Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

berlin

Алина Саратова // «YouTube. Camera Obscura», 17 июня 2020 года




Дмитрий Быков: Насильное

Монолог вымышленного лица.

Закон о домашнем насильи — сторонники, чур без обид! — не просто не нужен России, но даже ее оскорбит. Закон затевался во имя победы твоей, толераст, но всё это между своими, а свой своего не предаст. Ведь мы же не где-то, а в центре духовных, возвышенных чувств! Закон ваш не нравится церкви и светским начальникам чужд. Мы в самой духовной кутузке. Не нравится — дуйте отсель.

Ведь это же так не по-русски — пускать омбудсмена в постель! Все это семейное дело, чужое семье и врачу. Что значит — она не хотела? Решаю тут я. И хочу. И так же — с проблемой любою: вопросы у Киева есть? То споры славян меж собою, и в это вам нечего лезть. Не спорьте, такое бывает промежду родными людьми: отец дочерей растлевает? Но это же все от любви! Детей государство сажает за вслух выражаемый стыд? Но их же оно обожает. Растлит — для того и растит! Семья — это область святая, она недоступна для смут; инцест — это вид воспитанья, иначе они не поймут! Детей не обучишь толстовством. Подход наш упорен и рьян — единый и в деле московском, и с сестрами Хачатурян.

Российское царство по сути — модель всенародной семьи, и вы в эту тайну не суйте поганые лапы свои. Сакрально слиянье с Отчизной верховного мужа-жреца, но западный разум нечистый его не поймет до конца. Скажите, какой ненормальный, мечтая раздуть беспредел, юстиции тут ювенальной когда-то еще захотел?! Об этом лишь выродки спорят в надежде страну побороть. Детей, разумеется, порют. Но как, если их не пороть?! Они же нам скажут спасибо. Отцовский ремень не тяжел. Спросите любого сислиба: он сам через это прошел!

Семья — это остров покоя среди мирового гнилья. Семья — это дело такое. Суровое дело семья. Того, кто Отчизне изменит, того, кто изменит жене, — того и противник не ценит, а бабы тем более не. Народ наш любовно пассивен, не то что развратный Сион. Кто гладит меня — тот бессилен. Кто лупит меня — тот силен. Под знаком домашних насилий прошел завершившийся год. Народ Украин или Сирий когда-нибудь тоже поймет, что новое вовсе не ново, что слаще привычный режим, что лучше страдать от родного, чем гнусно резвиться с чужим!

Любимый, единственный, милый, подобный былому вождю, насилуй меня, о, насилуй, ты знаешь, я этого жду! Бери нас поштучно и трахай — без грусти, сомненья, стыда. Когда я кричу тебе «Хватит» — я этим кричу тебе «Да».


// «Новая газета», №144, 23 декабря 2019 года
berlin

Дмитрий Быков // "Новая газета", №144, 23 декабря 2019 года

Насильное

Монолог вымышленного лица.

Закон о домашнем насильи — сторонники, чур без обид! — не просто не нужен России, но даже ее оскорбит. Закон затевался во имя победы твоей, толераст, но всё это между своими, а свой своего не предаст. Ведь мы же не где-то, а в центре духовных, возвышенных чувств! Закон ваш не нравится церкви и светским начальникам чужд. Мы в самой духовной кутузке. Не нравится — дуйте отсель.

Ведь это же так не по-русски — пускать омбудсмена в постель! Все это семейное дело, чужое семье и врачу. Что значит — она не хотела? Решаю тут я. И хочу. И так же — с проблемой любою: вопросы у Киева есть? То споры славян меж собою, и в это вам нечего лезть. Не спорьте, такое бывает промежду родными людьми: отец дочерей растлевает? Но это же все от любви! Детей государство сажает за вслух выражаемый стыд? Но их же оно обожает. Растлит — для того и растит! Семья — это область святая, она недоступна для смут; инцест — это вид воспитанья, иначе они не поймут! Детей не обучишь толстовством. Подход наш упорен и рьян — единый и в деле московском, и с сестрами Хачатурян.

Российское царство по сути — модель всенародной семьи, и вы в эту тайну не суйте поганые лапы свои. Сакрально слиянье с Отчизной верховного мужа-жреца, но западный разум нечистый его не поймет до конца. Скажите, какой ненормальный, мечтая раздуть беспредел, юстиции тут ювенальной когда-то еще захотел?! Об этом лишь выродки спорят в надежде страну побороть. Детей, разумеется, порют. Но как, если их не пороть?! Они же нам скажут спасибо. Отцовский ремень не тяжел. Спросите любого сислиба: он сам через это прошел!

