Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

berlin

Дмитрий Быков (комментарий) // «РБК», 17 марта 2020 года




Российские писатели отреагировали на смерть Эдуарда Лимонова

Писатель Дмитрий Быков в беседе с РБК прокомментировал смерть писателя и политика Эдуарда Лимонова.

«Лимонов очень не любил писательниц и некрологов. Сам он в своих некрологах, собранных в «Книге мёртвых», писал о людях как о живых, не особо сообразуясь с фактом смерти. Смерть не должна у нас вызвать пиетета, и лучше всего, если мы продолжим относиться к Лимонову как к живому, сложному, великолепному, грандиозному и невыносимому», — сказал Быков.


<...>

Magdalena Kurapina («Facebook», 17.03.2020):

Боялась этого дня.
А получилось совсем по-другому.
Нет слёз, нет страха.
Появилось только более яростное желание жить!
Он снова это сделал)
Наше имя — Эдуард Лимонов


Ekaterina Volkova («Facebook», 17.03.2020):

Ты был сложный, но я тебя любила . Спасибо за детей ❤️

«Я сознаю что я плохой отец, но человек я загадочный. Вы с Сашкой годами будете копаться во мне и вряд ли поймёте.
Твой, отец, Эдуард.

Наша настоящая фамилия по моему прадеду ЗВЕГИНЦОВЫ. Я поздно об этом узнал и не стал уж менять фамилию. Наш прадед Иван Александрович был тайным советником, потом губернатором, в том числе и Курской области. Часть из наших предков были выдающиеся белогвардейцы, а вот наш незаконнорожденный дед Иван Иванович выбрал красную сторону от злобы что незаконнорожденный.(незаконнорожденные были лишены права на наследство ). Все Звегинцовы были кавалергардыТо-есть служили в конных элитных войсках.

Прочтите мою книгу «...Седого графа сын побочный». Обязательно».



volkovawolka («Instagram», 18.03.2020):

После продолжительной болезни, скончался отец моих детей Эдуард Лимонов. Прошу не звонить мне. Комментарии отсутствуют (((

«Завтра», 17 марта 2020 года:

<...> Александр Проханов: «Уходят великие карбонарии, поэты и смутьяны. Ты был добр ко всем, кроме себя. Ты жил на скоростях, которых нет у арабских скакунов и автомобилей, но есть у русских поэтов, русских мечтателей и русских подвижников. До встречи, брат». <...>

Anya Umka Gerasimova («Facebook», 17.03.2020):

За одно я безусловно благодарна Лимонову — теперь в ленте есть что-то кроме вируса, гречки и туалетной бумаги.

Ilya Yashin («Facebook», 18.03.2020):

Про мертвых либо хорошо — либо ничего.

Я неплохо знал Лимонова: в былые времена мы частенько сидели за круглым столом и оказывались в одном автозаке. Однако жизнь развела нас по разные стороны, и в последние годы этот человек олицетворял практически всё, что я ненавижу.

Но воевать с мертвецами не хочу, поэтому земля пухом. Коробит разве что от вихря лицемерия, который закрутился вокруг гроба.

Читаю, например, нашистку Кристину Потупчик, которая заливается слезами: «Он был скалой! Наше имя Эдуард Лимонов!»

Читаю — и впадаю в ступор. Это вообще что?

Лимонов был для нашистов главной мишенью. На его сторонников нападала охрана Якеменко, ломала им кости, выбивала зубы. Нашисты сдавали лимоновцев ментам, возбуждались уголовные дела, назначались тюремные сроки.

Кристина, а вы не забыли, как в 2008 году на шествии в Петербурге один из ваших ублюдков подошел к Лимонову и размазал ему по лицу пакет с дерьмом? Как это лицемерие у вас в горле-то не застревает.

Или вот партия «Яблоко» отличилась. Депутат Мосгордумы Максим Круглов, один из фаворитов Явлинского, пишет: «Как будто ушло что-то родное».

Максим, ты серьезно?

Ты же прекрасно знаешь, как из «Яблока» выгоняли людей просто за то, что они выходили на «Марш несогласных» вместе с Лимоновым. Мы с тобой вместе всё это видели. Прекрасно помню, как порочащими связями с Лимоновым на политсовете попрекали моего друга Максима Резника.

«Резник, вы нацбол!» — кричал ему зампред партии Иваненко.

«Сергей Викторович, побойтесь бога, — отвечал Резник, интеллигентно поправляя очки. — Я нацмен».

Поймите меня правильно: я не полиция скорби и не хочу читать морали.

