Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // «Facebook», 15 июня 2020 года

Дмитрий Львович Быков («Facebook»-страничка, которую ведёт лекторий «Прямая речь», 12.06.2020):

— Разумеется, большая часть вопросов и ожиданий связана с тем, как я отреагирую на трагедию, которая произошла на Смоленской. Уже сейчас совершенно очевидно, хотя будет расследование и до решения суда никого убийцей называть не следует, — уже сейчас совершенно очевидно, что с Михаилом Ефремовым случилось худшее, что с ним вообще могло случиться. Ужасна судьба Сергея Захарова, жертвы этого инцидента. Если вдуматься — а это более-менее мое поколение, хотя эти люди меня постарше года на четыре, на пять, но, в общем, это именно судьба поколения, которое так перерезано оказалось 90-ми: люди, которых готовили для жизни в СССР, а жить им пришлось в совершенно других условиях. Ужасно, что Захаров — человек сильно за пятьдесят, с высшим техническим образованием — подрабатывал в Москве курьером и развозил заказы в жалком этом пикапчике, автомобильчике, который сложился от удара практически вдвое. Ужасна судьба его взрослых детей, судьба его жены гражданской (той, которая приходит на ток-шоу и там рассказывает о нем), — ужасная трагедия. И конечно, никаких не может быть попыток смягчить судьбу Ефремова, он и не примет сам таких попыток ее смягчить, потому что, насколько я понимаю, раздавлен он сам абсолютно, и раздавлены все, кто его любил и любит.

Collapse )






из комментариев:

Evgeny Meshchaninov:
мои соболезнования родным и близким погибшего С.Захарова.
.
желаю мужества — перенести наказание М.Ефремову!
.
спасибо за стойкость и верность, Дмитрий Львович!

Irina Nikitina: Я не поняла, в чём стойкость Быкова проявляется? Он, что, на эшафот с Ефремовым идёт? Смешные вы люди — поклонники Быкова...

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина Уважаемая Ирина Петровна, только, ради Бога, честно: это действительно вы? Автор работы об эстетическом детерминизме?

Irina Nikitina: Да, это я. Автор учебника по эстетике. А что вас удивляет?

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина решительно ничто. Учил же нас Гегель, что прекрасное есть наиболее полное выражение духа времени.

Irina Nikitina: Я не поклонница Гегеля.

Дмитрий Львович Быков: Ирина Никитина ох, это напрасно. Не самые глупые люди — например, Иван Ильин, — были поклонниками Гегеля. И вечный его оппонент Бердяев тоже интересовался гегельянством. Но они оба уже умерли, что ж нам на них оглядываться. Никакой Гегель не спас.

Irina Nikitina: А сколько у него было гениальных противников, например, Шопенгауэр и Ницше. К сожалению, гегельянство и марксизм (кстати, во многом основанный на Гегеле) принесли много вреда нашей интеллектуальной культуре.


ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е

на самом деле, уже год как не ПСС, т.к. далеко не всё удаётся найти :(
berlin

Nickolay Sorokin // «Facebook», 23 июня 2020 года

Предварительное опровержение: заблаговременный отказ от ответственности; отречение; оговорка. Это чтобы прикрыть себе задницу. Компания «Вью Эскью» ru_bykov категорически заявляет, что данный фильм от начала до конца представляет собой комическую фантазию, и не должен приниматься всерьез. Считать сюжет провокационным — значит, упустить самую суть, вынести неправедное суждение, а ведь право судить принадлежит Богу и только Богу, о чем следует помнить кинокритикам. Шутка. Прежде чем наносить кому-либо увечье из-за этого кинопустячка, вспомните, даже у Всевышнего есть чувство юмора. Взять хотя бы утконосов. Спасибо, и приятного вам просмотра. Постскриптум. Мы искренне извиняемся перед всеми любителями утконосов. Коллектив «Вью Эскью» ru_bykov уважает благородных утконосов. Мы вовсе не хотели никого принизить. Еще раз спасибо, и приятного вам просмотра. © Kevin Smith, DOGMA, 1999

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


* * *

Вообще, чем занимается ФСБ?

НЕПОНЯТНО, разве, что готовится антигосударственный либеральный просоросовский "цветной" мятеж?

Уважаемые товарищи..

Надо немедленно выписывать ордера, закрывать, потом судить людей, призывающих к неповиновению властям, сторонников нацистов, власовцев, националистов любого направления, радикальных представителей религиозных течений..

Следует закрывать и, уж, во всяком случае, снимать с госфинансирования все подрывные СМИ, которые призывают к бунту, в первую очередь:

"Эхо Москвы";
"Новую Газету";
телеканал "Дождь";

ВСЕ антигосударственные подрывные интернет и теллеграмм - порталы.

Понимаете, своей якобы "хитрой" и формально примирительной тактикой вы обхитрите самих себя..

Времени нет. Неужели кому-то ещё это не понятно. Хватит "горбачёвщины", страхи закончились, бояться больше нечего, ТАМ нас никто не полюбит, что бы мы не делали..

Судам следует немедленно выдать ордера на арест:

1) Навального;
2) Венедиктова;
3) Ефремова;
4) Быкова;
5) Яшина;
6) Кашина;
7) Альбац;
8) Пархоменко;
9) Ходорковского, не важно, пусть дёргает на постоянке Интерпол;
10) Невзлина - это убийца, Интерпол знает об этом;
11) Чичваркина - мошенник, сделавший всё состояние на ввозе "серых" вьетнамских "телефонов" и втюхавший их половине страны;
12) Чубайса;
13) Невзорова, ну этого сразу в Институт Сербского, на опыты;
14) Есть ещё целого ряда высокопоставленных лиц при крупных или средних должностях, чьи фамилии по целому ряду причин, я просто написать не могу, но, кто надо - всё знают..

Повальный террор, в случае малейшего неповиновения властям, органам полиции или спецслужб. Полный запрет на любые демонстрации и митинги, ну хотя бы на год..

Коммендантские часы, не везде, там где требуются только, они, действительно, вовсе не везде нужны..

Террор, в прямом смысле этого слова. Запрет всего, что с точки зрения властей, нарушает общественный порядок.

Если мы конечно не хотим получить сначала Минеаполис, потом бунты, а по итогам "горбачёвщины", как это уже было, если кто-то подзабыл, ликвидацию государства..

Если кто-то думает, что я жесток, так он дурачок и ошибается, я максимально неестественно гуманен..

Лучше исколашматить дубьём несколько тысяч человек, чем получить распад страны и потерять 10-20 миллионов убитыми в результате Гражданской войны, а народ здесь будет биться насмерть, поверьте, за семьи, за своих женщин, детей, за дом, за имущество и многие не поверят, за Родину..

И власть на это пойдёт, или страна за полгода рухнет. Да меня заблокируют, я в курсе, ну кому-то надо же было написать..


Директор Института национальных кризисов


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков (фотография)





Дмитрий Львович Быков («Facebook», 22.06.2020)‎ > Alexander Dolinin:

Дорогой Саша! Вы отличнейшей, лучший, точнейший, и новая ваша книга — прямо граната, брошенная дракону в самую пасть.