Семья — это остров покоя среди мирового гнилья. Семья — это дело такое. Суровое дело семья. Того, кто Отчизне изменит, того, кто изменит жене, — того и противник не ценит, а бабы тем более не. Народ наш любовно пассивен, не то что развратный Сион. Кто гладит меня — тот бессилен. Кто лупит меня — тот силен. Под знаком домашних насилий прошел завершившийся год. Народ Украин или Сирий когда-нибудь тоже поймет, что новое вовсе не ново, что слаще привычный режим, что лучше страдать от родного, чем гнусно резвиться с чужим!

Любимый, единственный, милый, подобный былому вождю, насилуй меня, о, насилуй, ты знаешь, я этого жду! Бери нас поштучно и трахай — без грусти, сомненья, стыда. Когда я кричу тебе «Хватит» — я этим кричу тебе «Да».
berlin

Дмитрий Быков // «ФАС», №?(?), 6 сентября 2001 года

новые русские сказки

Лир Второй

А то вот ещё было. Ну, про Лира-то первого все знают: как он дочкам царство роздал, как одна его любила, а две другие прикидывались, как он потом по степи бегал — дуй, ветер, дуй, пока не лопнешь… Буря, буря, бедный Том озяб. Потом, конечно, порок был наказан, но добродетели от этого было уже ни жарко, ни холодно. Потому что она сама была частично удавлена, а частично лишилась ума на почве перенесённой неблагодарности. Ну вот. Этому старому сумасброду один английский пиарщик сделал грандиозный промоушен, и потому про него все знают, даром что старик наворотил ужасных глупостей. А про Лира Второго драма ещё не написана, хотя материал, конечно, эпический. И поскольку дочерей у него было ровно впятеро больше, то и пиарщик нужен впятеро талантливей Шекспира. Нашу же скромную попытку, стилизованную подсказ, следует рассматривать как беглый эскиз.

Этот, стало быть, Лир Второй, прослышав про печальный опыт первого, решил, что там всё дело было в неправильном количестве дочерей. Это же очень мало — три. Надо подстраховаться. Зная, что очень плохих людей на свете примерно процентов двадцать, а остальные терпимые, он решил завести не трёх девочек, а впятеро больше. То есть к своим-то, кровным,— Маньке, Ганке и Олесе,— насобирал Лейлу, Лайму, Зейнаб, Гюльнару, Эгле, Манану и ещё какую-то Анну с удвоенным первым «А». Он и финку Виолу хотел удочерить, но та при ближайшем рассмотрении оказалась карелкой, а карелки ему никогда не нравились. Так и остался со своими пятнадцатью.

Нет, не сказать, чтоб недружно жили. Долго прожили. Себе он одно только право и оговорил — каждой присматривать жениха. Ну и присматривал, в соответствии с анкетой: чтоб происхождение попроще, не из бывших, и чтоб запросов поменьше. Всё строго национальные кадры, никаких своих русских. Семья, конечно, получалась не без урода, а то и нескольких — один женишок попадётся с байскими замашками, любит, чтоб ему малолетние девственницы на ночь пятки почёсывали, другой ворует, третий пьёт горькую… но зато запросы у всех были очень простые, а потому царили в этой семье довольство и покой.

Ну, понятно, старик был не без тщеславия — любил, когда ему все пятнадцать дочерей дружным хором пели: ты-то, мол, у нас и нерушимый, и мы-то при тебе свободны, и от победы-то к победе ты нас ведёшь, потому в тебе сила народная. Славься, значит, славься! Нравилось старику, когда его называли необъятным, касающимся трёх великих океанов и всевместительным. И чтоб одна сестра другую чем попрекнула — мол, ты-то черноногая, а ты-то чернозадая, а ты-то бюль-бюль-оглы — такого ни в жисть не было, за это порол нещадно.

Да и откуда им было набраться спеси? Подобрал он их в состоянии довольно бедственном, некоторые писать не умели, другие руками кушали, а одна и вовсе спустилась с гор за солью, ничего, кроме овец, в жизни не видела… Тут он её цап — и облагодетельствовал. Очень скоро дикая девочка буквы выучила и даже подпевала в общем хоре насчёт нерушимого. Сама, правда, всё на сторону смотрела, но с годами смирилась и привыкла даже сидеть за столом.

