Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

berlin

Дмитрий Быков // «ФАС», №4(13), 3 февраля 2000 года

новые русские сказки

Хороший Серёжа

Ястребами женскими их называли в той стране за то, что при всей своей формальной ястребиности — воинственном кривом клюве, блестящем оперении и жёлтых когтях — они были востребованы главным образом женщинами. Даже на базаре они продавались в придачу к зеркалам — правда, птица была редкая и стоила дорого. Иная красотка, напудрясь или нарумянясь, долго смотрелась в волшебное стекло, после чего кокетливо спрашивала:

— Я ль на свете всех милее, Всех румяней и белее?

Ярко раскрашенная птица, обладавшая вдобавок дивной способностью менять окраску в зависимости от настроения владельца, высовывала голову из-под крыла и бойко отвечала в своей манере:

— Кррасота несррравненная!

За это умный попка получал своё печенье и до следующего прихорашиванья беззаботно раскачивался в клетке, звоня в колокольчик или кокетливо поглядывая из-под крыла. Только печенья ему надо было много: не волнистый, чай, попугайчик!

Использовать ястребов в большой политике первым предложил главный и, вероятно, единственный администратор той страны — человек, чьи хитрость и дальновидность вошли в пословицу. Он обратил внимание на солидность и самоуверенность разноцветных птиц, которые даже очевидную ерунду произносили столь уверенно и бойко, что и самому упорному скептику внушали подобие веры. Надо заметить, что в должности официального рупора главы государства в тех краях всегда использовалась птица (таков был обычай с древнейших времён), но особенности последнего главы были таковы, что ни одна птица долго при нём не задерживалась. Птица-секретарь, призванная на должность первой, оказалась при ближайшем рассмотрении дятлом: с тупой и утомительной принципиальностью разъясняла она главе его истинные обязанности и правила хорошего тона, что в конце концов надоело нетерпеливому властителю. На место дятла пригласили соловья, который разливался при первой возможности и до поры убаюкивал вождя своим сладкозвучием, а на досуге пописывал элегии и оды. Лучшего секретаря нельзя было и желать: недалёкая и тщеславная птица могла заморочить своими руладами кого угодно, но на поверку оказалась вульгарным глухарём. Собственное сладкопевство помешало секретарю расслышать, как завистливое окружение клевещет на него главе. Главе внушили, что его соловей — водоплавающий. Искренне желая сделать подчинённому приятное, глава во время пароходного круиза с размаху зашвырнул секретаря в родную якобы стихию, где тот чуть было не утоп и от волнения лишился голоса. Пришлось расстаться и с этим.

Следующим на пресс-секретарской должности около года пробыла загадочная птица, которая во время одного из переворотов, происходивших при главе чуть ли не ежегодно, стремительно перелетела на правильную сторону. Тем не менее и эта птица оказалась не тем, чем казалась: после года её вполне безликого пресмыкания выяснилось, что это вообще рептилия в чистом виде, рождённая ползать и в силу этой причины летать не могущая. Где ей было поспеть за мыслью главы! На верной же стороне она оказалась лишь потому, что по вечной пресмыкательской медлительности не успела переползти на противоположную. Глава без сожаления прогнал нелетающего секретаря и задумался о новом. Тут-то администратора и осенило.

Надо сказать, что лучшего выбора сделать нельзя: обладая солидной внешностью и ястребиным взглядом, ястреб женский никаких хищнических качеств сроду не имел. Он питался печеньем, не выносил не то что мяса, но и вида крови, а главное, был совершенно ручным. При первом представлении главе его нового пресс-секретаря последний произвёл на придворных самое благоприятное впечатление.

Collapse )


комментарий из сборника «Как Путин стал президентом США: новые русские сказки» // Санкт-Петербург: «RedFish», 2005, твёрдый переплёт, 448 стр., тираж: 7.000 экз., ISBN 5-483-00085-4

Поскольку большинство реалий, упомянутых в сказках, отлично помнятся почти всем очевидцам российской истории, автор решил отказаться от подробного комментария. Ниже упоминаются только факты, без которых понимание сказок будет затруднено. И потом — дети. Дети ведь любят сказки, а поводы для них знают вряд ли. Так что всё это ради них.