Александр Долинин: «Гибель Запада» и другие мемы. Из истории расхожих идей и словесных формул
// Москва: «Новое издательство», 2020, мягкая обложка, 158 стр., ISBN: 978-5-98379-247-8


berlin

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 12 июня 2020 года




Дмитрий Быков в программе ОДИН (выпуск 258-й)

звук (.mp3)

все выпуски программы ОДИН на ОДНОЙ СТРАНИЧКЕ

запись мини-лекции «Эрнест Хемингуэй «Старик и море»» отдельным файлом | все прочие лекции здесь

весь ОДИН в хорошем качестве

Эпиграф 15.06.2020 19:39 Дмитрий Быков напомнил о презумпции невиновности Михаила Ефремова

Lenta.ru 08:46 15.06.2020 Дмитрий Быков прокомментировал аварию с Ефремовым

Рамблер 09:49 15.06.2020 «Раздавлен он сам абсолютно, и раздавлены все»: Быков высказался о ДТП с пьяным Ефремовым

Росбалт 11:46 15.06.2020 Быков о Ефремове: Я не буду отрекаться от друзей, кричать «ату!» и улюлюкать

Соловей.Инфо 15.06.2020 12:18 Смертельное ДТП с Ефремовым прокомментировал Быков

Рамблер 12:43 15.06.2020 «Горжусь работой с ним»: Быков высказался о Ефремове

A-Daily 13:11 15.06.2020 «Он ненамеренно yбил». Быков заступился за Ефремова

РИА Новости 15.06.2020 13:58 «Загнал себя в ад». Быков вступился за Ефремова после смертельного ДТП

Дни24 15.06.2020 14:25 Писатель Дмитрий Быков гордится, что работал с Михаилом Ефремовым

Аргументы и Факты 15.06.2020 15:27 Быков вступился за Ефремова после смертельного ДТП

Комсомольская правда 15.06.2020 18:02 «Загнал себя в ад»: Дмитрий Быков прервал молчание о Ефремове после смертельного ДТП

НТВ 15.06.2020 20:27 Друг отказался отрекаться от «раздавленного» Михаила Ефремова

Актуальные Новости 15.06.2020 20:27 «Он раздавлен абсолютно»: Дмитрий Быков не планирует отрекаться от Михаила Ефремова после смертельного ДТП

Территория новостей 16.06.2020 06:39 «Загнал себя в ад»: Дмитрий Быков прервал молчание о Ефремове после смертельного ДТП

Дни.ру 16.06.2020 10:01 «Случилось худшее»: друг Ефремова сделал заявление

iReactor 16.06.2020 10:27 Дмитрий Быков заявил, что не станет отрекаться от Ефремова из-за ДТП

Baltijas Balss 16.06.2020 11:55 Дмитрий Быков прервал молчание о своем друге Ефремове: он безумен

ФАН 16.06.2020 12:59 Быков рассказал, как Ефремов «загнал себя в ад» после смертельного ДТП

Слово и Дело 16.06.2020 15:47 Писатель Дмитрий Быков рассказал о гордости за работу с Ефремовым

Невские Новости 16.06.2020 17:13 Быков считает, что Ефремов «загнал себя в ад» после смертельного ДТП на Смоленской площади

Политическая Экспертиза 16.06.2020 17:59 Быков обвинил общественность в «травле» Ефремова
berlin

Никита Юрченко // «LIFE», 11 июня 2020 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


На рюмку хватит. Сколько зарабатывают Ефремов и поддержавшие его коллеги

После резонансного ДТП с Михаилом Ефремовым Лайф решил выяснить, сколько зарабатывает театральная элита и почему «своих» не бросают.

Collapse )

Старый друг и товарищ Михаила Ефремова — автор стихов проекта «Гражданин поэт» — тоже большой любитель выпить, активный противник «кровавого путинского режима», любитель Гитлера и Власова, либеральный писатель Дмитрий Быков. Поступок Ефремова оценил расплывчато, сообщив, что произошла трагедия. Впрочем, такая активная гражданская позиция не мешает Дмитрию Львовичу зарабатывать в государственных театрах. Так, в 2012 году Московский театр Олега Табакова заплатил Быкову 438 240 рублей, а в 2018 году мастерская Петра Фоменко заплатила 25 тысяч рублей. Всё это, разумеется, помимо иного заработка.

Collapse )


«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Дмитрий Быков (комментарии)



Я жизнерадостный пьяница © МЕ 2018
Я его вылечу, у меня денег д...я © МЕ 2020
Друзья Ефремова: «Миша обменял бы награды на жизнь человека»

Участники проекта «Гражданин поэт» Андрей Васильев, Дмитрий Быков и Орлуша признались, что в шоке от этой «дикой трагедии».

Авария в Москве с участием актера Михаила Ефремова, в которой погиб человек, является «дикой и бешеной историей». Ее не загладить никакими регалиями и наградами артиста. Об этом заявили коллеги Ефремова по проекту «Гражданин поэт» продюсер Андрей Васильев, писатель Дмитрий Быков и Орлуша. Поэт, в частности, отметил, что, если бы была возможность отмотать время назад, «Миша сам отдал бы все звания, только чтобы тот человек выжил». Друзья Ефремова признались Daily Storm, что пребывают в шоке от случившегося и выразили соболезнования близким погибшего.


«Это дикая трагедия, которая случилась с моим другом. Я, честно говоря не готов комментировать и обсуждать какие-то наказания для Ефремова, которые уже предлагают в Госдуме. Это сейчас просто бешеная человеческая трагедия. Ни о чем другом думать не могу и говорить. Конечно, связывался с его [Ефремова] семьей. Я вообще в другой стране нахожусь и дико переживаю, что сейчас не рядом!». — сказал Васильев.

Писатель, поэт и публицист Дмитрий Быков был немногословен в общении с Daily Storm, отметив, что в такой ситуации очень непросто подбирать слова. «Я могу сказать только одно — случилась ужасная трагедия. А что можно еще к этому добавить? Только соболезнования близким».

Российский поэт и сценарист Андрей Орлов, известный как Орлуша, выразил мнение, что закон в стране одинаков для всех, независимо от званий и регалий, поэтому Ефремова ждет серьезное наказание за пьяное ДТП, повлекшее смерть водителя. «Сейчас никакие звания и регалии не могут лежать на весах рядом с жизнью человека. Думаю, если бы сейчас можно было вернуть погибшего — Миша бы сам отдал все свои награды. Случилась страшная трагедия и сейчас дело идет не о профессии Ефремова. Кто бы ни был за рулем — друг мой или просто любой человек — нельзя измерять преступление медийной заметностью», — подчеркнул поэт.

Орлуша признался, что в данный момент нужно думать о смерти водителя автомобиля, его родных и близких, а не рассуждать, какого талантливого актера может лишиться российская сцена. «Человека не вернуть, и это главное. Мои соболезнования семье. Я не думаю сейчас о заслуженном артисте Михаиле Ефремове», — заключил поэт. Он с горечью заметил, что после этой трагедии «кто-то будет на ней делать пиар».

Говоря о возможном наказании для актера Орлуша отметил, что рассуждать на эту тему ему тяжело и все должно решаться объективным следствием и представителями Фемиды. «Я не суд. Сейчас начнется: «Деточкин виноват, но Деточкин не виноват». Это уже наверняка началось. Но Ефремов виноват, и трагедия произошла! А чья-бы ни была реакция [на трагедию] — это уже десятое дело!».

Актер Иван Стебунов рассказал телеканалу «360», что как только узнал о ДТП с участием Ефремова, сразу же приехал на место аварии, которая произошла на Смоленской площади. Таким образом Стебунов развеял слухи, будто также находился в автомобиле Ефремова в момент ДТП. «Меня не было в машине. Мы сейчас узнаем, что нас обвиняют, что мы были в машине. Нас (его и его жены — прим. ред.) не было близко в машине. Мы поехали на место ДТП. Через три минуты приехал Сергей Гармаш, — заявил Стебунов. — Поехали в отдел, хотели сопроводить. Из отдела его повезли в больницу, и мы уже разъехались. То, что случилось, это трагедия. Он сам в шоковом состоянии. Это шок для всех».

