Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

berlin

Дмитрий Быков (видео) // «RTVI», 29 сентября 2019 года




Дмитрий Быков в программе Виталия Дымарского «Дилетант»

тема: Оттепель: литература как зеркало хрущёвского периода

в этом выпуске:

📌 В каком состоянии оказалась советская культура после смерти Сталина
📌 Как с наступлением оттепели изменилось отношение между писателями и государством
📌 Почему в 60-е стала процветать поэзия
📌 Как «шестидесятники» победили культ Сталина и вернули культ Ленина
📌 Чем в 60-е годы советская литература отличалась от произведений западных авторов
📌 Зачем сегодня перечитывать литературу оттепели

предыдущий выпуск программы
berlin

Дмитрий Быков // «Собеседник+» (Люди, на которых держится мир), №9, октябрь 2019 года

Андрей Сахароврубрика «Человек-легенда»

Андрей Сахаров

Андрей Сахаров — один из крупнейших физиков второй половины ХХ века, самый известный русский диссидент и самый влиятельный правозащитник. Путь, проделанный им за 68 лет жизни, — из советской элиты в ссыльные изгои и назад во власть, — колоссален. Проблема в том, что оценить его со стороны крайне сложно. Но публицисту Дмитрию Быкову это по силам.

Сегодня ему пришили бы разглашение гостайны

Современная физика — вещь почти эзотерическая: кроме специалистов, разобраться в ней никто не в состоянии. Инакомыслие и правозащита тоже не имеют для нормального человека никакого значения, пока не коснутся лично его — то есть пока он, грубо говоря, не сидит или не защищает сидящих.

Физиков и политзаключенных по определению немного, то и другое — высококвалифицированный труд, именно поэтому большинство современников Сахарова могли оценить масштаб его личности именно по размаху крайностей: сначала — академик (минуя стадию членкорства) в 32 года, лауреат Ленинской и Сталинской премий, трижды Герой Социалистического Труда, потом — фактический враг народа, лишенный всех этих званий и сосланный в Горький (Андропов настоял на ссылке, многие в ЦК требовали ареста или лишения гражданства, но выслать отца водородной бомбы за границу никто бы не решился, да и посадить — рискованно, поздний СССР боялся общественного мнения). А потом — личный звонок Горбачева по специально проведенному телефону, возвращение в Москву, избрание народным депутатом. А посмертно — 60 городов России и мира, в большинстве которых он сроду не бывал, где есть улица Сахарова или памятник ему: от Нью-Йорка до Еревана, от Москвы до Барнаула.

Сегодняшняя Россия близка к тому, чтобы многие из этих улиц переименовать — как еще ей достать Сахарова? Его освистывали и в Совете народных депутатов, а посмертно вообще объявили пособником США в развале СССР. Сегодня он, конечно, ссылкой бы не отделался — на приличия давно махнули рукой: мгновенно пришили бы разглашение гостайны, как Сутягину, или экстремизм, или оскорбление чувств… И участие в создании оружия массового поражения было бы скорей отягчающим обстоятельством: тоже, гуманист — сделал «царь-бомбу», взрыв которой 31 октября 1961 года был самым мощным в истории человечества, ударная волна три раза обошла земной шар! Сидел бы в оборонке глубоко засекреченным, пользовался всеми благами, а в свободное время сколько угодно молился и каялся, — нет, он занимался политической деятельностью, которая по своим разрушительным масштабам превзошла «царь-бомбу», весь СССР разнесла… Представление о Сахарове-разрушителе (а не о мыслителе и тем более не о гуманисте) сегодня усиленно навязывается и почти не встречает сопротивления. Потому что понимать его деятельность — прерогатива немногих.

Предчувствовал войну с фашизмом

Сахаров родился 21 мая 1921 года в русской интеллигентной семье: дед — артиллерист, общественный деятель, борец против смертной казни; отец — преподаватель физики, самодеятельный музыкант, автор знаменитого задачника.