Но так же нельзя.

varvara.prokofeva («Instagram», 19.03.2020):

Два дня назад умер Эдуард Лимонов. Сначала мне показалось, что во мне ничто не дрогнуло, и я даже несколько удивилась такой вот своей реакции (а точнее её отсутствию), а сейчас поняла, это не так, совсем не так. Пришло осознание, и слёзы пришли. 16 лет назад у нас была с ним своя короткая, но интересная история. Потому человек он для меня не чужой (хотя и не близкий). К Лимонову можно было относиться по-разному, очень по-разному, НО! он был честен и жил так, как проповедовал: очень строго и аскетично, скромно и красиво — с куском жареного мяса в тарелке, с бокалом хорошего красного в руке (пил очень умеренно), со стихами Хлебникова за ужином, с историями французского периода своей жизни, с турником, на котором подтягивался. Всегда держал себя. И в каком-то смысле был рыцарем и человеком какой-то совсем другой эпохи. Водил в Третьяковку и Спасо-Андроников монастырь смотреть иконы Рублёва (он любил иконы и, насколько я помню, неплохо в них разбирался). Радовался подаренному мною альбому Мунка. Повторюсь — был честен и верил во всё то спорное, о чём говорил и писал. До свидания, Эдуард. У тебя была прекрасная осмысленная жизнь. Всё мелкое и слишком человеческое исчезло без следа, и в моей памяти — только хорошее и доброе о тебе. Покойся с миром.

Эдуард Лимонов
berlin

«Жерминаль» и «Творчество» в пересказе Дмитрия Быкова...

«Зарубежная литература XIX века» / серия: «Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры» / редактор и составитель Владимир Иванович Новиков // Москва: «Олимп», «АСТ», 1996, твёрдый переплёт, суперобложка, 844 стр., ISBN 5-7390-0274-X, 5-7390-0284-2, 5-7841-0099-8

Эмиль Золя / Émile Zola [1840–1902]

«Жерминаль» / «Germinal»

роман, 1885

Механик Этьен Лантье, изгнанный с железной дороги за пощечину начальнику, пытается устроиться на работу в шахту компании Монсу, что близ городка Воре, в поселке Двухсот Сорока. Работы нет нигде, шахтеры голодают. Место для него на шахте нашлось лишь потому, что накануне его прихода в Воре умерла одна из откатчиц. Старый забойщик Маэ, чья дочь Катрина работает с ним в шахте второй откатчицей, берет Лантье в свою артель.

Работа невыносимо трудна, и пятнадцатилетняя Катрина выглядит вечно изможденной. Маэ, его сын Захария, артельщики Левак и Шаваль работают, лежа то на спине, то на боку, протискиваясь в шахте шириной едва в полметра: угольный пласт тонок. В забое невыносимая духота. Катрина и Этьен катают вагонетки. В первый же день Этьен решает было покинуть Воре: этот ежедневный ад не для него. На его глазах руководство компании разносит шахтеров за то, что те плохо заботятся о собственной безопасности. Молчаливое рабство шахтеров поражает его. Только взгляд Катрины, воспоминание о ней заставляют его остаться в поселке еще на некоторое время.

Маэ живут в непредставимой бедности. Они вечно должны лавочнику, им не хватает на хлеб, и жене Маэ ничего не остается, как пойти с детьми в усадьбу Пиолена, принадлежащую помещикам Грегуарам. Грегуары, совладельцы шахт, иногда помогают бедным. Хозяева усадьбы обнаруживают в Маэ и ее детях все признаки вырождения и, вручив ей пару старых детских платьиц, преподают урок бережливости. Когда женщина просит сто су, ей отказывают: подавать — не в правилах Грегуаров. Детям, однако, дают кусок булки. Под конец Маэ удается смягчить лавочника Мегра — в ответ на обещание прислать к нему Катрину. Покуда мужчины работают в шахте, женщины готовят обед — похлебку из щавеля, картошки и порея; парижане, приехавшие осмотреть шахты и ознакомиться с бытом шахтеров, умиляются щедрости шахтовладельцев, дающих рабочим столь дешевое жилье и снабжающих все шахтерские семьи углем.

Одним из праздников в шахтерской семье становится мытье: раз в неделю вся семья Маэ, не стесняясь, по очереди окунается в бочку с теплой водой и переодевается в чистое. Маэ после этого балуется с женой, называя свое единственное развлечение «даровым десертом». Катрины между тем домогается молодой Шаваль: вспомнив о своей любви к Этьену, она сопротивляется ему, но недолго. К тому же Шаваль купил ей ленту. Он овладел Катриной в сарае за поселком.