Вечером 8 июня Ефремов, находясь за рулем автомобиля Jeep Grand Cherokee, столкнулся с «Ладой» в центре столицы. В Сети опубликовали видеозапись очевидцев, на которой запечатлено по меньшей мере два искореженных автомобиля. В ролике видно похожего на Ефремова человека, сидящего на обочине дороги. Автор записи утверждает, что актер в состоянии опьянения выехал на большой скорости на встречную полосу движения.

Водитель фургона, в который врезался актер, скончался в больнице от полученных травм. После смерти пострадавшего уголовное дело против Ефремова, устроившего ДТП на Смоленской площади, может быть переквалифицировано на более тяжкую часть статьи 264 УК РФ («Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств»). Артисту грозит до 12 лет лишения свободы. После ДТП и освидетельствования, которое подтвердило, что Ефремов был нетрезв, актер отпустили под подписку о невыезде и надлежащем поведении.


«Daily Storm», 9 июня 2020 года

Дмитрий Быков назвал трагедией аварию с Михаилом Ефремовым

В беседе с изданием «Подъём» журналист выразил соболезнования семье погибшего.

«Произошла ужасная трагедия, соболезнования близким».

Быков не ответил, будет ли в этой ситуации поддерживать актёра.

Накануне заслуженный артист РФ Михаил Ефремов, находясь в нетрезвом состоянии, устроил аварию на Смоленской площади в Москве. На своём джипе Grand Cherokee актёр выехал на встречную полосу и врезался в автомобиль «Лада», водитель которого скончался в больнице от множественных травм. У погибшего остались двое детей, жена и пожилая мама.

Дмитрий Быков и Михаил Ефремов работали вместе над проектом «Гражданин поэт».


«Подъём», 9 июня 2020 года

Быков ушел от вопросов об алкоголизме Ефремова, устроившего смертельное ДТП

Друг Михаила Ефремова, писатель Дмитрий Быков выразил соболезнования вдове водителя, погибшего в ДТП при участии артиста. Однако на более насущные вопросы в беседе с iReactor он не ответил.

У погибшего в ДТП с актером водителя Сергея Захарова по итогам аварии диагностировали целый спектр травм: сломанные ребра, которые пробили легкие, повреждение внутренних органов, открытые переломы бедра и двух голеней. Врачи не смогли помочь мужчине, несмотря на все старания.

Трагедию уже прокомментировали родные и близкие скончавшегося мужчины. Так, супруга погибшего заявила, что ее муж был «самым лучшим». Общаясь с прессой, она не смогла сдержать слезы. А племянница Захарова выразила надежду на то, что Ефремов получит максимальное наказание за езду в нетрезвом виде и страшные последствия, к которым она привела.

В беседе с корреспондентом iReactor друг артиста, писатель и поэт Дмитрий Быков назвал трагедией ДТП при участии Михаила Ефремова.

— Произошла ужасная трагедия, соболезнования близким,— несколько раз повторил Быков в разговоре с журналистом.

При этом Быков не стал отвечать на вопросы о денежной помощи вдове погибшего. Писатель также уклонился от всех вопросов, связанных с алкогольными проблемами товарища.

Напомним, Михаил Ефремов устроил ДТП в центре столицы накануне вечером. Проезжая по Садовому кольцу, актер столкнулся с несколькими машинами на Смоленской площади.

Выйдя из машины и отвечая на вопросы очевидцев, Ефремов обещал решить вопрос со здоровьем пострадавшего водителя, отдельно выделив, что имеет «много денег». Если вина Ефремова будет доказана, ему могут грозить 12 лет тюремного заключения.


«iReactor», 9 июня 2020 года

Михаил Ефремов за неделю до трагедии — «СП»: «Поймите, карантин. Я выпиваю»

Актер Сергей Никоненко уверен, что водительские права у его коллеги нужно было забрать еще 10 лет назад.

Collapse )

Писатель и публицист Дмитрий Быков заявил «СП»: «Это ужасная трагедия, я соболезную всем родственникам».

Collapse )


«Свободная пресса», 10 июня 2020 года
berlin

Дмитрий Быков // «Япония», осень 2012 года

Вокруг смерти


Японская культура построилась вокруг смерти, сказал однажды БГ, выдав это, правда, за цитату из анонимного друга. В Японии мало всего, и прежде всего пространства,— отсюда, с одной стороны, тяга к миниатюризации гаджетов, компактности и экономичности автомобилей, простору жилищ (потому что на самой территории тесно), а с другой стороны — постоянная память о пределе, неотступная мысль о конце. Причём это не панический, европейский, кьеркегоровский ужас, а спокойное, несколько даже демонстративное умение исходить из данности, всё поверять идеей гибели, с утра представлять вместо зарядки разнообразные её варианты и т.д. Не скажу, чтобы это слишком благоприятно сказывалось на национальном характере, скрытном, трагическом, суицидальном,— но на развитии страны, спору нет, сказалось отлично. Страна, много думающая о смерти, значительно лучше ведёт себя в жизни. Александр Мамут, русский бизнесмен, издатель и культуртрегер, рассказал такую историю. Ему нужен был чисто практический совет от Романа Абрамовича, а тот всё ускользал от внятного ответа, пока они наконец не оказались в одном лифте, и деваться было некуда.

— Слушай,— сказал Абрамович.— Ты вообще помнишь, чём все кончится?
— В этой сделке?
— Нет, вообще.
— Ну… помню.
— Вот из этого и исходи.

Если честно, лучшего совета я за свою жизнь не давал, не получал и не слышал. Япония следует этому принципу постоянно, и дело тут, думаю, не только в малости территории, но и в скудости природы. Японская природа требовательна, неласкова, климат суров, в особенности на севере, а полезных ископаемых, если не считать красиво звучащих «свинцово-цинковых руд», такой минимум, особенно если учесть низкое качество угля и глубину залегания нефти… В Японии всего мало, кругом море, долгая замкнутость опять не способствует открытости национального характера — вежливость в Японии доведена до той грани, за которой начинается уже герметичность: этой национальной добродетели посвящён знаменитый «Носовой платок» Акутагавы. Как знать, не будь Акутагава так закрыт — и в текстах, и в повседневной жизни,— он, может, не кончил бы безумием и самоубийством. Самоубийство в японской системе ценностей — такой же атрибут святости, как в России его осуждение. Японец кончает с собой при всяком удобном случае, полагая это высшим героизмом и отказываясь примиряться с неправильным мироустройством,— тогда как русский притирается к любому мироустройству, мирится с любыми невыносимостями, и именно такую адаптивность полагает особой доблестью. При всей любви к родному народу симпатичней мне японский вариант.

В Японии люди поразительно здоровы — в том смысле, в каком употребляет это слово военврач, признавая солдата годным к службе: служба — практически перманентное состояние японца, он и ночью, во сне ощущает себя на посту. Едва ли не самая полезная и стимулирующая из когда-либо написанных книг — «Хагакурэ» Ямамото Цунэтомо; бусидо в изложении автора — наиболее радикальный вариант христианства, если не считать императивно-самурайского призыва к действию, а не к терпению. «Исполнись решимости и действуй». В терминологии Цунэтомо «исполниться решимости» значит считать себя уже мёртвым; «это нетрудно», добавляет он. Я не убеждён, что самурайская этика как таковая способствует милосердию. Жить, словно ты уже умер, никогда не полагая жизнь серьёзной ценностью,— вот основа японской морали, в которой потеря лица страшней любого преступления против личности. Я не уверен, что могу эти принципы соблюдать (и кто из нас в этом уверен, пока жив?), но ничто не мешает мне ими любоваться.

