Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Д. Быков. ЖД. Родина-мать зовёт.


Несмотря на все эти трудности, Плоскорылов любил читать лекции. Он чувствовал себя отцом всех этих людей – и даже немного матерью. Как известно, любой мыслитель предпочитает выстраивать то мироздание, в котором ему, с его комплекцией и темпераментом, наиболее комфортно; Плоскорылов рожден был благословлять идущих на смерть.
Он любил мертвых нежной, тонкой любовью; ему было среди них отлично. Они не могли ему возразить и не скучали, слушая его. Ему особенно удавались проникновенные, несколько бабьи интонации; его голосом могла бы говорить Родина мать с известного плаката, неумолчно зовущая в могилу вот уже которое поколение бессовестно расплодившихся сыновей. Призывая отважно погибнуть во имя Русского Дела, Плоскорылов уже немного и оплакивал погибших, которые пока еще в живом, несовершенном виде сидели перед ним в душной избе, переоборудованной им в Русскую Комнату. Он немедленно вывесил в ней портреты Леонтьева, Шпенглера, Вейнингера, Меньшикова, Ницше и других милых его сердцу истинных норманнов, а на доске, экспроприированной в сельской школе, давно пустовавшей и наполовину развалившейся, рисовал геополитическую схему борьбы Севера с Югом.
Д. Быков. ЖД.

Главный храм Вооруженных сил РФ - послание будущим поколениям и памятник живым и павшим воинам
Видео: Патриарх Кирилл освятил главный храм Вооруженных сил
– Велес – ваш бог, – говорила она с ожесточением, какого он никогда не мог бы в ней предположить: слабая, бледная… – Вы принесли козлобородого Велеса, волосатого северного бога. Вы приняли потом Христа, но из него опять сделали Велеса. Вы из кого угодно его сделаете, страшного, грубого…
Д. Быков. ЖД.

Храм Плоскорылов оборудовал при штабе, – крестьяне построили его по чертежу дня за три. Пауков удивительно умел распоряжаться массами. Храм получился аккуратный, истинно воинский, с арктической устремленностью вверх, с чисто декоративным, несерьезным крестом и без всякой уродливой луковицы, этой неотъемлемой принадлежности православия. Плоскорылов жаждал увидеть на храме древний, любимый ведический знак и даже укрепил на концах креста маленькие, осторожные намеки на него. Собственно, стесняться было нечего, крестьяне не возразили бы, даже укрепи он на храме звезду, и такие прецеденты бывали, весь сталинский стиль тому порукой, но полностью раскрываться пока не следовало. Плоскорылов, однако, настоял, чтобы рядом оборудовали подсобку, которую он лично запирал на замок; туда никто, кроме него, не мог проникнуть. Там покоилась атрибутика арийского, нордического богослужения: без этого Плоскорылов давно бы сошел с ума среди беспрерывных баскаковских дождей, тупости коренного населения и однообразия пресной крестьянской пищи. Пройдя третью ступень, неустанно и восторженно изучая историю Ариев и неразрывно связанное с нею арианство, он не допускал и мысли о молитве пошлому, растлительному хазарскому божеству. Страдальческая фигура на кресте оскорбляла его душу, всецело посвященную солнценосному учению. В под юбке хранился ведический знак, своеручно вырезанный Плоскорыловым в обстановке строгой секретности из куска тонкой жести, да двенадцать изображений варяжских божеств – почти весь пантеон, кроме Велеса, которого сожрали ненасытные баскаковские мыши, а набить нового было пока не из чего; да еще череп, который Плоскорылов всегда носил с собой для напоминания о главном; да платок, омоченный в хазарской крови (драгоценная реликвия, вручаемая на четвертом курсе); и непременный льдистый кристалл с острыми гранями – образ полюса Севера, с надписью «Привет из Арктики!» для камуфляжа: такие сувениры имперская промышленность в избытке производила в шестидесятые, но вынуждена была скрывать «ориентацию на север» и маскировать ее дурацкой романтикой освоения новых территорий.
...
Иерей разложил святыни – череп, свастику, кристалл, извлек из недр рясы старинный, закапанный воском и кровью молитвенник, укрепил в специальном держателе свечу вниз фитилем, подставил под нее чашу для сбора драгоценного освященного воска, снял крест и застенчиво спрятал в специальный карман, куда всегда убирал ненавистный хазарский символ во время собственных одиноких молитв; все было готово. Гуров пропустил бородку через кулак, поправил очки и посерьезнел.
Д. Быков. ЖД.
В РПЦ объяснили хранение личных вещей Гитлера на территории храма Минобороны
berlin

Дмитрий Быков (видео) // «Русский пионер», 13 апреля 2020 года




Дмитрий Быков: Как написать рассказ? (урок 9-й)

Если вы давно хотели написать лучший рассказ в своей жизни, то сейчас — самое время. Чтобы читатели «РП» могли с пользой провести время в самоизоляции, мы опубликуем на сайте уроки Дмитрия Быкова «Как написать рассказ». Курс снимался для онлайн-проекта «Русского пионера» — «Тотальный писатель». Тема девятого урока — «Финал рассказа».