Этьен постепенно привыкает к работе, к товарищам, даже к грубой простоте местных нравов: ему то и дело попадаются гуляющие за отвалом влюбленные, но Этьен полагает, что молодежь свободна. Возмущает его только любовь Катрины и Шаваля — он неосознанно ревнует. Вскоре он знакомится с русским машинистом Сувариным, который живет с ним по соседству. Суварин избегает рассказывать о себе, и Этьен нескоро узнает, что имеет дело с социалистом-народником. Бежав из России, Суварин устроился на работу в компанию. Этьен решает рассказать ему о своей дружбе и переписке с Плюшаром — одним из вождей рабочего движения, секретарем северной федерации только что созданного в Лондоне Интернационала. Суварин скептически относится к Интернационалу и к марксизму: он верит только в террор, в революцию, в анархию и призывает поджигать города, всеми способами уничтожая старый мир. Этьен, напротив, мечтает об организации забастовки, но на нее нужны деньги — касса взаимопомощи, которая позволила бы продержаться хоть первое время.

В августе Этьен перебирается жить к Маэ. Он пытается увлечь главу семейства своими идеями, и Маэ как будто начинает верить в возможность справедливости, — но жена его тут же резонно возражает, что буржуи никогда не согласятся работать, как шахтеры, и все разговоры о равенстве навсегда останутся бредом. Представления Маэ о справедливом обществе сводятся к желанию пожить как следует, да это и немудрено — компания вовсю штрафует ребочих за несоблюдение техники безопасности и изыскивает любой предлог для урезания заработка. Очередное сокращение выплат — идеальный повод для забастовки. Глава семьи Маэ, получая безбожно сокращенный заработок, удостаивается также выговора за разговоры со своим жильцом о политике — об этом уже пошли слухи. Туссена Маэ, старого шахтера, хватает только на то, чтобы испуганно кивать. Он сам стыдится собственной тупой покорности. По всему поселку разносится вопль нищеты, На новом участке, где работает семья Маэ, становится все опаснее — то ударит в лицо подземный источник, то слой угля окажется так тонок, что двигаться в шахте можно, только обдирая локти. Вскоре происходит и первый на памяти Этьена обвал, в котором сломал обе ноги младший сын Маэ — Жанлен. Этьен и Маэ понимают, что терять больше нечего: впереди только худшее. Пора бастовать.

Директору шахт Энбо сообщают, что никто не вышел на работу. Этьен и несколько его товарищей составили делегацию для переговоров с хозяевами. В нее вошел и Маэ. Вместе с ним отправились Пьеррон, Левак и делегаты от других поселков. Требования шахтеров ничтожны: они настаивают на том, чтобы им прибавили плату за вагонетку лишь на пять су. Энбо пытается вызвать раскол в депутации и говорит о чьем-то гнусном внушении, но ни один шахтер из Монсу еще не состоит в Интернационале. От имени углекопов начинает говорить Этьен — он один способен спорить с Энбо. Этьен в конце концов прямо угрожает, что рано или поздно рабочие вынуждены будут прибегнуть к другим мерам, чтобы отстоять свою жизнь. Правление шахт отказывается идти на уступки, что окончательно ожесточает шахтеров. Деньги кончаются у всего поселка, но Этьен убежден, что забастовку надо держать до последнего. Плюшар обещает прибыть в Воре и помочь деньгами, но медлит. Наконец Этьен дождался его. Шахтеры собираются на совещание у вдовы Дезир. Хозяин кабачка Раснер высказывается за прекращение забастовки, но шахтеры склонны больше доверять Этьену. Плюшар, считая забастовки слишком медленным средством борьбы, берет слово и призывает все-таки продолжать бастовать. Запретить собрание является комиссар полиции с четырьмя жандармами, но, предупрежденные вдовой, рабочие успевают вовремя разойтись. Плюшар пообещал выслать пособие. Правление компании между тем задумало уволить наиболее упорных забастовщиков и тех, кого считали подстрекателями.

Collapse )

Эмиль Золя / Émile Zola [1840–1902]

«Творчество» / «L'oeuvre»

роман, 1886

Клод Лантье, художник, повесился в своей мастерской перед неоконченной картиной в ноябре 1870 г. Его жена Кристина, позировавшая для этой картины и мучительно ревновавшая к ней, потеряла рассудок от горя. Клод жил в полной нищете. От него не осталось ничего, кроме нескольких набросков: последнюю и главную картину, неудавшийся шедевр, сорвал со стены и сжег в припадке ярости друг Клода Сандоз. Кроме Сандоза и Бонграна — другого приятеля Клода, художника-мэтра и академика-бунтаря, — на похоронах не было никого из их компании.

Collapse )
berlin

a propos ЭВЛ...

«Если уж говорить об Эдуарде Вениаминовиче Лимонове» ©






Дмитрий Быков в программе ОДИН от 14-го февраля 2020 года

«Как вы относитесь к творчеству позднего Лимонова?»