Сахаровские убеждения, сформировавшиеся в юности и, как ни странно, не особенно сильно менявшиеся, не так просты, чтобы охарактеризовать их одним словом. Он понимал, что социализм плох для производства и хорош для укрепления власти. Видел, что главной опасностью является национализм — любой, независимо от нации: «Сейчас уже не кажется невозможным, что русский национализм станет опять государственным. Одновременно — в том числе и в «диссидентской» форме — он изменяется в сторону нетерпимости. Все это только утверждает мою позицию, развивающуюся с юности».

Кстати, националистов среди диссидентов хватало, число их росло, и он, защищавший всех, был в курсе этой динамики. Отношение его к Ленину тоже было сложней нынешних черно-белых оценок (да и вообще постсоветский мир сильно упростился): «Я не могу не ощущать значительность и трагизм личности Ленина и его судьбы, в которой отразилась судьба страны, понимаю его огромное влияние на ход событий в мире. Я согласен с высказыванием Бердяева, что исходный импульс Ульянова — и большинства других деятелей революции — был человеческий, нравственный».

Collapse )
berlin

Вадим Левенталь (фрагменты интервью) // «Нашей Версии на Неве», 22 мая 2019 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©


Литературу ХХI века будут изучать по «Нацбесту»

Ответственный секретарь литературной премии «Национальный бестселлер» Вадим Левенталь рассказал «Нашей Версии на Неве» о нынешних финалистах, открытии книжного магазина «Во весь голос», новых изданиях в именной серии, а также поделился мнением об очередных «разоблачениях сталинизма» от писателей Дмитрия Быкова и Елены Чижовой.

<...>

— Вы написали в фейсбуке, что историю современной русской литературы будут изучать по шорт-листу именно «Нацбеста», но не «Букера» или, скажем, «Большой книги». Поясните, пожалуйста, свою мысль…

— Если кто-то возьмётся писать учебник по современной русской литературе или очерк её истории, то шорт-листы «Нацбеста» — это готовые главы. По нашей премии очень хорошо видно, какие писатели в какой момент появлялись, привлекали к себе внимание и получали признание. Я имею в виду не только лауреатов, а именно шорт-листы за каждый год.

В шорт-листе впервые оказался Захар Прилепин со своими «Патологиями» и «Санькой». На тот момент он скорее был такой литературный «анфан терибль». Но когда в 2004-м году получил премию за роман «Грех», это бы уже признанный официальный успех. Точно и так же — и Дмитрий Быков, и Сергей Носов, и многие другие писатели. Шорт-листы «Нацбеста» всегда демонстрируют какое-то текущее, живое состояние литературного процесса.

А почему так происходит? На мой взгляд — потому что на «Нацбесте» прямое открытое голосование. В других премиях мы не знаем, кто и как голосует. Не знаем, из каких соображений члены жюри принимают свои решения, не знаем, какое именно решение какой член жюри принял. Нас просто ставят перед фактом — победила такая-то книжка. И поэтому у члена жюри других премий ответственность меньше. Ты можешь отнестись к своей работе немножко спустя рукава. А у нас каждый отвечает за свой выбор перед огромной аудиторией людей.

<...>

— Тема Иосифа Сталина и его времени продолжает будоражить умы писателей, как и общества в целом. Вот Быков пару месяцев назад внезапно высказался, что лучше бы Адольф Гитлер победил (хотя зря евреев истреблял). Возникает ощущение, что всё идёт по определённой схеме: проходит опрос, фиксирующий рост популярности генералиссимуса, после чего прогрессивная общественность начинает истерику в духе «куда катится этот мир». Через некоторое время всё повторяется, и такие витки мы видим регулярно. С чем это связано и насколько долго может продолжаться?

— А не приходило ли вам в голову, что эти опросы и публикуют для того, чтобы потом получить дополнительное финансирование под десталинизацию? Очень удобная схема. Проводим опрос, показываем спонсору: смотрите, народ Сталина ещё больше любит, дайте нам миллион долларов — и мы отучим народ его любить.

— Своего рода монетизация исторической памяти…

— Я бы такой схемы не исключал. Ну и по большому счёту понятно, что в 1980-90-е годы было очень много чего наврано про советскую эпоху, в том числе про 1930-е. Столько и в таких масштабах, что обратный шаг неизбежен. Вывод следующий — не надо было, товарищи либералы, так много врать. Вы врите, но меру-то знайте.