записано в ноябре 2017 года


9-й наш урок, он предпоследний, последний будет посвящён вопросам и ответам, 9-й урок, естественно, посвящён теме самой серьёзной — а именно финалу, поскольку это финал нашего, собственно, мини-лекционного курса. Значит, финал рассказа отличается от финала романа очень сильно. Вообще роман предполагает как правило законченность. Роман, в котором есть незавершённость, это, конечно, высокий класс, но это особый жанр. И даже у меня был в своё время курс лекций по великим незаконченным романам. Незаконченной вещь бывает по ряду причин: автору стало скучно, автор умер, проблема ушла и т.д. Незаконченность в романе скорее порок, хотя мы знаем, что у красавиц, например, иногда кривой зубок бывает какой-то приметой особой прелести, чертой особого очарования. Но это скорее признак болезни, ну, как амбра в кашалоте. А вот в рассказе незаконченность — это необходимое следствие. Я причём говорю не о незаконченности такой формальной, а о том, что рассказ оставляет впечатление неокончательности, недоговорённости. Конечно, вот [Исаак] Бабель, знаменитый новеллист, много говорит о том, что точка должна быть как пуля, точка должна стоять там, где она стоит и т.д. Но я думаю, что в рассказе ощущение точки не нужно. А нужно, как формулирует [Владимир] Набоков (Бабеля, кстати, не очень любивший):

«продлённый призрак бытия
синеет за чертой страницы,
как завтрашние облака,
и не кончается строка».


Продлённый призрак бытия. Ну, как частный случай можно рассматривать кольцевую композицию, когда рассказ как уроборос кусает свой хвост, возвращается к своему началу: ну, как в том же рассказе Набокова «Круг» [1934] или как в «Поминках по Финнигану» [«Finnegans Wake», 1939] у Джойса [James Joyce], но это не всегда хорошо. Мне кажется, что рассказ должен поманить и обмануть. Вот из самых частых претензий, которые я слышу в свой адрес, «так у вас хорошо начиналось, а концом я разочарован», так знайте как я старался, чтобы вы были разочарованы. Ваше разочарование — это самая правильная реакция. Оборванная, замахнутая как бы композиция, но оборвавшаяся в никуда. И в этом смысле самые удачные рассказы, они либо имеют двойную, по-разному понимаемую, концовку, либо открытый финал, либо концовку однозначную, простую, которую можно понимать при этом диаметрально противоположным образом, или диаметрально противоположно к ней относиться. Вот это мне кажется очень правильным. Кстати говоря, когда мы сравниваем русскую литературу с европейской, надо чувствовать, что русская литература делает всегда главное: она любит брать европейские сюжеты, но в финале она поднимает их на поэтическую высоту, она их обобщает. И в этом смысле такая обобщающая, развёрнутая концовка даже декларативность её не портит. Ну вот возьмите пример. Один из самых моих любимых рассказов Мопассана [Guy de Maupassant] и один из лучших рассказов в переводе Льва Толстого (Толстой сам переводить не стал — не царское это дело, он дал это гувернёру своих дочерей — французу, тот перевёл, но Толстой усилил рассказ, у него получилось лучше, чем у Мопассана)… Рассказ Мопассана «В порту» [«Le port», 1889], который у Толстого называется «Франсуаза» [1890], довольно известен.

