Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

berlin

... // «Агентство Политических Новостей Северо-Запад», 18 сентября 2020 года

Олгой-Хорхой


Лоза верит в плоскую Землю, а Быков-Зильбертруд в гигантского ядовитого червяка

Деградировавший поэт и композитор Юрий Лоза решил привлечь к себе внимание очередным бредом: заявил, что Земля плоская. Чуть раньше то же самое сделал деградировавший поэт и литературовед Дмитрий Быков (он же Зильбертруд, он же Лотерштейн). По его мнению описанный фантастами гигантский ядовитый червяк олгой-хорхой из пустыни Гоби реально существует. На самом деле земля круглая, ни единого доказательства существования олгой-хорхоя не предъявлено, а представленные экземпляры оказались безобидными змейками породы восточный удавчик. Которые вообще не ядовиты и опасны исключительно для ящериц, мышей и сусликов.

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 11-го сентября 2020 года:

А уж «Олгой-Хорхой» — это абсолютно великое произведение, ребята! Кстати, как оказалось, что Олгой-Хорхой в самом деле существует. Мне мать его [Ивана Ефремова] подсунула, когда мне лет 12 было, так у меня волосы дыбом встали. Не, он умел писать как никто.


Иван Ефремов

«Олгой-Хорхой»

<...>

Звонкий грохот над головой заставил нас вздрогнуть. Это радист стучал в крышку кабины. Наклонившись к окну, он старался перекричать шум мотора. Правой рукой он показывал направо.

— Что ещё там у них?— с досадой сказал шофер, придерживая машину, но вдруг резко затормозил и крикнул мне: — Смотрите скорее! Что такое?..

Окошко кабины на минуту заслонил спрыгнувший сверху радист. С ружьем в правой руке он бросился к склону большого бархана. В просвете между двумя буграми был виден низкий и плоский бархан. По его поверхности двигалось что-то живое. Хотя это двигавшееся существо и было очень близко к нам, но мне и шоферу не удалось сразу разглядеть его. Оно двигалось какими-то судорожными толчками, то сгибаясь почти пополам, то быстро выпрямляясь. Иногда толчки прекращались, и животное попросту катилось по песчаному склону. Следом оползал и песок, но оно как-то выбиралось из осыпи.

— Что за чудо? Колбаса какая-то,— прошептал у меня над ухом шофер, словно боясь спугнуть неведомое существо.

Действительно, у животного не было заметно ни ног, ни даже рта или глаз; правда, последние могли быть незаметны на расстоянии. Больше всего животное походило на обрубок толстой колбасы около метра длины. Оба конца были тупые, и разобрать, где голова, где хвост, было невозможно. Большой и толстый червяк, неизвестный житель пустыни, извивался на фиолетовом песке. Было что-то отвратительное и в то же время беспомощное в его неловких, замедленных движениях. Не будучи знатоком зоологии, я всё же сразу сообразил, что перед нами совсем неизвестное животное. В своих путешествиях я часто сталкивался с самыми различными представителями животного мира Монголии, но никогда не слыхал ни о чём похожем на этого громадного червяка.

— Ну и пакостная штука!— воскликнул Гриша.— Бегу ловить, только перчатки надену, а то противно! — И он выскочил из кабины, схватив с сиденья свои кожаные перчатки.— Стой, стой!— крикнул он радисту, прицелившемуся с верхнего бархана.— Живьём бери! Видишь, ползет еле-еле!

— Ладно. А вот и его товарищ,— отозвался Миша и осторожно положил ружье на гребень бархана.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №34, 9–15 сентября 2020 года

рубрика «Приговор от Быкова»

На кого бы ещё напасть?

Самое тревожное событие первой сентябрьской недели осталось, увы, почти незамеченным: ФСБ сообщила о предотвращении массовых терактов в школах.


Задержаны 13 человек, 11 из которых входили в закрытую группу в одной из социальных сетей. Они собирались устроить теракты с применением взрывчатых веществ, зажигательных смесей и холодного оружия. Все это у них найдено. Следите за рекламой.

Возможны два варианта: либо все это очередное дело сети [запрещенной в России организации], и тогда приготовиться социальным сетям и любым активистам, либо всё правда, и тогда дело по-настоящему серьёзно. Что нам врут — это настолько не новость, что сделалось уже привычным фоном жизни; но всё поистине ужасно, если нам не врут. Потому что теракт в Беслане, допустим, имел конкретные предпосылки — чеченскую войну, некомпетентность регионального руководства; но что, если предпосылки терактов никуда не делись? Сегодня, допустим, ФСБ их предотвратила — низкий, без преувеличения, поклон; а в будущем что-то не сработало, или группа в социальных сетях научилась конспирироваться, или кто-то возжелал схватить террористов публично и в последний момент и этот момент упустил, — короче, страшно делается при мысли об этих прячущихся по регионам террористах с их взрывными смесями и огнестрельным оружием! Понятно, что школьные расстрелы всегда были проблемой Штатов, где оружие в свободной продаже; если это добралось до нас, дело плохо, но это в конце концов индивидуальный террор, мало ли сумасшедших или затравленных! А вот если это, как нам сообщили, организованная группа, да еще идейная, да еще вооруженная, — чем тогда наше время лучше проклятых девяностых? И чего добилась государственная вертикаль за двадцать лет? Они же всё время повторяют за Столыпиным: дайте России 20 спокойных лет. Ну вот, их дали. И что они сделали?