Японская кухня точно так же строится на идее риска, зачастую смертельного. Все знают про «рыбу фугу», но не все знают, что можно так построить её рацион, чтобы она сделалась практически неядовитой. Безопасный способ готовить знаменитую рыбу был всенародно похерен. Как, неядовитая фугу?! Да это попрание основ! Согласно знаменитой формулировке Акутагавы, «все мы живём в тени феодализма», а тень феодализма предполагает лёгкое отношение к смерти и ежечасный поиск опасности. Сам я фугу не пробовал, слава Богу, поскольку пребывание моё в Японии ещё в студенческие годы не предполагало больших расходов,— но друзья рассказывали, что частичный паралич лицевых мышц и онемение языка доставили им незабываемые ощущения. Вкуса рыбы они не помнили. Полагаю, что на вкус это примерно как смерть — событие налицо, но распробовать не успеваешь.

Как известно, голодарь у Кафки голодал лишь потому, что не нашёл под луной ничего, приходящегося ему по вкусу. Японское стремление к смерти — тоже ведь не от жестокости, а напротив, от особенно утончённого милосердия, которое не желает мириться с этим чересчур грубым миром. Японская культура полна не жестокости, а тонкости, страдания, нежности — столь сильных, что при столкновении с реальностью носителю этих качеств остаётся только убить себя, чтобы не скомпрометировать драгоценные и хрупкие вещи. Этой же безмерной утончённостью проникнута японская поэзия, поистине оплаченная жизнью. Написать стишок перед смертью считается высшей доблестью; всякий самурай должен владеть не только мечом, но искусством стихосложения, и только мы, поклонники Цунэтомо, понимаем, что это близкие вещи. Есть три бесспорных шедевра японского кино, в которых эта болезненная красота явлена с наибольшей наглядностью. Всё это, к сожалению, не Куросава — есть более тонкие и чувствительные авторы — Мидзогути, Осима и Имамура. В самой Японии, ночью, посмотрел я по телевизору «Легенду о Нараяме» с английскими титрами — и никогда не забуду, как проревел битый час над этой невыносимо грустной, отчаянно жестокой, божественно красивой картиной; без грубости, оттеняющей мучительную мощь финала, чуда не было бы. В другой раз, тоже бессонной ночью и тоже в сильной тоске, на Суздальском кинофоруме, я попросил соседа по номеру, легендарного киноэрудита Андрея Шемякина, рассказать мне какой-нибудь триллер, чтоб хоть бодрствовать с пользой. И Шемякин буквально по кадру рассказал мне, а впоследствии в музее кино и показал «Сказки туманной луны после дождя» Мидзогути: там то же сочетание нежности и жестокости, и только этим объясняется мистическая аура, недосказанность, туманность этого отличного и странного фильма. А уж «Империю чувств» я посмотрел с подачи Кирилла Разлогова — и не могу не согласиться с ним: мало есть в мире таких великих картин. Речь не о редких по откровенности сексуальных сценах, а вот о том эпизоде, когда Тацуя Фудзи идёт по теневой стороне улицы, весь чёрный от страсти и страдания, а навстречу бодро маршируют солдаты. Бедный Эрос идёт навстречу ликующему Танатосу… Там, да ещё в паре мест, у Осимы шекспировская мощь. Я вообще люблю Осиму, но не за интерес к патологии, а за адское чувство своей неуместности в мире, которое у него в каждом кадре так и сквозит.

Из японской прозы я выделил бы, пожалуй, один рассказ Акутагавы, который в конгениальном переводе Аркадия Стругацкого, сентиментальном, язвительном и лаконичном, известен в России чуть не каждому любителю ужасного и чудесного. Я говорю о «Носе», об истории монаха, который решил избавиться от главного своего уродства и понял вдруг, что только в этом уродстве и заключается его неповторимое я. Именно «Нос» научил читателя рассматривать свои душевные болезни, комплексы и мании не как проклятье, но как черты индивидуальности, даже, пожалуй, исключительности. Все мы смиренно научимся их принимать и даже, пожалуй, любить — «подставляя свой длинный нос осеннему ветру». Эти великие последние слова — слова примирения с собственными маниями, приятия собственных исключительных и, пожалуй, уродливых черт,— остались нам не только завещанием Акутагавы, но и символом истинно японского отношения к жизни. Жаль мне тех, у кого нет такого редкого и персонального безумия, таланта или на худой конец такого носа, какой был у монаха Дзэнти; впрочем, стоит приглядеться — и нечто подобное отыщется у всякого. Хвала Японии, не продавшей свою самобытность за одинаковость,— и объяснившей всем, почему без правильно понятой смерти не бывает правильно прожитой жизни.


https://www.ru.emb-japan.go.jp/MAGAZINE/
berlin

Дмитрий Быков (видео) // «Русский пионер», 27 марта 2020 года




Дмитрий Быков: Как написать рассказ? (урок 3-й)

Если вы давно хотели написать лучший рассказ в своей жизни, то сейчас — самое время. Чтобы читатели «РП» могли с пользой провести время в самоизоляции, мы опубликуем на сайте уроки Дмитрия Быкова «Как написать рассказ». Курс снимался для онлайн-проекта «Русского пионера» — «Тотальный писатель». Тема третьего урока — «Приемы удержания читательского внимания. Первая фраза рассказа».

записано в ноябре 2017 года


Сегодня мы поговорим с вами, пожалуй, о самом интересном — о приёмах удержания читательского внимания в рассказе. Урок №3 касается композиции рассказа и главным образом его первой фразы. Естественно, я готовлюсь обычно к лекциям, и вчера я всю семью заставил выдумывать первые фразы для рассказа. Безусловным чемпионом стал сын, предложивший фразу: «О том, что двух смертям не бывать, а одной не миновать, я слышал часто, но никогда не знал, что это настолько верно». Мне кажется, после этого рассказ будет читаться. Во всяком случае оторваться уже трудно. Кто ещё может предложить… Давайте это сделаем в диалоге, рассказ же такой диалогический жанр, давайте предполагать… предлагать первые фразы для рассказов. Для затравки могу вам предложить ещё. В своё время один из моих приятелей решил написать рассказ порнографический. То ли он стосковался по этим приятностям, то ли как-то он решил опробовать себя в этом жанре под действием Генри Миллера [Henry Miller]. Первая фраза там была: «— Теперь раздень меня,— тихо сказала она». Я совершенно не уверен, что я после этого буду читать рассказ. Во-первых, сразу ясно, что это мастурбационные фантазии подростка, во-вторых, если девушка требует раздеть её, она как-то слишком мало проявляет инициативы и слишком высоко себя ценит, ну а, в-третьих, вот если бы она сказала: «— Теперь одень меня,— яростно прошептала она». Вот это я бы уже почитал. Видимо, она так обиделась, что решила срочно прервать контакт. Какие есть ещё варианты первой фразы, после которых вы не могли бы оторваться? Замечательный вариант в своё время предложил Вячеслав Рыбаков, правда, не воспользовался: «Полковник был мёртв». Но… а что дальше-то? Ну, мёртв и мёртв. Что мне за дело до этого полковника? Когда-то [Максим] Горький учил Ольгу Берггольц. У неё рассказ… (она начинала с прозы) рассказ начинался словами: «— Стой,— крикнул всадник». Горький ей говорил: «Конечно, увлекательно. Но что мне за дело до этого всадника? Я хотел бы всё-таки знать как он выглядит, и с чего он появился жарким днём на этой пыльной странно безлюдной улице».