«Богородица-Ветров» [«Пресвятая Дева ветров»], корабль, пришёл в Марсель. Год не были они на родине. Пошли во главе с самым рослым, самым умным моряком, который каким-то чутьём выбирал всегда лучшие кабаки и бордели, переступая… (смачно описано у Мопассана, и с отвращением, с натурализмом описано у Толстого) потоки грязи и нечистот, зашли в квартал «красных фонарей», нашли бордель, каждый посадил себе на колени девицу, все поднялись с ними наверх, после первого сеанса спустились вниз, продолжали пить. И вот этот моряк сидит со своей девушкой, красный, с такой же ражей и дюжей, как он, крестьянкой и выпивает, и говорит: «А откуда ты?» Потому что в такие минуты мужчинам всегда хочется пофилософствовать и спросить откуда девушка попала в это место. Она говорит: вот из такого-то городишки. Называет его родное село. Потом, глядя на него, она… (замечательная деталь у Толстого «она бледнеет под румянами» [«Правду, в самом деле? — спросила она и побледнела».]) …и спрашивает: «А не видал ли ты Селестина такого-то?». «А может быть, и видал». А это он. «Ну так если встретишь его, скажи, что брат его и родители умерли от эпидемии, а сама я попала в этот дом». Он смотрит на неё: «Франсуаза?» «Селестин». Он понимает, что он спал со своей сестрой, которая попала теперь в этот дом. И впадает в буйство. А потом в конце засыпает на её постели, и она смотрит на него всю ночь с бесконечным состраданием. Вот рассказ у Мопассана. А теперь смотрите, как он заканчивается у Толстого. Вы, может быть, кстати, сами угадаете как он заканчивается у Толстого. Это легко, зная Толстого. Только не говорите мне, что он взял её с собой. Это вот… на «Богоматерь ветров». Нет, такого не бывает. У Толстого тем более такого не бывает; это у [Александра] Куприна было бы, да? А что же происходит? Он кидается в драку с остальными, сталкивает этих девиц у них с колен и кричит: «Все они наши сёстры!» Вот это, вот это Толстой, понимаете? Шикарно, да? Но это мощный финал, финал именно обобщающий. У Мопассана он открытый. Потому что как он будет с этим дальше жить, и может ли что-то от этого измениться, не совсем понятно.

Понимаете, мне что ещё кажется очень важным. Чем непонятнее рассказ, тем, собственно, выше его класс. [Людмила] Петрушевская, на которую я тоже часто ссылаюсь, потому что она главный профессионал из ныне существующих, она предложила очень чёткие критерии хорошей пьесы: в хорошей пьесе на сцене первые десять минут не понятно что происходит. А вот в хорошем рассказе непонятно последнее действие. Потому что действие начинает ускоряться или переходить в другую плоскость, как мы говорили с вами, или абсурдизироваться на глазах, но действие меняется неуловимо, и на всё ложится какой-то другой отсвет. Понимаете, вот легли спать в одной реальности, а проснулись в другой, и когда проснулись на рассвете, увидели, что всё стало другое, и ничего вернуть нельзя — мир непоправимо изменился. Вот такие дела происходят. Мне очень трудно привести пример, нормально построенного финала, поэтому я приведу свой. Мы как раз закончим наш курс чтением рассказа, который с моей точки зрения построен правильно, иначе бы я его не печатал. Но, понимаете, в чём драма. Я в своей жизни написал несколько рассказов, мне приходилось это делать, ну, потому что зарабатывать-то надо, а романы не всегда можно писать, не всегда есть ощущение, что есть о чём. Поэтому иногда пишешь рассказ. Вот у меня, например, была такая серия — «ЖД-рассказы» это называлось. Мне надо было в течение года каждый месяц писать рассказ с обязательным условием: действие происходит на железной дороге. Угадайте, какой это был журнал. Разумеется, это был журнал «РЖД-Саквояж». Я справился с этим заданием. И там было 12 рассказов, из которых некоторые даже довольно известны. Но хорош один. Я вообще, как вы понимаете, честный такой автор, скромный. Я знаю где у меня хорошо, а где плохо. Поэтому я вам прочту сейчас этот рассказ. Вот, по-моему, это пример рассказа, в котором всё правильно: сюжет, диалог, финал. И все так же думают, да? Вот единственное, что он такой один. Больше я этот успех не повторил, и повторять не хочу. Т.е. у меня есть ещё хорошие рассказы, но правильный один. Называется он, ещё раз говорю, «Можарово» [2007]:

«— Значит, повторяю в последний раз,— сказал Кошмин, высокий сухой человек, больше похожий на следователя-важняка, чем на инспектора гуманитарки.— В Можарове стоянка пять минут. Этого им достаточно, чтобы отцепить вагон с гумпомощью. При первой же вашей попытке открыть двери или окна я буду действовать по инструкции. Потом не обижайтесь.