А я вам скажу, что они сделали. Они уничтожили всю публичную политику, заткнули независимые медиа, убили общественную дискуссию, запретили митинги и устранили (дай бог, временно) лидера оппозиции. Они заменили молодежную политику воспитанием новой опричнины, а во внешней — рассорились с последними друзьями. И в результате последней социально активной группой остались уголовники, а единственным способом протеста — взрывы. То есть они перевели отношения с обществом в режим прямой войны, потому что диалогу с ним не обучены.

Вот чем кончаются двадцать спокойных лет, если понимать их как двадцать лет вытаптывания любого диалога, любой гражданской инициативы и независимой журналистики. Всё загоняется в подполье. И там взрывается.

Так что давайте надеяться, что они соврали. Это, если вдуматься, почти норма.
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №95, 2 сентября 2020 года

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 28-го августа 2020 года:

Правильно совершенно спрашивают, как я провел День кино. Я провел его правильно, я посмотрел в полной версии, окончательной, фильм Александра Миндадзе «Паркет». Рискну сказать, что это самая зрелищная его картина, самая зрительская, не более понятная, чем остальные. Он не расшифровывал ее самостоятельно, она так подергивает зрителя в нужные моменты, она довольно напряженно смотрится, но из всего, что из всего, что он снял, это, безусловно, самое красивое, самое музыкальное, самое зрелищное кино. Оно гениально придумано. И не столько мысли его (хотя там, в отличие от прежних фильмов с их обрывочными репликами, есть законченные монологи) — он вообще понятный, то есть тот, кто захочет его посмотреть, не должен как-то страшно напрягаться, искать десятый смысл.

Это картина, которая зрителю как раз очень открыта, она от него не защищается. Не столько по мысли, сколько по ощущению эпохи старческой она невероятно точна. Ну и потом, конечно, потрясающая актерская игра, потрясающая операторская работа Олега Муту, — все это вместе делает картину шедевром. Непонятно, какова будет ее судьба, но мне представляется, перефразируя Тэффи: «Я бы на такое представление ломился». Конечно, особенно этот фильм понравится всем, кто раньше упрекал Миндадзе за недостаток мелодраматизма. Вот здесь мелодраматизма много, и он очень качественный. И потом, понимаете, помимо поразительно точного ощущения времени и воздуха, это настолько изящно сделано, это такая профессиональная сценарная работа, как бы повторяющая фигуру танца главную, но полный мой отчет об этой картине можно прочесть в «Во времени танцора-2» – эта статья выйдет в «Новой газете», я надеюсь.

Катастрофа, эйфория, пустота

Дмитрий Быков одним из первых посмотрел новый фильм Александра Миндадзе.


Александр Миндадзе закончил свой четвёртый фильм — «Паркет», самый зрелищный и зрительский из всех его режиссёрских проектов.

Какова будет его фестивальная и прокатная судьба в условиях пандемии, никто не знает. Но я уже видел и делюсь — потому что, по-моему, важно не просто поздравить Миндадзе с новой удачей и засвидетельствовать его прекрасную форму, лучшую, кажется, в поколении (вообще хвалить этого автора при его статусе странно). Важно, как всегда, присмотреться к тому, что этот автор минималистских сценариев и постановщик странных картин уловил со своей сейсмической чуткостью: Миндадзе может снимать в любом жанре и на любую тему, иногда самую неожиданную,— в этот раз он снял мелодраму о стареющих танцорах танго, одном красавце и двух красавицах,— но высказывается он о времени, причём непостижимым образом попадает в нерв.

В 2012 году, когда он сочинял «Милого Ханса, дорогого Петра» о предвоенном психозе и о том, что делает с людьми воздух приближающейся катастрофы, о войне говорили единицы, а в 2015-м, когда фильм вышел, она вовсю шла на востоке Украины, да и во всём мире ею пахло. Кстати, и вся эта война с её типажами и ситуациями была предсказана в их с Абдрашитовым драме 1997 года «Время танцора». В «Паркете» опять угадано главное, носящееся в воздухе, находящееся вроде бы в стороне от главных дискуссий и главных событий,— но теперь, когда Миндадзе это назвал, боль хотя бы локализована.

Он и прежде экспериментировал с таким составом героев — вспомним «Трио» Александра Прошкина (только там двое брутальных мужиков на одну, а здесь две стервы на одного); стандартная схема сценариев Миндадзе, в центре которой была дружба-вражда двух непохожих мужчин, давно расшатана.

В сценарии то и дело повторяется фигура танца: то две героини вступают в комплот против героя, то он с одной из них составляет заговор против другой.