Вот здесь, мне кажется, как раз тот случай, когда мы наблюдаем старость довольно суетливую; старость, все время настаивающую на своих великих заслугах. Это как тот охотник, который все время добывает новые дипломы и новые свидетельства своих подвигов. Поздний Лимонов для меня примерно начинается с «Убийства часового» или с рассказа «Смерть старухи», который был еще, по-моему, блистательным. Поздний Лимонов, по-моему, не выдерживает сравнения с ранним, что он и сам прекрасно понимает, о чем он и сам замечательно сказал. Ну он же предполагал, что так будет. Когда он писал: «Убейте меня, не может быть старого Лимонова», он догадывался, что его тип героя как-то со старостью, с мудростью, с его статусом как-то не очень совместим. Он продолжает иногда писать замечательные тексты, скорее, на инерции. А что касается его каких-то проповедей, идей поздней прозы — это, мне кажется, свидетельство некоторой (понятной совершенно) деградации. Но ведь и стратегия Лимонова никогда и не предполагала, что он с годами поумнеет. Этот персонаж не рассчитан на старость, на «патриаршество». Вот Давид Самойлов был рассчитан на это, а Лимонов на это не рассчитан. Ну, будем благодарны за то, что он сделал в конце концов. Не всякое дерево хорошо во всякую погоду.


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать об Эдуарде Вениаминовиче» ©


limonov_eduard (22.02.2020):

Мне 77 лет. Много

Сегодня мне исполняется 77 лет. Много.
Тело барахлит иногда, но "искра божия" внутри пожалуй даже и ярче.
На поздравления не отвечаю, так или иначе всем доволен.
berlin

...a propos «The Servant»




Дмитрий Быков в программе ОДИН от 27-го декабря 2019 года:

«В прошлом году просил вас порекомендовать кино для новогоднего просмотра, вы порекомендовали Антониони, за что спасибо. Наберусь окаянства (да что вы!) попросить еще рекомендацию для просмотра».

Мне очень понравился последний сериал Шьямалана — «Дом с прислугой». Это очень интересно придумано. Стартовую коллизию даже не буду рассказывать. Очень похоже на «Ребенка Розмари», но ясно, что вынырнет в совершенно другую область.

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 4-го февраля 2020 года:

«Расскажите про сериал «The Servant». Что там все это значит, что это за няня, откуда она пришла, что это за секта, почему у героя занозы, почему он потерял вкус, что означает свет из холодильника?»

Свет из холодильника — это цитата из старого анекдота: «Куда девается свет, когда его выключаешь?» Но я не думаю, что Шьямалан знает этот анекдот.

«В предпоследней серии показывается, что девушка прислала резюме еще до смерти ребенка. Может быть, она как-то повлияла на трагедию?»

Такие крючки (это называется «хук») раскиданы по всему пространству картины, чтобы можно было снимать два, а то и три сезона. Мне показалось, что при всей замечательной такой атмосфере некоторой извращенности, смещенности этого сериала, он недостаточно динамичен. Я посмотрел честно — чего не посмотреть, серия полчаса. У меня возникло ощущение все-таки некоторого… «спустя рукава» некоторой работы. Это все-таки не так динамично, не так бредово, как последний «Твин Пикс», не так плотно, как первый, и в общем, не очень увлекательно, хотя загадки раскиданы замечательные.

То, что девочка из секты — это довольно примитивный ход, лобовой, и мне не очень это интересно. Вот если бы она оказалась служительницей какого-то еще не описанного культа, какие бывают у Лавкрафта (кстати о) — вот это было бы забавно. Но в любом случае, некоторые ходы про утрату вкуса, вот эта постоянная такая обратная эстетизация с эстетикой безобразного, с приготовлением еды, с нарастанием отвращения к еде, занозы хорошо придуманы. Чем иррациональнее, тем лучше. Ведь понимаете, эти занозы — они не вписываются как-то в сюжет и не имеют рационального объяснения. Шьямалан большой молодец, я люблю очень «Шестое чувство», да и, в общем, «Знаки» не самая плохая картина. Последние две мне меньше понравились, но мне очень понравилась эта картина, забыл как она называется… «Визит», «Визит»! Как они приезжают к бабушке и дедушке, причем Шьямалан искренне считает, что это комедия, но сцена, когда голая бабушка лазает между столбов террасы (не примите за спойлер) — это шикарно, это шикарно.

Дмитрий Быков в программе ОДИН от 21-го февраля 2020 года:

«Я досмотрел последнюю серию «Дома с прислугой», и мне показалось, что это комедия, игра с эмоциями и зрителем, и прежде всего — американская сатира на злобу дня. Действующие лица — условно замороченные прогрессисты-демократы против ватников-трампистов».