Васильеву и так было страшно, да ещё за окном сгущалась июльская гроза: набухали лиловые тучи, чуть не касавшиеся густого сплошного ельника. Безлюдные серые деревеньки по сторонам дороги глядели мрачно: ни живности, ни людей, только на одном крыльце сидел бледный большеголовый мальчик и провожал поезд недобрым внимательным взглядом, в котором не было ничего детского. Иногда Васильев замечал такой взгляд у безнадёжных сумасшедших, словно сознающих своё печальное состояние, но бессильных его изменить.

Collapse )

Ну, это правильный рассказ, да? Он немножко примитивный, как мне сейчас кажется, но вообще для своих лет ничего. Не забывайте, что это написано 10 лет назад.

Да, сейчас мы закончим, это был 9-й урок, а на 10-м у нас вопросы и ответы. [аплодисменты] Спасибо-спасибо, да, я тронут до слёз.


вернуться к первому уроку
berlin

Дмитрий Быков ВЕНЕДИКТ ЕРОФЕЕВ (из сборника «Шестидесятники: литературные портреты»)

Дмитрий Быков «Шестидесятники: литературные портреты» // Москва: «Молодая гвардия», 2019, твёрдый переплёт, 375 стр., иллюстрации, тираж: 1.000 экз., ISBN 978-5-235-04289-6

текст впервые публиковался в журнале «Дилетант» — №11, ноябрь 2015 года

Венедикт ЕрофеевВенедикт Ерофеев

1

Главный парадокс Венедикта Ерофеева заключается в том, что произведение авангардное, на порядок более сложное, чем дилогия о Бендере или даже роман о Мастере, полное цитат, аллюзий и вдобавок лишённое сюжета,— сделалось сначала абсолютным хитом самиздата, а потом источником паролей для всей читающей России. Ерофеев объединяет пролетариев, гуманитариев, военных, пацифистов, западников и славянофилов — примерно как водка. Но водка устроена значительно проще, чем ерофеевская поэма. Водка состоит из C2H5OH и H2O в оптимальной пропорции, и только; а «Москва — Петушки» — как минимум из пяти языковых слоёв, которые будут здесь подробно описаны.

Ерофеев смог написать классическую вещь, потому что в силу своей изгойской биографии не имел ничего общего с советскими — или антисоветскими — системами отсчёта: в результате получилось произведение универсальное, продолжающее не советскую или подпольную, а прямо гоголевскую традицию. Только тот, кто ни от кого не зависел, никому не был обязан и ни на что не рассчитывал, мог внезапно (ибо прежние его сочинения не обещали ничего подобного), в мёртвое время и в грязном месте, создать абсолютный шедевр. Это и есть единственный достоверный факт биографии Венедикта Ерофеева, сменившего четыре института, несколько десятков рабочих мест и множество городов в диапазоне от Кольского полуострова до Средней Азии. Он умер от рака горла, точно предсказав свою смерть: «Они вонзили своё шило в самое горло…» И о его биографии мы больше ничего говорить не будем, потому что и сам Ерофеев знал её плохо, постоянно искажал и, кажется, не придавал ей особого значения. А вот поэма — это да, тут далеко не всё сказано и многое открывается.

2

Все говорят: Бахтин, Бахтин. А кто такой Бахтин, что он придумал? Он придумал много слов для людей, желающих казаться умными: хронотоп, карнавализация, мениппея. Что осталось от Мениппа Гадарского? Мы даже не знаем, был ли он рабом или ростовщиком, или то и другое вместе. Но поскольку он сочетал стихи, прозу, сатиру и фантастику, то придумался жанр мениппея. По-моему, это ненаучно. По-моему, давно пора уже ввести жанр одиссея — поскольку в нём, помимо «Одиссеи», много чего написано.

Всякий этнос начинается с поэм о войне и странствии, что заметил ещё Борхес. Русская цивилизация началась со «Слова о полку Игореве», сочетающего и войну, и побег. Золотой век русской культуры начался «Мёртвыми душами» — русской одиссеей — и «Войной и миром», про которую — которое?— сам Толстой говорил: «Без ложной скромности, это как Илиада». Без скромности — потому что это не комплимент, а жанровое обозначение. «Илиада» рассказывает о том, за счёт чего нация живёт и побеждает, каков её, так сказать, modus operandi. Одиссея задаёт картографию, координаты, розу ветров того мира, в котором нация живёт.

«Мёртвые души» писались как высокая пародия на «Одиссею», которую одновременно переводил Жуковский. Русская сатирическая одиссея дублирует греческий образец даже в мелочах: Манилов соответствует Сиренам, Собакевич — Полифему, Ноздрев — «дыхание в ноздрях их» — шаловливому Эолу, Коробочка с постоянно сопровождающей её темой свиней и свинства — Цирцее, а сам Чичиков, как Одиссей в седьмой главе, даже воскрешает мёртвых, читая их список и воображая себе, скажем, Степана Пробку.