Сюжет, как всегда, пересказывается одной фразой: на юбилее танцевального клуба звезды девяностых встречаются после двадцатилетней разлуки, чтобы станцевать своё знаменитое танго, называемое в кругах знатоков «Я и две мои тёлки». Одна была женой героя, другая — его любовницей, случалось им втроём не только танцевать — в общем, клубок змей ещё тот; теперь стареющий Герман по кличке Какаду (виновато, видимо, пристрастие к пёстрым нарядам) перенёс два инфаркта, у его подруг давно другие семьи. Его играет знаменитый поляк Анджей Хыра, его женщин — другая знаменитая полячка Агата Кулеша и русская израильтянка Евгения Додина, едва ли не самая известная израильская актриса, все троё мелодраматически прекрасны.

Никакого социального подтекста на этот раз нет, точней, он загнан очень глубоко: люди, чей расцвет пришёлся на девяностые, сегодня категорически не способны общаться, поскольку раскидало их уж очень далеко, а вспоминать тогдашние коллизии главным образом стыдно.

Роднит этих людей только одно — с другими поколениями им совершенно не о чем говорить, потому что ни тех возможностей, ни тех рисков эти поколения не знали. Они попросту не понимают, о чём речь.

Но фильм Миндадзе не об этом. На первом плане он, конечно, о катастрофе — как и всегда у него — и о той посткатастрофной эйфории, когда выжившие одинаково готовы пуститься в пляс, в драку и в скандал, что и проделывают последовательно или одновременно.

Катастрофа на этот раз — старость, к которой невозможно приготовиться; предательство тела, за которое невозможно наказать; утрата коммуникаций — потому что не с кем и нечем коммуницировать. Но если бы это была картина о перманентной истерике трёх красивых персонажей, рискнувших тряхнуть стариной,— это не был бы Миндадзе.

Между нами говоря, это и так «не совсем Миндадзе» — то есть в очередной раз не то, чего от него ждёшь; четыре фильма на четырёх языках, в четырёх разных средах, о четырёх возрастах — поиск столь активный, какого я у других его ровесников не припомню. Это фильм в первую очередь острый — с резкими движениями, виртуозным танцем камеры Олега Муту, отца румынской новой волны, с острыми выпадами в диалогах (и это не фирменные обрывочные реплики Миндадзе, но целые монологи в духе всё того же танго: «Я не ворую! Я даю тебе возможность проявить самопожертвование… на которое у тебя никогда не хватит духу!»). Это кризис, как всегда,— но не столько возраста, сколько языка: Миндадзе ещё 25 лет назад смекнул, что время слов закончилось, они скомпрометированы, и настало время танца, который, по крайней мере, не врёт.

Любопытно, что танец — ключевая метафора и в новом романе Пелевина. Язык ума кончился — остался язык тела, и это тело предельно искренне рассказывает и о своих страстях, и о желаниях (увы, так и не угасших), и о старении. Танго — танец войны, и эта война в фильме не утихает ни на минуту, но слова ни о чём не говорят. Говорят эти порывистые, усталые, театральные жесты, прыжки и падения, старческая акробатика.

И в этом ещё одна проговорка Миндадзе, то, может быть, главное, что есть в его картине. Это именно воздух старости: красивой, да, и всё-таки жалкой. Она доигрывает старые драмы, пытается доспорить старые споры, выясняет, кто, когда и с кем,— но всё это воспоминания и только.

Можно сводить счёты — но это старые счёты; мстить за грехи — но и это старые грехи. Новому взяться неоткуда.

Это и есть главная примета постсоветской жизни — натянуть на себя старые, с трудом сходящиеся концертные костюмы, выйти на сцену в старом составе и из последних сил показать прежние концертные номера: диктатуру, репрессии, оттепель… Это последний круг, по которому бегает старый паровоз с отваливающимися вагонами. Танго с задыханиями, на пределе ресурса.

Иллюзии семидесятых и разочарования девяностых. Руины. Ни в одной прежней картине Миндадзе этого ещё не было сказано — но ведь и никогда это не чувствовалось с такой ясностью, особенно когда Россия в очередной раз танцует свой имперский балет интернациональной помощи. Конечно, Миндадзе всего этого не имел в виду. Он вообще меньше всего понимает, что делает,— иначе ничего бы не делал: «По-моему, из всех режиссёров свои импульсы понимал один Бергман». Но физически ощутимая старость, жалкие попытки повторить при полной бессмысленности этого занятия постоянное притворство, оборачивающееся в конце концов непритворной гибелью,— ни у кого из отечественных режиссёров не являлись ещё так наглядно.

И при этом — что оценит даже самый малоопытный зритель — картину Миндадзе постоянно интересно смотреть. Я знал людей, которые скучали на «Хансе», он им казался герметичным и трудным, — но «Паркет» снят так, что каждый диалог, каждый выпад в тройственном поединке ощущается зрителем как удар, как прямое оскорбление: смотри, это всё с тобой будет. Больше того — это с тобой и происходит. Ты умираешь вместе со всеми, каждую минуту, вот прямо сейчас, и в тебе уже много мёртвого, даже если тебе двадцать. И финальный кадр — когда внук кричит герою «Дед!» и снежок прилетает прямо в камеру,— это тоже удар, только самому себе. Не зря тут же возникает титр «Сценарий и постановка Александра Миндадзе».