Знаете, эта коллизия есть сейчас во всей мировой культуре, но я, если честно, там ее не замечал. Может быть, просто она присутствует опосредованно, может быть, Трамп и есть такая заноза в каком-либо месте американской демократии, но я так глубоко не трактую. Вообще, конечно, идея очень интересная.


Wikipedia: Shyamalan stated that he envisions the series to stretch for 60 half-hour episodes, or six seasons.
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник», №49, 25–31 декабря 2019 года

рубрика «Приговор от Быкова»

Выживание из ума

Самое символичное событие года, которое и запомнится, как пресловутая последняя фраза в разговоре, — эвакуации школ, судов и магазинов.

В Москве с конца ноября по анонимным звонкам о минировании эвакуированы 170 тысяч человек — это рекорд. В Петербурге только утром 23 декабря сообщили о минировании шести судебных зданий и нескольких школ. До этого сообщали о минах в метро. Люди в панике. Никто не понимает, что это такое.

На Дальнем Востоке телефонные террористы активизировались еще три года назад, сейчас они лютуют в Хабаровске и Благовещенске. Существуют три основных версии происшедшего: первая и самая естественная — что это тренировки спецслужб. При всей своей абсурдности она напрашивается, потому что спецслужбы у нас в народе обвиняют во всем, и не сказать, чтобы они не давали для этого оснований. Вторая — что это незримая сеть террористов, управляемая, естественно, из-за рубежа — из Украины или Штатов. И эта версия тоже совершенно естественна, потому что Украина и Штаты виноваты во всем, происходящем в России. А третья, которая представляется мне самой адекватной, — что это психическая патология, и к этому идет давно, потому что нельзя десять лет безнаказанно сводить страну с ума.

С лубянским стрелком, кстати, та же история. Есть версия, что это были учения, только увлеклись, как в Рязани с гексогеном. Есть вариант, что это враги попытались скомпрометировать НОД и путинистов, а сам стрелок работал по заданию и под контролем западных спецслужб (вариант — арабских террористов, но они же все контролируются западными спецслужбами). А есть факты, доказывающие, что Евгений Манюров был не в себе — как очень значительная часть населения России, только у этой части пока руки до автоматов не дотянулись. Если очень долго выживать, а не жить, — неважно, по своей вине или по собственной, — рано или поздно выживешь из ума.

Объединяет все эти случаи только одно: мертвое молчание официальных лиц. Департамент образования сдержанно и бессодержательно прокомментировал ситуацию только через месяц. О действиях силовиков 19 декабря говорят одно: блестящий профессионализм. Иначе жертв было бы намного больше. Радуйтесь по принципу «Слава Богу, не убили». Есть шанс, что мы узнаем о вине оппозиции в телефонном терроризме: раскачивали лодку. Есть также шанс, что никто в эту версию не поверит, поскольку пранкеров в России неоднократно крышевала и даже прицельно готовила именно власть.

И получается, что главный вывод, который можно сделать из этого коллективного «попадания в непонятное», — ситуация нарастающего общего неблагополучия, давно ожидаемая расплата за агрессию, коллективное вранье и помрачение умов. Есть безумные, иррациональные преступники, открыто измывающиеся над людьми. Есть власть, которая умеет бороться только с количественно небольшой оппозицией, вооруженной пластиковыми стаканчиками. Есть молчание спикеров и паника обывателей. И все это — при очередном переписывании прошлого и полной неопределенности будущего, потому что главная забота президента сейчас — цикл статей о начале Второй мировой, с явным прицелом на оправдание возможной третьей.

Он, наверное, опять думает, что война все спишет.
berlin

Эти стихотворения публикуются в книжном виде впервые... Всё прочее в сборнике ранее издавалось.

Дмитрий Быков



Дмитрий Быков «Пятое действие»

/ серия: Собрание больших поэтов
// Москва: «Эксмо», 2020, твёрдый переплёт, 384 стр., тираж: ???? экз., ISBN 978-5-04-106431-0


* * *

Косо летит баклан. С моря ползёт туман.
В небе сухая взвесь, нам больше нечего делать здесь.
Медленно встань с песка, не доедай куска,
Выбрось курортный хлам, всё это больше не нужно нам.

Всё изменилось враз. Солнечный свет пригас.
Все лежаки пусты, хозяйский мальчик собрал зонты.
Только что поздний час тихо и сладко гас,
Медленно угасал, закатным мёдом тёк по усам,
Весь санаторный пляж — дряхлый, как город наш,—
Тихо скользил в своё почти родное небытие.
Краска, песок и тлен сыпались с дряхлых стен,
Еле живой прибой лобзал песок голубой губой.
Только что наш курорт в гвалте заезжих морд
Мнил, что его закат ещё рассчитан на век подряд,—
Но накренилась ось, нечто оборвалось,
Треснул старик-сандал, как будто только того и ждал.
Словно орда Москву, белых олив листву
Ветер беззвучно мнёт и детям крик забивает в рот.
Берег, ещё вчера липкий, как хванчкара,
Пеной оделся весь: нам больше нечего делать здесь.

