Category: технологии

Category was added automatically. Read all entries about "технологии".

berlin

«Чрево Парижа» и «Нана» в пересказе Дмитрия Быкова...

«Зарубежная литература XIX века» / серия: «Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры» / редактор и составитель Владимир Иванович Новиков // Москва: «Олимп», «АСТ», 1996, твёрдый переплёт, суперобложка, 844 стр., ISBN 5-7390-0274-X, 5-7390-0284-2, 5-7841-0099-8

Эмиль Золя / Émile Zola [1840–1902]

«Чрево Парижа» / «Le Ventre de Paris»

роман, 1873

Флоран вернулся в Париж, откуда семь лет назад, в декабре 1851 г., после баррикадных боев в ночном городе был отправлен в ссылку, в ад Кайенны. Его взяли только за то, что он как потерянный бродил ночью по городу и руки у него были в крови — он пытался спасти молодую женщину, раненную на его глазах, но она была уже мертва. Кровь на руках показалась полиции достаточной уликой. С двумя товарищами, вскоре погибшими в пути, он чудом бежал из Кайенны, скитался по Голландской Гвиане и наконец решился вернуться в родной город, о котором мечтал все семь лет своих мучений. Он с трудом узнает Париж: на том самом месте, где лежала когда-то окровавленная женщина, кровь которой погубила Флорана, сегодня стоит Центральный рынок, «чрево Парижа» — рыбные, мясные, сырные, требушиные ряды, царство пищи, апофеоз чревоугодия, над которым, смешиваясь, плывут запахи сыров, колбас, масла, неотвязчивая вонь рыбы, легкие облака цветочных и фруктовых ароматов. Оголодавший и изможденный, Флоран едва не теряет сознание. Тут-то он и знакомится с художником Клодом Лантье, грубовато, но дружелюбно предложившим ему свою помощь. Вместе они обходят рынок, и Клод знакомит пришельца с местными достопримечательностями: вот сущий чертенок Маржолен, найденный в капусте, так и живущий на рынке; вот юркая Кадина, тоже из найденышей, ее приютила торговка; вот готовая картина — нагромождения овощей и зелени… Флоран не может больше выносить этого гнетущего великолепия. Вдруг ему кажется, что он узнал старого приятеля: так и есть, это Гавар, хорошо знавший и Флорана, и его брата. Тот сменил квартиру, и Флоран отправляется по новому адресу.

…С ранней юности флоран взял на себя всю заботу о брате: их мать умерла, когда он только начал изучать право в Париже. Взяв двенадцатилетнего Кеню к себе и отчаянно борясь с нищетой, флоран пытался чему-то учить маленького брата, но тот гораздо успешнее осваивал поварское дело, которому его обучал живущий по соседству лавочник Гавар. Из Кеню получился отличный повар. После ареста брата он устроился к их дядюшке Граделю, стал преуспевающим колбасником, женился на пышной красавице Лизе — дочери Маккаров из Плассана. Родилась дочь. Кеню все реже вспоминает о Флоране, считая его погибшим. Его появление в колбасной вызывает у Кеню и Лизы испуг — впрочем, Кеню тут же приглашает брата жить и столоваться у них. Флоран тяготится нахлебничеством и вынужденным бездельем, но не может не признать, что постепенно приходит в себя в этом доме, пропахшем снедью, среди жира, колбас, топленого сала. Вскоре Гавар и Кеню находят ему место надзирателя в павильоне морской рыбы: теперь в его обязанности входит следить за свежестью товара и честностью торговок при расчетах. Дотошный и неподкупный, Флоран приступает к этой работе и вскоре завоевывает общее уважение, хотя поначалу его мрачность и сдержанность (за которыми скрывались только робость и кротость) отпугивают завсегдатаев рынка. А вечная соперница колбасницы Лизы, вторая красавица рынка — Луиза Мегюден по прозвищу Нормандка — даже имеет на него виды… флоран возится с ее сынишкой Мюшем, обучая его грамоте, и маленький сквернослов с ангельской внешностью всей душой привязывается к нему. Втягиваясь в сытную, пряную, шумную жизнь рынка, флоран сходится с Клодом, заходящим сюда писать этюды, и посещает по вечерам кабачок Лебигра, где мужчины собираются по вечерам выпить и потолковать. Толкуют все больше о политике: сам хозяин кабачка, молчаливый Лебигр, иногда намекает на свое участие в событиях 1848 года… Разглагольствуют здесь и доморощенный якобинец Шарве, длинноволосый частный преподаватель в потертом сюртуке, и злой горбун оценщик Логр, и разносчик Лакайль, и грузчик Александр. Они и составляют круг собеседников Флорана, который мало-помалу перестает скрывать свои взгляды и все чаще говорит о необходимости свергнуть тиранию Тюильри… Стоят времена Наполеона III — Наполеона Малого. Дни Флорана однообразны, но вечерами он отводит душу.