Но он далеко ещё не дед. Такое бесстрашие и тяга к новизне присущи обычно тридцатилетним. И жаль, что нашим тридцатилетним, которым полагалось бы снимать такое кино, внутренне под семьдесят, а самое главное опять сказал ученик Ежова и Шпаликова.
berlin

Игнат Бакин // «ZNAK», 20 августа 2020 года

Навальный, Политковская, Верзилов, Кара-Мурза…

История ядов. Как травили оппозиционеров в России и за ее пределами.

20 августа на пути из Томска в Москву оппозиционный политик и блогер Алексей Навальный почувствовал себя плохо в самолете. Лайнер пришлось экстренно посадить в Омске. Навального госпитализировали и подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, сейчас он находится в коме. Врачи оценивают его состояние как стабильно тяжелое. Пресс-секретарь Алексея Навального Кира Ярмыш уверена, что политика отравили намеренно. По ее предположению, Навальному могли подлить или подсыпать яд в аэропорту Томска, где он покупал чай. Больше ничего в то утро политик не пил. Ярмыш связала покушение в том числе с предвыборной кампанией, которая сейчас идет в регионах России. В Новосибирске в гордуму при поддержке проекта «Умное голосование» избирается коалиция из 34 кандидатов во главе с координатором местного штаба Навального Сергеем Бойко. В Томске при поддержке Навального в городскую думу идут Ксения Фадеева и Андрей Фатеев. Выборы должны состояться 13 сентября. По сведениям издания «Тайга.Инфо», Навальный также снимал расследование про депутатов горсовета от «Единой России».

В 2018 году Znak.com выпускал текст о том, каких известных людей травили в новейшей истории России. Поводом тогда послужило отравление участника Pussy Riot, издателя «Медиазоны» Петра Верзилова. Мы отмечали, что подобные инциденты стали если не трендом, то подозрительно частым явлением. Примечательно, что с помощью чая были ранее отравлены Литвиненко и Политковская.


Collapse )

Быков

16 апреля 2019 года после перелета из Екатеринбурга в Уфу был госпитализирован писатель и журналист Дмитрий Быков. В ГКБ № 22 Уфы он впал в кому, ему проводили искусственную вентиляцию легких. 18 апреля Быкова доставили на лечение в Москву. 21 апреля писатель пришел в сознание, и через несколько дней из больницы провел эфир «Один» на радиостанции «Эхо Москвы». Тогда он заявил, что его госпитализация была связана с отравлением.

«Я точно совершенно знаю, что причина моего отравления, а это было отравление, она не установлена», — сказал он.

По словам Быкова, он не позволял себе «никаких ни алкогольных, ни наркотических излишеств» и сам не понимает, чем отравился. «Не знаю, из-за чего у меня случился этот скачок, и не понимаю, почему я фактически в самолете на Уфу потерял сознание», — сказал писатель. В СМИ была информация о том, что у Быкова инсульт или гипергликемический криз, но он подчеркнул, что, вопреки комментариям «хорошо осведомленных людей», и диабета у него нет, и гипертонии нет. При этом позже Быков уточнил, что это могло быть «или пищевое отравление, или инфекция». «Видеть здесь какие-то злодейские замыслы я никак не могу», — сказал он.


Ни одно из этих отравлений, за исключением истории Скрипалей, не было расследовано должным образом.
berlin

Благотворительный аукцион в поддержку Ивана Сафронова...

Сахаровский центр, ул. Земляной вал, д.57, стр. 5


Благотворительный аукцион в поддержку Ивана Сафронова

18 августа 2020 года — вторник — 19:00

18 августа в Сахаровском центре состоится благотворительный аукцион в поддержку арестованного по обвинению в государственной измене журналиста Ивана Сафронова.

На аукцион будут выставлены подписанные авторами книги Леонида Юзефовича, Дмитрия Быкова, Татьяны Толстой, Александра Архангельского, Людмилы Петрушевской, Леонида Парфенова, Льва Рубинштейна, Светланы Рейтер, Михаила Зыгаря и других известных писателей и журналистов.

Кроме того, будут представлены рисунки Андрея Бильжо, Людмилы Петрушевской и фотография, сделанная художником Фёдором Павловым-Андреевичем.

Во время аукциона можно будет подписать открытки для Ивана Сафронова, которые потом отправят ему в СИЗО.

Ведут мероприятие журналисты Шамиль Идиатуллин и Глеб Черкасов. Аукцион организован инициативной группой в поддержку Ивана Сафронова.

Иван Сафронов — бывший спецкорреспондент «Коммерсанта» и «Ведомостей», которого 7 июля задержали сотрудники ФСБ по подозрению в госизмене, — хотя он никогда не имел доступа к гостайне. Сейчас он находится в СИЗО, в начале сентября будет рассматриваться вопрос о продлении меры пресечения.

Вход свободный, но для участия в мероприятии просим вас ОБЯЗАТЕЛЬНО зарегистрироваться. К сожалению, без регистрации вы сможете попасть в зал только при наличии свободных мест.

Обращаем ваше внимание, что на мероприятии необходимо находиться в маске. Зрительные места расставлены с учётом социальной дистанции.