Это — не тот аврал, шторм, о котором врал
Вестник минувших бурь, в котором бурно играла дурь:
Это не грозный рёв ветра иных краёв,
Шум обновлений тех, в которых слышался грозный смех:
Это обвал, пески, воля стереть с доски,
Вырезать из кино, как у цензуры заведено;
Тут вариантов нет. Морок последних лет,
Похоть его и спесь — нам больше нечего делать здесь.

В небе — когда бы впредь было кому смотреть —
Чёрно-седом с краёв, наглядно видятся пять слоёв.
Колер былых небес — тот, что почти исчез,—
Вскопан, истоптан, взрыт как будто рябью стальных копыт.
Вкось на него вползла прежняя свита зла —
С бледною саранчой, сегодня жалкой, почти ручной:
Бедный зверинец тот — лев, крокодил, койот,
Толстый гиппопотам, суливший кару земным скотам;
Весь этот бедный ад тоже смущён и смят,
Ибо куда скорей ползёт погоня других зверей:
Если б земной язык много древней возник,
В нём бы остался след от этих тварей, а нынче нет;
В нём бы остался звук рёва таких зверюг,
Тех пауков и жаб, от каких геенна с ума сошла б;
Следом из них возник прежнего Бога лик —
Бога, что испокон был скрыт под краской земных икон:
Бога, чей дымный взгляд выдержит только ад —
Лишь потому, что склеп хотя и жарок, но вечно слеп.
Правда, у нас в глазах только тоска и страх,
Только слеза и резь; нам больше нечего делать здесь.

Время бежать туда, в горы, куда вода
Может не досягнуть, хотя и горы легко согнуть.
Может, кому-нибудь нужен кручёный путь,
Сизый, осипший глас, почти беззвучный рассказ о нас,—
Впрочем, небесный край, загнутый, почитай,
Приоткрывает слой не то предпервый, не то шестой,
Страшный, как весть и пасть, страстный, как жажда пасть,
Склонный к таким цветам, что боюсь, нам нечего делать там.

2019 год


Collapse )
berlin

Дмитрий Губин (фрагмент радио-эфира) // "Эхо Москвы", 25 ноября 2019 года




программа ОСОБОЕ МНЕНИЕ (СПб)

<...>

[Татьяна Троянская:]
― Вы считаете, что народ сейчас возьмется за письма. Мне кажется, что народу вообще дела до этого нет.

[Дмитрий Губин:]
― У вас есть бабушка на Украине, вы ведёте блог о том, как вы выращиваете узамбарские фиалки, и ваш противник по выращиванию узамбарских фиалок тут же начнет на вас писать. Вы же попадаете под эти правила?

[Татьяна Троянская:]
― Хорошая перспектива.

[Дмитрий Губин:]
― Бабушка прислала сало? Прислала. Причем это будет происходить в провинции. Потому что, что это такое возбудить уголовное дело против Дмитрий Быкова, да? Попытались. Между прочим, его обвиняли в оправдании нацизма. Проводили три экспертизы по этому тексты, хотя Быков и оправдания нацизма — это всё равно, что я и тренировочный костюм Лора Пьяна. Ничего общего.

[Татьяна Троянская:]
― Почему же, мне кажется вполне. Но ладно, вам видней.

[Дмитрий Губин:]
― Посоветуйте Владимиру Владимировичу сделать мне подарок на рождество. Может быть, лишний костюмчик завалялся.

Быкова трудно взять, это Москва. Вопль поднимется страшенный до небес. А вот шлёпнуть какого-нибудь журналистика или блогера в провинции… Мы же помним, что произошло с тем парнем, который в православной церкви покемонов, сволочь, ловил.

[Татьяна Троянская:]
― Помним, конечно. Очень хорошо.

[Дмитрий Губин:]
― С него же терроризм и экстремизм не снят, да? Парень не может устроится на работу, не может открыть счет в банке. Из тех денег, что у него имеются, он может получать только по 8 тысяч рублей в месяц…

[Татьяна Троянская:]
― Вы сейчас про Соколовского говорите?

[Дмитрий Губин:]
― Да-да-да-да.

[Татьяна Троянская:]
― Он вообще-то сейчас передачу у нас про крипту ведёт, вполне себе успешный блогер.