Рынок между тем живет своей сытной, крикливой жизнью: торговки интригуют, ссорятся, сплетничают. Нормандка ругает вечную соперницу Лизу и распускает слухи о ней и о Флоране. Он-то и становится главным предметом раздоров. Старая дева мадемуазель Саже, питающаяся остатками тюильрийских пиршеств (их на рынке раздают бесплатно), разносит сплетни обо всех и вся и за это получает дармовые лакомые кусочки. Склоки, дрязги, стычки ежеминутно вспыхивают в царстве изобилия. Флоран не желает замечать всего этого — он уже поглощен мыслью о восстании, которое обсуждает с Гаваром и новыми друзьями в кабачке Лебигра. Эти разговоры придают их монотонной жизни, проходящей в соседстве с гигантским рынком, новый смысл и остроту. Мадемуазель Саже неустанно сплетничает о революционных настроениях нового надзирателя рыбных рядов, эти слухи доходят до Лизы, она начинает намекать мужу, что от Флорана хорошо бы избавиться, и вскоре весь рынок уверен, что Флоран — опасный и нераскаявшийся «красный». И без того нажив себе врагов честностью и прямотой, он становится на рынке изгоем и чувствует себя человеком лишь среди внимающих ему единомышленников, гостей Лебигра.

…На рынке вместе растут Маржолен и Кадина, не знающие своих родителей, с детства спящие в одной постели у торговки тетушки Шантимесс. Их детская дружба незаметно переходит в любовь — или в то, что им кажется любовью, ибо к семнадцати годам подручный Гавара Маржолен — попросту красивое животное, а пятнадцатилетняя Кадина — такой же прелестный и такой же бездумный зверек. Она приторговывает цветами, бегает по всему рынку и то тут, то там перехватывает очередную вкуснятину. Однажды красавица Лиза решается отправиться к птичнику Гавару и потолковать с ним насчет опасных политических споров у Лебигра. Гавара она не застала. Маржолен, радуясь гостье, долго водил ее по лавке, затем шутя попытался обнять — и Лиза со всего размаху ударила его кулаком между глаз. Мальчишка рухнул на пол, раскроив себе голову о каменный прилавок. К счастью, он ничего не помнил, когда пришел в себя. Его отправили в больницу, но после падения он стал полным идиотом, окончательно превратившись в ликующее, сытое животное. Для Флорана и Клода он становится символом рынка, его душой — или, вернее, символом отсутствия этой души.