РЕГИСТРАЦИЯ [регистрация на событие закрыта]






<...> В тройку самых дорогих лотов вошли: альбом карикатур Андрея Бильжо «Петрович и другие» (25 тыс. руб.), роман Дмитрия Захарова «Средняя Эдда» (19 тыс. руб.) и книга Дмитрия Быкова «Орфография: Опера в трех действиях» (15,5 тыс. руб). <...> отсюда
berlin

помер vs. жил не напрасно

Это очень русская история, более чем актуальная для современной России. В «Последыше», второй части, они заходят на двор помещика, которому не говорят об отмене крепостного права. Не говорят потому, что, если он, дворянин, ужасно собой гордящийся, узнает эту печальную историю, ему может настать немедленный кирдык, кондратий хватит его сразу же. Нечего и говорить, что впоследствии в «Бессмертном» Ольги Славниковой и в немецком фильме «Гуд бай, Ленин!» эта же история была обыграна. И до сих пор Славникова с немцами тягается, кто у кого украл сюжет, забывая о том, что, собственно говоря, в романе Доде с тем же названием «Бессмертный», за сто лет до того, он уже есть, а у Некрасова — за сто двадцать… Поэтому кто у кого взял — не принципиально. Важно, что Некрасов этот сюжет придумал первый: человек, которому не говорят о великой реформе, он может этого не пережить.

И вот там происходит интересная история. Этот последыш объезжает якобы свои владения, и видит, что Архип-кузнец срубил там дерево. Поскольку владения уже не его и он давно полунищий, ничего он Архипу сделать не может, но если ему об этом сказать, то он тут же и помрет. Значит, в результате Архипа порют, но порют его не по-настоящему, ему говорят: «Ты сходи на конюшню, мы тебя там якобы будем пороть до смерти и ты знай ори, а мы тебе штоф поставим, закуску, все будет отлично. Пей и ори, чтоб он только был спокоен. А потом уйдешь мирно».

Ну, хорошо, Архип соглашается. Благое дело, а то помрет барин. Садится, выпивает, закусывает, не забывает орать, доносится характерный звук порки… А через два дня помирает Архип. Барину ничего. А Архип помер. Вот это очень интересный вопрос: почему, собственно говоря, это происходит? Дети, как правило, начинают тут вспоминать разного рода психологические техники, гипноз — вот человеку внушили, что его порют, его мысленно запороли до смерти. Нет. Проблема совершенно не в этом. Архип, который благополучно перенес все ужасы крепостного права, помер после его отмены, ненадолго вернувшись в это состояние. Свободному человеку в него возвращаться нельзя. Тому, кто в нем уже был, оно нормально, тому, кто в него вернулся, оно смертельно. И вот это самый точный и самый важный для всех нас некрасовский прогноз, особенно когда мы слышим разговоры о том, что раскачиваем лодку.

Дмитрий Быков // лекция «Воскрешение Некрасова», 22 декабря 2011 года

Вот там есть такая глава «Последыш». Есть помещик, от которого скрывают правду об отмене крепостного права. Из этого потом вышли все эти сюжеты, типа «Бессмертного» Славниковой, «Гуд бай, Ленин!», немецкой картины. Это очень распространённая история. Что там происходит? От главного героя — этого помещика, с которым и так уже был удар, перекосило его всего и он речи лишился,— скрывают отмену крепостного права. Он, проезжая через свой лес, видит, что мужик рубит бревно, и начинает лопотать, размахивать руками, возмущаться: «Как?! Рубит дерево в моих лесах?» И ему никак не понять, что это не его лес уже. И больше того — он требует, чтобы мужика выпороли, и никак не понимает, что он не может, не властен уже над этим мужиком.

И тогда мужику этому говорят: «Слушай, ну хорошо, вот ты пойдёшь на конюшню… Мы тебе накроем стол — вино, мясо, всё, что хочешь. Будем как бы стучать хлыстом, изображать порку. Ты только ори». Ну хорошо. Он идёт, пьёт, жрёт, орёт, а они там изображают, что его чуть ли не до смерти запороли. А он пошёл домой — и умер.

Вот почему это? Вот это в некрасовском «Последыше», в этой маленькой поэме, которая одна глава из «Кому на Руси…». В чём здесь дело? Он бы не умер, если бы его выпороли при крепостном праве, но после крепостного права возвращение в неволю особенно мучительно.

Вот мы живём в эпоху последыша, и этот последыш сам прекрасно понимает, что уже он по-прежнему руководить не может, но все, чтобы его не огорчать, ему говорят, что он Красное Солнышко. Ну, естественно, эта ситуация очень мучительна, это ситуация двойной, возвращённой неволи, и поэтому люди в этой неволе себя ведут с несколько избыточной подлостью. Посмотрите, как много доносов, травли, клеветы — ну, вот подлость ненужная, и от этого особенно вонючая.

Дмитрий Быков // «Один», 15 сентября 2016 года

Четвёртая, наверное, самая удивительная, особенность Некрасовской поэзии — это то, что он сумел в эту поэзию привнести не только сюжет (это есть и у Пушкина в «Полтаве», и у Лермонтова есть в «Демоне»), но сумел привнести напряжённый психологизм, такой редкий, такой странный для поэзии. Ведь это всегда считалось прерогативой прозы. Ну вот возьмите, например, гениальную Некрасовскую поэму «Последыш», входящую как третья часть в «Кому на Руси [жить хорошо]». Эта история очень сильно придумана. Настолько сильно, что потом она стала основой немецкого фильма «Гуд бай, Ленин!».