9. ХОРОШИЙ СЕРЕЖА

Сергей Ястржембский (1953 г.р.) — пресс-секретарь Бориса Ельцина с марта 1996 по сентябрь 1998 года. Прославился фразой «рукопожатие крепкое», которой охарактеризовал отличное состояние здоровья президента России. В немилость впал за то, что активно пиарил Юрия Лужкова в качестве премьера, долженствовавшего сменить крошку Кири. Ельцин Лужкова не хотел — и правильно делал, ибо в случае его утверждения премьером (а значит, фактическим преемником) мало не показалось бы никому. После изгнания из Кремля (вместе с тогдашним секретарем Совбеза Андреем Кокошиным, совершившим ту же ошибку) был оперативно подобран лужковским штабом и перешел в московское правительство на должность вице-премьера. После бурной информационной войны 1999–2000 годов понял, что не туда попал, и вернулся в Кремль — на информационное обеспечение чеченской войны. В настоящее время — помощник президента РФ по информационно-аналитической работе, но помогает что-то неважно. Увлекается фотографией и охотой на слонов.
berlin

Александр Проханов // "Завтра", №32, 10 августа 2017 года

На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Любящие сердца

Collapse )

Станислав Александрович Белковский пошёл дальше и увидел на дереве большое гнездо. В этом гнезде сидел птенец. Птенец вылупился из яйца, которое снесла Юлия Латынина, а сама улетела, потому что была кукушкой. Птенец был поэтом Дмитрием Быковым, но его не кормили червячками, и он не мог писать стихи. Станислав Александрович спросил птенца: нет ли у него в гнезде политолога Шульман? Но тот ответил:

"О добрый путник, пойди на ту лужайку и накопай мне червячков".

Станислав Александрович Белковский пошёл на лужайку, накопал червячков, наловил мошек, комариков и накормил птенца. И тот, сидя в гнезде, снова начал писать стихи. А Станислав Александрович пошёл дальше. Он пришёл на берег моря, где жили морские пехотинцы. Он увидел морского пехотинца, который сидел и плакал, потому что читал книгу стихов Дмитрия Быкова. "Нет ли у тебя политолога Шульман? — спросил морского пехотинца Станислав Александрович Белковский. — И почему ты плачешь?" "Политолога Шульман у меня нет, — сказал морской пехотинец. — А плачу я оттого, что читаю стихи Дмитрия Быкова о том, как умирают божьи коровки, и мне их жалко".

Станислав Александрович утёр слёзы морского пехотинца, забрал у него книгу стихов Дмитрия Быкова и дал ему книгу писателя Владимира Сорокина. Морской пехотинец успокоился, сжал нос пальцами и начал читать. А Станислав Александрович Белковский пошёл дальше.

Он увидел скалу, на которой жили эринии. Это были Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва и Нателла Болтянская. Они заметили Станислава Александровича Белковского, разгневанно кинулись на него и стали его клевать. Но появились самовары и отбили Станислава Александровича Белковского у эриний. Тот был спасён и пошёл дальше. Он увидел другую скалу, на ней жили гарпии. Это были Оксана Чиж, Ксения Ларина и Наргиз Асадова. Они стали налетать на Станислава Александровича и пачкать его. Тот почти совсем задохнулся. Но появился птенец, который был поэтом Дмитрием Быковым, разогнал своими стихами гарпий, Станислав Александрович Белковский очистился и пошёл дальше. Он увидел третью скалу, на которой сидели фурии. Это были Ирина Воробьёва, Майя Пешкова и Юрий Кобаладзе. Они бурей ринулись на Станислава Александровича, стали клевать его и бить крыльями. Но появился морской пехотинец и разогнал фурий, а Юрию Кобаладзе сломал руку. И Станислав Александрович Белковский пошёл дальше.

Collapse )

Станислав Александрович Белковский и политолог Шульман вернулись в Москву, и их свадьба гуляла в Музее Сахарова. На свадьбу были приглашены все самовары. Они немного выпили и кричали "горько!". На свадьбе был птенец Дмитрий Быков, который получил премию "Национальный бестселлер" и все деньги потратил на похороны божьих коровок, чтобы тех погребли достойно. Здесь был морской пехотинец, который только что вернулся из Сирии. Он показал гостям отрезанное ухо лидера террористов аль-Багдади, ухо было с серьгой. На свадьбе были также фурии, эринии и гарпии, которых Станислав Александрович Белковский простил. Это были Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Нателла Болтянская, Майя Пешкова, Ксения Ларина, Оксана Чиж, Наргиз Асадова и Юрий Кобаладзе. У Юрия Кобаладзе была сломана рука. А Евгении Марковны Альбац здесь не было, потому что она бежала. Она бежала в обетованную землю, где должна была устранять беззаконие. Когда в обетованной земле узнали, что к ним бежит Евгения Марковна Альбац, то присмирели.
berlin