Мне предстоит сегодня как раз писать рассказ по заказу. И вот я… Для толстого такого, ну, толстого глянца. И вот я мучительно думаю каким образом его так начать, чтобы балованный читатель, сегодняшний пресыщенный, уже не оторвался. Фразой типа: «За ночь нога распухла вдвое». [смех в зале] Ну, это действует. Почему? Потому что это показывает некоторую экстремальность. Правда, противно, да, на эту пухлую ногу смотреть. Но с другой стороны читатель любит эстетику безобразного, такое, да. Иногда, кстати говоря, срабатывает что-нибудь совершенно безыскусное: «Всю ночь шёл дождь». Но просто не очень понятно, что дальше. Потому что следующая фраза как бы… Трудная фраза не первая, трудная — вторая. Потом что можно даже начать рассказ со слов: «— А теперь раздень меня,— тихо сказала она». «— Не хочу!—ответил я злорадно». Вот уже интересно. Дальше там: «— Ну тогда я сама,— сказала она обречённо». «Я отвернусь». Одной из лучших фраз… — один мой ученик предложил когда-то (я предложил рассказ, но будничный на современном материале) — он начал гениально: «Михайлов выглянул в окно. Его стошнило». [смех в зале] И главное для этого за окном не должно лежать ничего особо гниющего, трупного. Достаточно просто в ноябре подойти к окну своей московской квартиры. И этого совершенно достаточно, да? Я просто к чему веду. Трём условиям должна удовлетворять первая фраза из рассказа.

Во-первых, она должна быть неожиданной, во-вторых, она не должна быть слишком громкой, демонстративной, и в-третьих, она должна задавать тональность. Ничего не поделаешь. Как первая строчка в стихотворении, так и первая строчка в рассказе задаёт тон. Вот, может быть, главенство второй строки первым почувствовал всё тот же [Антон] Чехов, который сказал: «Когда напишете рассказ, вычёркивайте две фразы — первую и последнюю». Ну, последнюю вычёркивать нельзя, потому что ради неё всё пишется. А первую — надо. Поэтому один из лучших рассказов Чехова и уж точно лучшее начало: «После венчания не было даже лёгкой закуски» [«Анна на шее», 1895]. И да, нам сразу всё понятно, понимаете. Потому что понятно, что она молода и красива, а он стар и жаден, да? И понятно, что большинство приехавших туда это люди её круга, которые рассчитывали пожрать, а вот оно как оказалось, понимаете. И конечно, вот разочарование читателя в первой фразе порождает очарование самого этого текста. Другой — один из моих, наверное, тоже любимых вариантов — это [Иван] Бунин: «В десятом часу вечера курьерский поезд остановился на маленькой станции за Подольском». Не должен курьерский поезд останавливаться на маленькой станции за Подольском. Наверное, что-то случилось. Ну и, конечно, сердцу московского дачника это многое говорит, потому что все московские дачи — это маленькие станции за Подольском и ещё где-то. Я абсолютно уверен, что действие «Руси» [«Руся», 1940] происходит именно на нашей даче, потому что там тоже есть лес, пруд, была когда-то старая усадьба, всё это моё родное, да?

Один из гениальных, наверное, зачинов — это у [Виктора] Пелевина «Хрустальный мир» [2002]: «Только тот, кто нюхал кокаин на зимних улицах Петрограда в ноябре 17-го года знает… (там не помню точно), что такое настоящее отчаяние (или что-то такое)». [«Каждый, кому 24 октября 1917 года доводилось нюхать кокаин на безлюдных и бесчеловечных петроградских проспектах, знает, что человек вовсе не царь природы».] Уже — «только тот, кто нюхал кокаин на ледяных улицах Петрограда» [нрзб.] — уже мы понимаем, что это интересно, что здесь силён элемент пародии, что здесь есть вызов и т.д. Это всё довольно важные вещи. Но вы предлагайте ваши фразы, а мы обсудим почему это хорошо или плохо, потому что, понимаете, без диалога литературная учёба невозможна. Я пока тоже буду что-то про себя соображать, вспоминать зачины разных гениальных текстов, необязательно чеховских. А вы вспомните… Может быть, у вас самих есть какие-то рассказы, которые вы когда-то начали.

Знаете, я вот сейчас подумал, какая очень мощная интенция, которая как правило в рассказе срабатывает, особенно в первой фразе: если эту первую фразу построить так, чтобы сразу обратиться к внутренней травме читателя, да? Например. «Мало что может быть отвратительней похмелья в чужой постели». Я бы это прочёл. Во-первых, потому что у меня это бывало. Во-вторых, потому что действительно мало что бывает отвратительней. А в-третьих, потому что уже в тональности этого рассказа угадывается… а дальше, когда она его похмелила, всё стало ничего и он её полюбил, и они поженились. Может быть, вот так.

Вообще всегда приятно дать понять, что сейчас ожидания будут обмануты, да? При этом, понимаете, хорошо бы первая фраза несла бы в себе определённую самоиронию, элемент самопародийности. Например. «С детства Маше все говорили, что с лица не воду пить, и так оно и вышло». [смеётся] Конечно, мерзкая фраза, да, ничего себе вот. Понимаете, вот в чём такая вот странная… я, наверное, сейчас буду противоречить себе отчасти. Я сказал, что рассказ ничего… ничему не учит, но тем не менее, знаете, хорошо начать его с морали, с вывода, чтобы читатель примерно знал, что его ждёт, и чтобы эти готовые ожидания обмануть. Кстати говоря, начать с «Вот говорят, а на самом деле…» — это очень эффектно. Помните, как начинается «Москва — Петушки»? «Все говорят: Кремль, Кремль», да? Гениальное начало. И мы сразу понимаем, что нас будут вести по лабиринтам, в которых не будет этого Кремля. Есть вообще вещи… Ну наверное, сейчас уже… если мы говорим о чисто ремесленных вещах, сейчас уже немного непривычно, неприлично начинать рассказ с диалога. Ну, это всё равно что начинать фильм с погони, немножко дёшево. Вообще начинать с яркого события: с секса, с внезапного… Хотя это такая, понимаете, грубая штука, но она действует. Вот начал же я с Вована и Лексуса, и вся наша сегодняшняя встреча проходит под лёгким знаком ожидания катастрофы. И всё, заметьте, всё интерпретируется в этом ключе. Если сейчас не будет обеда, мы скажем, что это Вован и Лексус, вошли дети неожиданно — это Вован и Лексус. Т.е. вот вы задаёте какой-то камертон. Поэтому можно начать так.

Очень хорошо начинать рассказ с предчувствия. Самое же главное в рассказе — это тщательно сгущать атмосферу, и в этом смысле начало вроде «Ничто в это воскресное утро не предвещало беды» — это, конечно, пошло, плоско, но это работает, вот чёрт побери. Понимаете, как в любви работает самый простой приём — говорить ей комплименты — и всё будет в порядке… Ну, это работает, мы все это знаем. Хотя это отвратительно, это пошло, цинично. Но это срабатывает, да? Говорите мне обо мне! Так и в рассказе, к сожалению, срабатывают иногда грубые, простые вещи типа «Ничто в это воскресное утро не предвещало беды». Хотя, если следующая фраза будет «Её и не случилось», то это будет ещё лучше. Потому что… Тут же, понимаете, вот… вот я к чему ещё веду. Читатель должен почувствовать, что ему этот рассказ зачем-то непременно надо прочесть. В этом смысле неплохо работает обращение к читателю с первой фразы: «Дорогой читатель, немедленно закрой этот журнал и отложи в сторону, иначе бог весть что с тобой может случиться». Сегодняшний человек очень неуверен в себе, и мы не понимаем его будущего. Значит… И он не понимает своего будущего. Можно начать иначе. Как Пелевин тот же — замечательный новеллист — в рассказе «Бубен верхнего [нижнего] мира» [1993], где он подробно описывает технологии чтения, а потом говорит: «Луч смерти можно запустить в сознание читателя с помощью простейшей фразы, заключив её в квадратные скобки (далее идёт простейшая [нрзб.]). Луч смерти запущен в вашем сознании, но его ещё можно остановить, если вы немедленно переведёте 3 тысячи рублей на такой-то адрес». [«Проницательный читатель без труда угадает, в какой момент сработает собранный в его подсознании ментальный самоликвидатор. Менее проницательному подскажем, что это произойдет в тот момент, когда он где-нибудь наткнётся на слова «луч смерти сфокусирован». Впрочем, в течение некоторого времени действие лучей смерти обратимо. Лицам, интересующимся тем, как демонтировать Бубен Нижнего Мира, предлагаем перевести <…> рублей на счет <…> и указать свой адрес».] Прекрасно работает. Понимаете, вот это на самом деле… Вот т.е. если читатель почувствует, что сказанное имеет к нему самое непосредственное отношение.