И образование он им дал — что да, то да. Им бы, может, и не надо никакого образования, потому не в ихнем это было духе, не в ихней, по-научному говоря, карме. Им бы и дальше оленя пасти да нерпу бить. Но Лир был мужчина серьёзный и не мог того вынести, чтобы чукчи не знали Анакреона, а зыряне — Тютчева. Усадит, бывало, чукчу да зырянку перед собой (они ему были хоть и двоюродные, автономные, а всё-таки надо просветить!) — и ну одну шпынять Анакреонтом, другую мучить Тютчевым… И некоторые из дочек, родных и двоюродных, в самом деле отпали от оленеводства и рыболовства, а две даже диссертации защитили: образ нашего отца в народных песнях нашей семьи.

Народных этих песен, кстати сказать, сочинялось немерено, и все в лучших традициях облагодетельствованных этносов. Идиллия, одно слово. Иногда Лир даже жалел, что выучил дочерей письменности.

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков + Ирина Лукьянова // «ФАС», №19(28), 1 июня 2000 года

новые русские сказки

Михаил Юрьевич Ле, или Герой нашего времени

Время, как известно, обладает свойством спрессовываться. Из какого-нибудь тридцатого века литература, скажем, девятнадцатого будет выглядеть тем же, чем для нас сегодня кажется «Повесть временных лет». Мы уже едва отличаем Нестора Летописца от Даниила Заточника. Помните, у Самойлова,— «В третьем тысячелетии автор повести о позднем Предхиросимье позволит себе для спрессовки сюжета небольшие сдвиги во времени — лет на сто или на двести»…

Вот почему нам кажется, что историку тридцатого века два крупных деятеля отечественной культуры, которых звали почти одинаково, будут представляться одним и тем же лицом. Тем более, что и остальных сходств у них хватало. Ниже приводится отрывок из «Родной речи» 3000 года, экстраполированный нами благодаря научному предвидению.

Михаил Юрьевич Ле.., предположительно XIX–XX вв., выдающийся государственный деятель, поэт, прозаик, отважный рубака и министр печати (что по тем варварским временам примерно одно и то же). Фамилия встречается в двух написаниях: Ле-син и Ле-рмонтов (второй упоминается в прессе XX в. значительно реже, из чего следует, что более правилен первый вариант). Употребление двух фамилий, вероятно, было связано с необходимостью скрываться от царской охранки и налоговой инспекции.

Михаил Юрьевич Ле происходил из знатной, но обедневшей семьи, родовитость которой была такова, что в прессе того периода её чаще всего пишут с большой буквы. С ранних лет Мише пришлось взять заботу о Семье на свои хрупкие плечи. Обязанности между членами клана были распределены чётко, по-военному. Миша отвечал за информационную безопасность Семьи. Одновременно он не переставал носиться с каким-то Романом (так — тоже с большой буквы — пишут в старинных документах. Видимо, Роман был очень большой). Об этом первом опусе Миши не сохранилось никаких сведений, кроме того, что Роман назывался «Абрамович» — и, видимо, был посвящён жизни одного из потомков Абрама Ганнибала, давшего начало роду Пушкиных (см.).

Любимец Семьи, Миша получил блестящее образование. Он в совершенстве владел несколькими языками и занимался музыкой — последней увлекался до такой степени, что зачастую переходил на неё даже во время официальных мероприятий. Так, в одной из чудом сохранившихся газет того времени приводится свидетельство о том, что среди правительственного совещания он несколько раз употребил слова «бабки», «козлы» и «понты». Такой широкий словарный запас — включавший также регулярно повторяемые Михаилом Юрьевичем слова «перси», «ланиты», «свобода», «демократия» и «культура» — позволяет предположить в нашем герое поистине универсальные задатки.

С детства проявляя весёлость и находчивость, маленький Михаил Юрьевич создал и возглавил Клуб Весёлых и Находчивых, в котором остроумно высмеивал политику власти. Но рамки гусарской пирушки скоро стали ему тесны, а дешёвое фрондёрство сменилось просвещённым патриотизмом, и вслед за КВН он создаёт ВИ. Над расшифровкой этой аббревиатуры, как и над известной «Загадкой НФИ», бьётся не одно поколение исследователей. О том, что такое или кто такая загадочная ВИ, существует несколько гипотез. Одни исследователи полагают, что это была тайная сеть антигосударственного заговора, имевшего целью убийство императора и называвшаяся «Ваше Императорское». Другие склонны считать, что так именовалась подпольная газета для пленных декабристов «Вечерний Иркутск». Но эти объяснения несостоятельны — Михаил Юрьевич был исключительно лоялен к руководству страны. Некоторые думают, что тут замешана женщина — например, Валентина Ивановна (Матвиенко), пленявшая сердца светской черни во времена Михаила Юрьевича. Но самой убедительной расшифровкой нам представляется «Высшая Инстанция», ибо, по некоторым сведениям, именно загадочная «ВИ» принесла Михаилу Ле его капиталы и возможность в дальнейшем всего себя посвятить литературному творчеству.