С другой стороны, разочарование народа в капиталистической экономике абсолютно очевидно. Вот и появляются и вопросы — а так ли уж мы были правы, покончив с социализмом. Ведь там были бесплатные образование и здравоохранение, социальные лифты определённые. В общем, возникают у людей вопросы. И когда эти вопросы накладываются на вранье, которое разоблачается неизбежно — нельзя наврать миллион раз, а потом сделать вид, что всё в порядке — появляется Сталин.

Вообще, в отличие от других исторических деятелей, Сталин — это живой актуальный фактор действующей политики. Сколько бы ни было разговоров, что мы должны относиться к этому как к истории, пока это невозможно. Тут мы возвращаемся к книжке Трофименкова о тотальной войне красных и белых. Поэтому эти разговоры и бесконечные «качели» по поводу Сталина мы будем ещё многие-многие годы наблюдать и в этом участвовать.

Что касается Быкова, то мне трудно судить, потому что я близко не знаком с ним и не могу сказать, что внимательно за ним слежу. Но вполне допускаю, что это был не то чтобы сознательно сделанный выбор. Быков похож на человека, у которого никогда не было чёткого устойчивого мировоззрения. В нулевые годы он мог написать совершенно противоположные вещи, под настроение в разные издания. Дальше могло произойти так, что какой-то поток захватывает человека. Какие-то друзья, женщины, выпивка — и вот уже оказывается, что ты раньше об этом и не думал, а теперь ты оказывается за белоленточников, потому что в баре, куда я хожу, все за него.

— Вслед за Быковым отметилась петербургская писательница Елена Чижова, сообщившая в швейцарской газете, что блокаду Ленинграда организовали совместно Сталин и Гитлер. Это она специально к 9 мая сделала, чтобы хайп словить?

<…>

Беседовал Андрей Дмитриев

«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

Юрий Нерсесов // "АПН. Северо-Запад", 3 марта 2019 года

«Если уж говорить о Дмитрии Львовиче Быкове» ©

Кто пишет за Зильбертруда?

Дмитрий Быков издал биографию Максима Горького, не читая его книг.

«Я верю, здесь расцветут цветы, сады наполнятся светом, ведь об этом мечтаем я и ты, значит, думает Сталин об этом. Я знаю: грядущее, видя вокруг, склоняется этой ночью самый мой лучший на свете друг в Кремле над столом рабочим.— Захлёбывался в холуйском экстазе поэт Евгений Евтушенко, пока Сталин сидел в Кремле. А когда уже мёртвого Сталина вытащили из Мавзолея, рыгнул праведным обличением. — Он что-то задумал. Он лишь отдохнуть прикорнул. И я обращаюсь к правительству нашему с просьбою: удвоить, утроить у этой стены караул, чтоб Сталин не встал и со Сталиным — прошлое».

С Евтушенко понятно: для российского творческого интеллигента колебаться вместе с линией начальства — обычное дело. Однако куда загадочнее, когда генеральной линии нет, а творца всё равно шатает, словно забулдыгу после двух пузырей водки с одним плавленым сырком.

«Самодовольство купеческого сословия растет с каждым днем. И Горький бьет именно в эту мишень — потому что мало кто вызывал у него такую антипатию, как этот новонародившийся тип, глубоко фальшивый в каждом слове. В крайне пристрастных воспоминаниях о Горьком Бунин откровенно клевещет на него, рассказывая, с каким упоением Горький в Ялте расписывал Чехову волжских купцов, которые все у него выходили какими-то сказочными богатырями. Достаточно прочесть «Фому Гордеева» или воспоминания о нижегородском миллионере Бугрове, чтобы представить себе истинное отношение Горького к этим богатырям (тем глупее было бы нахваливать их в присутствии Чехова, который сусальной удали терпеть не мог). — Пишет автор биографии Максима Горького Дмитрий Быков-Зильбертруд. Однако ведущий радио «Эха Москвы» Дмитрий Зильбертруд-Быков решительно его опровергает. — Конечно, Горький в «Деле Артамоновых», несколько любуясь своими купцами и преобразователями, он и преувеличивает их звероватость. Правильно говорит Бунин: «Послушать его, так все они были былинные богатыри». Он ими и любовался, как любовался он Бугровым в известном очерке о нём».