Часто возникает вопрос: можно ли начинать с пейзажа? «Прекрасное воскресное утро озолотило солнечными лучами зелёные ели, цветы в хрустальной росе и синюю гладь озера». Можно ли начинать с этого. Ну вот мы… по крайней мере мы убедились, что что важна не первая фраза, а вторая и существующее между ними поле, что… И здесь, кстати, нельзя по Чехову будет вычеркнуть первую фразу, потому что начать рассказ просто фразой «Её стошнило» — в этом, в этом нет очарования. Подумаешь, стошнило человека. Я какое отношение к этому имею? Поэтому вот здесь действительно чем более графоманской, наивной и лживой будет первая фраза, тем эффектнее будет смотреться вторая. Кстати говоря, если бы даже эта первая фраза была в рассказе сама по себе, я бы, пожалуй, стал это читать. Почему? Потому что я бы удостоверился, что передо мной голимый графоман. А читать графоманию всегда приятно и увлекательно. Вот это тоже, о чём я уже говорил: всегда приятно читать как идиот описывает свою жизнь, да, пытаясь соответствовать литературному канону. Я знаю точно чего я никогда не буду читать. Вот это когда текст старается выглядеть совсем как настоящий, когда автор начинает с профессионального как бы многословного описания… Таких текстов масса приходит на литературный конкурс «Русского пионера». И это читать совершенно немыслимо. Когда я читаю среднестатистического писателя-реалиста, описывающего, например, грязную дорогу… Мало того, что я видел эту грязную дорогу, но я и описаний её читал уже миллион, и это меня совершенно не радует. А вот если… Понимаете, если передо мной заведомый фрик, т.е. текст, который полностью соответствует какому-то, ну, достаточно высокому градусу безумия… Мы же помним все «Чернокрылый воробей, / Трепеща и одиноко, / Парит быстро над землёй». Помните, из [братьев] Стругацких? «И летая словно тень. // Глаза светятся, как день». Это влияние творчества душевнобольных на научно-технический прогресс. Творчество душевно-больных, кстати, читается всегда с большим интересом. И обратите внимание, когда-то Рената Литвинова сказала, что она научилась писать, читая записи шизофренического бреда, и слушая записи эти, которые вкладывались в учебник психиатрии на таких гибких грампластинках. Это жутко интересно. Это жутко интересно, потому что… не только потому, что это патология, а патология всегда волнует… но ещё и потому, что это сдвинутая такая логика, в которой мы узнаём с ужасом собственное будущее. Потому что сойти с ума может каждый. И мы очень часто ходим по грани безумия. И я бы сказал, что во сне мы до некоторой степени и сходим с ума. Потому что у нас выключается критическое мышление. Поэтому вот такой рассказ я бы прочитал с наслаждением, рассказ заведомо безумный, как байка, рассказанная в очереди. И надо вам сказать, что именно на этом приёме построено большинство рассказов той же [Людмилы] Петрушевской в цикле «Сказки… Песни восточных славян» [1990–2002]. Восточных — понятное дело, потому что не западных. Потому что это московские городские легенды. А городские легенды чаще всего имеют сильнейший привкус безумия.

По этой же причине всегда приятно читать детские сочинения. И рассказ, написанный от лица ребёнка… (о выборе лица повествователя мы сейчас будем говорить подробно) рассказ, написанный от лица ребёнка, всегда интересен, потому что логика ребёнка сдвинута, а мир, как он его видит, это как правило мир смешной. И в общем в этом секрет популярности главного цикла детских повествований, который называется… «Денискины рассказы» [1958–????], конечно. Потому что мир, который видит Дениска, это, во-первых, добрый мир, а во-вторых, вот удивительное дело, что у [Виктора] Драгунского там есть и совершенно взрослые тексты, но большая их часть написана всё-таки от лица, глазами ребёнка. И когда мы читаем именно в первой фразе «Каждый из нас сделал себе хорошенький пистолетик» [«Сражение у чистой речки»: «У всех мальчишек 1-го класса «В» были пистолеты. Мы так сговорились, чтобы всегда ходить с оружием. И у каждого из нас в кармане всегда лежал хорошенький пистолетик и к нему запас пистонных лент».] Мы понимаем… Во взрослой литературе это бы не хиляло. Мы бы представили как они перебили бы друг друга. А у них это вот действительно любопытно.

Самый удачный рассказ [Владимира] Набокова… Набоков вообще по-русски писал не очень хорошие рассказы. Вот романы были гениальные, а рассказы довольно-таки так себе. Гениальные рассказы начал писать Набоков в Америке, потому что там у него появился язык более жёсткий и скупой. И поэтому лучшие американские рассказы Набокова, ну, в частности «Условные знаки» [1947] — «Signs and Symbols» — это, наверное, лучшее вообще, что появилось в американской новеллистике. Американская новеллистика хороша, изобретательна. Можно вспомнить Карвера [Jeffrey A. Carver], можно — Чивера [John Cheever]. Но Набоков написал один из лучших рассказов «Знаки и символы», но в правильном переводе «Условные знаки». В рассказе четыре страницы, но он содержит в себе гениальное метаописание. Кстати, я, пожалуй, прочту начало этого рассказа для того, чтобы показать как это бывает.

«В четвёртый раз за четыре года перед ними встал вопрос: что подарить на рождение юноше с неизлечимо повреждённым рассудком?». Ясно, что речь идёт о его родителях. «У него не было желаний. Изготовленные человеческими руками предметы казались ему гудящими ульями одному ему понятного зла, или принадлежали к тем грубым удобствам жизни, для которых не было места в его мире. Отбросив несколько вещей, которые могли бы его обидеть или испугать, хитроумные приспособления исключались, его родители остановились на изящном безобидном пустячке — корзинке варенья с десятью разными сортами в десяти склянках». Тут заброшено сразу три крючка: во-первых, безумие, безусловно; во-вторых, родительская тема, которая интимно близка практически каждому из нас; в-третьих, ясно, что из-за этих баночек варенья случится ужасное. Чем невиннее предмет, который они выбрали, тем страшнее будут последствия. Мне вообще, кстати говоря, ужасно хочется из этого рассказа немного почитать. «Ко времени его рождения они были уже два десятка лет женаты; теперь они совсем состарились. Её тусклые седые волосы были причёсаны кое-как. Она носила дешёвые чёрные платья. В отличие от других женщин её возраста (например, соседки лилово-розовой от румян, в шляпе в виде охапки полевых цветов), она подставляла придирчивому весеннему свету голую белизну кожи. Муж её, в предыдущей стране бывший довольно зажиточным, теперь полностью зависел от брата Исаака, американца с сорокалетним стажем. Они его видели редко и между собой называли «Принцем»». Дальше после этой экспозиции, после которой мы невыносимо жалеем этих двух старых и нищих родителей больного ребёнка (Набоков всё-таки умеет надавить коленом на слёзные железы), следует фраза, с которой собственно начинается рассказ. И она очень точно соответствует тому, что мы с вами придумали. «В эту пятницу всё было не ладно. Поезд метро потерял жизненный ток между двумя станциями, и пятнадцать минут был слышен только добросовестный стук собственного сердца да шелест перелистываемых газет. Автобус, который был им нужен, заставил ждать целую вечность; а когда наконец пришёл, оказался набит галдящими школьниками. Пока они поднимались по бурой дорожке к санаторию, шёл сильный дождь. Там они опять ждали; и вместо сына, который обыкновенно входил, шаркая, в комнату (показывалось его бедное прыщавое лицо, плохо выбритое, угрюмое и смущённое), появилась сестра, которую они знали и недолюбливали, и бодро объяснила, что он опять пытался покончить с собой. Теперь, по её словам, всё было хорошо, но их посещение могло его расстроить. В заведении так явно не хватало служащих, и вещи так легко пропадали, что они решили не оставлять подарка, а привезти его в свой следующий приезд». Дальше будет описание болезни мальчика, которая состоит в том, что он рассматривает всю природу, все пейзажи, все разговоры как тайные условные знаки, подаваемые ему. Довольно известная форма безумия. Ветер о чём-то сообщает именно ему, тень так лежит, потому что предупреждает его о чём-то и т.д. После этого последует финал рассказа, который будет совершенно неожиданным. И, собственно, нам предстоит с вами в следующий раз говорить о финалах рассказа, о типах композиции. И здесь Набоков будет для нас практически идеальным чита… т.е. идеальным советчиком. Но, кстати, обратите внимание на подготовку финала в очень точной детали. «Они добрались до будки на автобусной остановке. В нескольких шагах от них, под качающимся, роняющим капли деревом, беспомощно подёргивался в луже крохотный полумёртвый птенец». И естественно, что после этого читатель уже не ждёт ничего хорошего. Потому, что рассказ, содержащий… всегда содержащий, если это шедевр, всегда содержащий автоописание, тоже состоит из знаков и символов. А именно эту роль выполняет деталь в рассказе. Но об этом мы поговорим уже на следующем уроке. А третий наш урок закончился.