Дмитрий Быков // из сборника "Если нет", 2016

Emily_Dickinson.jpg

Из Дикинсон

These are the days when Birds come back —
A very few — a Bird or two —
To take a backward look.
These are the days when skies resume
The old — old sophistries of June —
A blue and gold mistake.

На бабье лето пара птах
Появится в родных местах
Прощальный бросить взгляд.
Те дни июньской пустотой,
Ошибкой сине-золотой
Смущают и язвят.

Есть в осени первоначаль-
Ной та особая печаль,
В которой сладость лет-
Них дней уже сопряжена
С тоской осенних, и она
Не утоляет, нет.

Так осенью за дачный стол
Присядешь под рябинный ствол,
Припомнишь день, число —
И думаешь: такая мать!
Что толку было приезжать?
Скорей бы занесло.

Еще не осень, но уже
Не лето. Всё на рубеже.
Казалось бы, заман-
Чив кратковременный возврат,
Разрыв времен, как говорят,
Такой enjambement.
Но нет. Еще переносим
Упадок — да и Бог бы с ним, —
Но повторять — уволь.
И боль терпима в первый раз,
Но страшен вечный пересказ,
Вернувшаяся боль.

Здесь время делает петлю,
Я этих петель не люблю —
Усов, узлов, лиан...
На всякий шаг, мельчайший сдвиг
Бывает свой возвратный миг,
Отступник Юлиан.

Жить при отступнике — не дай
Бог никому! Вернувши рай,
Он воздвигает ад.
Сильней, чем орднунг любит Фриц,
Я ненавижу этих птиц,
Вернувшихся назад.

Как их проводишь в первый раз —
Ну всё, ты думаешь. Сейчас
Изменится среда.
Эпоха сдвинется, — но шиш,
Они вернутся — и решишь,
Что это навсегда.

Жить можно в Риме сотню лет,
Терпя упадок, гнет и бред,
Гоненье на Христа,
И миллион других тягот,
Но при отступнике и год
Страшнее этих ста.
Тиран бывает зол и туп.
Страшней его воскресший труп,
Гнилое божество.
Тут не простится ничего:
Ведь воскресившие его
Все знают про него.

Я жил при цезаре, прости.
Но этих сгнивших до кости
Отступнических лет
Не пожелаю и врагу.
Я жить при цезаре могу,
При чучеле же нет.

Есть два иль три осенних дня,
Невыносимых для меня.
Зовут их Божьей запятой,
Ошибкой золотой.

Отступники, летите вон,
В другое место, за кордон.
А то сейчас начну стрелять —
Мне нечего терять.










.
berlin

Дмитрий Быков // "Новая газета", №51, 16 мая 2016 года

Jack_Pearl_Locker.jpg

АПОКРИФ

Подражание Домбровскому. Писано в Казахстане.

Природа прятала Христа, изгибчива, чешуекрыла, в глухие, темные места, под сенью скал, в тени куста, — и вовсе, кажется, укрыла, однако выдал воробей, запрыгав, громко зачирикав… Так от прыжков его и криков пошло начало всех скорбей. С тех пор он прыгать обречен, пищит «Он тут!» и всеми проклят. (Конечно, птица ни при чем, однако так гласит апокриф).

Ты мне понятен, воробей, твой тип подробно разработан: чем птица мельче и слабей, тем выше шансы крикнуть «Вот он!». Ты не пройдешь на роль борца, ты даже меньше, чем синица, ты жаждешь выделица-ца, прибиться, присоединиться… Что будет там — еще вопрос, а здесь ты как бы принят в стаю. И не отметь меня Христос так безнадежно и всерьез — как устоял бы я, не знаю.

Мне как-то жалко воробья. Ведь это все твоя идея, затея, в сущности, твоя — а виновата Иудея. Ты сам на смерть послал Христа — а все другие виноваты: Каифы, Понтии Пилаты, солдаты римского поста, Иуды мерзкие уста — и даже бедная осина (на ней висел предатель Сына) дрожит до каждого листа!