[Дмитрий Губин:]
― Татьяна, вопрос вашей посадки — это вопрос времени. Приятного аппетита. Любого можно посадить. Другое дело, что мы вступили в очень интересный период жизни страны. Такого неопределенного предсмертия. Все знают, что будет в след за смертью. Это знают абсолютно все. Поэтому одни пытаются ускорить, а другие оттянуть. Интересная штука. Вот эти 307 или 310 из 450 депутатов Государственной Думы, которые проголосовали за закон. Они же понимают, что их имена, они навечно в скрижалях истории. На-веч-но. И когда всё перевернётся, а жажда мести велика, я даже в себе её иногда чувствую, и понятно, что идея люстрации, она не просто витает, она проникла в сознание каждого. Все понимают, что люстрация будет, в какой форме, в тотальной или выборочной…

[Татьяна Троянская:]
― Все ли доживут до люстрации? Как с одной, так и с другой стороны. Вот вопрос.

[Дмитрий Губин:]
― Знаете, как пишет Быков в документальных своих романах про Маяковского, там, про Пастернака: ему повезло, он успел умереть своей смертью. Речь идёт о 1930-х, конечно. В этом смысле, может, кому-нибудь повезёт. Может сложится ситуация, когда живые завидуют мертвым. Такое в жизни нашей страны не раз бывало. Надеюсь, что пронесёт во всех смыслах кого-то, но может и не пронести. На самом деле, умный человек… Я, Татьяна, не соскакиваю с этой темы, умный человек Марат Гельман, который сидит сейчас в Черногории, подпадает под иноагента, это не значит, что я Марата закладываю, но он и не скрывает, что получает деньги в том числе и из-за границы. Он умно сказал, мы с ним обсуждали стратегии поведения, в той ситуации, которая возникла в России сегодня. Я довольно долгое время продвигал позиции заинтересованного антрополога, то есть, вы — Миклухо-Маклай, просто изучайте. Это позволяет спокойно относиться к происходящему. То же самое Акунин проповедует в своём романе «Счастливая Россия», там на допросе человека пытаются унизить, поют пургеном, чтобы он обкакался и описался. Он так и делает, но не чувствует себя униженным, потому что, кто эти люди? Он же не чувствует себя униженным при собственной собаке. Мы можем при ней покакать и пописать, ничего страшного. Вот такую квази-антропологическую концепцию я проповедовал. Гельман сказал по-другому, он сказал, что стратегий выживания много, но лучшая — та, которая позволяет пережить того человека, чье имя в России не называемо. Быков его называет «Вован-де-Морт», цитата. Видите, как я осторожен сегодня. Подкладываю соломки.

[Татьяна Троянская:]
― Несмотря на то, что находитесь не в нашей студии.

[Дмитрий Губин:]
― Антрополог не должен ни сам не вывешиваться, ни выбешивать предмет изучения. Зачем? Предмет должен быть чистым.

<…>
berlin

Захар Прилепин // "Facebook", 17 ноября 2019 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©

* * *

Из интервью Дмитрия Быкова:

— А вот Прилепин....
— Ой, давайте не будем о мертвых. Для меня этот человек духовно мертв.

Дима. Ты духовно жив. Будь спокоен.

На самом деле, Дима был неоднократно пойман за годы крымских и донбасских событий за свой трепливый, говорливый, неуёмный язык. В связи с этим он, конечно же, не желает слышать никаких вопросов о Захаре Прилепине (которые ему настырные журналисты постоянно задают). Поэтому пусть я буду мёртвый, и тогда все вопросы снимутся сами по себе.

Либералы вообще любят, чтоб их оппоненты были как-то помертвей. Они тогда чувствуют себя поживей.

Ну, ничего.

Как говорил Александр Захарченко, «мы и мёртвые к вам придём».

Мёртвые, к тому же, как известно, сраму не имут.

Чего о некоторых живых не скажешь. Некоторые живые просто не имеют стыда. А это несколько иная история.

«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков (видео-интервью) // «YouTube. А поговорить?..», 18 ноября 2019 года



Ñahui vs. 那回


Дмитрий Быков в программе «А поговорить?..»

ведущая Ирина Шихман, Санкт-Петербург

В духе Фелипе

2

Вот тебе баба, дерево, птица,
Воздух, ключ от жилья.
Где тебе этим так насладиться,
Как наслаждался я?
Мой мир отныне тебе завещан
И, в сущности, изувечен [искалечен].
Отныне тебе наслаждаться есть чем,
Но насладиться — нечем.

Правильно так говорить при утрате
Жизни, жены, страны.
Эти слова не добры — но, кстати,
Эти слова верны.

От них смутится любая рать,
Пьяная от побед,
Поскольку [Так как] вы можете всё забрать,
Всех замучить и всех задрать,
Всё изгадить и всё засрать,
А насладиться — нет.