перейти к четвёртому уроку
berlin

Дмитрий Быков (комментарий) // «РБК», 17 марта 2020 года




Российские писатели отреагировали на смерть Эдуарда Лимонова

Писатель Дмитрий Быков в беседе с РБК прокомментировал смерть писателя и политика Эдуарда Лимонова.

«Лимонов очень не любил писательниц и некрологов. Сам он в своих некрологах, собранных в «Книге мёртвых», писал о людях как о живых, не особо сообразуясь с фактом смерти. Смерть не должна у нас вызвать пиетета, и лучше всего, если мы продолжим относиться к Лимонову как к живому, сложному, великолепному, грандиозному и невыносимому», — сказал Быков.


<...>

Magdalena Kurapina («Facebook», 17.03.2020):

Боялась этого дня.
А получилось совсем по-другому.
Нет слёз, нет страха.
Появилось только более яростное желание жить!
Он снова это сделал)
Наше имя — Эдуард Лимонов


Ekaterina Volkova («Facebook», 17.03.2020):

Ты был сложный, но я тебя любила . Спасибо за детей ❤️

«Я сознаю что я плохой отец, но человек я загадочный. Вы с Сашкой годами будете копаться во мне и вряд ли поймёте.
Твой, отец, Эдуард.

Наша настоящая фамилия по моему прадеду ЗВЕГИНЦОВЫ. Я поздно об этом узнал и не стал уж менять фамилию. Наш прадед Иван Александрович был тайным советником, потом губернатором, в том числе и Курской области. Часть из наших предков были выдающиеся белогвардейцы, а вот наш незаконнорожденный дед Иван Иванович выбрал красную сторону от злобы что незаконнорожденный.(незаконнорожденные были лишены права на наследство ). Все Звегинцовы были кавалергардыТо-есть служили в конных элитных войсках.

Прочтите мою книгу «...Седого графа сын побочный». Обязательно».



volkovawolka («Instagram», 18.03.2020):

После продолжительной болезни, скончался отец моих детей Эдуард Лимонов. Прошу не звонить мне. Комментарии отсутствуют (((

«Завтра», 17 марта 2020 года:

<...> Александр Проханов: «Уходят великие карбонарии, поэты и смутьяны. Ты был добр ко всем, кроме себя. Ты жил на скоростях, которых нет у арабских скакунов и автомобилей, но есть у русских поэтов, русских мечтателей и русских подвижников. До встречи, брат». <...>

Anya Umka Gerasimova («Facebook», 17.03.2020):

За одно я безусловно благодарна Лимонову — теперь в ленте есть что-то кроме вируса, гречки и туалетной бумаги.

Ilya Yashin («Facebook», 18.03.2020):

Про мертвых либо хорошо — либо ничего.

Я неплохо знал Лимонова: в былые времена мы частенько сидели за круглым столом и оказывались в одном автозаке. Однако жизнь развела нас по разные стороны, и в последние годы этот человек олицетворял практически всё, что я ненавижу.

Но воевать с мертвецами не хочу, поэтому земля пухом. Коробит разве что от вихря лицемерия, который закрутился вокруг гроба.

Читаю, например, нашистку Кристину Потупчик, которая заливается слезами: «Он был скалой! Наше имя Эдуард Лимонов!»

Читаю — и впадаю в ступор. Это вообще что?

Лимонов был для нашистов главной мишенью. На его сторонников нападала охрана Якеменко, ломала им кости, выбивала зубы. Нашисты сдавали лимоновцев ментам, возбуждались уголовные дела, назначались тюремные сроки.

Кристина, а вы не забыли, как в 2008 году на шествии в Петербурге один из ваших ублюдков подошел к Лимонову и размазал ему по лицу пакет с дерьмом? Как это лицемерие у вас в горле-то не застревает.

Или вот партия «Яблоко» отличилась. Депутат Мосгордумы Максим Круглов, один из фаворитов Явлинского, пишет: «Как будто ушло что-то родное».

Максим, ты серьезно?

Ты же прекрасно знаешь, как из «Яблока» выгоняли людей просто за то, что они выходили на «Марш несогласных» вместе с Лимоновым. Мы с тобой вместе всё это видели. Прекрасно помню, как порочащими связями с Лимоновым на политсовете попрекали моего друга Максима Резника.

«Резник, вы нацбол!» — кричал ему зампред партии Иваненко.

«Сергей Викторович, побойтесь бога, — отвечал Резник, интеллигентно поправляя очки. — Я нацмен».

Поймите меня правильно: я не полиция скорби и не хочу читать морали.

Но так же нельзя.

varvara.prokofeva («Instagram», 19.03.2020):

Два дня назад умер Эдуард Лимонов. Сначала мне показалось, что во мне ничто не дрогнуло, и я даже несколько удивилась такой вот своей реакции (а точнее её отсутствию), а сейчас поняла, это не так, совсем не так. Пришло осознание, и слёзы пришли. 16 лет назад у нас была с ним своя короткая, но интересная история. Потому человек он для меня не чужой (хотя и не близкий). К Лимонову можно было относиться по-разному, очень по-разному, НО! он был честен и жил так, как проповедовал: очень строго и аскетично, скромно и красиво — с куском жареного мяса в тарелке, с бокалом хорошего красного в руке (пил очень умеренно), со стихами Хлебникова за ужином, с историями французского периода своей жизни, с турником, на котором подтягивался. Всегда держал себя. И в каком-то смысле был рыцарем и человеком какой-то совсем другой эпохи. Водил в Третьяковку и Спасо-Андроников монастырь смотреть иконы Рублёва (он любил иконы и, насколько я помню, неплохо в них разбирался). Радовался подаренному мною альбому Мунка. Повторюсь — был честен и верил во всё то спорное, о чём говорил и писал. До свидания, Эдуард. У тебя была прекрасная осмысленная жизнь. Всё мелкое и слишком человеческое исчезло без следа, и в моей памяти — только хорошее и доброе о тебе. Покойся с миром.

