бы растерянное — вот, что же мне теперь со всем этим делать? Она легко звонила первой, её интересовало многое помимо собственной жизни — она расспрашивала его и слушала внимательно. Свиридов уже знал, что самое главное с девушкой — давать ей побольше говорить о себе, но с Олей Разумовой этот номер не проходил. Она говорила о себе без удовольствия. Свиридов знал о ней достаточно, в загадочность она не играла, но инициативы не проявляла. Однажды Свиридов видел, как его однокурсник соблазнял девочку хипповатого типа. Она рассказывала ему о своём творчестве, о своих литературных сказках, о первом творческом импульсе. Сказки были чудовищные, импульс, вероятно, не лучше, но бедный Петя терпел, поддакивал и расспрашивал. Ни за какой секс Свиридов не стал бы слушать такую ахинею, а девушке, судя по всему, и не надо было никакого секса — она была совершенно удовлетворена разговорами о своей прозе. Оля Разумова не любила разговаривать про себя.

— Ну чего?— сказала она, когда Свиридов начал целовать её прекрасную, не большую и не маленькую грудь.

— Поговорим типа?— сказал Свиридов.— Давай, конечно.

— Нет, почему поговорим. Но просто давай склоняй меня как-нибудь.

— А я что делаю?

— Ты не склоняешь.

— Оля, Олю, Олей,— просклонял Свиридов.— Об Оле. Оля!

— Очень мило,— сказала она.

— Я готов и проспрягать как-нибудь. Сопрягать.

— Сопрягать успеется. Ты мне должен как-нибудь дать понять, что тебе это очень нужно.

— А ты не понимаешь?— и Свиридов потёрся об её колено.

— Не совсем. Ты как-то мне объясни, что я тебе нужна.

Collapse )

Литературоцентричность. Метасюжет


Президент России Владимир Путин прослезился, когда отвечал на вопрос о стыдном поступке в ходе прямой линии. Трансляцию мероприятия вел телеканал «Россия 24».
Глава государства рассказал о случае в начале 2000-х годов, когда в ходе рабочей поездки перед ним на колени упала женщина и передала записку с просьбой. Его помощники потеряли записку.
«Я почти уверен, даже наверняка, что там [в записке] было теперь, прочитав уже десятки таких записок. Наверняка что-нибудь о помощи сыну, который сидит в тюрьме, или еще что-то в этом роде. Но дело не в этом, а дело в том, что ее потеряли», — сказал он, признавшись, что ему до сих пор стыдно за тот случай.
"Прямая линия" 2019


Фердыщенко: Эка невидаль, депешей подтереться.
"Даун Хаус"

«Может быть, я пропустил, но не помню в «Идиоте», где там говорилось о растлении Тоцким Настасьи Филипповны».
Это вы как-то умудрились очень буквально прочесть роман и очень хорошо думаете о Тоцком. Тоцкий сделал Настасью Филипповну своей содержанкой, это сказано в тексте абсолютно прямо. «Он проводил время приятно и изящно». Вы хотите, чтобы вам в романе 60-х годов было откровенно и подробно написано, как именно он растлил девочку? Хотя на самом деле Настасья Филипповна бросает Тоцкому в лицо слова о растлении малолетней, во время их единственной в романе очной встречи. То, что он жил с ней, как с содержанкой, абсолютно явствует из контекста романа, и требование от Достоевского, чтобы он вам открытым текстом написал где, когда и в какой форме совершилось физическое растление,— видите, все-таки Достоевскому хватало и целомудрия, и желчной иронии, чтобы рассказать об этом растлении экивоками, косвенно.
Эхо Москвы. Один. 07 Июня 2019

Лет пять спустя, однажды, Афанасий Иванович, проездом, вздумал заглянуть в свое поместье и вдруг заметил в деревенском своем доме, в семействе своего немца, прелестного ребенка, девочку лет двенадцати, резвую, милую, умненькую и обещавшую необыкновенную красоту; в этом отношении Афанасий Иванович был знаток безошибочный. В этот раз он пробыл в поместье всего несколько дней, но успел распорядиться; в воспитании девочки произошла значительная перемена: приглашена была почтенная и пожилая гувернантка, опытная в высшем воспитании девиц, швейцарка, образованная и преподававшая, кроме французского языка, и разные науки. Она поселилась в деревенском доме, и воспитание маленькой Настасьи приняло чрезвычайные размеры. Ровно чрез четыре года это воспитание кончилось; гувернантка уехала, а за Настей приехала одна барыня, тоже какая-то помещица и тоже соседка господина Тоцкого по имению, но уже в другой, далекой губернии, и взяла Настю с собой, вследствие инструкции и полномочия от Афанасия Ивановича. В этом небольшом поместье оказался тоже, хотя и небольшой, только что отстроенный деревянный дом; убран он был особенно изящно, да и деревенька, как нарочно, называлась сельцо Отрадное. Помещица привезла Настю прямо в этот тихий домик, и так как сама она, бездетная вдова, жила всего в одной версте, то и сама поселилась вместе с Настей. Около Насти явилась старуха ключница и молодая, опытная горничная. В доме нашлись музыкальные инструменты, изящная девичья библиотека, картины, эстампы, карандаши, кисти, краски, удивительная левретка, а чрез две недели пожаловал и сам Афанасий Иванович… С тех пор он как-то особенно полюбил эту глухую, степную свою деревеньку, заезжал каждое лето, гостил по два, даже по три месяца, и так прошло довольно долгое время, года четыре, спокойно и счастливо, со вкусом и изящно.
Ф.М. Достоевский "Идиот"
berlin