Зильбертруд раздвоился подобно гигантской амёбе? Или с приближением весны в его голове проснулись и заспорили тараканы? Отвергнув обе версии, я впал в греховное самодовольство и приписал смену быковской позиции себе, ничтожному. Поскольку два года назад, цитируя его книгу, отметил:

«Ляпнуть такое всерьёз может человек, который Горького не читал вообще. Не только Яков Маякин, но и его кум Игнат Гордеев, и зять Африкан Смолин из «Фомы Гордеева», владелица пароходной компании Васса Железнова из одноимённой пьесы, фабрикант Илья Артамонов из «Дела Артамоновых» и многие другие горьковские купцы — яркие и сильные персонажи. Неудивительно, что поволжские миллионщики Николай Бугров, Александр Зарубин, Яков Башкиров и многие другие с интересом читали Горького, а предприниматель и меценат Савва Морозов дружил с ним до конца жизни…»

Согласитесь, приятно думать, что благодаря тебе биограф Алексея Максимовича впервые после школы всё же решил раскрыть его томик! Увы, следующий абзац Быкова безжалостно растоптал хрупкую надежду. Оказывается, любуясь купцами Горький «всё время подчеркивает их бесплодие. Он даже о Бугрове говорит — там Бугров смотрит на двух гимназисток и говорит: «Ужас-то в том, что уже не могу, а всё ещё хочу». Это важная, говорящая деталь. Они чувствовали, что они хотят управлять Россией, но уже ею управлять не могут. Они бездетны, бесплодны, в том смысле, что их дети, как Фома Гордеев, хотят другого».

Горьковский очерк «Н.А.Бугров» может найти в интернете любой желающий. Никаких гимназисток там нет, как и признания миллионера в половой немощи. Наоборот, купец не без гордости бросает: «А слышали вы — про меня сказывают, будто я к разврату склонил многих девиц? ...Не потаю греха, бывали такие случаи».

Та же история и с купеческими детьми из «Фомы Гордеева». Не принимает отцовскую жизнь, спивается и сходит с ума только сам Гордеев-младший. Прочие успешно ведут бизнес, только одеваются не в картузы и сапоги, а в цилиндры да штиблеты. Сын крёстного Фомы Якова Маякина, унаследовал канатную фабрику отца, зять Якова Тарасовича строит кожевенный завод, да ещё с шурином совместную коммерцию замутил. Загляните на последнюю страницу — сами убедитесь: «В городе возник новый крупный торговый дом под фирмой Тарас Маякин и Африкан Смолин».

Уже отмечалось, что Зильбертруд перевирает не только Горького. Немецкого военного писателя Роберта Кнаусса он называет Кнаухом, а его книгу «Разрушение Парижа» — «фашистской утопией», тогда как Кнаусс сочинял о войне между демократическими государствами, Великобританией и Францией. Коллеге Кнаусса Захару Прилепину приписал нелепую фразу о том, как донецкий комбат Арсен Павлов (Моторола) «крестил храмы», хотя в тексте Прилепина Моторола в соответствии с православными правилами крестится на них

Так сам ли Быков пишет свои книги? Или за него литературные негры строчат, как за министра культуры России Владимира Мединского? Мне страшно даже думать про такую пакость, а потому предлагаю верить в лучшее. То есть в раздвоение Зильбертруда. Или в спорящих внутри его черепушки тараканов-мозгоедов.




YouTube > Len. Ru > Published on Apr 3, 2019

«Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать о Дмитрии Львовиче» ©
berlin

...«Два капитана», Дмитрий Быков и Александр Жолковский

Дмитрий Быков


Энциклопедия романа «Два капитана» (продаётся в комплекте с книгой Вениамина Каверина «Два капитана») // Москва: «РОССПЭН», 2019, твёрдый переплёт, 550 стр., тираж: ???? экз., ISBN: 978-5-8243-2310-8


Юлия Кантор («Эхо Москвы», «Книжная кухня», 29.03.2019):