Поэма Ерофеева потому и поэма, что выдержана в том же самом жанре высокой и даже трагической пародии: это Странствие Хитреца, вечный сюжет мировой литературы, обеспечивающий любому автору шедевр, вырастание на три головы. Одиссею нельзя написать плохо. Фельетонист Гашек, пародист Сервантес, хороший, но не более, новеллист Джойс — все прыгнули в гении, осваивая этот жанр.

Есть у него некоторые устойчивые черты, которые перечислим.

Collapse )
berlin

Sergey Orobiy // "Facebook", 9 июля 2019 года

Дмитрий Быков


ИДЕАЛЬНАЯ НЕВСТРЕЧА

Мы говорим: книга нашла своего благодарного читателя. Я знаю случай, когда книга идеально НЕ нашла своего читателя.

В супермаркете, куда заглядываю за продуктами, есть полка, на которой лежит «печатная продукция». Иначе ее не назовешь: рекламные газеты, пухлые сборники сканвордов, мягкообложечные триллеры — поминки Гутенберга. И вот уже который раз я, проходя мимо, замечаю в этой сомнительной компании книгу Dmitry Danilov «Горизонтальное положение».

Она лежит на этой полке годы: издана в 2012-м, скверная бумага успела пожелтеть, мягкая обложка выцвела, но в остальном ничего не изменилось, потому что за всё это время я, похоже, единственный, кто взял её в руки. И единственный, кто может оценить иронию книжной судьбы.

Эта книга — нарочито однообразная хроника одного совершенно обычного года, прожитого одним совершенно обычным человеком. В 2011 году попала в шорты НацБеста, Большой книги и «НОСа», Дмитрий Львович Быков уподобил её «Обломову», другие критики не нашли там признаков романа вовсе. «Начинает слегка темнеть. Серо, уныло. Платформа Косино. Здесь следует пересесть на автобус 808 и на нем доехать до дома. Фотографирование видов района Косино в ожидании автобуса. Идет электричка, а за ней, на дальнем плане – дачные домики района Косино и желто-коричневые дома района Жулебино. Прибытие автобуса 808, посадка в автобус, выход из автобуса на остановке «Ул. Дмитриевского, 11». Очень быстро, буквально три минуты прошло от посадки в автобус до высадки из автобуса. Дома» — так три сотни страниц.

В этой манере принято видеть влияние Роб-Грийе, но и реалисты принимают Данилова за своего: по словам Роман Сенчин, книга «очень точно показывает жизнь обычного жителя российского мегаполиса», а Данилов «безжалостно фиксирует суету и пустоту каждого дня, выбрав для этого безжалостную форму дневника». «Горизонтальное положение» вышло в 2010-м, Данилов после этого выпустил еще несколько подобных вещей и стал широко известным в узких кругах автором.

А роман продолжает лежать на магазинной полке. Его герои каждый день сотнями проходят мимо, толкая тележки с будущим ужином: может быть, мазнут взглядом по тусклой обложке, рассеянно подхватят с полки сканворд. Данилова не берут. Им и не надо, они и не поймут. Книга стоит здесь не для того, чтобы ее купили, но она стоит в нужное время в нужном месте, потому что она — знак, она — ваша судьба. Она уже поймала вас под обложку.

Эхо Москвы. "Один". 14 июня 2019. Отрывок

«Может ли литературоцентричность России трансформировать другие стороны в логике метасюжета? Оказывает ли наша литература заметное влияние на нелитературную жизнь?»
Олег, конечно, оказывает, потому что весь мир живет, а Россия это описывает. Россия – это литературоцентричная страна, созданная богом для того, чтобы было, что почитать. Она действительно имеет в себе все условия для того, чтобы писать, и больше ничего, потому что все остальное можно отнять. Знаете, я иногда думаю, что символичность русского пути, символизация русской истории даже несколько избыточна. Вот, например, 12 июня – День независимости России. Мало того, что в этот день 500 человек отмутузили ни за что, но, смотрите, они же все встретились на Бульварном кольце, около Чистых Прудов. И вот я читаю (а я очень внимательно читал все репортажи об этом), что они стали ходить по кругу, по Бульварному кольцу. А им надо же было, в идеале, пройти сначала на Лубянку, а потом на Петровку (условно говоря, от заказчика к исполнителю, как назвал это один публицист). Но им закрыли проход от Бульварного кольца, поэтому они весь день России ходили по кругу, и их при этом били. Можно ли придумать, представить себе более наглядный символ российского пути – хождение по кругу, в процессе которого кого-то (как правило, абы кого – людей, не имеющих отношения к делу) выхватывают в автозак, а американца отпускают, помните эту историю? Да не выдумает такое ни один Салтыков-Щедрин.
А мне представляется, что именно символизация, именно наглядность русской жизни – и есть единственный результат существования страны. Вот такая странная, может быть, болезненная, может быть, неправильная страна, в которой все для литературы. Кому не нравится, тот может уезжать, пока может уезжать. А у кого есть склонность к прозе или к поэзии – здесь оптимальная среда, здесь больше ничего нельзя делать. Поэтому Россия – это литературная мастерская всего мира, такая «чашка Петри» для формирования великой прозы.