"следующий герой -- это нонконформист..." (с)

«На самом деле мне нравилась только ты...» ©





Дмитрий Быков в программе ОДИН от 31-го марта 2016 года:

«Думаю над вашим стихотворением «На самом деле мне нравилась только ты»,— спасибо, очень приятно,— и не могу понять: это ирония или скрытое отчаяние от невозможности никем заменить любимую женщину?»

Нет, это ни то, ни то. Ну, как вам сказать? Будем откровенны. Это стихи о том, что после первой любви всё время… Ну, как вот фрейдисты считают, что в каждой женщине мужчина ищет мать (что, по-моему, не совсем верно). В первой любви всегда есть невероятная полнота, невероятная сила и острота чувства, поэтому всю жизнь этому первому опыту как-то бессознательно подражаешь. Во всяком случае, так было в моей биографии. Эти стихи написаны о женщине, с которой у меня действительно была довольно долгая любовь. И потом уже, когда мы все успели и развестись, и пережениться, и она замуж вышла и уехала, она вернулась сюда ненадолго, и была между нами такая кратковременная, но сильная вспышка прежней страсти, абсолютно ничем не омрачённая. Прошло, наверное, семнадцать лет с того момента, как мы познакомились, но была такая довольно бурная, кратковременная, но очень сильная опять любовь. Я про неё и написал.

Действительно как-то так получилось, что и её имя, и её какие-то черты и признаки, и её привычки оказались равномерно распределены между всеми моими следующими возлюбленными, хотя я встретил потом много женщин гораздо более достойных, гораздо более прекрасных, и был гораздо более счастлив с ними, но просто бессознательно я какие-то её черты в них искал. И слава богу, может быть, что не находил. Сейчас, уже после многих лет, это всё давно перегорело. И я благодарен ей уже хотя бы за одно то, что я с неё стряс, с этих отношений, по крайней мере, одно стихотворение. Хотя я довольно много когда-то про неё писал, но, слава богу, не печатал.


история одной фотографии (видео во "ВКонтакте")




Дмитрий Быков // «Вечерний клуб», 22 апреля 2000 года

Гонец из Пизы, или Оговорка по Фрейду

<...> Первая любовь вышла замуж за датчанина и приняла гражданство, но когда наезжает, целуемся иногда… ой, что будет! <...> Не пиши мне из Дании, Нинка, а если приедешь и случайно встретишь (мы ведь соседи) — сделай вид, что мы незнакомы. <...>
berlin

Маруся отравилась: секс и смерть в 1920-е: антология // "Аудиокнига", 2019 год

от составителя:



аудиокнига (.mp3 или .m4b)

длительность: 25:34:08

ЛитРес: Маруся отравилась: секс и смерть в 1920-е: антология

составитель: Дмитрий Быков


с о д е р ж а н и е :


Дмитрий Быков от составителя читает Дмитрий Быков
Владимир Маяковский Маруся отравилась читает Дмитрий Быков
Иван Молчанов Свидание читает Дмитрий Быков
Владимир Маяковский Письмо к любимой Молчанова читает Дмитрий Быков
Осип Брик Не попутчица читает Иван Литвинов
Пантелеймон Романов Без черёмухи читает Иван Литвинов
Николай Никандров Рынок любви читает Иван Литвинов
Леонид Добычин Встречи с Лиз читает Иван Литвинов
Сергей Малашкин Луна с правой стороны… (гл. 1, 6-12) читает Иван Литвинов
Сергей Семёнов Наталья Тарпова (2-й акт) читает Иван Литвинов
Андрей Платонов Антисексус читает Иван Литвинов
Алексей Толстой Гадюка читает Дмитрий Быков
Глеб Алексеев Дунькино счастье читает Иван Литвинов
Глеб Алексеев Дело о трупе читает Дмитрий Быков
Лев Гумилевский Собачий переулок (часть 1, 2) читает Иван Литвинов
Лев Гумилевский Игра в любовь (часть 1, гл.8, часть 2, гл.1) читает Иван Литвинов
Николай Вигилянский, Борис Галин Первая любовь читает Иван Литвинов
Николай Вигилянский, Борис Галин Пропивают помои читает Иван Литвинов
Сергей Третьяков Хочу ребёнка читает Иван Литвинов
Николай Заболоцкий Свадьба читает Дмитрий Быков
Илья Рудин Содружество (гл. 4, 7-8, 12) читает Иван Литвинов
Евгений Замятин Наводнение читает Дмитрий Быков