<...> Советская литература — это период русской литературы. Скажем так, это хорошая литература периода советского времени. И, знаете, очень много из того, что в романе есть, и что сказано намеками, оно как раз про свинцовые мерзости того периода нашей истории. Это есть, это сделано в проброс, потому что Каверин, естественно, не мог об этом написать, но, тем не менее, даже в таком страшном и противоречивом времени, как советское время и период сталинизма, есть страницы, о которых можно и нужно говорить, потому что иначе вы не понимаете, на каком фоне все развивалось. Что же создавало обаяние этого советского мифа такое сильное, что оно оказалось сильнее, чем ужас того времени. Да? над этим тоже нужно разбираться. И этим занимались в нашем издании, я имею в виду издание Энциклопедии романа «Два капитана», Дмитрий Быков и Александр Жолковский. Вот они как раз писали про социализм с человеческим лицом в преломлении романа и про обаяние северного советского мифа, что очень важно (север — главный герой в этом романе, север как территория, север как территория воображения и познания и так далее), и, по-моему, это замечательно у Дмитрия Быкова и Александра Жолковского получилось. <...>
berlin

Дмитрий Быков (теле-эфир) // "Ностальгия", 15 марта 2019 года




ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе КОЛБА ВРЕМЕНИ

тема: Знаменитые американцы

предыдущие выпуски ЗДЕСЬ


Евгений Лысенко: Здравствуйте, Дмитрий Львович. Мы всей семьей с огромным удовольствием смотрим передачу Колба Времени и очень уважаем Вас, но иногда во время передачи, Вы позволяете себе говорить "Россия" вместо "Советского Союза" Мы не имеем ничего против России, но поскольку в передачи обсуждаются темы на советскую тематику и о происходящем в СССР, говорить Россия, вместо Советского Союза, это не совсем правильно по отношению к людям из других союзных республик, даже обидно, я бы сказал, ведь тогда была одна общая страна - Советский Союз
berlin

Дмитрий Быков (комментарии) // "Facebook", 10 марта 2019 года



ПСС Дмитрия Львовича Быкова в Facebook'е


Nikolai Rudensky ("Facebook", 10.03.2019):

Дмитрий Львович Быков на «Эхе»: «Нашему обществу не хватает корпоративности. Если мой приятель неправ, я могу сказать ему об этом с глазу на глаз, но публично выступать против него никогда не буду».

Ср. у Крылова:

«Молчи! всё знаю я сама;
Да эта крыса мне кума
».


Дмитрий Львович Быков: Немного иной случай. Мы же не знаем, что она этой крысе говорит наедине. Но публично бичевать куму... нет, это выше моих сил. Какое, однако, счастье иметь слушателя, для которого так важно каждое мое слово!

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков «— Должно быть, мои слова на вас сильно действуют, что вы их так помните, — сказал Левин и, вспомнив, что он уже сказал это прежде, покраснел».

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский ну, в общем, Левин рассуждает логично

Дмитрий Львович Быков: Вообще, понимаете, это ведь серьезная проблема: хорошо любить Родину, но хорошо и знать, что Родина тебя любит. Что она тебя не сдаст.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Но краснеет, вспомнив, что он уже сказал это прежде.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский сказать человеку приятное можно хоть трижды

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков И не краснеть!

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский краснеть за любовь?!

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Совершенная любовь изгоняет стыд.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А при чем тут родина, я как-то не понял.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский но вы поймёте, я уверен

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Да уже понял. Что всегда нужен кто-то, кто тебя прикроет, что бы ты ни натворил. Мысль, оказывается, нехитрая.

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А что касается родины, об этом говорил еще Ильф: «Полюбить советскую власть — этого мало. Надо чтобы советская власть тебя полюбила».

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский не совсем так. Не прикроет, это корысть и действительно мысль нехитрая. Но будет понимать и любить.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский ну, советская власть — не родина, это тоже подмена, непонятно только, зачем

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков Ну несоветская власть, какая разница.

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский отечество и превосходительство нельзя отождествлять ни в каком случае

Nikolai Rudensky: Дмитрий Львович Быков А как отечество (отделенное от превосходительства) может человека любить либо не любить?

Дмитрий Львович Быков: Николай Руденский примеры суть многи, см книгу воспоминаний Николая Никулина