У меня такое чувство, что нельзя вечно бегать по кругу. Вагоны начнут отваливаться, колеса ржавеют…
Д. Быков "ЖД"

Брянская транспортная прокуратура начала проверку после того, как от поезда на ходу отцепился вагон
Брянская транспортная прокуратура начала проверку после того, как от поезда, следовавшего в Москву, на ходу отцепился вагон. Пострадавших нет. Отправление поезда задержали почти на 3,5 часа. В итоге пассажирам предоставили резервный состав. В пресс-службе Московской железной дороги говорят, что вагон отцепился в Брянске при отправлении.

О Набокове

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Сегодня ходили с Любой @laclactis на лекцию Быкова о Набокове и его Вере. Смешанные чувства, я со многим не согласна. (Настолько смешанные, что пока я писала этот пост, проехала свою станцию в метро...) С тем, что Набоков - моралист. Он же терпеть не мог моралистов, идейных, воспитателей, и даже в Толстом и Достоевском в первую очередь презирал именно моралистов. Так что если б он услышал слова о себе «главный моралист», он бы точно обиделся. С тем, что герои Набокова умирают во имя его проекции умирающих вокруг него самого империй, и неких его чувств. На мой-то взгляд, как истинный сноб, он убивает своих героев только ради того, чтобы никто больше их не воскресил, ничего лишнего не додумал и не дай бог не написал никакой сиквел. Но что зацепило меня - это с помощью рассказа о любви и браке приближение заоблачного гения к нашим, земным таким страстям и эмоциям. Я вижу этого сноба в жилете и мягком пиджаке, который отказывает влюбленной в него и преследующей его женщине, пытающейся увести его из семьи - пардон, мадам! Я вижу его в аудитории, с огоньком в глазах глядящего на свеженьких, розовых американских студентов, рассказывающем им о Карениных и об устройстве вагонов 1 и 2 классов в дореволюционном русском поезде. «И до поцелуев, говорят, доходило!...» Волшебным образом на растущую луну растет совершенно очевидная эмоция. Струнка, оччень чувствительная, тонкая, горячая, и отголоски этой вибрации, как всегда, отражаются от всех, всех уголков мироздания. Любовь! 🖤 #набоков #любовь #струны

Публикация от sugamami (@sugamami)

(instagram / @sugamami // 15 мая 2019)
berlin

заклинание dlb




Западный ветер! Западный ветер!
Западный ветер! Западный ветер!

Ты налетаешь полночью летней. Ты выметаешь сор многолетний. Ты задеваешь створы ворот. Ты затеваешь водоворот. Ветров веселых родина — запад. Холод и солод — главный их запах. Холоден, светел, весел, тяжел западный ветер — весть о чужом.

Западный ветер! Западный ветер!
Западный ветер! Западный ветер!

Капли-отравы вещей Гекаты, буки, дубравы, Татры, Карпаты, пляски безумных, бред Кастанед, взвизги мазурок, треск кастаньет! Рвался и грабил, хапал и цапал. Музыка сабель, капель и цапель. Мчит, самочинный, в наш мезозой вальс с чертовщиной, вальс со слезой!

Западный ветер! Западный ветер!
Западный ветер! Западный ветер!

Хладный, дождливый, плотный, болотный, лживый, глумливый, наоборотный, неимоверной мощи праща, ветер таверны, рощи, плаща! Лижущий долы, мнущий подолы, мат трехходовый, кукиш пудовый силе несметной сторожевой. Вечно предсмертный, вечно живой.

Западный ветер! Западный ветер!
Западный ветер! Западный ветер!