«В каждом заборе должна быть дырка» ©
berlin

Киприан Шахбазян // "kiprian-sh.livejournal.com", 14 января 2019 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©

Дмитрий Быков как персонаж Достоевского


https://www.youtube.com/watch?v=pqZlPuljhCI

"Россия может спастись, если она разрушит патриархальную семью"

"В России не будет политической свободы, пока в ней будет доминировать патриархальная семья. Условно говоря, пока женщина не начнёт изменять мужу, и пока муж не признает эту измену некоторым символом свободы"

"Пока в России женские измены не станут нормой, а мужья не станут это одобрять, ни о какой политической свободе говорить нельзя... Вперррёд!"

Ах, как тут не вспомнить сарказм Федора Михайловича в отношении этих устроителей свободной России!

Лебезятников в романе "Преступление и наказание" говорит о "рогах":

Признаюсь вам, это мой слабый пункт. Это скверное, гусарское, пушкинское выражение даже немыслимо в будущем лексиконе. Да и что такое рога? О, какое заблуждение! Какие рога? Зачем рога? Какой вздор! Напротив, в гражданском-то браке их и не будет! Рога - это только естественное следствие всякого законного брака, так сказать, поправка его, протест, так что в этом смысле они даже нисколько не унизительны... И если я когда-нибудь, - предположив нелепость, - буду в законном браке, то я даже рад буду вашим растреклятым рогам; я тогда скажу жене моей: "Друг мой, до сих пор я только любил тебя, теперь же я тебя уважаю, потому что ты сумела протестовать!" Вы смеетесь? Это потому, что вы не в силах оторваться от предрассудков! Черт возьми, я ведь понимаю, в чем именно неприятность, когда надуют в законном; но ведь это только подлое следствие подлого факта, где унижены и тот и другой. Когда же рога ставятся открыто, как в гражданском браке, тогда уже их не существует, они немыслимы и теряют даже название рогов. Напротив, жена ваша докажет вам только, как она же уважает вас, считая вас неспособным воспротивиться ее счастию и настолько развитым, чтобы не мстить ей за нового мужа. Черт возьми, я иногда мечтаю, что если бы меня выдали замуж, тьфу! если б я женился (по гражданскому ли, по законному ли, все равно), я бы, кажется, сам привел к жене любовника, если б она долго его не заводила. "Друг мой, - сказал бы я ей, - я тебя люблю, но еще сверх того желаю, чтобы ты меня уважала, - вот!" Так ли, так ли я говорю?

К этой идее Ф.М. возвращается еще раз в романе "Бесы":

Рассказывали про Виргинского и, к сожалению, весьма достоверно, что супруга его, не пробыв с ним и году в законном браке, вдруг объявила ему, что он отставлен и что она предпочитает Лебядкина. Этот Лебядкин, какой-то заезжий, оказался потом лицом весьма подозрительным и вовсе даже не был отставным штабс-капитаном, как сам титуловал себя. Он только умел крутить усы, пить и болтать самый неловкий вздор, какой только можно вообразить себе. Этот человек пренеделикатно тотчас же к ним переехал, обрадовавшись чужому хлебу, ел и спал у них, и стал наконец третировать хозяина свысока. Уверяли, что Виргинский, при объявлении ему женой отставки, сказал ей: "Друг мой, до сих пор я только любил тебя, теперь уважаю", но вряд ли в самом деле произнесено было такое древне-римское изречение; напротив, говорят, навзрыд плакал. Однажды, недели две после отставки, все они, всем "семейством", отправились за город, в рощу кушать чай вместе с знакомыми. Виргинский был как-то лихорадочно-весело настроен и участвовал в танцах; но вдруг и без всякой предварительной ссоры схватил гиганта Лебядкина, канканировавшего соло, обеими руками за волосы, нагнул и начал таскать его с визгами, криками и слезами. Гигант до того струсил, что даже не защищался и все время, как его таскали, почти не прерывал молчания; но после таски обиделся со всем пылом благородного человека. Виргинский всю ночь на коленях умолял жену о прощении; но прощения не вымолил, потому что все-таки не согласился пойти извиниться пред Лебядкиным; кроме того, был обличен в скудости убеждений и в глупости; последнее потому, что, объясняясь с женщиной, стоял на коленях.