// «Новая газета», №126, 11 ноября 2019 года


* * *

В берберовских записках обнаружим,
Что женщина, достойная поэм,
Узнала женский рай не с первым мужем,
А со вторым, зовущимся НМ.

С НМ была беспомощной и влажной,
А с ВФХ — суровой и сухой,
Поскольку он любовник был неважный,
Хотя поэт, допустим [положим], неплохой.

…Им легче с третьим, пятым, тридесятым,
Надёжным в воркованье и ругне.
Мы знаем, что уютней с суррогатом,
Что женщина, обжёгшись на огне,

Намерена затягиваться дымом,
И что она, как ведает Эрот,
Охотнее кончает с нелюбимым,
Тогда как мы совсем [Хотя у нас как раз] наоборот.

Пигмалион опасен Галатее —
Ей с ним не стать ни выше, ни равней,
Ей надо оторваться поскорее,
И аргумент имеется у ней:

Не важно, что она ему не пара,
А важно то, что он в постели слаб.
Нет женщины, чтоб этого удара
В прощальной стычке вам не нанесла б.

Есть болевые точки при расплатах
И правота, которой нет правей:
Мир не знавал отцов невиноватых,
Достойных жён, хороших сыновей,

Мне это потому и надоело,
Что жизнь — она не то и не ино,
А грубое такое, в общем, дело,
Примерно, как театр или кино.

И если спросит будущий филолог,
Сыскав в далёкой [глубокой] старости тебя, —
Мол, почему роман ваш был недолог
И вы расстались, якобы любя,

И создавать семью не захотели, —
Ты для его изящного эссе
Скажи ему, что я был плох в постели.
Я потерплю [извиню]. В постели плохи все.

// «Новая газета», №125, 12 ноября 2018 года


* * *

Всюду, куда ни уткну моё зрение,
То же скрипит круговое движение:
То процветание, то разорение,
То размножение, то разложение.
Сыплются с веток бузинные ягоды,
Дождь продолжается, лес восторгается,
В лужах дробятся бензинные радуги —
Всё размножается! Всё разлагается!

Лучший из лириков века двадцатого
В бездне голодного года двадцатого
Вскорости после утраты Шахматова
В бешеном рёве пожара косматого
Воображенье своё воспалённое
Тщетно пришпоривал, пряча рыдания,—
Ждал, что настанет равно отдалённое
От разрушения и созидания.

Пятое действие! Более-менее
Не походить на известные ранее —
Ни на сложение и умножение,
Ни на деление и вычитание.
Словно несёшь с небывалой отвагою
Странным [Тайным] путём, незнакомой орбитою
Яшмовый кубок, наполненный влагою,
Не у земли или неба добытою.

Тучки небесные, вечные странники!
В утро туманное взмывши на боинге,
Вижу, как вы разбегаетесь в панике,
Приоткрывая на миг, и не более,
Небо — иначе не скажешь — жемчужное
С отсветом тающим, нежно-соломенным,
Полное слёз, одинаково чуждое
Жизни, и смерти, и всем их синонимам.

Гром растворяется в уличном грохоте,
Зданья трепещут от ветра и ветхости,
В воздухе душно от смерти и похоти,
Пыли и копоти, страсти и перхоти.
В этом и есть назначение [повеление] Божие,
Полузапретное наше служение —
Выдумать нечто [что-то] равно непохожее
На размножение и разложение.

// из сборника «Пятое действие», 2019 год



Яндекс.Новости:

Телепрограмма 18.11.2019 12:56 «Довели своим сексом»: Дмитрия Быкова разозлили вопросы об интиме
Телепрограмма 18.11.2019 13:52 Сасный и чилить: Дмитрий Быков не справился с тестом на знание подросткового сленга
Пятый канал 18.11.2019 14:42 «Какой секс?!»: Дмитрий Быков отказался говорить об интиме
Телепрограмма 18.11.2019 15:11 Святое тронул: Дмитрия Быкова раскритиковали в Сети после высказываний о Вере Полозковой
Вечерняя Москва 18.11.2019 16:38 Дмитрий Быков прокомментировал свой конфликт с Верой Полозковой
Пятый канал 18.11.2019 17:08 Сасный, чилить и кекать: Дмитрий Быков признался, что не знаком с подростковым сленгом
Дни24 18.11.2019 17:57 Дмитрий Быков высказался о конфликте с Верой Полозковой
Телеканал 360° 18.11.2019 18:30 Дмитрий Быков: дети говорят со мной на моем языке из снисхождения к старости
Страницы Воронежской культуры 18.11.2019 18:50 Дмитрий Быков развенчал Веру Полозкову
Литературная газета 18.11.2019 23:29 Быков отмежевался от Полозковой