— С тех пор, как вечный Судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я.


Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (фотография)




Дмитрий Быков в программе ОДИН от 16-го августа 2019 года:

Очень много вопросов о моих впечатлениях от сегодняшнего суда. В Мосгорсуде рассматривался вопрос о мере пресечения Егору Жукову, Конону и остальным. Я там был, познакомился там, кстати, с Оксимироном, лично, и взял у него автограф, что наполняет меня безмерной гордостью. Он, правда, спросил: «Ну не для себя же вы берете?». Я, конечно, охотно взял бы и для себя, но взял для сынка, потому что именно сын у меня в семье главный фанат Оксимирона. В общем, впечатления у меня остались самые теплые. Я считаю его большим поэтом, и мне приятно было его повидать.
berlin

...под фикусом сиживал Дмитрий Быков




Плиний Старший («Facebook», 09.06.2019):

Дорогие друзья! В связи с закрытием нашего любимого «Плиния Старшего», продаём фикус Бенджамина, который стоял в гостиной магазина. Высота 2,6 м. Цена 6.000 руб. Фикус уникальный. Под ним сиживали: Борис Гребенщиков, Владимир Познер, Дмитрий Быков, Ирина Хакамада, Дмитрий Глуховский, Юрий Шевчук и много других известных личностей. Звонить по телефону: 233-75-91 (в будни).

update: Плиний Старший: ФИКУС УЕХАЛ В НОВУЮ СЕМЬЮ!!!!
berlin

"следующий герой -- это нонконформист..." (с)

«На самом деле мне нравилась только ты...» ©





Дмитрий Быков в программе ОДИН от 31-го марта 2016 года:

«Думаю над вашим стихотворением «На самом деле мне нравилась только ты»,— спасибо, очень приятно,— и не могу понять: это ирония или скрытое отчаяние от невозможности никем заменить любимую женщину?»

Нет, это ни то, ни то. Ну, как вам сказать? Будем откровенны. Это стихи о том, что после первой любви всё время… Ну, как вот фрейдисты считают, что в каждой женщине мужчина ищет мать (что, по-моему, не совсем верно). В первой любви всегда есть невероятная полнота, невероятная сила и острота чувства, поэтому всю жизнь этому первому опыту как-то бессознательно подражаешь. Во всяком случае, так было в моей биографии. Эти стихи написаны о женщине, с которой у меня действительно была довольно долгая любовь. И потом уже, когда мы все успели и развестись, и пережениться, и она замуж вышла и уехала, она вернулась сюда ненадолго, и была между нами такая кратковременная, но сильная вспышка прежней страсти, абсолютно ничем не омрачённая. Прошло, наверное, семнадцать лет с того момента, как мы познакомились, но была такая довольно бурная, кратковременная, но очень сильная опять любовь. Я про неё и написал.

Действительно как-то так получилось, что и её имя, и её какие-то черты и признаки, и её привычки оказались равномерно распределены между всеми моими следующими возлюбленными, хотя я встретил потом много женщин гораздо более достойных, гораздо более прекрасных, и был гораздо более счастлив с ними, но просто бессознательно я какие-то её черты в них искал. И слава богу, может быть, что не находил. Сейчас, уже после многих лет, это всё давно перегорело. И я благодарен ей уже хотя бы за одно то, что я с неё стряс, с этих отношений, по крайней мере, одно стихотворение. Хотя я довольно много когда-то про неё писал, но, слава богу, не печатал.


история одной фотографии (видео во "ВКонтакте")




Дмитрий Быков // «Вечерний клуб», 22 апреля 2000 года

Гонец из Пизы, или Оговорка по Фрейду

<...> Первая любовь вышла замуж за датчанина и приняла гражданство, но когда наезжает, целуемся иногда… ой, что будет! <...> Не пиши мне из Дании, Нинка, а если приедешь и случайно встретишь (мы ведь соседи) — сделай вид, что мы незнакомы. <...>

(no subject)

Дмитрию Львовичу желаю скорейшего выздоровления и крепкого здоровья отныне и впредь, семье - сил дождаться, хочется надеяться, скорейшего выздоровления Дмитрия Львовича. Даст Бог все обойдется...