Там в чём история? Помещик, склонный к апоплексии, уже один удар пережил, следующий его угробит и ему не говорят об отмене крепостного права. Если он узнает, то он помнёт немедленно, просто его разорвёт. И когда он узнаёт, что мужик из его деревни рубит его лес, на который он теперь имеет полное право, он приказывает этого мужика сечь на конюшне. А как сечь? Права сечь больше нет. И тогда этому мужику говорят: «Слушай, ну ты притворись. Иди на эту конюшню. Я буду там щёлкать бичом. Мы тебе водки выставим, хлеба. Ты выпьешь как следует. Ты главное ори, чтобы он думал, что тебя секут до смерти». И вот помещик сидит на балконе параличный. На конюшне выпивает мужик и орёт в голос. А другой рядом имитирует сечение. А через два дня вот этот мужик, который притворился избиваемым, взял да и помер.

И вот эту проблему Некрасов перед нами впервые поставил. Почему он помер-то? Да потому что можно терпеть рабство пока ты ещё не попробовал свободы. А возвращаться в рабство после свободы — вот это самое страшное. Потому что если уже пережили они все… Помните, славное время конца [18]50-х? Во что-то поверили, питали какие-то великолепные иллюзии, каким подъёмом невероятным ответила русская литература, музыка, наука на всё это. Вот после этого опять впадать в рабство, вот это невыносимо. Потому что, когда уже, казалось бы, ненадолго, исторически ненадолго, надо притвориться… Нет, нельзя. Это смертельно. Это унижение, которое свободный человек вынести не может. И вот Некрасов эту проблему перед нами поставил во весь рост. И те дети, которых не отпугивает лубочно-раёшная форма «Кому на Руси [жить хорошо]», они многое вынесут из этой поэмы, если у них хватит ума её прочитать. Потому что более серьёзного произведения у Некрасова нет.

Дмитрий Быков // лекция «Воскрешение Некрасова», 2 июля 2017 года

Надо помнить одно, и в этом главный урок всей этой истории: убивает нас не бегство. Убивает нас возвращение. Как в той главе у Некрасова «Последыш», когда старому помещику боятся сказать, что крепостное право отменили и он приказывает высечь одного мужика, а высечь его уже нельзя. Тогда мужику на конюшне ставят бутылку водки, закуску и просят: ты пей да ори погромче, словно тебя насмерть секут. Он пил, орал, потом пришёл домой и помер. Именно сейчас всё это особенно понятно.

Дмитрий Быков // «Story», №9(116), сентябрь 2018 года

Рабство, которое въелось в кровь, которое стало комфортным,— эта тема гораздо менее упоминаема. Она существует, но она, мне кажется, по-настоящему не отрефлексирована, не исследована. Возьмем некрасовского «Последыша», мое любимое сочинение, одна из частей «Кому на Руси…». Там, где вынужден один из крестьян имитировать, разыграть рабство перед параличным помещиком. Ему нельзя сказать про волю — он немедленно помрет. Он приказал высечь одного из крестьян своих, высечь на конюшне. Ему говорят: «Мы тебе поставим выпивку, закуску, а ты кричи: мы будем изображать, что тебя бьем». Он изображал, кричал, пришел домой и помер. Почему? Потому что иногда имитация сечения оказывается страшнее сечения. Потому что рабство, когда оно уже сброшено, страшнее, возврат его страшен. Можно терпеть рабство, еще не повидав свободы. Но уже попробовав ее, возвращаться в это состояние невыносимо. Кстати говоря, поэтому многие россияне сегодня впадают в беспросветное отчаяние: потому что рабство, казалось, кончилось. В 1991 году казалось, что все, что nevermore. А оно оказалось глубже, оно оказалось в крови.

Дмитрий Быков // «Один», 29 августа 2019 года



~ vs. ~


Потому что революция, как бы ни были ужасны её последствия, дает обществу три минуты свободы. В эти три минуты рушится ненавистное, злобное, до смерти надоевшее прошлое. И тот, кто видел, пережил, вдохнул эти три минуты — тот жил не напрасно, потому что они искупают собой всю предыдущую мерзость.

Дмитрий Быков // «Собеседник», №30, 12–18 августа 2020 года

Революция ведёт к духовному освобождению. Этого совершенно достаточно. Оно — это духовное освобождение — может оказаться сколь угодно недолгим, как это было в России в [19]17-м году. Но те три минуты, в течение которых вы дышите ещё не отравленным воздухом, они как-то заряжают вашу кровь.

Дмитрий Быков // «Один», 14 августа 2020 года


Чрезмерное употребление алкогольной продукции вредит здоровью человека ©
berlin

Дмитрий Быков // «Новая газета», №85, 10 августа 2020 года




Увещевание

Писано в день смерти Блока.

«Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?»



Милые братья мои белорусские!
В воздухе пахнет восстанием масс.
Сколько уж лет вы терпели без устали —
Видимо, можно замучить и вас.

Вы собираетесь вашего гоблина,
Лидера ваших глубинных пластов,
Выгнать из Витебска, Минска и Гомеля —
И поместить, предположим, в Ростов.