Вообще в трагические дни и Сын, суровый искони, и сам Отец седобородый — вы (на смоковницу взгляни) не церемонитесь с природой. Ты сам наметил список жертв и рощу избранную рубишь, Ты сам придумал свой сюжет, но исполнителей не любишь, и созданный Тобою мир — инсекты, птицы, горы, море, — Тебе решительно немил, и знает это априори. И факел этой нелюбви горит над нами негасимо: Ты сам на гибель отдал Сына, а мы Его не сберегли.

Пространство выбора мало: прокрустово, по сути, ложе. Иль все иначе быть могло, решись мы все? Но не могло же. Любить иных — напрасный труд, мечты о разуме — химеры: покуда сами не распнут, тут не поймут. Нужны примеры. Не зря ли глотки мы дерем и морды дерзостные корчим? Сюжет давно определен.

Но кастинг все еще не кончен.

Читать морали я не тщусь. Тут правит жажда сильных чувств, а не желанье скучных выгод: одним приятней укрывать, другим приятней выдавать и, что страшней, при этом прыгать. Мне вечно слышится вопрос: конечно, мы себя спасали, но ты же сам… и сам Христос… Мы твари, да — но вы же сами?! И Бог, что дал нам страх и стыд не для бесплодных говорилен, им не сумеет объяснить, в чем их вина. Он тут бессилен. Когда настанет Высший суд и все замрет при трубном звуке — они же тоже не поймут, и мы опять опустим руки. Их ряд бессмертен и безлик. Что вообще решает птица? Они же скажут, что без них сюжет не мог осуществиться. И нам, тупеющим от слез, — все так и есть, и все неправда, — один останется вопрос: зачем ты прыгал, сука, падла?! Вы все невинны — и Пилат, и воин под бронею лат, и терн венца, и сотня игол. Никто ни в чем не виноват, но почему ты прыгал, гад? Я все прощу. Зачем ты прыгал?!
berlin

Олег Кашин // "Facebook", 25 апреля 2016 года



Дмитрий Быков на встрече с Чингизом Айтматовым
// Москва, концертная студия "Останкино", 1987 год

Oleg Kashin:

(По ссылке от Ольшанского) Но Быков меня меня как раз не впечатлил — ну худой, ну и что. А вот Айтматов прямо очень, я вдруг понял, что никогда его говорящим не видел, только читал, и вот теперь думаю — а мы уверены, что все книги, которые выходили под именем Чингиза Айтматова, написал вот этот Муртаза Рахимов, а не какой-нибудь несчастный запрещенный еврей? Ну серьезно, сидит какой-то бабай из феодальных краев и с большим трудом делает вид, что он читал роман "Плаха". Там еще в конце ролика замечательный эпизод:

Быков: Человек создан для счастья, как птица для полета.
Айтматов: Как птица для полета? Ай хорошо сказал!
berlin

Дмитрий Быков // "Новая газета", №64, 16 июня 2014 года

.


Из лирики этого лета

* * *

Внезапно все начинает делаться очень быстро.
Казалось, что это не кончится никогда, —
Но пискнула птица, и проскочила искра,
И от нее занимаются промерзшие города.
Чувствую себя прежде времени поседевшим,
Привыкшим лишь отпираться и обвинять,
Растерянным, недоверчивым диссидентом,
Которого собираются обменять.
Воздух ясней, надежда все откровенней,
Ночи короче, и лужи все маслянистее.
Что делать, если не знаешь других сравнений?
Другой сказал бы — победа, а мы — амнистия.

Каждый час отменяется новое запрещенье —
Разрешаются одуванчик, жасмин, сирень,
Птицы-невозвращенцы празднуют возвращенье,
Щебета прибавляется что ни день.
Жальше всего, конечно, тех, кто не дожил,
Не пережил январскую Колыму:
Так и ушли в сознанье, что мир не должен
Им ничего, а только они ему.
Небо становится нежно, дыханье влажно,
Всепрощение сверху, пересмеиванья внизу.
Оказывается, все это было можно.
Через пару месяцев окажется, что нельзя.