Эдуард Лимонов
berlin

«Жерминаль» и «Творчество» в пересказе Дмитрия Быкова...

«Зарубежная литература XIX века» / серия: «Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры» / редактор и составитель Владимир Иванович Новиков // Москва: «Олимп», «АСТ», 1996, твёрдый переплёт, суперобложка, 844 стр., ISBN 5-7390-0274-X, 5-7390-0284-2, 5-7841-0099-8

Эмиль Золя / Émile Zola [1840–1902]

«Жерминаль» / «Germinal»

роман, 1885

Механик Этьен Лантье, изгнанный с железной дороги за пощечину начальнику, пытается устроиться на работу в шахту компании Монсу, что близ городка Воре, в поселке Двухсот Сорока. Работы нет нигде, шахтеры голодают. Место для него на шахте нашлось лишь потому, что накануне его прихода в Воре умерла одна из откатчиц. Старый забойщик Маэ, чья дочь Катрина работает с ним в шахте второй откатчицей, берет Лантье в свою артель.

Работа невыносимо трудна, и пятнадцатилетняя Катрина выглядит вечно изможденной. Маэ, его сын Захария, артельщики Левак и Шаваль работают, лежа то на спине, то на боку, протискиваясь в шахте шириной едва в полметра: угольный пласт тонок. В забое невыносимая духота. Катрина и Этьен катают вагонетки. В первый же день Этьен решает было покинуть Воре: этот ежедневный ад не для него. На его глазах руководство компании разносит шахтеров за то, что те плохо заботятся о собственной безопасности. Молчаливое рабство шахтеров поражает его. Только взгляд Катрины, воспоминание о ней заставляют его остаться в поселке еще на некоторое время.

Маэ живут в непредставимой бедности. Они вечно должны лавочнику, им не хватает на хлеб, и жене Маэ ничего не остается, как пойти с детьми в усадьбу Пиолена, принадлежащую помещикам Грегуарам. Грегуары, совладельцы шахт, иногда помогают бедным. Хозяева усадьбы обнаруживают в Маэ и ее детях все признаки вырождения и, вручив ей пару старых детских платьиц, преподают урок бережливости. Когда женщина просит сто су, ей отказывают: подавать — не в правилах Грегуаров. Детям, однако, дают кусок булки. Под конец Маэ удается смягчить лавочника Мегра — в ответ на обещание прислать к нему Катрину. Покуда мужчины работают в шахте, женщины готовят обед — похлебку из щавеля, картошки и порея; парижане, приехавшие осмотреть шахты и ознакомиться с бытом шахтеров, умиляются щедрости шахтовладельцев, дающих рабочим столь дешевое жилье и снабжающих все шахтерские семьи углем.

Одним из праздников в шахтерской семье становится мытье: раз в неделю вся семья Маэ, не стесняясь, по очереди окунается в бочку с теплой водой и переодевается в чистое. Маэ после этого балуется с женой, называя свое единственное развлечение «даровым десертом». Катрины между тем домогается молодой Шаваль: вспомнив о своей любви к Этьену, она сопротивляется ему, но недолго. К тому же Шаваль купил ей ленту. Он овладел Катриной в сарае за поселком.

Этьен постепенно привыкает к работе, к товарищам, даже к грубой простоте местных нравов: ему то и дело попадаются гуляющие за отвалом влюбленные, но Этьен полагает, что молодежь свободна. Возмущает его только любовь Катрины и Шаваля — он неосознанно ревнует. Вскоре он знакомится с русским машинистом Сувариным, который живет с ним по соседству. Суварин избегает рассказывать о себе, и Этьен нескоро узнает, что имеет дело с социалистом-народником. Бежав из России, Суварин устроился на работу в компанию. Этьен решает рассказать ему о своей дружбе и переписке с Плюшаром — одним из вождей рабочего движения, секретарем северной федерации только что созданного в Лондоне Интернационала. Суварин скептически относится к Интернационалу и к марксизму: он верит только в террор, в революцию, в анархию и призывает поджигать города, всеми способами уничтожая старый мир. Этьен, напротив, мечтает об организации забастовки, но на нее нужны деньги — касса взаимопомощи, которая позволила бы продержаться хоть первое время.

В августе Этьен перебирается жить к Маэ. Он пытается увлечь главу семейства своими идеями, и Маэ как будто начинает верить в возможность справедливости, — но жена его тут же резонно возражает, что буржуи никогда не согласятся работать, как шахтеры, и все разговоры о равенстве навсегда останутся бредом. Представления Маэ о справедливом обществе сводятся к желанию пожить как следует, да это и немудрено — компания вовсю штрафует ребочих за несоблюдение техники безопасности и изыскивает любой предлог для урезания заработка. Очередное сокращение выплат — идеальный повод для забастовки. Глава семьи Маэ, получая безбожно сокращенный заработок, удостаивается также выговора за разговоры со своим жильцом о политике — об этом уже пошли слухи. Туссена Маэ, старого шахтера, хватает только на то, чтобы испуганно кивать. Он сам стыдится собственной тупой покорности. По всему поселку разносится вопль нищеты, На новом участке, где работает семья Маэ, становится все опаснее — то ударит в лицо подземный источник, то слой угля окажется так тонок, что двигаться в шахте можно, только обдирая локти. Вскоре происходит и первый на памяти Этьена обвал, в котором сломал обе ноги младший сын Маэ — Жанлен. Этьен и Маэ понимают, что терять больше нечего: впереди только худшее. Пора бастовать.

Директору шахт Энбо сообщают, что никто не вышел на работу. Этьен и несколько его товарищей составили делегацию для переговоров с хозяевами. В нее вошел и Маэ. Вместе с ним отправились Пьеррон, Левак и делегаты от других поселков. Требования шахтеров ничтожны: они настаивают на том, чтобы им прибавили плату за вагонетку лишь на пять су. Энбо пытается вызвать раскол в депутации и говорит о чьем-то гнусном внушении, но ни один шахтер из Монсу еще не состоит в Интернационале. От имени углекопов начинает говорить Этьен — он один способен спорить с Энбо. Этьен в конце концов прямо угрожает, что рано или поздно рабочие вынуждены будут прибегнуть к другим мерам, чтобы отстоять свою жизнь. Правление шахт отказывается идти на уступки, что окончательно ожесточает шахтеров. Деньги кончаются у всего поселка, но Этьен убежден, что забастовку надо держать до последнего. Плюшар обещает прибыть в Воре и помочь деньгами, но медлит. Наконец Этьен дождался его. Шахтеры собираются на совещание у вдовы Дезир. Хозяин кабачка Раснер высказывается за прекращение забастовки, но шахтеры склонны больше доверять Этьену. Плюшар, считая забастовки слишком медленным средством борьбы, берет слово и призывает все-таки продолжать бастовать. Запретить собрание является комиссар полиции с четырьмя жандармами, но, предупрежденные вдовой, рабочие успевают вовремя разойтись. Плюшар пообещал выслать пособие. Правление компании между тем задумало уволить наиболее упорных забастовщиков и тех, кого считали подстрекателями.

Collapse )

Эмиль Золя / Émile Zola [1840–1902]

«Творчество» / «L'oeuvre»

роман, 1886

Клод Лантье, художник, повесился в своей мастерской перед неоконченной картиной в ноябре 1870 г. Его жена Кристина, позировавшая для этой картины и мучительно ревновавшая к ней, потеряла рассудок от горя. Клод жил в полной нищете. От него не осталось ничего, кроме нескольких набросков: последнюю и главную картину, неудавшийся шедевр, сорвал со стены и сжег в припадке ярости друг Клода Сандоз. Кроме Сандоза и Бонграна — другого приятеля Клода, художника-мэтра и академика-бунтаря, — на похоронах не было никого из их компании.

Collapse )