Бьет батальоны, путает кроны, рушит колонны, мечет короны. Грают вороны, воют дома. У обороны шансов нема. Свежий, бродяжий, дюжий, пригожий, проклятый стражей дух бездорожий,— вейся, стоцветен, дуй и целуй, западный ветер, за-а-а-па-а-ад-ны-ы-ый

ХУ-У-У-У-У-У-УЙ!

© ЖД

"ЖД" Д. Быков

Не надо демонизировать эту власть. Она может позволить себе действовать так, как действует, поскольку такие вещи, как развитие страны, культуры, даже развитие бизнеса и экономики, вообще говоря, для нее абсолютно вторичны, поскольку не являются значимыми факторами, затрагивающими основной доход — продажу сырьевых ресурсов.
Все, что так или иначе затрагивает этот основной бизнес, вызывает неадекватно мощную ответную реакцию, вне зависимости от того, является ли угроза бизнесу реальной или иллюзорной. Все, что основной бизнес не затрагивает, не имеет никакого значения, каким бы значимым это ни было с точки зрения иной логики — общегосударственной, культурной, любой.
Дмитрий Быков интервьюирует Владимира Яковлева // "Новая газета", 3 сентября 2014 года

Доказательства катастрофы в украинском образовании на примерах ВНО
Думал, что меня уже трудно чем-либо удивить в украинском образовании, но результаты ВНО (ВНО-внешнее независимое оценивание) этого года меня поразили.
Почти половина (47.5%) школьников не знает, в каком городе находится здание, которое изображено на фото.

30% участников тестирования считают, что Украина- это федерация, конфедерация или союзное государство.
Только 16,8% участников знает, что согласно летописной легенде князь киевский Владимир Святославович в 988 году выбирал новую религию между христианством, исламом и иудаизмом. При том, что другими вариантами ответов были: «индуизм», «буддизм», «даосизм» и «конфуцианство».
65% участников тестирования по украинскому языку и литературе не увидели лексической ошибки в словосочетании «на наступній неділі».
Только 20% школьников смогли правильно определить, что среди слов «позначка, центнер, довідник, каталог» ударение на второй слог именно в слове «довідник».
69% участников не смогли найти максимальное значение функции по приведенному графику.
48% участников тестирования по математике не смогли сократить дробь (2а +2)/2.
56% участников не знают, что сила ветра зависит от разницы атмосферного давления.
38,8% участников считают, что меньшее количество суммарной солнечной радиации в западных областях Украины в сравнении с находящимися в этих же самых широтах восточными областями обуславливает меньший угол падения солнечного излучения.
Правильный вариант «большее количество пасмурных дней на протяжении года» выбрало только 37,3% школьников.
На вопрос «Авиалинии Антонова» совершают более 35% перевозок крупногабаритных и сверхтяжелых грузов на мировом рынке, является официальным перевозчиком ООН. Что предопределяет высокую конкурентоспособность этой компании?» только 28,3% участников дают правильный ответ «парк уникальных транспортных самолетов украинского производства».
36,3% считают, что это объясняется «мировым лидерством компании по количеству грузовых и пассажирских самолетов», 20,4% считают первопричиной «выгодное расположение базы авиакомпании в столичном регионе»!
Перед нами очередные свидетельства катастрофы украинского образования. Это больше не громкие слова или спекуляции – это факт, который зафиксирован на ВНО.
В описанных выше результатах речь идет не про какие-то редкие факты или специфические навыки, а про базовые знания и логику.
Что еще необходимо, чтобы, в конце концов, признать образовательную пропасть, перед которой оказалась страна, и начать действительно радикальные реформы?
Іван Примаченко