В примечании к этому фрагменту сообщается:

Достоевский пародирует в этих словах Виргинского излюбленное обращение друг к другу героев и сюжетные ситуации третьей части романа Н. Г. Чернышевского "Что делать?". Иронически названное в романе "древнеримским изречением" выражение "до сих пор я только любил тебя, теперь уважаю" на самом деле восходит к роману Чернышевского.

..........................................................

В этой истории осуществления идей Лебезятникова-Чернышевского нельзя не испытывать жалости к несчастному Виргинскому. Много же еще предстоит русскому человеку, чтобы действительно освободиться! Хотя, несомненно, этими чернышевскими и быковыми сделано уже немало. Может быть, большая часть дела.

«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©

фрагмент лекции Дмитрия Быкова: «Владимир Маяковский. Самоубийство, которого не было» от 16-го апреля 2012 года:

<...> Для них семья — ничтожность, и они устраивают слепцовскую коммуну, все со всеми, но под знаменем новой семьи и новых идей; они устраивают государственный террор и полагают это тоже признаком нового человека, поскольку ни страх, ни сентиментальность им не свойственны; они отвергают веру, а если уж приходят к вере, как герои Достоевского, то через невероятные падения или страшный опыт, поставленный на себе; отвергают они любые традиционные ценности, как, например, любовь, и не случайно герой Чернышевского, узнав об измене, говорит: «Прежде я тебя только любил, а теперь еще и уважаю». Разумеется, на вкус нормального человека все это смехотворно. Но на вкус этих людей смехотворен нормальный человек. <...>


фрагмент лекции Дмитрия Быкова «Открытый урок: Александр Островский «Гроза»» от 4-го января 2017 года:

<...> Но началось-то это в романе «Что делать?», где героиня изменила мужу, и он ей после этого говорит: «Прежде я тебя любил, друг мой, а теперь я тебя ещё и уважаю». <...>


Дмитрий Быков в программе «Жизнь как в кино»: «Преждевременный человек» (телеканал «Время») 23 сентября 2017 года:

<...> Он возрождает вечную роомовскую тему отказа от собственности. «Ну, друг мой, если ты хочешь крутить роман, то крути роман. Я тебя от этого даже больше уважаю». <...>


фрагмент программа «Один» с Дмитрием Быковым от 29-го декабря 2017 года:

<...> Вот это вечная такая попытка приписать собеседнику разврат: «Что же, вы за разврат? Что же, вы за треугольники?» Нет. Но я за уважение чужой свободы. Помните эту знаменитую фразу из «Что делать?»: «Прежде, друг мой, я тебя просто любил, а теперь я тебя еще и уважаю». Когда мужчина откажется, когда женщина откажется от примитивного собственничества, тогда, может быть, что-то изменится. <...>


фрагмент романа Николая Чернышевского «Что делать?»:

— Настасья Борисовна, я имела такие разговоры, какой вы хотите начать. И той, которая говорит, и той, которая слушает, — обеим тяжело. Я вас буду уважать не меньше, скорее больше прежнего, когда знаю теперь, что вы много перенесли, но я понимаю все и не слышав. <...>
berlin

Дмитрий Львович Быков: Проклятая автокоррекция (с)

из вопросов к программе ОДИН с Дмитрием Быковым:

bomze ("Эхо Москвы", 10 января 2019 | 01:44):

Будьте добры, не передавайте Сашу Яковлеву в программе про нобелиатов на Дожде

* НЕ ПЕРЕБИВАЙТЕ

«Не передавайте собеседницу в программе про нобелиатов на "Дожде"».

А знаете, мне кажется, что мне с собеседницей проще. Когда я смотрю на Сашу Яковлеву, мне хочется ей рассказывать. Мне приятнее. И там еще декорации там построены — декорации-то мы выбираем не мы, — что нет большой толпы. А другие наоборот пишут, что вот, как хорошо, что у вас появилась живая собеседница, а вы адресуетесь не к толпе. Всем невозможно угодить. Нет возможности сделать такой продукт, который бы универсально всех устроил. Я уже к этому привык.

Мне больше нравится разговаривать в кадре с редактором, понимающим, читавшим это, нежели с воображаемым зрителем или там с восьмеркой зрителей, которых «Дождь» как-то пригласил записываться. Я все время чувствую вину перед ними, потому что они вынуждены сидеть, это слушать и изображать какой-то интерес. А ей это, в общем, по работе это надо делать. Многие, кстати, пишут, что «она вас прекрасно оттеняет». Да, оттеняет, по крайней мере, если вам не нравится смотреть на меня, вы можете смотреть на красавицу. И слушать при этом какие-то сведения.