Флоран тщетно пытается увлечь Клода политической борьбой. «В политике вы такой же художник, как и я», — небрежно отвечает Клод, интересующийся только искусством. Зато Гавар увлекается политикой не на шутку и начинает демонстративно носить при себе пистолет, поговаривая о победе республиканцев как о деле решенном. Перепуганная Лиза с благословения кюре разбирает бумаги Флорана в его комнате и узнает, что в своих несбыточных мечтах Флоран уже разбил город на двадцать секторов, во главе каждого предусмотрел главнокомандующего и даже нарисовал значки для каждого из двадцати отрядов. Это повергает Лизу в ужас. Тем временем старуха Саже узнает из случайной обмолвки маленькой дочери Кеню, что Флоран — беглый каторжник. Этот слух с быстротой пожара охватывает весь рынок. Перепуганная Лиза решается наконец пойти в префектуру с доносом на деверя, которого до сих пор выдавала всему рынку за кузена. Здесь-то угрюмый лысый господин и сообщает ей, что о возвращении Флорана с каторги давно донесли полицейские комиссары сразу трех городов. Вся его жизнь, вся работа на Центральном рынке была досконально известна полиции. Префектура медлила лишь потому, что хотела накрыть все «тайное общество». На Флорана доносила и старуха Саже, и даже подмастерье Кеню Огюст… Лиза понимает, что муж ее вне подозрений и, следовательно, вне опасности. Только здесь ей становится ясна вся бессмысленность ее собственного доноса. Теперь ей остается только ждать, когда флоран, в жизни не обидевший голубя, будет арестован.

Так и случилось. Берут и Гавара, щеголявшего пистолетом, а теперь насмерть перепуганного. Тотчас после ареста в его доме начинается драка за его состояние. Флорана берут на квартире у брата, но проститься с Кеню, занятым приготовлением кровяной колбасы, Флоран отказывается — он боится расчувствоваться сам и огорчить его. На суде Флорану приписывают двадцать с лишним сообщников, из которых он едва знает семерых. Логра и Лакайля оправдали. Флорана и Гавара отправили в ссылку, откуда на этот раз им уже не вернуться.

Вспоминая друга, Клод Лантье обходит ликующий, гигантский Центральный рынок. Сверкающая сытой белизной красавица Лиза Кеню раскладывает на прилавке окорока и языки. Старуха Саже прохаживается между рядами. Нормандка, только что вышедшая замуж за Лебигра, дружески здоровается с бывшей соперницей Лизой. Клода окружает триумф чрева, все вокруг дышит жирным здоровьем, — и голодный художник бормочет сквозь зубы: «Какие, однако, негодяи все эти порядочные люди!»

Эмиль Золя / Émile Zola [1840–1902]

«Нана» / «Nana»

роман, 1880

Анна Купо по прозвищу Нана, дочь спившейся прачки Жервезы Маккар и покалечившегося рабочего Купо, умерла в Париже в 1870 г. восемнадцати лет от роду от оспы, пережив на несколько дней своего двухлетнего сына и оставив в печали несколько десятков своих любовников. Впрочем, ее любовники утешились быстро. Кроме того, надвигалась война с пруссаками. В комнате, где разлагалась Нана, чье прекрасное, с ума сводившее лицо превратилось в гнойную маску, то и дело раздавался крик: «В Берлин! В Берлин! В Берлин!»

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (опрос) // «Коммерсантъ», 28 июля 2019 года

«Если машина научилась даже скандалить, то из неё может получиться качественный продавец»

Прямая речь: смогут ли технологии полностью заменить человека в торговле?

Цифровизация сферы ритейла с каждым годом только набирает обороты. Ко Дню работника торговли «Ъ» решил спросить у предпринимателей, смогут ли в будущем технологии полностью заменить человека в этой сфере.


<...>


Дмитрий Быков, писатель, публицист:

Харари считает, что да,— я думаю, ему виднее — смогут. Потому, что если машина научилась даже скандалить, то из нее может получиться качественный продавец. Кроме того, машина должна запомнить одно при программировании: «вас много — я одна». Как только она это запомнит, она может торговать.


<...>
berlin

Модераторское...