[Spoiler (click to open)]Впрочем, понятие «адаптации» в данном случае имеет предельно негативную окраску – мы не просто приспосабливаемся к новым реалиям, мы в буквальном смысле этого слова – меняемся. Меняется сам наш мозг – то, как он воспринимает информацию, как он ее обрабатывает, как понимает, какие выводы делает и т. д. Необходимо отдавать себе отчет в том, что культура (или, если угодно, ноосфера), на которую мы так уповаем, потому что именно она превращает нас в тех, кем мы становимся в процессе своего индивидуального развития (© Л.С. Выготский), является эмерджентным феноменом, и если мозги, которые сейчас поддерживают ее «глубину», «высоту», «содержательность», «объем», функционально уплощаются, то, сколь бы ни были великими прежние достижения исходной для нас культуры, они немедля перестанут существовать, как только мы перестанем воспроизводить их прежним способом. Не помню, кто именно задавался этим вопросом – Шпенглер, Тиллих или Зиммель (это мог быть любой из них), но мне он всегда казался принципиально важным: будет ли, в принципе, существовать картина Рембрандта после вселенской катастрофы, когда вся наша цивилизация погибнет, – одна, выброшенная в открытый космос? Мне кажется вполне очевидным, что без человека, способного распознать ее, увидеть и оценить, она превратится в ничто.
Впрочем, чтобы утратить этого «заслуженного (как сказал бы Алексей Алексеевич Ухтомский) наблюдателя», никакой вселенской катастрофы, судя по всему, и не требуется. Достаточно просто отказаться от указанного способа воспроизводства культуры, что мы уже сейчас и наблюдаем: мы теряем способность читать и понимать длинные тексты, мыслить системно, запоминать сложные конструкции, анализировать достоверность источников информации, критично к ней относиться, осуществлять по-настоящему исследовательскую деятельность и т. д. и т. п. То есть мы не просто «адаптируемся» к новой реальности, мы меняемся, и культурная реальность, которую мы, видимо, станем воспроизводить теперь, будет радикально отличаться от той, которая произвела нас. То есть мы прямиком направляемся в новый мир.
А. Курпатов "Складка времени. Сущность и критерии"
berlin

дрот...

ЗлХ 27-12-2007 02:16:

Во всём разделе тихо, а тут вообще как на кладбище...
Не порядок...
Недавние опыты с карбонфибровыми шафтами.
Опыты продолжаются, пока результат строго положительный.

Сама трубень

то что наконечник гнутый пласкогубцами - издержки пилотной версии...

собсна...

и вот...

Дмитрий Быков

стрелял сидя, когда начал стрелять стоя дрот добивал до середины книги + немного прогадал с диаметром колец, чутка больше надо сделать.

"ЖД" как modus operandi

– И почему мы их терпим?
– Тут сложно, – сказал Гуров. – Не так однозначно, по крайней мере. И ты мечом не маши, а то некоторые сразу начинают… тех свергать, этих гнать. Я иногда думаю, что мы их не терпим. Мне кажется даже, что мы их разводим – не в бандитском смысле, а примерно в том, в каком муравьи разводят тлей. Тлям, вероятно, тоже кажется, что они угнетатели. Я допускаю даже, что так кажется коровам. Не жалким, колхозным, а нормальным таким коровам, типа голландских. Корове кажется, что она священная. Верховное божество, все ее обслуживают, делать ничего не надо, знай доись.
Д. Быков "ЖД"

Однако сегодня мы видим нечто совершенно иное: российские службы опросов общественного мнения всё чаще исследуют взгляды граждан не на явления, отношение к которым людей действительно имеет определённое значение (как, например, к миграции), а на вещи, которые от людей никак не зависят. Донесение соответствующего «мнения» до широкой аудитории при этом способствует его восприятию в качестве уже не досужих рассуждений, а информации, воспрнимающейся с определённой степенью доверия. В итоге население ментально становится похожим на тлю или ленточных червей, которые размножаются, оплодотворяя самих себя (см. popmech.ru/science/...) — и просто прогуглив результаты широко рекламируемых опросов населения, любой может понять, насколько отечественная пропаганда «подсела» на данную методику влияния на человеческий мозг.

Хочу особо подчеркнуть, что этот креативнейший подход не является изобретением последних лет. Его одним из первых предложил известный «учёный», академик РАН, декан факультета мировой политики МГУ, руководитель Института менеджмента инноваций ВШЭ, трёхкратный депутат Думы и секретарь Совета Безопасности в приснопамятном 1998 г. Андрей Кокошин. В 2006-м, в своей книге о «реальном суверенитете» (которым, естественно, обладает в современном мире чуть ли не одна только Россия) он писал, что «значительная часть американской политической элиты на протяжении уже всего периода после ликвидации отношений холодной войны, распада Организации Варшавского договора и Советского Союза демонстрирует стремление ослабить позиции России в мировой политике по целому ряду параметров» (Кокошин, Андрей. Реальный суверенитет в современной мирополитической системе, Москва: Издательство «Европа», 2006, с. 29) — причём единственным аргументом в эту пользу выступают… опросы самих российских граждан, которые, по данным… само собой понятно, ВЦИОМ, считали, что дело обстоит именно так (см. прим. 33, с. 118 того же издания). С тех пор, как мы видим, знание вполне овладело массами, и подобный приём доказательства стал если и не основным в российских научных дискуссиях, то одним из самых распространённых в арсенале отечественных пропагандистов.
Люди или манекены. Владислав Иноземцев