Мёртвое дело. Не стоит и пробовать.
Врос, полагаю, за тридцать-то лет.
Вам же придется всё это расхлебывать,
А привлекательных выходов нет:

Либо в объятия нашего кремлина,
Что, окончательно ороговев,
Примет — но это для вас неприемлемо, —
Либо на Запад, в жерло МВФ.

Сколько ни манят небесные выси нас,
Всюду маячит холодный прием.
Так ли, иначе — повсюду зависимость,
А независимость только при ём —

Чудище облом, озорном, проверенном,
Свойском, привычном, как запах клопа,
Сделавшим ваше Отечество мерином —
Вялым, покорным, но тянет пока.

Им-то и держится — пища ли, войско ли…
Вольница дразнит, но больше — грозит.
Главное слово, по-моему, — «свойское».
Свойский. Савейский. Как свой паразит.

Он-то привычный, а после-то что ещё?
Тридцать уж лет просвистело при нём.
Старое, злое, ручное чудовище:
Вместе корячились, вместе помрём.

Словно уткнешься в подушку вонючую,
В старую простынь, родное белье:
Пахнет козлиной, подмышкой, онучею,
Но ничего не попишешь — своё.

Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?
Вместе. Субстанцией стали одной.
Глядя глазами пожившего заица,
Рядом с охотником волк — как родной.

Он — воплощенье вождя и повытчика,
Низкого неба и близкого дна,
Он же — как жизнь. Роковая, привычная,
Тоже ужасная, тоже одна.

Если вглядеться — такая немилая!
Вечная изморось, вечный бардак,
Вечная бестолочь… Но отними её —
Как-то неправильно. Лучше уж так.

Тоже ходили мы с белыми лентами,
Словно у Ханеке в страшном кино, —
Женщины с лицами великолепными,
Дети с горящими взорами… Но —

Надо смиряться с веленьями высшими!
Так что при взгляде на ваш огород
Было бы славно, коль тоже не вышло бы.
Пусть он хотя б шестьдесят наберёт.

Если сбежите, как Анна Каренина, —
Вы между нами вбиваете клин,
Мы же останемся только с Кореею.
Хоть и заслуженно — горько же, блин.

Верьте же свойскости — подлинной истине,
Плоской, нагой, как сухая стерня.
(Страшно задуматься: это я искренне?
Видимо, искренне. Тьфу на меня.)

Так что признайте: не стоит и пробовать.
Всюду рисуется страшная месть.
Если б вы жили действительно впроголодь…
Но ведь не впроголодь? Что-то же есть?
berlin

Дмитрий Быков (теле-эфир) // телеканал «Дождь», 4 августа 2020 года

программа «Прямая линия»

«На Хабаровск возлагают надежды, которые я не разделяю». Прямая линия с Дмитрием Быковым

На телеканале Дождь прошла «Прямая линия» с Дмитрием Быковом. Вместе с Александрой Яковлевой они обсудили протесты в Хабаровске, политические дела в России, последствия коронавирус и «обнуление» Путина и новую этику, и почему «русский национальный характер с поразительной лёгкостью относится к катаклизмам».

видео (ВКонтакте) + аудио (Яндекс.Диск)


02:43 — Протесты в Хабаровске
09:10 — «Обнуление» Путина
12:20 — О своем новом романе
16:05 — Какой тип правителя придет на смену Путину
23:25 — Русский национальный характер и катаклизмы
41:17 — Новая этика
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // «Facebook», 15 июня 2020 года

Дмитрий Львович Быков («Facebook»-страничка, которую ведёт лекторий «Прямая речь», 12.06.2020):

— Разумеется, большая часть вопросов и ожиданий связана с тем, как я отреагирую на трагедию, которая произошла на Смоленской. Уже сейчас совершенно очевидно, хотя будет расследование и до решения суда никого убийцей называть не следует, — уже сейчас совершенно очевидно, что с Михаилом Ефремовым случилось худшее, что с ним вообще могло случиться. Ужасна судьба Сергея Захарова, жертвы этого инцидента. Если вдуматься — а это более-менее мое поколение, хотя эти люди меня постарше года на четыре, на пять, но, в общем, это именно судьба поколения, которое так перерезано оказалось 90-ми: люди, которых готовили для жизни в СССР, а жить им пришлось в совершенно других условиях. Ужасно, что Захаров — человек сильно за пятьдесят, с высшим техническим образованием — подрабатывал в Москве курьером и развозил заказы в жалком этом пикапчике, автомобильчике, который сложился от удара практически вдвое. Ужасна судьба его взрослых детей, судьба его жены гражданской (той, которая приходит на ток-шоу и там рассказывает о нем), — ужасная трагедия. И конечно, никаких не может быть попыток смягчить судьбу Ефремова, он и не примет сам таких попыток ее смягчить, потому что, насколько я понимаю, раздавлен он сам абсолютно, и раздавлены все, кто его любил и любит.

Collapse )






из комментариев:

Evgeny Meshchaninov:
мои соболезнования родным и близким погибшего С.Захарова.
.
желаю мужества — перенести наказание М.Ефремову!
.
спасибо за стойкость и верность, Дмитрий Львович!