Как вы знаете, Дмитрий Быков, бывая за границей, записывает свою авторскую программу ОДИН на смартфон. В этих эфирах есть одна странная (для меня) закономерность — Дмитрий Львович регулярно уточняет время записи, вызывая у меня («продвинутого» слушателя) когнитивный диссонанс. Вот пример из последнего выпуска (от 28-го февраля):

<…> Понимаете, мы с вами сегодня об этом говорим (я записываю программу сегодня за 2-3 часа до ее выхода в эфир), и поэтому у меня вообще нет уверенности, что вы это слушаете, потому что мир завис на грани ядерной войны. <…> Я повторяю, что записываю это все буквально за два часа до эфира… <…>

Здесь — в этой фразе — у Дмитрия Львовича явный «провал»/«прокол». Здесь я наконец-то понимаю, что это никакой не когнитивный диссонанс, а «голос» Игнатия Крастышевского (см. третью часть романа «Июнь») — Дмитрий Львович шлёт с чужбины на родину «шифровку». Смысл её мне недоступен. Но вот что сказано про её технологию:

«Приказ, непосредственно передающийся читателю, должен быть зашифрован в каждой части строго определенным образом: в первой он присутствует в виде сигнальных слов, расстановка которых выстраивается в мозгу при первом же чтении по фонетическому сходству. Во второй он закодирован на уровне букв, узор которых самостоятельно и непроизвольно выкладывается в мозгу, поскольку нужные гласные стоят под ударением, а согласные правильно нагнетены. В третьей части нужная фраза присутствует полностью, но состоит из антонимов, данная как бы в негативе. В четвертой она звучит правильно, спрятанная в виде цитаты. Поместить кодовую фразу в контекст — задача особого рода. Прочие согласные несут колористическую функцию, задавая цветовое восприятие приказа; гласные задают минорную или мажорную интонацию, создавая эмоциональный контекст».

Здесь надо уточнить в чём же там виден «шифр». Дело в том, что этот эфир был записан не «за 2-3 часа до выхода в эфир», а за 14 часов как минимум. И так записываются ВСЕ «заграничные» эфиры. Ни о каких двух-трёх, пяти, восьми часах ДО ЭФИРА речи быть не может. Самая близкая к эфиру запись не преодолевала отметку в 10 часов. Иначе бы меня так не «коробили» эти часы при прослушивании записи, иначе не спрашивал бы я себя раз за разом: зачем нужно упоминать время и зачем каждый раз выдавать его неверным?

Т.е. шифр есть. Остаётся понять на кого и каким образом он действует.

8 февраля: «…разница, эта дельта между эфиром и записью очень невелика, поэтому большую часть вопросов я успел уже получить…»

24 января: «…пока я сейчас отслеживаю эту ситуацию буквально за два-три часа до как бы прямого эфира, в записи…»

и т.д.

P.S. Кстати, вот по этому адресу — http://www.limonow.de/myfavorites/DB_ODIN.html — можно узнавать о днях, часах, минутах и секундах, отделяющих нас от следующего эфира.

berlin

Мария Калужская // "Учительская газета", 7 декабря 2018 года

Раб лампы

Надеюсь, что поколение 40+ помнит советскую киносказку «Волшебная лампа Аладдина» режиссера Бориса Рыцарева. А тем, кто моложе и предпочитает Диснея, я процитирую знаменательный диалог, состоявшийся между Джинном и Аладдином…

Джинн (которому новый хозяин лампы приказал убить прежнего, такого доброго и честного) не хочет убивать Аладдина, считая его своим другом.

— Я твой друг, но я раб лампы! — обреченно восклицает он.

— Да-да, конечно, — спокойно отвечает Аладдин, готовый принять свою судьбу.

Джинну становится совсем скверно. Его раздирают противоречия: — О-ох... Я раб лампы!.. Но я твой друг!

И тут Аладдин задает Джинну вопрос ребром:

— Так раб или друг?!

В сказке все кончается хорошо, и Джинн, освободившись от рабского звания, счастливо переселяется в кувшин.