Каждую ночь просыпаюсь, себе не веря:
Звезды в окне, зелень и лазурит,
Шепот, кочевья, бормочущие деревья,
Все шелестит, целуется, говорит.
Мир обрастает словами, надеждами, именами,
Избытками и уступками, забывшимися в зиме.
Все не могу понять, на кого меня обменяли,
И можно ли в этом участвовать, не погубив реноме.
.

Господин хороший. Песня о Дуривестнике 2.

Видео опубликовал moi_dodir в 04.10.2012. "Господин Хороший" в Театре эстрады

Песня о Дуривестнике 2

Позабытый, безработный после мерзостей известных
По-над площадью Болотной распластался Буревестник.
Покрывает телом пыльным всё болотное пространство.
Рядом пляшет глупый пингвин: «Обосрался! Обосрался!»

А какие были страсти. Вождь Немцов, Навальный-витязь
Обещали смену власти. Получите, распишитесь!
Где там «Марши миллионов», те что летом предрекали?
«Слили всё! — вопит Лимонов. — Надо было баррикады».

«Власть падёт в течение года», революцией пугали.
«Вы не знаете народа, — стонут вещие гагары. —
Наподдать ему, нахалу! Он же с левыми в союзе».
Это наше ноу-хау — бить за крах своих иллюзий.

Гордой птице нет пощады. Топот, выкрики, кровища.
Как-то все ужасно рады, что на этот раз не вышло.
Не надеемся, не ропщем, смотрим под ноги устало.
Можно гнить, как будто, в общем, ничего и не летало.

Оперение седое, кучка рваных сухожилий.
Да, такая наша доля. Мы другой не заслужили.
Чем надёжней, тем бескрылей, как ведётся на Востоке.
Мы же сами говорили, что не выйдет, — мы в восторге.

Ничего не весит Слово — ни прозренья, ни цитаты.
И теперь надолго снова мы ни в чём не виноваты.
Вот и всё, как говорится. Только сумрак и ухабы.
Буревестник — горе-птица, но ведь он летал хотя бы.

Да, давайте вытрем ноги о загадочную птицу,
Обманувшую в итоге и Москву и заграницу.
Всё отечество привыкнет жить во злобе, брови хмуря.
И никто уже не вскрикнет: «Буря! Скоро грянет буря!»

День предсказанный настанет. Всех оделит и осудит.
Просто буря. Просто грянет. Буревестника не будет.
Не поможет ни юродство, ни мольба, ни смена галса.
Только пингвин обосрётся. Не поняв, что обосрался.


berlin

Валерия Новодворская // "Грани.ru", 12 июля 2011 года


Валерия Новодворская

<...> Господину Прохорову тоже не повезло. Его поймала злая мачеха (тот же господин Путин) и дала задание почище чем Золушке насчет мешков проса и золы. Не знаю, слетятся ли птички помочь с выполнением задания (гг. Носик, Быков и Шеремет уже слетелись), а заодно и поклевать, но хрустальной кареты в финале господину Прохорову точно не будет. Дадут черную "Волгу" с гебистскими номерами. Не будет ни принца, ни феи. Вместо принца Ленин из Мавзолея, вместо феи "Родина-мать" ("Ты записался в "Правое дело"?"). А вместо хрустальной туфельки 33-го размера будет большая грязная калоша, причем даже не серебряная. <...>

отсюда
.
berlin

Нонна Слепакова МОЛЕНИЕ О ПТИЦЕ (предисловие Дмитрия Быкова)




Нонна Слепакова
Моление о птице

серия: Азбука-классика (pocket-book)
издательства: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011 г.
мягкая обложка, 256 стр.
ISBN 978-5-389-01870-9
тираж: 3.000 экз.

«Поэтом называется человек, дающий современникам — а в идеале и потомкам — запоминающиеся и точные формулы для выражения трудновыразимого» — так начинает свое эссе-предисловие о Нонне Слепаковой (1936—1998) писатель Дмитрий Быков. Этот блоковский зачин совсем не кажется преувеличением, когда речь идет о поэте масштаба Слепаковой. И тот факт, что поэт Нонна Слепакова мало известна широкому современному читателю, проблема читателя и нашего оглашенного времени, а не поэта Нонны Слепаковой. Сборник избранных стихотворений Нонны Слепаковой составлен Львом Мочаловым. Идея издания сборника в этой серии принадлежит Даниилу Гранину. Предисловие написал Дмитрий Быков.
.