Irina Nikitina: Я не поняла, в чём стойкость Быкова проявляется? Он, что, на эшафот с Ефремовым идёт? Смешные вы люди — поклонники Быкова...

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина Уважаемая Ирина Петровна, только, ради Бога, честно: это действительно вы? Автор работы об эстетическом детерминизме?

Irina Nikitina: Да, это я. Автор учебника по эстетике. А что вас удивляет?

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина решительно ничто. Учил же нас Гегель, что прекрасное есть наиболее полное выражение духа времени.

Irina Nikitina: Я не поклонница Гегеля.

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина ох, это напрасно. Не самые глупые люди — например, Иван Ильин, — были поклонниками Гегеля. И вечный его оппонент Бердяев тоже интересовался гегельянством. Но они оба уже умерли, что ж нам на них оглядываться. Никакой Гегель не спас.

Irina Nikitina: А сколько у него было гениальных противников, например, Шопенгауэр и Ницше. К сожалению, гегельянство и марксизм (кстати, во многом основанный на Гегеле) принесли много вреда нашей интеллектуальной культуре.


ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е

на самом деле, уже год как не ПСС, т.к. далеко не всё удаётся найти :(
berlin

Nickolay Sorokin // «Facebook», 23 июня 2020 года

Предварительное опровержение: заблаговременный отказ от ответственности; отречение; оговорка. Это чтобы прикрыть себе задницу. Компания «Вью Эскью» ru_bykov категорически заявляет, что данный фильм от начала до конца представляет собой комическую фантазию, и не должен приниматься всерьез. Считать сюжет провокационным — значит, упустить самую суть, вынести неправедное суждение, а ведь право судить принадлежит Богу и только Богу, о чем следует помнить кинокритикам. Шутка. Прежде чем наносить кому-либо увечье из-за этого кинопустячка, вспомните, даже у Всевышнего есть чувство юмора. Взять хотя бы утконосов. Спасибо, и приятного вам просмотра. Постскриптум. Мы искренне извиняемся перед всеми любителями утконосов. Коллектив «Вью Эскью» ru_bykov уважает благородных утконосов. Мы вовсе не хотели никого принизить. Еще раз спасибо, и приятного вам просмотра. © Kevin Smith, DOGMA, 1999

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


* * *

Вообще, чем занимается ФСБ?

НЕПОНЯТНО, разве, что готовится антигосударственный либеральный просоросовский "цветной" мятеж?

Уважаемые товарищи..

Надо немедленно выписывать ордера, закрывать, потом судить людей, призывающих к неповиновению властям, сторонников нацистов, власовцев, националистов любого направления, радикальных представителей религиозных течений..

Следует закрывать и, уж, во всяком случае, снимать с госфинансирования все подрывные СМИ, которые призывают к бунту, в первую очередь:

"Эхо Москвы";
"Новую Газету";
телеканал "Дождь";

ВСЕ антигосударственные подрывные интернет и теллеграмм - порталы.

Понимаете, своей якобы "хитрой" и формально примирительной тактикой вы обхитрите самих себя..

Времени нет. Неужели кому-то ещё это не понятно. Хватит "горбачёвщины", страхи закончились, бояться больше нечего, ТАМ нас никто не полюбит, что бы мы не делали..

Судам следует немедленно выдать ордера на арест:

1) Навального;
2) Венедиктова;
3) Ефремова;
4) Быкова;
5) Яшина;
6) Кашина;
7) Альбац;
8) Пархоменко;
9) Ходорковского, не важно, пусть дёргает на постоянке Интерпол;
10) Невзлина - это убийца, Интерпол знает об этом;
11) Чичваркина - мошенник, сделавший всё состояние на ввозе "серых" вьетнамских "телефонов" и втюхавший их половине страны;
12) Чубайса;
13) Невзорова, ну этого сразу в Институт Сербского, на опыты;
14) Есть ещё целого ряда высокопоставленных лиц при крупных или средних должностях, чьи фамилии по целому ряду причин, я просто написать не могу, но, кто надо - всё знают..

Повальный террор, в случае малейшего неповиновения властям, органам полиции или спецслужб. Полный запрет на любые демонстрации и митинги, ну хотя бы на год..

Коммендантские часы, не везде, там где требуются только, они, действительно, вовсе не везде нужны..

Террор, в прямом смысле этого слова. Запрет всего, что с точки зрения властей, нарушает общественный порядок.

Если мы конечно не хотим получить сначала Минеаполис, потом бунты, а по итогам "горбачёвщины", как это уже было, если кто-то подзабыл, ликвидацию государства..

Если кто-то думает, что я жесток, так он дурачок и ошибается, я максимально неестественно гуманен..

Лучше исколашматить дубьём несколько тысяч человек, чем получить распад страны и потерять 10-20 миллионов убитыми в результате Гражданской войны, а народ здесь будет биться насмерть, поверьте, за семьи, за своих женщин, детей, за дом, за имущество и многие не поверят, за Родину..

И власть на это пойдёт, или страна за полгода рухнет. Да меня заблокируют, я в курсе, ну кому-то надо же было написать..


Директор Института национальных кризисов


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©