Collapse )

И вот как раз после воркшопа по eduScrum в московском офисе “Яндекса” ко мне с непростыми вопросами подошел пытливый молодой человек из Института образования НИУ ВШЭ (визитную карточку его не могу найти… может, благодаря моей публикации в «Учительской газете» откликнется?):

* Рассматривал ли кто-нибудь в системе риски, связанные с внедрением инновационных педагогических технологий?

* Описывались ли отрицательные эффекты? Можно ли тимом или скрамом испортить хороший урок?

* Существуют ли “инструкции по безопасности” применения новых технологий?

Мне сразу представился писатель Дмитрий Быков (преподающий, как известно, в школе), отказавшийся от своих пространных монологических выступлений и бесед с учениками в пользу их распределенной работы в командах и самостоятельного поиска информации. Полный нонсенс! — а почему?

Collapse )
berlin

Дмитрий Быков (фотография)

Дмитрий Быков

tvrain_inside ("Instagram", 20.12.2017): У Дмитрия сегодня день рождения. Мы поздравили.

https://www.bork.ru/eShop/Kettles/k810/



Bork — торговая марка бытовой техники и электроники одноимённой российской компании. Товары этого бренда представлены, в основном, на рынках стран СНГ и Восточной Европы. Отмечается как одна из успешных торговых марок в сегментах малой бытовой и климатической техники.

Образованная в 1993 году компания «Технопарк» (ранее — «Электрофлот») к 2001 году обладала широкой сетью (более 100) собственных магазинов бытовой электроники в Москве и регионах России, в основном в торговых центрах. Анализ профильного рынка привел собственников сети к решению о разработке и продвижении отдельного нишевого бренда.

Для этого в Германии в том же году была создана компания Bork Elektronik GmbH, владеющая правами на товарный знак Bork. Это слово происходит от нем. abborken — «снимать кору, очищать от коры». По замыслу, такое название должно отражать очищение постсоветского пространства от некачественной продукции...
Yuri Panchul 1994
  • panchul

Дискуссия с Дмитрием Быковым о российской "Революции под знаком Джобса"


dmitry_bykov_20131108_194750


Под катом я привел краткую дискуссию с Дмитрием Быковым после его творческого вечера в Маунтин-Вью, Калифорния, в сердце американского и международного хайтека. Речь шла про российскую "революцию под знаком Джобса", про связь (или отсутствие оной) между консьюмеризмом и проектированием объектов консьюмеризма, а также про форму интеграции России с остальным миром.

Collapse )
berlin

Die Sendung mit der Maus (c)


wikipedia

Дмитрий Быков

отсюда

Дмитрий Львович, это не крыса... мышь. Немецкий Чебурашка.

Дмитрий Быков

отсюда




Антонина Самсонова: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Тоня Самсонова, у меня в гостях – Эдуард Лимонов, писатель и политик. Писатель, который не пошел на прогулку с писателями, на Контрольную прогулку.

Эдуард Лимонов: Я бы пошел с Солженицыным и Бродским. Но их нет.

Антонина Самсонова: А почему с Быковым и Акуниным не пойдете?

Эдуард Лимонов: Ну, они помельче как-то.

Антонина Самсонова: Они знают о том, что вы так думаете о них?

Эдуард Лимонов: Ну вот теперь будут знать. Не приставайте ко мне.

Антонина Самсонова: Калибр писателей не понравился.

Эдуард Лимонов: Вам нужен обязательно какой-нибудь скандал, чтобы спровоцировать меня на то, что я чего-нибудь сказал нехорошее в адрес... А я, видите, сказал...

Антонина Самсонова: Вас и провоцировать не надо.

Эдуард Лимонов: А я сказал хорошее в адрес Бродского и Солженицына – вот, с ними бы я пошел на прогулку.

<...>

отсюда
.
  • ola_nn

Огонёк №38